Любовь под апельсинами

Из кухни тянуло самыми прекрасными ароматами, какие только знают люди. Соня, не успев проснуться до конца, тут же предположила, что готовиться курица с картошкой, блинчики, чистятся апельсины. Ее губы растянулись в сладостной улыбке, она открыла глаза и в ту же секунду в нос ударил запах горелого. Неужели курица с картошкой приснилась?     Тут же послышался раздраженный голос бабушки. Пытаясь приготовиться к приходу гостей, она все больше разочаровывалась в своем таланте быть хорошей хозяйкой. Все валилось с рук: за утро она разбила тарелку, рассыпала муку, и курица подгорела. Будь у нее шеф-повар, такого бы точно не произошло.     — Ну и что мне делать? — отчаянно всхлипнула Римма Анатольевна, одной рукой бросая тряпку на стол, другой хлопая себя по ноге.     — Бабушка, ты чего? — спросила Соня, появившись на пороге кухни. — А я уже думала, что попробую твои деликатесы.     — Не получается у меня ничего… — с горечью констатировала та.         Гена тоже пребывал в нерасположении духа: галстук никак не хотел завязываться, а рубашка вечно топорщилась как-то «не так». Чебурашка с любопытством наблюдал за всеми стараниями Гены, поглощая апельсины.     — А зачем тебе галстук? — спросил он Гену.     — Чтобы выглядеть прилично. Понимаешь, есть правила приличия. В гости в чем попало не ходят, — и тут же вознес палец вверх, намекая на важность его слов.     — Надеюсь там будут апельсины, — мечтательно закатил глаза Чебурашка.     — А ты что-то кроме апельсинов можешь есть?    — Нет, только апельсины! — пародируя Гену, Чебурашка поднял указательный палец.     Все приготовления с обеих сторон были закончены. Римма Анатольевна бережно перемещала различные цветастые вазы, статуэтки и винтажные шкатулки в коробку, боясь неуклюжести юного гостя. Ее голову неожиданно посетила мысль, что и Гена, может быть, подумает, что теперь она на его стороне, а не на стороне денег. Эта мысль согрела ее внутри, при этом добавив тревоги и волнения перел встречей с ним.     Соня водрузила в центр стола чуть подгоревшую курицу и, довольная собой, осмотрела стол. Есть что-то такое в домашней еде, приготовленной не известным поваром, а руками бабушки.     — У нас все готово! — крикнула она бабушке на кухню.     Римма Анатольевна, переодетая в один из своих любимых костюмов, вошла в зал и, присев на стул, посмотрела на время. Вот-вот должны прийти Гена с Чебурашкой. Однако стрелки часов шли вперед, а гости – все не появлялись. Римма Анатольевна продолжала упрямо сидеть на месте, в полной тишине, Соня безучастно слонялась по дому, пребывая в таком же ожидании. Она не волновалась, как это делала бабушка, скорее предвкушала дальнейшие события.     — Может, они не придут вовсе? — хрипло спросила Римма Анатольевна. На ней не было лица.     — Почему это? Придут.     — Вдруг Геннадий передумал? — предположила та, нервно разводя руками.     — Чепуха! С чего это он должен передумать. А вот и они!    Раздался звонок в дверь. Неожиданно для себя самой, Римма Анатольевна вскочила со стула, собравшись, она неспешно двинулась в прихожую. Когда дверь открылась, она вновь выглядела уверенной и без тени сомнения, которое одолевало ее минутой ранее.     Гена поздоровался, после чего дал легкий подзатыльник Чебурашке, напоминая о правилах приличия. Из-за плеча Риммы Анатольевны выглянула Соня, помахала рукой Чебурашке и утащила его в зал. Гена и Римма Анатольевна остались наедине, съедаемые чувством неловкости. Тот быстро разулся, потер руки и огляделся в поисках ванной комнаты.     — Вот здесь ванна, — подсказала ему та. Голос ее прошелся волной от волнения.     — Секунду!    