Паранормал: сердце смерти

      Морен так и не смог уснуть в доме. Он прислушивался к шорохам в коридоре, наблюдая из окна второго этажа за машиной следователей. Они ни разу не выходили. И не следили. Так шептали голоса. Поток слов не был непрерывным: они лишь изредка отвечали на заданные мысленно вопросы, иногда комментировали увиденное или смеялись над приставленной охраной. Двое следователей вызывали у незримых собеседников ненависть, и Морен не понимал её истоков. Играть в «вопрос-ответ» надоедало, хотелось избавиться от фонового шума, вызывающего головную боль, грозящую перерасти в припадок.       Страх испарился, сменившись апатией. Стоило разобрать вещи или занять себя хоть чем-то помимо созерцания испортившейся погоды. Стекло остыло из-за набирающего силу дождя, но перебираться в постель или на кресло не хотелось. Холод помогал облегчить боль.       — Я схожу с ума, — монотонно констатировал Морен в пустоту. Так обычно произносят общеизвестный факт, понятный абсолютно всем. Он не ожидал получить ответ от кого-то, кроме поднадоевшего фонового шума. По приезде все разошлись по комнатам, намереваясь отоспаться.       — Не только ты. — Кирилл подошёл со спины слишком тихо. Не было звука шагов или открывающейся двери. Морен не удивился и этому. Эмоции исчезли. Пустота напоминала моменты из прошлого, когда за выгоранием следовали истерики, сопровождающиеся слезами, криками и необъяснимой болью. Он снова погружался в депрессию, из которой с трудом когда-то выбрался. Или это просто временный эффект из-за последствий пережитого ужаса. Стоило назначить новую встречу у психотерапевта, если тот не решит после излияний оформить ему полугодовой отдых в санатории с мягкими стенами.       Кирилл успел переодеться и заколоть высветленные волосы парой дурацких розовых шпилек, валяющихся в комнате со времени отъезда племянницы Вадима. Свободные спортивные штаны и обычная белая футболка без принта не привлекали такого внимания, в отличие от жёлтых носков с котами, которые совершенно не вписывались в общую атмосферу. В комнате Морена цветовая палитра варьировалась от белого до тёмно-серого и другие оттенки появлялись только из-за забытых вещей кого-то из команды. Вадим с Кириллом часто бросали вещи в самых неожиданных местах. Некоторые из них Морен сохранял, если друзья не просили их вернуть.       Вот и сейчас Кирилл притащил два красных пледа, один из которых сразу оказался на плечах Морена. Пришлось отлипнуть на мгновение от стекла, чтобы устроиться поудобнее с новым атрибутом комфортной жизни. Не хватало ещё чая, но слезать теперь не хотелось, а просить принести было бы слишком нагло. Морен только сильнее закутался в плед.       — Поделишься, что у тебя? У меня голоса. — Диалог начинал напоминать встречу анонимных шизофреников. Осталось после дневного сна сесть в круг и по очереди представиться. Морен равнодушно наблюдал, как Кирилл устраивается напротив на широком подоконнике, опирается о стекло и пытается что-то рассмотреть. Вид с высоты второго этажа позволил бы многое увидеть, если бы не дождь и забор, скрывающие не только происходящее во дворе от прохожих, но и остановившуюся рядом машину следователей. Сам факт выделения охраны пугал. Никто так и не объяснил, чего им бояться, не выдал предписаний о передвижении или ограничении деятельности. Кто конкретно нёс угрозу?. Сектанты? Или сами следователи, ведущие себя не менее странно?       — У меня визуальные галлюцинации. Голос. И реалистичные физические ощущения. Не уверен, могут ли они быть ненастоящими. — Кирилл так и не обернулся, отвечая на вопрос.       Морен не сразу сообразил, к чему относится подборка сухих фактов, потонув в мыслях о ночном происшествии. Хотелось проснуться в городской квартире перед очередными съёмками и осознать, что всё это оказалось обычным кошмаром, каких на первых порах доводилось видеть десятки.       — Мы сошли с ума? — Голоса снова зашептали, повторяя друг за другом, как эхо «нет». Такой ответ не успокаивал. Его хотелось бы получить извне, а не от признаков психического заболевания. Весь этот шумный фон скорее подкреплял уверенность в собственном сумасшедствии.       — Не думаю. Или не знаю. Среди нас врачей нет. Нужно сначала понять, кто что видел.       — Ты серьёзно? У меня в голове парад духов. И ночью... Тебя точно убили. — Морен подтянул колени к груди и уткнулся в них.       Если бы представилась возможность отмотать время, вычеркнуть ночь из жизни, он бы обязательно ей воспользовался; легко бы поверил в нереальность произошедшего, списал всё на сон или переутомление, но всё ещё оставались голоса, звонок в полицию и допрос, походящий на цирк. Психиатр, внушающий ужас сильнее голосов, движущиеся по выкрашенным в зелёный стенам тени, два амбала у ворот.       Перед глазами снова заплясали мутные образы, в которых едва получалось различить женские фигуры в странной одежде, походящей на поеденные молью гобелены, подвязанные кожаными поясами. Некоторые из них ничего не носили. Сквозь слёзы он едва разбирал тело извивающегося на полу Кирилла. Крик тонул в голосах, твердящих о спасении и принятии.       — Опиши увиденное с твоей стороны. — Морен вздрогнул от прикосновения раньше, чем услышал голос собеседника. Пришлось поднять голову и узреть природную наглость их карманного визажиста и стилиста в одном флаконе. Кирилл толкал его носком в колено.       — Твой труп. И склоняюсь к тому, что картина выглядела шикарно. — Широкий подоконник оказался недостаточно длинным, чтобы спасти нарушителя границ от ответного удара по ноге.       Морен недовольно посмотрел на Кирилла, ненадолго позабыв о ситуации и переживаниях. Они всегда сидели так, когда кто-то падал в очередные ментальные метания: ссоры с родителями, первые впечатления от ночных съёмок. Морен не мог представить комфортное существование команды без Кирилла и его поддержки. Решением всех проблем занимался исключительно он, периодически напоминая окружающим, где видел их навыки создания хаоса из ничего. И сейчас Морену казалось странным взваливать выравнивание морального состояния участников ночного кружка оккультистов на того, кто играл роль учебного пособия в задании по призыву.       — Всегда знал, что даже смерть мне к лицу. — Кирилл оторвался от созерцания пейзажа, одарив собеседника искренней улыбкой. В этот момент он походил на солнце в летний день, что сильно контрастировало с вернувшейся пасмурной погодой за окном. И злиться резко расхотелось.       Отступили назойливые голоса, забрав с собой головную боль с начинающейся мигренью и мерзкие картинки воспоминаний. Первые раскаты грома и барабанная дробь дождя показались лучшими звуками в наступившей тишине. Морену показалось забавной ассоциация с триллерами и хоррорами, в которых все события начинаются с дождей. В их случае сюжетная ветка запоздала лет на семь, учитывая, что пасмурная погода накрывала город и его окрестности большую часть года.       — Интересно. А если переехать в место без дождей, получится вернуть спокойную жизнь? — внезапная мысль вызвала у самого Морена тихий смех. Он едва ли верил в такое заключение, но первый за прошедшие сутки приступ веселья стал приятным бонусом к установившейся приятной атмосфере покоя. Оставалось надеяться, что это не признак летального исхода последней нервной клетки, павшей смертью храбрых в неравной борьбе с действительностью.       — Ты о чём? — Кирилл нахмурился, не понимая о чём идёт речь и почему вдруг друг рассмеялся. В голове сразу возникли мысли о необходимости найти успокоительное. аптечка как раз ждала своего часа в ванной. Им всем не помешало бы провериться после сегодняшней ночи.       — Ну дождь же.       — Да. И как это связано со спокойствием? Тебя пугает гром?       — Нет. В фильмах всё плохое непременно случается в дождь. Вот и у нас вся паранормальщина с ливнем пришла. — Морену всё казалось логичным и искренне непонимание, отразившееся на лице Кирилла забавляло его ещё больше. Если бы не звукоизоляция, смех точно бы разбудил Егора с Вадимом. Кирилл всё же улыбнулся. Оставалось надеяться, что это хороший знак, а не первые признаки психического заболевания. Провожать кого-то в отдалённые места не хотелось. И сам он туда не собирался.       — Я рад, что ты можешь выстраивать ассоциативные связи, пусть и несколько своеобразные, но давай вернём крыше тормоза. Поспишь, потом тёплая ванна, фруктовый чай. — молодой человек слез с подоконника первым, мягко упрашивая Морена последовать его примеру. Спать не хотелось. После кратковременного отдыха в машине и горячего душа Кирилл чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым свершениям. Он вознамерился повторно отсмотреть материалы со второй камеры и понять, совпадает ли интерьер с видео с воспоминаниями. Изначально планировалось пригласить и Морена, но внезапные ему явно требовалась передышка.       — А почему не сейчас ванна? — Морена вполне искренне интересовала предложенная последовательность действий. С подоконника при этом слезть пришлось, пока Кирилл не решил перейти от слов к стаскиванию за шкирку.       — Потому что ты утопишься быстрее, чем помоешься. Не следить же мне там за тобой.       Морен вознамерился возмутиться по поводу гиперопеки старшего и напомнить, что братом приходится не он, а сопящий в соседней комнате Егор, но в итоге застыл, смотря за спину Кирилла. На чёрном покрывале лежала пропавшая камера. И судя по лицу визажиста, исполнившего пародию на статую рядом после обнаружения находки, принёс её не кто-то из них. Чёртова наклейка с покемоном сбоку теперь нервировала. Именно компактной sony не хватало при сборе оборудования.       