Пылающие крылья. I Издание (Принятие)

Эйсэхэ - имя брата Тэнси - имя сестры Амбивалентность - синдром при котором в человеке идет борьба, между Ненавистью и Любовью Кафе пахло дорогими зернами и сладкой выпечкой — запахами чужой, благополучной жизни. Эйсэхэ отпивал свой холодный брю-раф, наблюдая, как Тэнси с азартом уничтожает кусок медового торта. Её глаза блестели, на пятнадцать минут она стала просто счастливой девочкой в уютном месте, а не сиротой с тяжёлым досье у социального работника. «Смотри не испачкай новый свитер», — сказал он, но в голосе не было раздражения. Он радовался этой её маленькой жадности к простым радостям. На его телефоне горело три пропущенных вызова от её классной руководительницы. Он отложил гаджет экраном вниз. «Ну что, Тэн, как планы на выходные? Уроки хотя бы открывала?» — спросил он, пытаясь звучать легко. Она закатила глаза, знакомым жестом откинув чёрную челку. «Открывала. Скучно. А у тебя на работе как, всех пациентов выписали?» Он кивнул, раньше бы она никогда не заинтересовалась бы этим. Она взрослела, и это было одновременно пугающе и трогательно. Он расплатился, оставив чаевые, которые могли бы стать их ужином. Выйдя на улицу, Тэнси тут же надела капюшон и уткнулась в телефон. Разница в девять лет между ними в этот момент казалась пропастью. Они шли молча до самой двери их квартиры на окраине. Переход домой: Ключ повернулся с тихим щелчком. Домашний запах — немного пыли, чая и ладана из аромалампы, которую любила Тэнси, — обволакивал, как одеяло. Внешний мир оставался за дверью. «Итак, — сбросил куртку Эйсэхэ, его голос в стенах их «крепости» стал другим, более мягким и усталым. — Давай выкладывай. Почему мисс Сонсенним звонила мне три раза?» Тэнси, скинув кроссовки, попыталась проскользнуть в свою комнату. «Да ничего особенного...» «Тэнси. Диван. Сейчас». Она плюхнулась на старый диван, обтянутый пледом. Он сел напротив, на табурет. Так они и разговаривали всегда — на расстоянии вытянутой руки, лицом к лицу. «Она опять при всех сказала, что у меня «потенциал, загубленный обстоятельствами». Ну, я и вышла. Потенциал вышел со мной», — бросила она, глядя в окно. Эйсэхэ вздохнул. Он понимал её ярость. Эти «обстоятельства» были их общим крестом. Но он-то знал цену его ночным переработкам, которые оплачивали и этот диван, и её новый свитер, и даже тот торт в кафе. Он должен был быть взрослым. Даже когда очень хотелось просто понять. «Знаешь, — начал он тихо, — я бы с радостью позволил тебе прогуливать все дни напролёт. Но моя работа — не дать тебе споткнуться там, где споткнулся я. Даже если для этого нужно быть занудой». Тэнси отвернулась. Он увидел, как она сглатывает комок в горле. Неожиданно она встала, подошла к маленькому холодильнику и достала две банки колы. Одну протянула ему. «Ладно, — буркнула она. — Завтра пойду. Извинюсь. Но...,— вдруг она резко почувствовала боль в спине. — Эйсэ... мне не хорошо...» Будучи врачем он аккуратно снял с нее футболку, чтобы посмотреть что у нее случилось. Но как только он снял ее, он обомлел: «Тэн! Я не хочу тебя пугать, но давай завтра сходим и сделаем рентген, хорошо?» Причиной этого стало то что Эйсэхэ увидел два покрасневших бугорка, торчащие из лопаток. «Хорошо, — недоумевая ответила Тэн. — Вся же лучше чем идти в школу» Следующий день. Утро 10:00. «Тэнси, вставай, — сказал Эйсэхэ. — уже десять часов» «Да... сейчас... у меня просто голова кружится...» — Ели как выдавила из себя Тэн. Мысли Эйсэхэ: Так ты еще болеешь, что же с тобой такое то, попробуем анализы сдать, посмотрим что с тобой такое... Больница. Полдень 12:00. «Тэн еще не