Паранормал: сердце смерти

      Мирное чаепитие на кухне свершилось через два часа, наполненных криками, истериками, паникой, попыткой нанесения тяжких телесных и длительными разъяснениями следователям, что это их стандартный день, никаких происшествий нет, они просто на нервах.       Меньше всего в происходящем понимал Вадим, которого разбудили, не пояснив зачем. Успокоился он с вмешательством Егора, вернувшегося из душа, и несколькими каплями седативного, которое позже принёс Кирилл. Теперь оператор пил кофе, печально взирая на печенье с изюмом: хотелось спать, есть и съездить в город на прогулку. От пришедших следователей поступила неприятная информация о невозможности покидать дом в течении недели, пока этот отдел ведёт расследование. Какое конкретно надзиратели пояснять отказывались, на что вполне резонно получили претензию: слежку они имели право вести исключительно при наличии весомых доказательств и состава преступления, а ничего подобного не оглашалось. Всё больше компания сомневалась в личности прибывших. Полиция так не работала.       — Давайте разберёмся: почему вы вдруг решили, что познать всю тщетность бытия я должен конкретно сейчас, а не через пять часов прекрасного сна? Мы могли выслушать афигенные новости и позже. Побыть немного счастливыми. — Вадим не выдержал тишины первым. Сидящие рядом Егор с Мореном вздохнули, синхронно оборачиваясь на дверь кухни, за которой Кирилл звонил адвокату.       Они начинали сомневаться в законности происходящего ещё на допросах, проходящих в отдельных комнатах. Документы не содержали ничего необычного, манипуляции проходили в городском отделении и выглядело всё вполне легально, но темы, методы и отсутствие оснований для запрета на свободное передвижение вызывали огромное количество вопросов. Стоило проконсультироваться. Отец Егора на данный момент находился в командировке, поэтому оставалось обратиться к матери Кирилла за разъяснениями и моральной поддержкой. Сам молодой человек уже не вывозил сложившиеся обстоятельства.       — Они бы всё равно сказали сейчас. И «побыть счастливым» на несколько часов больше смог бы только ты, — Морен огрызнулся по привычке, после делая глоток зелёного чая. На фоне остальных он справлялся с происходящим хуже всего, чувствуя себя некомфортно ещё и из-за этого. Мысли накатывали безостановочно. Голоса тоже затихли, будто пытаясь дать возможность смириться с абсурным безобразием в жизни.       — Минусы будут? С чего бы мне страдать со всеми одновременно, если можно отложить? — Вадим пожал плечами, не зацикливаясь на скрытом возмущении. — Может обсудим факты из рубрики «интересное в мире паранормального»? Хоть что-то приятное за сегодня случиться должно. Мы же можем отредачить и выложить то видео. Залетит на ура.       От озвученного предложения собеседники вздрогнули. Восторга Вадима никто не разделял, включая второго участника событий, которому и пришлось вручать разведённое успокоительное после просмотра подводки к фильму ужасов, чтобы не ловить в полёте. В обморок Егор мог уйти молча, никак на грядущее не намекая, поэтому компания решила перестраховаться. Напоили и Морена, но ему не особо помогло.       — Помолчи ещё. Так прекрасно было без твоих фантастических идей, — с тяжёлым вздохом произнёс Егор, бросив на оператора недовольный взгляд. Того не проняло.       — Если я буду молчать, вы загонитесь сильнее, решите, что всё пропало и будете совместно страдать. А так хоть какие-то плюсы из ситуации извлечём. Зато теперь знаем, что точно не сошли с ума, не надышались древней плесени, ловя галлюцинации. Осталось разобратся с дальнейшим планом действий. И желательно двумя амбалами у ворот. Ну подумаешь снимать теперь не разоблачения, а тусовки с духами будем. — На протяжении всего монолога Вадим крошил несчастное печенье в кофе, чем крайне нервировал Морена. Даже суть сказанного отошла на второй план.       — Да прекрати ты. Иди новый кофе завари. Достал уже. — Молодой человек резко встал и перегнулся через стол, сопроводив слова попыткой забрать кружку у морального садиста, разрушающего его тонкую душевную организацию. Оператору нападение по душе не пришлось.       Кирилл вошёл в кухню на моменте кульминации сражения за несчастную кружку, лишившуюся большей части своего содержимого, которое залило весь стол. Светлая мебель была самой ужасной ошибкой в доме, где они проводили вместе по несколько месяцев. Егор молча наблюдал за растекающейся по столешнице лужей с вкраплениями каши из печенья. Он не решился вмешиваться, надеясь, что всё закончится быстро, но недооценил градус общего напряжения. Сейчас никого уже не волновали далёкие монстры, призраки и другая неведомая хтонь, а вот стекающее на пол кофе убирать кому-то придётся.       — Тихо! Взяли тряпки и вытерли всё, пока я не решил перейти к рукоприкладству. И только попробуйте рот раскрыть для чего-то кроме извинений. Я не выспавшийся и нервный, — Кирилл произносил слова громко и чётко, не пытаясь пройти дальше дверного проёма. Повышенного тона хватило, чтобы успокоить двух нарушителей спокойствия.       Вадим с Мореном медленно разошлись под пристальным взглядом старшего, стараясь не издавать лишнего шума. Убирали тоже молча. Кирилл в гневе пугал членов команды сильнее черепов в катакомбах Парижа. После уборки никто не решался даже поднять глаза на стилиста, колдующего над заварников и напевающего какую-то весёлую мелодию. Оставалось надеяться на отсутствие яда в чае. Или хотя бы опасных трав. Первым тишину решился нарушить Егор, не участвовавший в конфликте напрямую и провинившийся исключительно бездействием. Ему убийственных волн не досталось, поэтому оставался шанс на спокойный ответ.       — Что сказала тёть Марина?       — Она сама съездит в участок, после к нам. Двери закрыть, телефоны проверить на наличие посторонних приложений, оборудование тоже пересмотреть на всякий случай. Копию подписанного соглашения спрятать там, где точно не найдут. Нужно было сразу маме звонить. Тупеем с годами. — Тяжёлый вздох вытянул остатки сил. Кирилл поставил заварник на стол, после занимая свободный стул. Он рассеяно оглядел пространство, не фокусируясь на чём-то конкретном.       К ночи дождь утих, оставив напоминание в виде туч, закрывающих звёзды с луной. Темнота на улице не мешала, если не затевать прогулку или проникновение на территорию. Зашторивать окна на кухне не стали, решив на всякий случай включить уличное освещение, чтобы сразу заметить попытки слежки от лжеслужителей правопорядка. Ситуация напрягала и Вадима, как бы тот не храбрился. Молодой человек хмурился, периодически поглядывая в окно и впервые жалея о панорамном остеклении, открывающем шикарный вид на происходящее внутри.       В паранормальное, в отличие от остальных членов команды, он верил, пусть и в не настолько явное: колдуны, ведуньи, амулеты, возможно призраки. Но вот столкнуться со слежкой Ливанский не ожидал. От порождений потустороннего мира в его системе мироустройства избавиться было легче, чем от реальных людей, преследующих неизвестные цели.       Неосознанно Вадим начал крутить на пальце кольцо с изображением змеиного щита, погружаясь глубже в размышления о минувших событиях. Все они постепенно осознавали серьёзность ситуации, ставшей очередным переломным моментом в насыщенной жизни. На фоне длительных исследований катакомб, заброшенных кораблей, особняков и мест проведения ритуалов, произошедшее ночью казалось чем-то нереальным. Смутно он вспоминал библиотеку, тычущиеся в лицо скрюченные пальцы. Видео отлично ложилось на размытые картинки, образовывая новую реальность. И она будоражила. Вадим всегда мечтал стать героем подобного сюжета, хоть и не признавался никому из членов команды. Подсознательная боязнь потерять их дружеское взаимодействие из-за несовпадения взглядов грызло изнутри, мешая высказать мысли не в виде шутки, а реальных переживаний.       