Любовь под апельсинами

Соня ловко открыла дверь своим ключом и наконец очутилась в прохладной квартире: кондиционер был включен на всю. Стянув обувь, она запустила в рот последнюю дольку апельсина, которой ее угостил Чебурашка, и прошла вперед по коридору, в зал, где обнаружила бабушку.     — Я вернулась! — сообщила она довольно.     Римма Анатольевна, стоявшая у окна, обернулась и улыбнулась, так искренне, как только могла при безразмерной любви к этой кудрявой девчушке. Опустив руки вдоль тела и расправив спину, чтобы придать вид открытости и хорошего расположения духа, она спросила:    — Как погуляли?     — Хорошо. Жарко только. А еще мама звонила.     Римма Анатольевна заметно напряглась. Одной рукой дотянулась до полки на стеллаже и поправила статуэтку. Глаза заметались в поисках того, за что можно зацепиться. И все же она собралась с силами и как можно беззаботнее сказала:    — И что говорит?     — Они собираются в семейный отпуск, — улыбнулась Соня, но увидев лицо бабушки, добавила: — И без меня!     — Ну ничего, у нас свой отпуск будет! — с облегчением выдохнула Римма Анатольевна.     Соня согласно кивнула. Как бы ей не хотелось на море, она видела, что с бабушкой что-то творится и не хотела оставлять ее одну. Строгая со всеми, всегда сдержанная и подверженная самоконтролю в последнее время Римма Анатольевна вела себя так, будто для нее реальный мир отошел на второй план. Она стала более растерянной, задумчивой и порой печальной. Соня отметила непривычную для бабушки сентиментальность.     — А еще завтра придет Чебурашка в гости. Ну ты же не против? — вопрос был скорее для приличия, слишком уж уверенно он прозвучал.     Римма Анатольевна, успевшая отвлечься на свой маникюр, вдруг вытянулась и посмотрела на Соню. Ее голос прозвучал как-то резко и с хрипотцой:    — С Геннадием?!    — Про Гену мы с Чебурашкой не говорили. Но если ты хочешь…    — Пусть приходит, — она замешкалась, — мне же тоже нужна…компания.  Смутившись, она улыбнулась и потрепала Соню по светлым кудряшкам.