О новых обязанностях

После смерти Лизы все относились к Янто с сочувствием. Так сказал бы любой человек, со стороны увидевший заботу членов команды. Оуэн взял часть бумажной работы на себя, Гвен приносила ему чай по вечерам, а Тош подбадривающе улыбалась, предпочитая держаться на расстоянии. И только сам Янто знал, что коллеги относились к нему как к чумному. Впрочем, думал он, в этом не было ничего нового. Янто любил работу в Торчвуде. Она была непыльной, периодически опасной, но интересной. Ему нравилось заниматься разного рода организационными вопросами, закупать еду, следить по камерам за коллегами на задании и писать коды. Ему не нравилось лишь то, что такая работа бетонной стеной отгораживала его от остального коллектива. Янто вечно болтался сам по себе, не получая благодарности за принесённый кофе или подчищенные после убийства следы. Нельзя сказать, что его это удручало — он всегда испытывал трудности в общении с людьми, так что не найдя в Торчвуде близких друзей, мужчина едва ли расстроился. Но после смерти Лизы всё изменилось. Окружающие пытались показать ему, что они рядом и готовы поддержать, но у Янто мутнело в глазах. Где вы были, когда я нуждался в вашей заботе? Когда сидел в институте один и трясся от страха, что никто сюда не вернётся? Когда мне нужна была помощь, чтобы спасти любимую девушку? Никто из вас и пальцем не пошевелил, со злостью думал он. А ещё был Джек. Этот напыщенный загадочный придурок, по совместительству его начальник, которому Янто каждый день приносил еду, подавал пальто, стирал одежду, милостиво брошенную на пол в углу офиса, в котором тот спал, а взамен получал несносную улыбочку и, в редких случаях, пошлый комплимент. Джек Харкнесс, которого Янто никогда не мог назвать даже другом, потому что не знал ничего о его жизни. Однако Джек, к его чести, тоже ничего не знал о жизни Янто, потому что не интересовался. Янто было стыдно за то, что в момент уязвимости, когда на него было направлено дуло револьвера капитана, он, захлёбываясь слезами, начал говорить, как ему одиноко и обвинять других в безразличии. Потому что Джек, судя по его поведению, очень хорошо запомнил этот разговор. Он стал чаще наведываться к Янто, когда тот работал, спрашивать как у него дела, давать бессмысленные отгулы и даже приносить ему чёртов кофе. На попытки Янто возмутиться, что это его работа, он только подмигивал ему и пожимал плечами. В какой-то момент всё это стало действительно походить на дружбу, но Янто знал: нельзя дружить с человеком, который убил твою любовь. О котором ты ничего не знаешь. Который готов бросить тебя в любой момент и умчаться навстречу смерти исключительно ради адреналина. Поэтому в большинстве случаев мужчина просто его игнорировал. Это было довольно просто — всепоглощающая боль сжигала его изнутри при любой удобной возможности. Когда Янто закрывал глаза, он видел бездыханное кибернетическое тело Лизы и той второй девушки, доставщицы, в которую она пересадила свой мозг. Он стоял на коленях у их тел, рыдал и ничего не мог сделать. Так что Джек и косые взгляды коллег по институту были его меньшими проблемами. Но боль, как и все чувства, со временем притупляется. На её место приходит спокойствие или жажда мести, тихая радость или лёгкая грусть. У Янто она скаталась в тугой комок где-то под сердцем и осела там, ничего не задевая, если её не тормошить. На её место пришла привычная пустота, и Джонс не собирался её заполнять. Определённо не собирался. — Привет, что делаешь? — Джек возник перед ним как всегда неожиданно, с привычной зубастой ухмылкой на лице. Янто незаметно вздохнул. — Пробиваю координаты, которые прислала Тош, — размеренно сообщил он. — Заказываю пиццу. Он демонстративо набрал номер доставки и стал делать заказ. Джек не сдвинулся с места, продолжая восседать на углу его стола. Янто положил трубку и повернулся к