много, пожалуйста» — говорит Эйсэ очень обеспокоенным голосом Кабинет КТ (Компьютерная Тамография). В очереди сидела мама со своим сыном, которые ждали врача на обследование. «Здравствуйте, подскажите, у вас чтото серьезное?» — спросил брат с намерением быстрее пройти в кабинет «Здрасте... Да, между прочим мой сын лодыжку подвернул, так что мне насрать какая ваша причина, мы вам не уступим!» — язливо высказала мама «Слушайте давайте, — Эйсэхэ протягивает свой бейдж с надписью: «Педиатор Эйсэхэ Сато» — чтобы не вам не нам время не затягивать, я посмотрю что у вашего сына случилось» Он начал смотреть его травму и понял что это обычное растяжение Э: Смотрите, я сейчас перевяжу лодыжку эластичным бинтом, а вы постарайтесь дома сделать разогревающий компресс Он сходил в свой кабинет напротив и достал от туда бинт 5 минут спустя. Э: Готово, если вы сейчас будете соблюдать мои рекомендации, то через дня два все пройдет. Как раз к этому времени освободился кабинет КТ. Э: Тэн, пошли. Рентгенолог: Оо, кого я вижу, Эйс! Хмм, что у вас случилось? Э: Привет Чен, у моей сестры в районе лопаток есть какие-то бугорки, которые выглядят не очень, посмотришь? Ч: Да без проблем, пусть ляжет тогда Минуту спустя. Ч: Оу черт, это что такое? Это кр... Э: Дай посмотреть! Не может быть... Ч: Она... Крылатая...? ТАК СТОП! Это все общий аппарат КТ, с него файлы останутся на компьютере! Э: Их можно стереть? Когда приходит другой врач? Ч: К 12:30... Э: Через 10 минут?! О черт! Файлы можно скрыть? Или избавиться от них? Уже не успеем, они будут удаляться дольше 10 минут... *Стук в дверь* Ч: Прости Эйсэ..., следующий врач будет смотреть файлы своего пациента, и я не уверен, что она не посмотрит из любопытства эти... Эйсэхэ поднял свою сестру и они вышли из кабинета надеясь, что эта информация останется только между ними Дверь в их квартиру захлопнулась, отрезая последние следы больничного запаха антисептика. Тишина внутри была густой, звенящей. Тэнси, бледная, молча уселась на диван, обхватив колени. Эйсэхэ метался между кухней и комнатой, наливая воду, поправляя уже идеально лежащую салфетку на столе — делал что угодно, лишь бы отдалить момент разговора. «Эйсэ». Он замер. Её голос был тихим, но в нём не было паники. Было странное, неестественное спокойствие. «Крылья. Это... это крылья, да?» Он медленно повернулся и кивнул, не в силах вымолвить слово. «И Чен сказал "крылатая". Это... как у тех в новостях? Тех, кого изгоняют?» Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас, но и жадное любопытство. «Да, Тэн. Очень, черезвычайно редкая генетическая аномалия. Проявляется в стрессовые периоды... обычно в подростковом возрасте, но я с этим сталкиваюс только во второй раз в жизни. Организм... трансформируется». «Значит, я монстр», — констатировала она, уткнувшись лицом в колени. «Нет!» — он резко подошёл и опустился перед ней на колени, взяв её холодные руки в свои. «Ты не монстр. Ты — Ангел. Просто... у тебя теперь есть особенности. Которые мы, к сожалению, должны скрывать. Потому что мир... мир не готов к такому». Она смотрела на его сжатые пальцы, на белые костяшки. «Почему у меня нету поддержки кроме тебя? Я если что не хотела тебя задеть» Эйсэхэ закрыл глаза. И внутри него промелькнул страшный день, день животного страха потерять все — в запахе гари, в пронзительном звоне в ушах, в ощущении липкой от чего-то тёплой руки маленькой Тэнси, которую он, десятилетний, зажал в охапку и бежал, бежал, не оглядываясь. «Кстати, — её голос вывел его из кошмара, — почему я всю свою жизнь помню, будто бы только тебя, Эйсэ? Лица... их лиц я не помню. Только ты. Всегда ты». Он