Пылающие крылья. I Издание (Принятие)

Два дня спустя. В квартире царил хаос неубранной паники. Воздух был спертым, пахло холодной заваркой и страхом. На столе стояли две нетронутые тарелки вчерашней лапши быстрого приготовления. Эйсэхэ, с воспаленными от бессонницы глазами, лихорадочно листал на своем ноутбуке скудные медицинские статьи об атипичном развитии мышечной ткани, которые никак не объясняли того, что он видел на снимках. Тэнси лежала на диване, свернувшись калачиком, и смотрела в стену. Каждые несколько минут ее рука непроизвольно тянулась к спине, к тому месту между лопатками, где под кожей пульсировала странная, нарастающая теплота. Они почти не разговаривали. Эти двое дней были похожи на один долгий, мучительный выдох после крика. Поэтому, когда раздался тот самый стук — не в дверь, а в металл косяка, глухой и безошибочный, — у Эйсэхэ даже не возникло вопроса «кто». Возник леденящий позыв «уже». Они не взломали дверь. Они отключили ее. Электронный замок, на который Эйсэхэ наивно полагался, просто пискнул и умер. Дверь открылась сама, беззвучно, как в кошмарном спектакле. Их было трое. Серая униформа, шлемы, холодная эффективность в каждом движении. Человек без шлема, инквизитор Вальтер, вошел первым. Его глаза, цвета мокрого асфальта, мгновенно сделали инвентаризацию комнаты: испуганная девочка на диване, врач с открытым ноутбуком, атмосфера отчаяния. – Эйсэхэ и Тэнси Сато, – произнес он. Голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная пружина, сжатая до предела. Не три недели наблюдений. Два дня. Реакция молниеносная. – На основании экстренного предписания по статье «Сокрытие угрозы биобезопасности», вы подлежите немедленной изоляции. Ваши электронные устройства и средства связи конфискуются. – Угрозы? Какая угроза? Она больна! – Эйсэхэ вскочил, его стул с грохотом упал назад. Он еще не успел выработать защитную скорлупу, только сырую ярость. – Несанкционированная морфологическая трансформация является угрозой первой категории, – отчеканил Вальтер, сделав едва заметный жест. Два других инквизитора двинулись вперед. Один направился прямо к Тэнси. – Все данные компьютерной томографии из городской больницы были стерты кустарным способом. Это деяние само по себе… – Я пытался защитить сестру! – Вы пытались скрыть факт от государства, – холодно парировал Вальтер. Его взгляд упал на ноутбук. – И, судя по всему, продолжили незаконные изыскания. Все произошло с пугающей скоростью. Инквизитор возле Тэнси не тронул ее, но его прибор-сканер, похожий на счётчик Гейгера, залился тревожным красным светом, когда он провел им в сантиметре от ее спины. Он кивнул Вальтеру. Тем временем второй инквизитор действовал как машина. Глушилка в его руке пискнула. Телефон Эйсэхэ в кармане, смартфон Тэнси на подоконнике, даже умные часы на запястье — все экраны разом погасли. Ноутбук был выхвачен из-под пальцев Эйсэхэ, шнур питания выдернут из розетки. Его не просто забрали. Специальным инструментом корпус был вскрыт за секунды, жесткий диск извлечен и упакован. – Это частная собственность! Там данные моих пациентов! – попытался протестовать Эйсэхэ, но его голос был полон безнадежности. – Ваша медицинская лицензия приостановлена с данного момента, – сказал Вальтер, не глядя на него. – Вы больше не врач в юрисдикции этого города. Они были тотальны. Они забрали планшет, электронную книгу, портативное зарядное устройство. Нашли старый mp3-плеер в ящике. Даже детский электронный термометр в аптечке полетел в черный поглощающий контейнер. Они отключили и извлекли модуль из домашнего роутера, оставив после себя лишь мертвые провода. Когда они подошли к небольшой рамке с фото родителей, Эйсэхэ сердце упало. Но сканер лишь тихо щелкнул. Видимо, флешка внутри была слишком старой или хорошо замаскированной. Инквизитор, подержав рамку в руках, со скучающим видом поставил ее на место. – Вам предоставляется возможность добровольно проследовать в карантинный центр, – заявил Вальтер, когда контейнер захлопнулся. В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Тэнси. Не гудел холодильник. Не мигали индикаторы. Не тикали электронные часы. – В противном случае, вы будете объявлены вне закона на территории города. Все ваши счета заблокированы. Доступ к медицинской помощи, кроме неотложной, — закрыт. Системы распознавания лица будут считать вас целями для задержания. Он бросил на стол не карточку, а смятый листок с адресом какого-то склада в портовой зоне. – У вас нет двенадцати часов. У вас есть время до рассвета. Чтобы принять решение которое отрицательно для вас в обоих случаях. Остаться людьми в системе, но быть закрытыми на карантин навсегда… или стать дикими зверями за ее пределами. Учтите, для нее, – он кивнул в сторону Тэнси, – вне системы нет обезболивающих. Нет стерильных бинтов. Нет контроля над тем, что с ней происходит. Инквизитор повернулся к двери. – Как вы нашли нас? – хрипло спросил Эйсэхэ, уже зная ответ. Вальтер на пороге слегка повернул голову. – Доктор Чен – гражданин, исполняющий долг. А камеры в регистратуре больницы видят не только лица, но и тепловые аномалии. Спокойной ночи, Сато. Выбирайте с умом. Дверь закрылась. Они не взламывали ее на выход, просто оставили открытой. Дверь в мертвую квартиру, ведущую в мертвый цифровой мир и в смертельно опасный – реальный. Тэнси срывающимся, детским плачем забилась в угол дивана. Эйсэхэ стоял посреди комнаты, опустошенный. Всего два дня. Всего два дня с момента, как их жизнь треснула, и ее уже вычистили до основания, отняв все, что связывало их с цивилизацией. Он посмотрел на сестру, на ее искаженное страхом лицо, на ее спину, которую она теперь обнимала руками, как бы пытаясь сдержать что-то изнутри. Рассвет. У них не было даже рюкзаков. Только одежда на себе, наличные, если успеет снять в последнем работающем банкомате, и дикая, всепоглощающая необходимость бежать. Прямо сейчас. Пока город, их бывший дом, не сомкнул вокруг них свои цифровые клещи окончательно.