нему. — Вы что-то хотели, сэр? — Нет, — он помотал головой, встряхивая отросшие волосы, — просто пришёл поболтать. Координаты прогрузились, и Джонс уткнулся в компьютер, перебирая пальцами по клавиатуре. — Я невовремя? — уточнил капитан. Уголок рта Янто нервно дёрнулся. — Всего лишь работа, — не без иронии пояснил он. — Ясно. Как ты себя чувствуешь? — Что? — Как. Ты. Себя. Чувствуешь? — великодушно повторил Харкнесс. — А, — мужчина подвис, — нормально. Мне лучше, спасибо. Джек смерил его оценивающим взглядом и скрестил руки на груди. — Я сделаю вид, что тебе поверил, — кивнул он. — Но я за тобой слежу, — он потыкал в сторону Янто двумя вытянутыми пальцами, небрежно спрыгнул со стола и удалился. И вот так всегда. Придёт, введёт в ступор и ускачет вприпрыжку. Мудак. Янто на него не злился. Он позволял Джеку быть таким за то, что он вечно спасал их, за то, что он всегда всё знал, и за то, что не давал никому умереть. Почти никому. Этого, впрочем, было достаточно. Джонс злился на себя. Он ненавидел себя за то, что всё чаще и чаще думал о том моменте, когда в заблокированном и обесточенном институте, под скрипучие роботизированные звуки сошедшей с ума Лизы он пришёл в сознание от настойчивого поцелуя в губы, крепко удерживаемый чужими руками. Янто до сих пор не понимал, чего этим хотел добиться Джек. Существует около двадцати способов привести человека в сознание. Каждый сотрудник Торчвуда обязан знать минимум десять из них. Что делает хвалёный капитан Джек Харкнесс? Бросается лобызаться! Как бы Янто ни был возмущён, к своему стыду, он не мог перестать вспоминать торопливые прикосновения капитана, его горячее дыхание на коже и приложенный к губам палец. Джек же вёл себя так, будто целоваться с другими людьми для него было так же естественно, как дышать. И, когда возле палаток команда вспоминала, кто с кем в последний раз обнимался, Джонс чего-то с замиранием сердца ждал. Где-то в глубине души он надеялся, что Джек признается другим и хоть как-то объяснит свой поступок, но капитан лишь отшутился, и никто не стал его допрашивать. Так было всегда. Этот безумец ничего никогда не говорил прямо, но всё сходило ему с рук. Поэтому Янто, ведомый слепой яростью, не мог не упомянуть о себе и Лизе, и со злорадством наблюдал, как широкая улыбка на лице начальника меркнет, а его взгляд тяжелеет. Шли недели. Расследования мелькали одно за другим, его коллеги сходились и расходились, ранились и выздоравливали, оказывались на грани смерти и спасались. Неизменным оставалось одно: Янто бегал вокруг них, как собачка на привязи, а его ещё и попрекали. Наконец мужчина не выдержал. Пасмурным днём он ввалился в кабинет босса, изучавшего собственные ботинки — на закинутых на стол ногах — и положил на рядом лист бумаги. — Что это? — с интересом осведомился Джек, не убирая ноги. — Заявление об увольнении, — отчеканил Янто. — Вот как? — осклабился Джек, поднимая брови. — Простите, сэр, но я погорячился, когда просил принять меня на любую должность, — быстро выдохнул он. — Я думал, что смогу справиться с тем, что все вытирают об меня ноги, — он покосился на лакированные подошвы Харкнесса, — но я слишком устал от этой работы. Я хочу, чтобы вы стёрли мне память, чтобы ничего не связывало меня с этим проклятым местом. Джек покачал головой. — Никто не может уволиться из Торчвуда по собственному желанию, — с неуловимой грустью произнёс он. — Либо ты умираешь на работе, либо продолжаешь работать до смерти. Это, вроде, одно и то же? Да, дурацкая получилась фраза, не цитируй меня... — Вот как? — поджав губы кивнул Джонс. —  Хорошо. Тогда я умру на работе. Он развернулся и направился к двери. — Воу-воу-воу, — Джек подорвался с места и ринулся к нему, перерезая путь к двери. — Полегче, красавчик, умереть ты всегда успеешь. Янто сделал шаг назад, вырывая для себя кусок пространства между ними. Смеющиеся