Ливанский оглядел молчаливую компанию, явно размышляющую над тем, как поступить. Только Егор выглядел привычно отстранённым. Он всегда замыкался в себе, когда ситуация приобретала критическую окраску, при этом не бросая всё решение на остальных. Вот и сейчас им было необходимо сначала прийти в себя, а потом действовать дальше. И именно эту мысль Вадим решился озвучить:       — Ладно. Теперь без рофлов. Остаётся вариант что мы чилим в комнате с мягкими стенами, но пока голос из реальности туда не выдернул, нужно принять происходящее и двигаться по новому вектору. Подумаешь залетели на ведьминский шабаш. Ожидать стоило, учитывая нашу сферу. Марина Алексеева с Кириллом разберутся в правомерности слежки, а там дядь валера вернётся, — непривычная серьёзность в голосе выдавала напряжение молодого человека, но сейчас его это не смущало. Они выбирались из разных ситуаций, разберутся и сейчас.       — Согласен. Нужно ещё определиться как нам действовать дальше. — Кирилл быстро включился в обсуждение, возвращая привычный настрой, будто ничего особенного не произошло и это всего лишь очередное путешествие с осложнениями.       — Ты кое-что обещал пояснить. — Егор в диалог вступил неожиданно, смотря в упор на брата. В кухне снова повисла тишина, разбавляемая далёким лаем соседского пса.       Морен с Вадимом подтекст происходящего не уловили и лишь недоумённо переглянулись, пытаясь вспомнить, что такого происходили за сутки, о чём Кирилл не отчитался. Ответ на неозвученный вопрос пришёл откуда не ждали. Из дверного проёма послышался хрипящий голос, напоминающий пародию на фильм ужасов девяностых, из-за чего трое из четверых резко обернулись, а Кирилл только вздохнул, делая глоток чая с мелиссой.       — Полагаю речь о моём присутствии. Прошу не закатывать тсретик. иначе придётся вас связать. — Сквозь полупрозрачную кожу мужчины просвечивались вены и капилляры не естественного тёмного цвета. Местами даже проступали гематомы, не особо бросающиеся в глаза на фоне синеватого оттенка кожи. До ужаса худой, со скрюченными пальцами, но в отлично сшитом чёрном костюме. Незнакомец передвигался медленно и величественно, что совершенно не сочеталось с образом мертвеца.       Шторы сомкнулись без чьей-либо помощи, пока он усаживался на свободный стул под пристальным взглядом присутвующих. Морен непроизвольно подался назад, стараясь увеличить расстояние. Кухня показалась невероятно маленькой. Существо могло бы сойти за болеющего, если бы натянутая кожа не шевелилась. Местами она вздувалась, будто прямо под ней нарастали мышцы, неравномерно изменяя черты. Медленный процесс восстановления вызывал у Морена рвотные позывы. Вадим только отодвинул кружку с чаем, при этом с каким-то маниакальным интересом изучая живую страшилку. Происходящее оставалось пережить и не все были уверены в удачном исходе второй ночи.       — Благодарю за тишину. Имя мне Сарим из рода Шанхрад. Неведомо сколько минуло с забвения, однако род мой иссяк. Вреда вам не будет от присутствия, — постепенно речь становилась разборчивее и к концу голос набрал силу, лишившись грубой хрипоты. Сарим держался подобно аристократу на светском рауте, явно ожидая того же от собеседников, один из которых медленно сползал под стол, практически лишившись чувств.       Скрежет ножек стульев по полу в установившейся тишине прозвучал излишне громко. Кирилл с Мореном резко подались вперёд, ловя уплывающего Егора, всё же не выдержавшего напряжения. Вадим на происходящее не обратил внимания, сосредоточив внимание исключительно на госте.       — Почему он всегда уходит молча? — пока Кирилл отошёл набрать воды и взять нашатырный спирт, Мор пытался аккуратно выровнять бессознательное тело, искренне недоумевая стабильной реакции коллеги на стресс.       — Если бы вы истерили на пару, лучше не стало бы. Пусть лучше молча выходит. Зато тихо и спокойно. Оклемается и встанет, — Кирилл смочил кусочек ваты, поднося его к лицу Егора, чувствительного к резким запахам в любом состоянии.       