Растопить лед

— Это покер. Невероятный покер Уорда Ингельварра. И победа сборной Канады. Уорд слышал рев трибун, до него доносился голос комментатора, но казалось, что время вокруг замерло. Он смотрел на табло, где ярко горел счет, и не верил. Он до конца не верил, что они победили. Что чемпионат остался позади. Его команда обнималась рядом, в стороне стояли понурые французы, а Уорд думал только об одном. Он свободен. Они свободны. Сегодня на пресс-конференции он посвятит эту победу смыслу своей жизни, пусть пока никто не узнает, что это тренер французской сборной. — Эммрик выходит на лед, видимо, поддержать своих игроков. Но что это… Уорд не услышал, а ощутил, как замолкли трибуны. Их рев еще стоял в ушах, но он чувствовал тишину. — Эммрик направляется прямо к застывшему посреди площадки Уорду. Что хочет тренер Франции от нападающего Канады? Неужели мы увидим неподобающее поведение от всегда сдержанного Эммрика? Или он лично хочет пожать руку тому, кто одержал победу над его сборной? Уорд не воспринимал слова комментатора, он до конца не понимал, что происходит. Сейчас, когда мечта его отца осуществилась — он сам не чувствовал удовлетворения, только усталость. Прикосновение Эммрика принесло покой. Уорд развернулся и посмотрел ему в глаза. И в этот момент все стало настолько четко, что Уорд ощутил облегчение. Он играл, потому что этого хотел отец. С самого детства он не оставил ему выбора. Уорд просто делал все, чтобы заслужить его одобрение, хоть это было и невозможно. После его смерти Уорд продолжил играть, потому что умел это прекрасно. И казалось, что не умел ничего другого. Он никогда не думал, нравится ли ему это на самом деле. Он был прекрасным игроком, а разве нужно было что-то большее? Но сейчас, глядя в глаза Эммрика, он понимал, что не нужен ему кубок, рев трибун и признание, что он лучший игрок чемпионата. Все, что ему нужно — Эммрик. — Исполняйте уже свою мечту, душа моя, — улыбнулся Эммрик. Уорд не стал переспрашивать, лишь притянул Эммрика ближе и поцеловал. И не рев трибун, ни шепот игроков не имели значения, потому что Уорд наконец-то нашел то, ради чего стоит жить. Жить, а не существовать.

***

У них было еще минут пятнадцать до конференции. Эммрик разговаривал по телефону, Уорд стоял, оперевшись на стену, и ждал его. — Ты умеешь делать заявления, Ингельварр. — К нему подошел Максвелл. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что тебе ничего не светит? — Уорд посмотрел на Эммрика, которому уже что-то говорил Дориан. — Я лишь пытался вывести тебя из равновесия, но в моем вкусе французы помоложе. — Максвелл с улыбкой взглянул на Дориана. — Осталось только этого француза очаровать. — Ты знал? — удивился Уорд. — Удивлен, что другие не замечали, — усмехнулся Максвелл, — но я надеюсь на реванш на Олимпийских. — Нет, — покачал головой Уорд, глядя на идущих к ним Эммрика и Дориана, — я ухожу. Не хочу, чтобы кто-то связывал ваш проигрыш с нашей помолвкой. — Откажешься от карьеры ради мужчины? — удивленно вскинул бровь Максвелл. — Ради жизни, — улыбнулся Уорд. — Ты, вроде, Максвелл? — Дориан и Эммрик остановились возле них. — Отведешь меня к залу. — И, взяв Максвелла за руку, Дориан потащил его по коридору. — Я уйду из хоккея, — тут же озвучил Уорд. — В этом нет нужды, я уже покинул пост тренера. Не хочу, чтобы ваши успехи приписывали нашей связи, — улыбнулся Эммрик. — Но вам ведь так нравилось. Вы не должны этого делать ради меня. — Я взял свое золото, а от этого места получил больше, чем ожидал. Я хочу сидеть на трибунах, болея за вас. Я горжусь вами, Уорд, но ваше золото еще впереди. Я хочу быть рядом, когда вы его возьмете. И я буду писать, я всегда мечтал попробовать себя в роли писателя. Это не жертва, душа моя, я просто выбрал вас. — И я никогда не дам вам повода пожалеть об этом. Уорд притянул Эммрика и поцеловал. Сегодня на пресс-конференции он скажет, что этот чемпионат подарил ему лучшее, что мог — любовь всей его жизни, а остальное значения не имело.