глаза Джека всматривались в его лицо. Мужчине пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не треснуть по этой физиономии. Невозможный Джек Харкнесс. Идеально выбритая щетина, неаккуратная чёлка. Выглаженная Янто рубашка, немилосердно собранная складками в местах, где её пересекали подтяжки. Как же его бесили эти подтяжки. "Их нельзя носить с ремнём, ты, идиот!" — хотелось крикнуть ему в лицо, а потом наброситься и стянуть эти лямки вниз по широким плечам, грубо вытащить рубашку из-под ремня и... Судя по всему, ужас от странных мыслей отразился на лице Янто, поскольку Джек теперь разглядывал его не нахально, а с удивлением. — О чём думаешь? — спросил он. Янто отпихнул его в сторону и вылетел за дверь. Он надеялся, что это хоть на толику выглядело круто, потому что на самом деле он сбегал, чтобы не светить раскрасневшимися щеками на всю округу. Боже, как же он влип... Ему удавалось избегать Джека почти сутки. Он всё так же приносил кофе и убирал мусор, но делал это не показываясь команде на глаза. Однако капитану всё равно удалось его отыскать: они столкнулись в коридоре возле уборной, и Харкнесс безапелляционно схватил Джонса за руку, втолкнув в пустое помещение. Он зашипел, прикладывая палец к губам, и Янто послушно смолк, чувствуя, как по спине бегут мурашки от воспоминаний. — Янто, — улыбнулся Джек. — Сэр, — прошептал Янто. — Почему ты от меня прячешься? — Я не прячусь, — соврал мужчина. — Зачем вы затащили меня в туалет? Джек блеснул зубами. — Люди иногда запираются вместе в туалете. Мне тоже захотелось. Янто снова накрыло волной очень приятного и даже слегка возбуждающего запаха, исходившего от Джека: так близко они стояли. Феромоны пятьдесят первого века, он помнил. — Почему я не могу уволиться? — Потому что я так сказал, — пожал плечами Джек. — Ты мне нравишься, а я не увольняю тех, кто мне нравится. Сердце мужчины нервно зашлось. И поди пойми, что он имеет в виду под этим загадочным "нравишься", и шутка ли это для него... — Капитан, отпустите меня, пожалуйста, — деликатно попросил Янто. — В увольнительную или вообще? — Вообще. У меня на запястьях следы останутся. — Могу ещё кое-где оставить, — с улыбкой пробормотал Джек и осёкся, наткнувшись на испуганный взгляд мужчины. — Да, конечно, — он вскинул руки, делая шаг назад. Янто благодарно кивнул и вышел в коридор, стараясь идти так, чтобы сбитое дыхание не было слышно. Вернувшись домой, он в изнеможении опустился на кровать и застонал, закрывая лицо руками. Так. Надо успокоиться. Он не влюблён в Джека. Джек не влюблён в него. Для Харкнесса это просто тупой флирт, который ничего не значит. А что до реакции Янто... Какая-то мимолётная симпатия, он как всегда путает восхищение и влечение. Хотя какое к чёрту восхищение, кому в здравом уме может нравиться эта ходячая высоколибидная катастрофа?! Максимум половине населения Земли и ближайших галактик, с злостью подумал он. Но Янто был уверен, что он-то точно в здравом уме, поэтому он собрался с силами, поднялся, сел за стол и начал выписывать на клочке бумаги сложное уравнение, периодически поглядывая на их с Лизой совместное фото. Лиза смотрела с фотографии нежно, словно вселяя надежду и уверенность. Уравнение плавно перетекло на стол. Чтобы дорешать, мужчина начертил систему координат и построил график. Моргнул. Оси x и y пересекало ровное грифельное сердце. Он отшатнулся и со страдальческим стоном упал обратно на кровать. Джонс стал думать. То ли треклятый Торчвуд, то ли флюиды Джека Харкнесса, то ли естественный отбор — что-то в институте убивало в его сотрудниках остатки гетеросексуальности. Он прикинул: каждый человек из команды целовался — и это как минимум — с человеком противоположного и своего пола. Исключений не было. С таким успехом над Торчвудом можно было вывешивать радужный флаг вместо британского. Собирался ли Янто поддаваться этому