Последняя из клана Луны

От лица Торина Дубощита Я не забыл её. Люди думают, что время стирает детские воспоминания. Что годы делают память мягче, тусклее. Они ошибаются. Некоторые имена — как выбитые в камне руны. Их не стирает ни пепел, ни кровь. Имя Лауриэль было таким. После изгнания её клана Эребор стал... тише. Не внешне — золото всё ещё звенело, молоты всё ещё пели. Но что-то исчезло. Гора больше не дышала полной грудью. Иногда мне казалось, что она смотрит на нас с упрёком, ненавистью, как шепчет слова проклятья. Я часто ловил себя на том, что ищу серебряный отблеск в тенях, слышу её смех, упрёки о том, что мы не должны делать того или иного. Иногда казалось что она рядом. Глупо. Детская привычка. Детская привычка, которую я старался отогнать от себя. Потому что волки - угроза. Волки - неуправляемые, непредсказуемые. Они могут стать гибелью для нас. Так всегда твердил мой дед. И я верил ему. И не видел для себя другой реальности. Шли годы, многие стали забывать о том, что стародавние временя Эребор охранял клан Луны. Многие и не знают о их существовании. Для них теперь они просто очередная легенда из старых свитков. Но я не забыл. И буду помнить. Жизнь в Эреборе шла, золота становилось больше, а безумие короля более отчётливым. Моему деду всегда было мало. И видимо это и привело наше королевство к падению. В один из дней мы услышали далёкий рёв. ⸻ Смауг. Его появление было концом всему, что мы знали. Я помню рёв, от которого трескался камень. Помню, как золото плавилось, будто воск. Помню, как страх впервые стал тяжелее гордости. Мы бежали. Эребор пал, и мы стали теми, кем гномы быть не должны — изгнанниками. Мы просили помощи у лесных эльфов, но они не пришли ни тогда, ни сейчас. Они бросили нас на произвол судьбы, не подав руки помощи, когда мой народ больше всего нуждался в этом. Я возненавидел их. За их трусость, их высокомерие. И никогда не прощу и не забуду. Годы скитаний были жестоки. Мы теряли дома, теряли родных, теряли веру. Я видел, как сильные ломались, как старики умирали с именами гор на губах. И всё это время, где-то в глубине, жила мысль, которую я гнал от себя. Серебряные волки не бросили бы нас. Я ненавидел себя за неё. Потому что эта мысль означала признать ошибку деда. А признать — значит нести вину. ⸻ Мория казалась ответом. Древний дом. Камень, созданный нашими руками. Если мы не могли вернуть Гору, мы могли вернуть память о себе. Мой дед, король Трор, собрал всех гномов, кто мог держать оружие в руках, собрал тех, у кого в груди билось горячее сердце воина. Он собрал нас и дал надежду на то, что мы сможем отвоевать Морию, вернуть то, что по праву принадлежит гномьему народу. И мы пошли за ним, за нашим королём, ещё не зная, что ждёт нас у ворот древнего гномьего царства. Орки пришли, как всегда — из тьмы. Бой был тяжёлым. Мы держались, но силы были неравны. Я уже видел, как эта попытка станет ещё одним именем в списке наших поражений... И тогда земля задрожала. Из тумана вышли они. Я узнал их сразу — даже раньше, чем разум догнал сердце. Серебряные волки. Их было меньше, чем в старые времена, но их ярость была древней. Они оборачивались на бегу — люди становились зверями, звери — легендами. Огромные силуэты врезались в строй орков, ломая его, как лёд весной. Я сражался рядом с ними. Бок о бок. Как должно было быть всегда. Но орков было слишком много. Слишком. Волки не отступали. Они не бежали. Они прикрывали нас, пока мы отходили. Защищали наши спины. Их клыки рвали плоть врагов, их когти кромсали. Их ярость была безграничной. Это была не битва. Это было жертвоприношение. Когда всё закончилось, враг бежал в глубь пещер, Мория вновь погрузилась в тишину. Тяжёлую. Пустую. Мёртвых было столько, что их не успевали оплакивать. Я поднялся на самую вершину холма и осмотрелся. Слишком много трупов, волки, гномы, орки. Все друг на друге. Реки крови и грязи. Это была жестокая битва, где в конце не было ни радостных криков, ни песен. ⸻ В ту ночь я поклялся. Я верну Эребор. Я верну честь своего народа. И отомщу за всё, за наш род, за деда, за отца и за наш дом.