Кирилл первым решился взять её в руки и включить. Среди последних видео нашлись кадры минувшей ночи: лестница с наполовину отсутствующими перилами, кабинет без мебели и злополучная спальня. Только эти кадры не были последними. Изображение шаталось, пока камеру не установили на что-то кривое и устойчивое. Полутёмное помещение со сломанными книжными шкафами, выцветшими креслами и разгромленным камином. Порванные, размокшие книги валялись на полу. Зажённые свечи вкупе с неплохим качеством съёмки позволяли разглядеть ещё кое-что помимо вводящего в тоску убранства незнакомой комнаты: связанные Егор с Вадимом лежали без сознания на грязном полу, пока по стенам ползли тени. Снимающий в кадре не появился, зато из провала в стене выползло нечто, напоминающие переломанного человека, и начало обнюхивать тела. Смотрящие видео Морен с Кириллом невольно задержали дыхание. Руки дрожали. Происходящее всё больше напоминало злую шутку, устроенную непонятно кем. Существо отползло и запись на этом прервалась, но молодые люди не могли прийти в себя.       — Нужно проверить их. Если камера здесь…       Продолжать не было смысла. Морен первым выбежал из комнаты, врываясь в соседнюю без стука. Кирилл не стал окликать его или останавливать, потому что разделял беспокойство, однако отправиться следом не удалось. Спину обдало холодом и вместе с тем мир застыл, пропали звуки. Раздавшийся за спиной голос показался знакомым, хотя Кирилл не сразу смог вспомнить почему.       — Нам требуется поговорить. Прежде собери друзей. Не бойся. Отрывистые предложения едва ли передавали смысл из-за ужасного акцента говорившего. Кирилл неосознанно сжал камеру и сделал шаг вперёд, не пытаясь обернуться. ***       Раскат грома заставил Егора резко открыть глаза. Расшатанная за сутки нервная система остро реагировала на любые раздражители, память подкидывала воспоминания из детства, смешивая их с произошедшим недавно и транслируя в виде путанных снов. Пустые бесконечные коридоры смеялись неизвестной комнатой, наполненной ползающими по стенам тенями. Кто-то кричал, звал на помощь, смеялся. Егор практически не помнил прошлое, но происходящее во сне явно отличалось от реальности, пережитой двумя детьми в доме сумасшедшей тётушки. Он сам предпочитал шутить про «пряничный домик» и иногда звал Кирилла Гретель, на что тот всегда возмущался. Сейчас брата рядом не было. Впервые за шестнадцать лет хотелось снова спрятаться за его спину и ждать, пока он решит все проблемы, несмотря на возраст. Волосы вымокли от пота, прилипая ко лбу и вискам. Желание занять душ на ближайший час помогло побороть остатки сонливости, выгнав Егора из постели. Он успел взять сменную одежду, поблагодарить рабочих за тёплые полы и потянутся к двери, прежде чем она открылась, ударив его по плечу. Реакция не спасла полностью, но позволила сохранить в целости хотя бы лицо.       — Какого чёрта? Может у нас режим чс наконец-то вырубится? — встревоженный вид Морена, застывшего на пороге, то ли напугал, то ли расстроил. Егор не смог определиться в моменте с реакцией на очередное неизвестное происшествие, поэтому возмущение вышло скорее жалобным.       — Пошли. Нужно посмотреть, — сбивчивые объяснения ситуацию не прояснили совершенно. Что там нужно и кому оставалось выяснять на практике. Душ пришлось отложить до разрешения загадочной ситуации.       Резко вспомнился «Звонок» и пресловутая кассета. Сейчас он бы не удивился вылезающей из телевизора девушке. Или ноутбука. Двадцать первый век всё же, вариантов для трансляции стало больше. Егор даже попытался вспомнить, нет ли у них какого-нибудь кассетного видиоплеера. Почему-то вариант с флешкой или вирусной ссылкой ассоциаций с паранормальным не вызывали.       Молодой человек настолько задумался о возможности прихода девушки из колодца, что не сразу понял, почему в дверях комнаты Морена стоит бледный Кирилл, сжимающий знакомую камеру. Пропавшую. Рука с синими пальцами и отсутствующим ногтем лежала на плече брата, то ли удерживая на месте, то ли подталкивая к выходу. Кто конкретно стоял за спиной разглядеть не удавалось из-за угла. Морен же в это время отсутствовал, явно предпринимая тщетные попыти разбудить Вадима.       — Только ничего не делай. Я всё объясню, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации, — спокойный голос брата обстановку разрядил слабо, учитывая, что происходящее напоминало очередной акт в театре абсурда. Кирилл сам выглядел будто его вели на эшафот. И слабая улыбка общего впечатления не меняла.       В этот момент из комнаты Вадима послышалась нецензурная брань. Не хватало только врывающихся в дом следователей для полного состава. Егор ещё раз окинул взглядом пространство коридора, замершего в дверях брата и тяжело вздохнул.       — Если это что-то опасное, просто кивни, если нет, я ужасно хочу в душ.       — Иди. Я следующий. — Кирилл улыбнулся шире, окончательно убедив брата. что стоящий за его спиной не стоит особого внимания. Да и эта хтонь никаких попыток навредить не предпринимала.       Уже у двери в ванную фраза «а что такое душ?» заставила Егора тихо рассмеяться. Разговор на повышенных тонах с участием Морена и Вадима сулил им больше проблем, чем потусторонние существа, но с этим они разберуться позже.