всепоглощающему безумству? Нет. Был ли у него выбор? Вероятно, тоже нет. В итоге он решил просто плыть по течению и разбираться с проблемами по мере их поступления. Некоторые, правда, уже поступили, но с ними он разобраться не мог, так что было разумно отложить их решение. Следующую неделю Джек вёл себя прилично. Он лип к Янто в пределах разумного и вполне дружеского, предпочитая спокойно работать с командой или в одиночку. Янто, хоть и немного уязвлённо, но с облегчением выдохнул, понадеявшись, что всё благополучно обошлось. Но не тут-то было. В пятницу, в разгар рабочего задания, Джек связался с ним по гарнитуре и предупредил, чтобы Янто ехал по высланным координатам как можно скорее. Мужчина собрал всё оружие, которое удалось найти, коротко выдохнул и поехал к указанной точке. На карте светился адрес ресторана в центре Кардиффа, и он с ужасом представлял, что могло произойти, если дело дошло до перестрелки или драки с пришельцами в таком людном месте. Но, добравшись до места, Джонс выяснил, что возле ресторана подозрительно тихо. — Сэр? — спросил Янто в гарнитуру. — Где вы? — Заходи внутрь, — слабым голосом отозвался капитан. Янто ворвался в ресторан пару минут спустя, вооружённый до зубов, целясь из пистолета в оторопевшую официантку. Она вскинула руки и вжала голову в плечи. Янто быстро огляделся. Никаких аномалий обнаружено не было. За самым дальним столиком, развалившись на угловом диванчике, сидел Джек и приветливо махал ему рукой. Янто торопливо извинился перед персоналом и убрал оружие, быстро прошествовав к начальнику. — Ты быстро, — кивнул Харкнесс. — Где все? — Я отпустил их по домам, — вежливо развёл руками он. Янто нахмурился. — А зачем вы меня звали? — Поужинать, — Джек указал на свободный стул. — Я подрезал "скорую" по дороге, — убитым голосом сообщил мужчина. — У меня шесть заряженных пистолетов. И бутерброды. И всё это ради того чтобы "поужинать"? Янто был бы возмущён, если бы смущение не перекрывало ему воздух. — Ты всё правильно понял. Ему ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул и вслепую ткнуть в меню. Джек болтал какую-то чепуху, шутил и смеялся, а Янто пялился на него и не понимал, что они тут делают. — За приятное свидание, — поднял тост капитан и чокнулся со стаканом Джонса. Янто поперхнулся. Свидание... Ну разумеется. Подлый, подлый Джек Харкнесс. Пока он лихорадочно раздумывал, как лучше поступить: состроить непроницаемое лицо, резко встать и уйти не оборачиваясь или ответно улыбнуться — заметил, с каким  блаженством капитан наслаждался его замешательством. Янто взбесился настолько, что решил высказаться: — Хватит играть в эти дурацкие игры, — заявил он. Джек притворно удивился: — В какие игры? — Пытаться меня соблазнить! Харкнесс сощурился. — А я и не пытаюсь. Я действую. Янто откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Сэр, не хочу вас расстраивать, но я не могу ублажать вас ещё и в постели. Чёрт, вы убили мою девушку! — добавил он для убедительности. — Кто старое помянет, тому глаз вон, — безапелляционно пожал плечами тот. — Янто, я же говорил, мне жаль, что так вышло, но пора двигаться дальше. А кофе у тебя отличный, думаю, не хуже секса. И вот что на это возразить?! — Ладно, — неожиданно ровно ответил мужчина. — Завтра. У вас в офисе. В семь. Янто опустошил свой бокал и поднялся. К выходу он двигался быстро, спиной чувствуя пристальный взгляд Джека и его глуповатую ухмылку, которую он однажды стёр с лица ударом в челюсть. Иногда руки чесались повторить. Сутки спустя он стоял у двери офиса Джека и пытался успокоить дрожащие колени. Он уже сам не понимал, что творит и зачем вообще сюда пришёл. Держаться поближе к Джеку Харкнессу на заданиях, подальше от Джека Харкнесса в обычной жизни — таков был его девиз. Пересекать эту границу ни в коем случае не следовало. Янто взглянул на часы, дождался, пока секундная