Последняя из клана Луны

От лица Лауриэль. Земля под ногами была холодной. Но это был не тот холод, к которому все привыкли, нет. Это был душевный холод тех, кто очень давно потерял свой истинный дом. Нигде нам места не было. Хоть лес и принимал нас, как своих, но наши души тянулись к родным чертогам гор. После изгнания из Эребора мой клан очень долго скитался по землям Средиземья. В Лихолесье нам не было пристанища. Эльфы не очень жаловали таких как мы. Клан пошёл дальше на восток. Мы поселились в предгорье Мглистых гор и образовали там небольшое поселение. Построили тёплые, устойчивые к сдешнему климату дома. Мы охотились, учились жить для себя. Но мы не забыли. И не забудем. Я стояла в круге из тех, кто ещё остался. Мой клан. Слишком маленький круг. Слишком тихий. Дикие земли очень опасны. Многие погибли, сражаясь с троллями, орками. Многих забрало время и болезни. Отец стоял в центре, опираясь на посох, серебро в его волосах уже не было просто цветом — оно было возрастом, болью, потерями. Когда он заговорил, эхо понесло его голос по сводам, будто сама гора хотела запомнить эти слова. — Гномы идут в бой, — сказал он. — Они идут туда, где их ждёт смерть. В Мории сейчас кишат полчища орков, под предводительством бледного орка. Никто не усмехнулся. Никто не задал вопрос почему. Мы знали. — Мы были щитом для них задолго до того, как золото ослепило их королей. Мы были союзниками, товарищами, братьями и сёстрами. Но были изгнаны. Мы были забыты. — Он поднял взгляд. — Но мы не станем теми, кто бросает долг. Не станем держать злость и ненависть к ним. Мы связаны путём и луной. Мы связаны клятвой. Так давайте же вступим в бой, как истинные защитники. Как истинный щит гномьего народа! Я почувствовала, как внутри что-то сжалось и вспыхнуло одновременно. Долг. Клятва. Я шагнула вперёд. — А если мы не вернёмся? — спросила я тихо. Отец смотрел на меня долго. Слишком долго. — Тогда пусть хотя бы путь знает, что мы не стали такими, как они. Мы исполним клятву, которую дали наши предки много лун назад. И, мы либо вкусим вкус победы, либо пойдём в последнюю битву. За долг, честь и клятву. Я не ответила. Я уже знала. Дороги назад нет. Если только единственный путь. И это путь крови, войны и боли. Когда началась битва, мир стал красным и чёрным. Я бежала — сначала на двух ногах, потом на четырёх. Превращение рвало тело, но освобождало сердце. Волчья форма была честнее. В ней не было сомнений — только ярость, скорость и цель. Орки лезли, как грязь из трещин. Их было слишком много, и они не боялись. Они никогда не боялись тех, кого считали добычей. Я рвала их глотки, чувствовала хруст костей, вкус крови. Но за каждым поверженным вставали ещё двое. И тогда я увидела его. Торина. Он сражался впереди, как будто сам был щитом. Его удары были тяжёлыми, яростными, отчаянными. Азог. Я узнала его по реву, по белой коже, по ненависти, которая шла от него волнами. Он сражался с Трором. Яростно. Без жалости. Король отбивался от него со всей своей силой и опытом веков. Но этого было недостаточно. Азот взревел победным кличем. Я подняла голову и увидела, как поверженный обезглавленный Трор падает к ногам бледного орка. — Нет… — вырвалось у меня. Я рванулась вперёд, но между мной и Азогом рухнула масса тел. Орки, камни, дым. Я видела, как Азог кинул голову предводителя гномов к ногам Торина. Страх. Ненависть. Боль. Все эти эмоции смешались на его лице. В ярости Торин поднял свой меч и кинулся на Азога. Я пыталась прорваться к ним, хоть что-то сделать. Хоть как то помочь. Я хотела это не из-за долга или чёртовой клятвы. Я хотела это, потому что видела в нём всё того же мальчика, с которым мы так весело вместе проводили время. Но орда орков преградила мне путь, они били, кусали и не отступали, как живая мерзкая стена. Я видела, как Азог заносит свою булаву над головой Торин. Он закрылся щитом. Мгновение и щит раскололся. В мыслях промелькнуло, всё, это конец. Но Торин не сдался, он нашёл иной щит. Дубовая ветка. Глупо. Смешно. Отчаянно. И всё же он встал. Азог ударил — и Торин принял удар на эту ветку, словно на древний щит. Дерево треснуло, но не сломалось. Я видела, как Торин смотрит на врага — не со страхом. С вызовом. Так смотрят те, кто уже решил умереть, но не склониться. Моё сердце рвалось. Друг детства. Мальчик, который смеялся и радовался вместе со мной. Гном, чьё имя я клялась забыть. И в тот же миг — ненависть. Горячая. Жгучая. Ко всем гномам. К королевскому роду. К тем, кто в день нашего изгнания стоял и молчал. Вот она, плата за века службы. Вот она, благодарность за защиту Горы. Мой дом. Наш дом. Я выла — не от боли, от ярости. Серебряные волки бросались вперёд, закрывая гномов собой. Я видела, как падали мои братья. Сёстры. Те, кто носил ту же кровь. Мы не отступали. Мы прикрывали. Пока могли дышать. Пока могли стоять. Когда силы начали покидать меня, я поняла: это конец. Не для гномов. Для нас. И прежде чем тьма сомкнулась, я увидела как Торин поднимается на холм и кричит своим собратьям продолжить бой. «Помни, что мы сделали для вас, Король-под-Горой. Помни и мучайся»