Молодые люди не обращали внимания на Сарима, спокойно выдвинувшего к себе кружку упавшего в обморок и изучающего остатки содержимого. Плавающие в насыщенном красном напитке травы завораживали восставшего, стирая происходящее вокруг. Его не волновали суета вокруг потерявшего сознание, переходящее границы внимание со стороны Вадима, который снимал его на телефон, наклонившись вперёд. Происходящее всё больше походило на сцену из пародийного фильма, что Кирилл по итогу и отметил, в очередной раз тяжело вздыхая.       — Поздравляю, господа, мы окончательно сошли с ума и психиатр тут не поможет. Раз так, предлагаю оттащить Егора в гостинную, поскольку почтить нас приходом в бренный мир он не собирается. А после Вы, уважаемый Сарим, будьте так любезны обширно пояснить произошедшее прошлой ночью, раз спать никто более не собирается.       Заметив активность оператора, одновременно со словами старший Сторицкий перегнулся через стол и отобрал у него телефон. Сил бояться, удивляться и паниковать не осталось, да и времени на это не было. Следовало как можно быстрее разобраться в ситуации с запретом на передвижение, потому что нежить не могла числиться поводом для пропуска согласованной подработки через неделю.       Егор постепенно приходил в себя, вяло реагируя на внешние раздражители, поэтому его в прямом смысле пришлось нести, с чем Кирилл и Вадим справились совместно. Усталость постепенно накатывала, но ложиться спать никто из бодрствующих не собирался. Морен периодически оглядывался на дверь или Сарима, кожа которого перестала шевелиться и приобрела здоровый оттенок. Теперь он походил на излишне худого человека, пародирующего вампира. Он сел в стороне от суетящихся ребят в дальнем кресле рядом с электрическим камином, завладевшем его вниманием. На фоне современной мебели явившийся из прошлого мужчина выглядел инородно: дорогой костюм был ему велик из-за худобы, кожаные ботинки надеты на голую ногу, единственным украшением оставался массивный кулон с треснутым камнем в золотой оправе. Сарим тянул руку к мерцающему на экране огню, пытаясь понять настоящий ли он, или переводил взгляд на часы из эпоксидной смолы. Морену вдруг стало жаль человека, чья эпоха минула несколько столетий назад, пусть тот и не выглядел расстроенным.       — Можем продолжить, — голос Кирилла вырвал Мора из рассуждений. Стало неловко от собственной бестактности: разглядывать людей подобно экспонатам в его семье считалось неуместным. Он забрался в массивное кресло с ногами, кутаясь в клетчатый плед из их «набора для уюта». Молодой человек хотел предложить такой же Сариму, но не решился.       — Начать уместнее. Впрочем развеять ваши страхи и сомнения мне не под силу. Могу сказать: вы пережили тёмный ритуал моего призыва. Жертва обратилась филактерием, а жрицы пеплом, ибо власть им не дарована над моими силой и жизнью. Они поплатились за гордыню, — спокойно констатировал Сарим, не отрываясь от созерцания искусственного огня.       Вадим нахмурился и сжал пальцы на подлокотнике дивана. С одной стороны эти люди причинили вред им, однако любое проявление крайней жестокости оставалось неприемлемым действием. В этот момент оператор пожалел, что не прихватил с собой нож для самообороны. Они слишком расслабились.       — Вы их убили? — тихий вопрос Морена показался невероятной глупостью. Хотелось огрызнуться, но крепкая хватка Кирилла на запястье удержала от действий, опережающих мыслительный процесс. И в не зря. Следующая фраза разом сбила спесь.       — Нет. Духов можно лишь изгнать. — Сарим констатировал это как что-то обыденное и простое. Его не волновала реакция собравшихся. Мебель, украшения и техника казались занимали внимание восставшего практически целиком, хотя он и казался равнодушным.       — Духов? — очередной вопрос со стороны Кирилла отвлёк его от созерцания оставленного на краю журнального столика кейса с наушниками. — Истинно так. Стражи за дверями тоже не принадлежат миру живых, притворяясь иными.       — Лучше бы сошли с ума и легли в психбольницу. Там кормят, успокоительные дают, — прохрипел Егор, пришедший в себя на фразе про убийство. Голова кружилась, слегка тошнило, поэтому вставать он не рискнул, стараясь вникнуть в диалог с закрытыми глазами. Смысл разговора теперь ускользал, как бы он не вслушивался: духи, стражи, миры. Внеплановый кружок эзотерики не числился в его расписании. Впрочем, остальные решили проигнорировать очередное замечание про место мечты, название которого стало самым часто используемым словом в их лексике.       — Есть риск того, что их присутствие для нас смертельно? — это занимало Кирилла гораздо больше шуток. Если от Сарима он угрозу не чувствовал, то странные люди, заинтересовавшиеся их компанией, могли представлять опасность.       — Этого мне неизвестно. Я сам прибыл в мир лишь прошлой ночью. — Лёгкие ответы закончились ровно в эту секунду. Выяснять, чего хотят следователи и настоящие ли они придётся самостоятельно.       — Похоже сегодня мы не спим. Ладно. Эти неживые стражи могут ходить через стены или допустим сломать дверь? Это вам известно? — Кирилл нахмурился, но не оставил попыток узнать ещё хоть что-то. Им нужно было себя обезопасить. Юристы и полиция не помогут, если существа из потустороннего мира решат сделать из решето, пробравшись в дом без взлома окон или дверей. Рассыпанная у входа соль показалась не таким уж плохим вариантом в сложившихся обстоятельствах.       — Не способны, глупые дети. — впервые на худом лице проступили эмоции. И первой стала снисходительная надменность. Почему-то Мор вспомнил Северуса Снейпа из фильма, но говорит о пришедшем в голову сравнении не стал, увидев как Вадим напрягся, подаваясь вперёд.       — За дитя чеснока насыплю в кружку. За языком следи, мум…— договорить Ливанский не смог. Кирилл зажал ему рот, предварительно отвесив подзатыльник для лучшего эффекта.       — Простите. Он у нас пришибленный. Падал часто.       Сарим грубость тактично проигнорировал или просто не понял смысла сказанного, зацепившись исключительно за первую часть. И теперь пришла очередь компании пытаться осознать действительность.       — Чеснок? Еда рабов обратилась в наказание? — вопрос улетел в пустоту. Сарим ожидал ответа, не переспрашивая и не давая никаких пояснений.       — Нет. Говорят чеснок может отпугнуть некоторую нечисть. Ну. Его запах, не уверен что дело во вкусе, — Морен решился вклиниться в беседу, чтобы просто нарушить установившуюся тишину. Ситуация даже показалась забавной. Сарим вёл себя уверенно, слегка высокомерно в некоторых аспектах, но при этом явно не знал практически ничего о современности, за исключением языка. И при этом обделены умственными способностями были именно они в его глазах.       — Неужели за время моего забвения люди превратились в неразумных глупцов, разучившись противостоять миру за вратами?       — Эм. Понимаете ли, у нас потустороннее считается выдумкой. Вы первый оживший труп на нашей памяти. — Морен старался не улыбаться, наблюдая за тем, как мужчина погружается в задумчивость.       Остальные не встревали, давая возможность Сариму осознать новые реалии, в которых ему придётся учиться существовать, если воскрешение не является временным. Документы, техника, одежда, деньги, жильё — никто не представлял, каким образом дать вё это человеку, которого прошлой ночью буквально не существовало. Ни у кого не возникло мысли бросить его разбираться с этим в одиночку.       — Мир настолько изменился.. Интересно. Впервые слышу от потомков гхуль о незнании о таинствах ритуалов. — Сказанное не предназначалось кому-то конкретному, походя на размышления вслух.       — Гхуль? — переспросили Кирилл с Вадимом, одновременно подаваясь вперёд. Каждый из них изучал огромное количество источников для съёмок. Интерес к мифам и паранормальным явлениям когда-то объединил команду. Названное существо они не знали. Оставалось надеяться, что это не какое-то древнее ругательство. Даже Егор постарался устроиться так, чтобы видеть Сарима. Молодой человек приподнялся на локтях и передвинулся ближе к подлокотнику углового дивана, опираясь на него лопатками. Морен любезно помог уложить под спину подушку для удобства, после чего снова укутался в плед, старательно пряча замёрзшие ноги.       — Мне неизвестно как именуют это ныне. — Сарим окончательно потерял интерес к диалогу, полностью отдавшись изучению действительности. Мужчина встал, направившись к полкам с фотографиями. Для него проблемы компании оставались чем-то несущественным.       Морена же заинтересовало нечто другое: если этот мужчина появился в современности прошлой ночью, откуда он знает язык? И где тот взял одежду? Никому из них она не принадлежала. Первый приступ паники из-за стремительного развития событий прошёл, и, раз им предстояло мириться с новой реальностью, стоило познакомиться с ней поближе.       Компания переглядывалась, не решаясь отвлечь Сарима от его прогулки. Градус общего напряжения постепенно сходил на нет, но свыкнуться с происходящим удавалось с трудом. Вадим чувствовал себя наиболее спокойно. Он успел спихнуть с дивана ноги пришедшего в себя Егора, чтобы самостоятельно занять часть обширного пространства. Когда-то они специально заказывали индивидуальное изготовление , отчаявшись найти необходимую мебель в магазине. Морену из комплекта полюбились кресла, а Ливанский занимал большую часть дивана, стаскивая подушки со всего дома. Вот и сейчас он устроился поудобнее под укоряющим взглядом Кирилла, не отчитавшим его за неуважение к больному только из-за присутствия неведомой хтони.       — Но на нашем языке вы говорите… неплохо. И понимаете нас, — Морен снова решился обратиться к Сариму, перешедшего к изучению снежного шара. Кружащиеся внутри блёстки заставляли мужчину хмуриться. Он не стал оборачиваться, отвечая на вопрос.       — Так и есть. Он хранился в памяти филактерия. Не все речи я могу соотнести с прошлым, дабы обозначить границы нового. Это поправимо временем. Никто особо не смог понять как мужчина сопоставил прошлый язык с нынешеним и путанные объяснения, кажущиеся самому Сариму понятными, не помогали разобраться.       — Прошу прощения. Правильно понимаю, что филактерий это я? — Кирилл старался подбирать выражения, не зная чего ожидать от существа, которое он не мог назвать “человеком” даже мысленно. Сарим вёл себя спокойно, но доверия не вызывал. Сейчас сложно было понять, кому стоит доверять. Именно из-за призыва толпа сектантов решила использовать вместо ножен чужое тело.       — Истинно так. Умрёшь ты — погибну я. Иначе не изгнать, поэтому планов строить не советую. Мы на одной стороне, ибо выгодно мне сохранить собственную жизнь, — впервые за вечер в голосе потустороннего гостя послышалась насмешка. Он в упор посмотрел на Кирилла, растягивая синеватые губы в улыбке, вызывающей инстинктивный страх. Захотелось спрятаться. Вадим же ничего не заметил, приняв это за дружелюбие без скрытой угрозы. Раз ситуация обернулась так, этому монстру выгодно защитить их.       — Кир вроде выражается поадекватнее, хотя времена что-то из плесневелых веков проскакивает. Твоё актёрское вылезло наконец наружу, приняв человеческие очертания. — Ливанский рассмеялся своей же шутке, заставив улыбнуться и Егора, поглядывающего на возмущённого брата в ожидании продолжения баталий. Разговоры о трёхмесячных курсах актёрского мастерства, закончившихся разочарованием для стилиста, в их компании всегда приводили к спорам. Эту тему Кирилл старался игнорировать, не решаясь рассказать о произошедшем во время обучения.       Этот раз не стал исключением. Присутствие потустороннего существа не уберегло команду от ежевечернего спора. Будто ничего из ряда вон и не произошло, Кирилл с Вадимом продолжали перепалку, новый жилец изучал пространство, теперь заглядывая в ванную комнату первого этажа, а Морен с Егором наблюдали за происходящим, испытывая облегчение: ничего не изменилось. Страх, неуверенность, сомнения и печаль отошли на второй план. Они живы, целы, возможно не совсем психически уравновешены, но стабильны.       — Иди к чёрту. У меня хотя бы словарный запас не пестрит нелитературными выражениями, — голос Кирилла вырвал молодых людей из размышлений о грядущем. Иногда Егор вспоминал, что брат из них самый старший, занудство у него проявилось с годами и дальше набирало обороты.       — Это сленг. И неумение его использовать выдаёт в тебе зарождающуюся старость. На пенсию накопил? Может есть тяга к садоводству? Вязанию? — Вадим откровенно издевался над оппонентом, не скрывая хамоватой ухмылки.       — Ливанский, закрой рот, пока язык на месте. — Кирилл сжал в руках диванную подушку, которая в любой момент могла оказаться на лице оператора. Тот угрозы не чувствовал, продолжая забавляться.       Двое оставшихся членов команды переглянулись, одновременно осознавая, что спорить с Вадимом можно вечно. Каждый из них хотя бы раз наступал на эти грабли. Оставалось уповать на вменяемость Кирилла или его милосердие.       — Может спать пойдём? Егору вон отдых нужен, — Морен решился подать голос в попытке прекратить перепалку. Сонливость накатывала волнами и на него. Егору же не требовалось даже подыгрывать: после обморока он обзавёлся несвойственной бледностью, под глазами проявились тени. Самочувствие не улучшил и дневной сон, закончившийся кошмаром.       — Ага. Трость только Кириллу подайте. А то у него недавно так колени хрустели. Ходить тяжковато наверное, — Вадим не обратил внимания на фразу, продолжая пикировку. Его забавляла реакция стилиста, готового сорваться в любой момент.       Кирилл резко замолчал, бросив короткий взгляд на брата. Он нахмурился, оценив плачевность состояния. Отдых им действительно требовался. Морена сам кутался в плед, стараясь не заваливаться набок в кресле.       — Закругляемся. Трость утром принесёшь, а сейчас расходимся. Уважаемый Сарим, Вам требуется сон? — Кир задал вопрос, вставая с дивана.       Гость успел изучить пространство первого этажа и вернуться в гостинную с пеной для бриться, которую сосредоточено принялся изучать. Странный механизм никак не поддавался: он то тряс её, то надевал и снимал крышку, нажимая на кнопку. Белая субстанция интересовала его больше перепалки, однако ответ всё же прозвучал:       — Нет. От опочивальни, впрочем, не откажусь. И прошу передать мне несколько рукописей для изучения. Я пришёл к выводу о необходимости знакомства с вашей магией. Она занимательная.       На это никто отвечать не стал. Вадим ушёл первым, не дожидаясь пока друзья приберутся внизу и покажут новому знакомому гостевую спальню. Морен неожиданно вызвался сам заняться этим вопросом, пока Кирилл помогал брату подняться наверх. Он показал как работает настольная лампа и верхнее освещение, расстелил кровать и принёс несколько книг по механике из университетских запасов Сторицких. Сарим уже не пугал, но Мор не решался задать интересующий вопрос до самого конца. Он опускал глаза каждый раз, когда существо оглядывалось, щуря раскосые глаза с чернеющей пустотой вместо белков. Голоса молчали с момента появления гостя, пропал и страх. Узнать причины при друзьях Морен не решился, до последнего считая вопрос глупым. Сейчас же навязчивые мысли не отпускали, подталкивая к удовлетворению любопытства. Пришлось сделать успокаиваться привычной дыхательной гимнастикой.       — Можно я спрошу? — голос слегка дрогнул вначале. Морен заставил себя посмотреть на обернувшееся существо, прежде чем продолжить. — Почему при Вас пропадают эмоции? Ну то есть.. Понимаете, будто мы должны бояться, но…       — Я понял. Пояснений не требуется. Эмоции — моя еда, здесь нет тайны. Я забираю страх, боль, отчаяние, негодование, ярость. Всё что посчитаю нужным и интересным в моменте. Страх при мне Вам ни к чему, как и боль тебе при общении с родом. — Морен хотел переспросить о смысле последнего замечания, однако Сарим перебил, отворачиваясь одновременно. — Завтра. Ступай, дитя гхуль. Сегодня я более не желаю вести бесед.       Пришлось замолчать и выйти из комнаты. День и правда казался невероятно длинным. И неизвестные охранники у ворот больше не пугали. В их доме ночевало существо гораздо сильнее. Так говорили голоса, и в этот раз Морен им верил.