Гена скрылся в ванной и вышел оттуда по истечению двух минут. Заслышав шум, он неловко произнес:     — Надеюсь, что Чебурашка ничего вам там не разнесет.     — Не беспокойтесь, — она наконец улыбнулась, — я убрала все ценные вещи! Пройдемте к столу.     Они расселись по своим местам. Римма Анатольевна услужливо наложила  Гене салат, картошки, тот в свою очередь ловко разделал курицу. Чебурашка был исключительно направлен на апельсины и шушуканье с Соней, поэтому взрослые были предоставлены друг другу.     — Как там Ларион? Получил, что хотел? — нарушил тишину Гена.     — Получил, — с ее губ сорвался ехидный смешок, — да кажется мне, что прогорит он быстро.     — Уверен, без вас бизнесу никак не обойтись, — его рука решительно разрезала воздух.     — Да ладно вам, Геннадий. Это уже в прошлом.     — Да что вы, Геннадий да Геннадий. Гена я!     — Римма.     — Ну вы как дети малые, — хихикнула Соня.     — А ты во взрослые разговоры не влезай, — добродушно пригрозил Гена.     — Ну как, вкусно? — с опаской спросила Римма, когда тот попробовал курицу.      — Ничего вкуснее не пробовал!     Звучало не очень убедительно, но Римма лишь развела руками, Гена понимающе кивнул. После сытного обеда Соня и Чебурашка засобирались на улицу.     — Не прогуляться ли и нам? — предложила Римма, и предложение было принято.     В ходе небольшой дискуссии герои решили отправиться в ближайший парк, где продавали вкуснейшее мороженое и где можно было укрыться от знойной жары. Дети убежали вперед, взрослые неспешно плелись сзади. Гена галантно взял Римму под руку.     — Как вам наше новое жилье? — задала Римма волнующий ее вопрос.     Гена рассмеялся, вспомнив времена, когда она приглашала его жить к себе, аргументируя это тем, что комнат в доме – бесчисленное количество.     — Достойная квартирка.     — Хотите сказать, что не лучше вашего?      — А вам не нравилось жить у меня?     Римма замолчала, отвернувшись и обдумывая вопрос. Те недолгие две недельки, что она жила с Геной и Чебурашкой, где-то внутри вспоминались с теплом. Гена думал о том же самом. Несмотря на все отличия в привычном режиме дня, такие как: предпочтение Гены вставать с утра пораньше, умываться, завтракать и вместе с Чебурашкой и Соней смотреть в подзорную трубу на пробуждающийся город, и нежелание Риммы подниматься столь рано, они все же жили дружно. Чебурашка неизменно хулиганил, чем сердил Гену, и забавлял Соню, Римма, не знавшая, что такое отдых, наконец училась расслабляться и отпускать ситуацию проще. Гена боролся со своей неприступностью и угрюмостью. Каждый проделывал какой-то свой путь к новой, пока непривычной жизни.     — Что-то вы притихли, — со смешком заметил Гена и тут же предложил: — Может, по мороженому?     Для Риммы это было облегчением, освобождающим ее от ответа, и она аккуратно потянула Гену к ларьку. Навес из туго натянутой ткани скрыл их от палящего солнца, пока оба выбирали освежающую сладость.     — А где Соня? — обеспокоилась Римма.     — И Чебурашка.     Они тут же огляделись по сторонам, но детей поблизости не оказалось.     — Ну ничего страшного с ними не случится, — подытожил Гена. — Какое мороженое будете?    — Шоколадное, естественно, — лукаво ответила та.     И внутренняя радость от ее лукавства охватила все естество Гены.         Вы могли бы подумать: вот она! Вот они, зарождающиеся чувства, привязанность, любовь. Спешу огорчить: вы слегла ошиблись. Герои не спешат в осмыслении тех ощущений, которые они чувствуют в присутствии друг друга, они на стадии знакомства с их характерами, взглядами на жизнь. Им нужно притереться, прежде чем в их сердцах может зародиться нечто большее.