глубоко вздохнул. Пришло время. «Им было всего по тридцать, — начал он тихо, глядя куда-то поверх её головы. — Отец был талантливым биоинженером. Мать — генетиком. Они работали... над чем-то очень важным. Над секретным проектом. Я плохо понимал детали, был подростком, больше думал о музыке и друзьях». Горькая усмешка тронула его губы. «Они изучали скрытый потенциал ДНК. Ту самую "редкую генетическую аномалию". Не создавали её, а пытались понять, как она работает, чтобы... помочь таким людям контролировать это. Сделать так, чтобы они не боялись себя». Он замолчал, собираясь с мыслями. Тэнси не дышала. «На их исследования положил глаз большой консорциум. Рейдеры, да. Но не простые бандиты. Это была... зачистка. Чтобы результаты не ушли конкурентам. Чтобы всё осталось в одних руках. Может, они даже хотели заполучить самих учёных живыми... Не знаю. Помню только взрывную волну, которая выбила окна в моей комнате. И крик отца: "ЭЙСЭХЭ! ЗАБЕРИ СЕСТРУ И БЕГИ! НИКУДА НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЬ!"» Голос его сорвался. Он давно не позволял себе погружаться в эти воспоминания. «Я вбежал в вашу комнату. Тебе был год. Ты плакала в кроватке, вокруг летела штукатурка. Я схватил тебя, завернул в одеяло... и побежал через чёрный от дыма коридор. Мимо... мимо двери кабинета. Она была открыта. Я... я мельком увидел. И тогда дал себе клятву, что ты этого никогда не увидишь и не вспомнишь. Твоя память стёрла их лица, чтобы защитить тебя. А моя... моя сохранила всё, чтобы защитить тебя тоже. Но другим способом». Тэнси молчала. По её щекам текли беззвучные слёзы. «Так они... они знали? Что со мной может это случиться?» «Думаю, да. Подозревали. Возможно, твоя генетика и была одной из причин их работы. А может... это просто страшное совпадение». Он посмотрел на неё. «Они погибли, защищая не только свои наработки. Они защищали возможность такого будущего, где их дочь не стала бы подопытным кроликом. Где она могла бы просто жить. Я... я всего лишь подхватил эту эстафету». Тэнси вдруг резко встала, её спина свела судорогой. Она вскрикнула от боли и неожиданности. Под тонкой тканью домашней футболки что-то неестественно дрогнуло, выпрямилось на мгновение. «Эйсэ! Мне страшно!» Он обнял её, прижал к себе, не обращая внимания на странное напряжение в её спине. «Всё хорошо. Я здесь. Мы справимся. Я научусь... я изучу всё, что осталось от их черновиков, я найду способ. Мы будем осторожны. Мы будем скрываться. Но мы будем вместе. Ты не одна. Ты никогда не была одна». Она рыдала у него на груди, а он гладил её чёрные волосы и смотрел в окно, за которым сгущались сумерки. Теперь их тайна стала тяжелее во сто крат. Теперь он защищал не просто сироту с трудным характером. Он защищал чудо, ангела, сестру — самое хрупкое и самое опасное существо в его жизни. Амбивалентность разрывала его сердце на части: жгучая ненависть к миру, который отнял родителей и теперь будет охотиться на сестру, и бесконечная, болезненная любовь к этой дрожащей девочке с растущими из спины крыльями — его последнему и самому главному долгу. «Значит, — прошептала она, всхлипывая, — значит, эти крылья... это они? Их способ быть со мной?» Эйсэхэ сжал её ещё крепче. «Может быть. А может, это их подарок. Ужасный и прекрасный. И наш с тобой крест. Мы понесём его вместе. Обещаю». И в тесной квартире на окраине города, где пахло чаем и пылью, зародилась новая тайна. Тайна из двух человек, связанных кровью, смертью и странными, нераспустившимися крыльями, пробивающимися сквозь кожу, чтобы напомнить: за всё в этой жизни приходится платить. Даже за любовь. Особенно за любовь