стрелка преодолеет оставшуюся часть циферблата, вздохнул и постучал. Бодрого "войдите!", которое он ожидал, не последовало. Из-за двери вообще не донеслось ни звука. Янто раздосадованно повернул ручку, чтобы убедиться, что кабинет заперт, но дверь поддалась. Мужчина распахнул её, и его взору предстала ужасающая картина: Джек полулежал в кресле без всяких признаков жизни. Его глаза были широко распахнуты, а окоченевшие руки тянулись к горлу. На столе лежала опрокинутая кружка злополучного кофе, который Янто принёс парой часов ранее. Джонс кинулся к боссу. Пульс отсутствовал, — на что он вообще надеялся? — Джек был мёртв. Янто в ужасе схватил его за плечи и уложил на пол, рванув рубашку на холодной груди. Когда он умер? Как? Подавился кофе? Что делают в таких случаях? Искусственное дыхание? Непрямой массаж? Может достать воскрешающую перчатку и спросить самого Джека? Янто кинулся к телефону. Кому звонить? В скорую? Полицию? Морг? Он судорожно набрал какой-то номер, но на том конце не ответили: похоже, трясущимися пальцами он нажал не те цифры. Джонс принялся набирать по новой, но тут чуть не окосел от ужаса, взглянув на труп. Труп зловеще и медленно моргнул. Джек дёрнул головой и глубоко задышал, а потом резко сел. Янто отпрыгнул на пару футов, отбрасывая телефон в сторону, а потом заорал. Джек, видимо, на всякий случай, тоже заорал. Когда они оба замолкли, то с опаской уставились друг на друга. — Слушай, я не специально... — начал Джек. — Я тебя убью, — проскрежетал зубами Янто. — Ты меня уже убил! — Что? — растерялся тот. — Кофе! — он фыркнул. — Я подавился твоим кофе. — Так ты правда умер? — Янто воззрился на него в недоумении. — Я думал, ты заметил, — он выразительно указал на собственный голый торс. Мужчина мотнул головой. Джек только что был мёртв, в этом он был уверен. — То есть ты... воскресаешь? — тупо спросил Джонс. Капитан подтвердил его предположение. — Меня нельзя убить, я не могу умереть или убить себя, — печально сказал он. — Я всегда знал, что что-то тут не так, — с усмешкой сказал Янто, нервно поправляя одежду. — Не может нормальный человек сломя голову лезть в самое пекло безо всякой подстраховки... И эти поддельные документы... Знаменитый Джек Харкнесс. Мужчина, который не ранее, чем две минуты назад, был трупом, резво поднялся и приблизился к Янто, обошёл его сзади и внезапно обнял за плечи, кладя подбородок на плечо. Джонс замер, и перед его носом возник циферблат часов на вскинутой руке босса. Стрелки показывали пять минут восьмого. — И всё-таки ты пришёл, — улыбнулся Джек, проводя ладонями по плечам и предплечьям Янто, прикасаясь губами к оголённому участку шеи. Янто, которого и так нельзя было назвать расслабленным, ещё сильнее напрягся. — Джек, ты только что умер на моих глазах, — прокашлялся он. — У тебя точно... всё нормально? — Я не умер, а заново родился, — возразил капитан, опуская руки ему на бёдра и сжимая сквозь ткань брюк, а потом резво разворачивая к себе и сталкиваясь с Джонсом лицом к лицу. — Возможно, технически даже стал девственником. У Янто бы подкосились ноги от паники, если бы Джек не потянул его на себя, другой рукой вслепую сметая со стола вещи и тут же присаживаясь на край. В его глазах читалось необъяснимое желание, а сладкий запах феромонов будто стократно усилился. Джонс буквально впечатался губами в приоткрытые губы Харкнесса, тут же ощутив, как его властно притягивают к себе и начинают безапелляционно раздевать. Джек целовался ненасытно и вызывающе, не размениваясь на нежные прелюдии и не смущаясь того, что это был их первый раз. Янто поддался этому заразительному порыву и пристроил руки на коленях Джека, разводя его ноги в стороны. Капитан расправился с пиджаком Янто, одежда бесшумно упала на пол, и мужчина потянулся к своему ремню, одним выверенным движением отщёлкнув пряжку, а вторым вытащив конец ремня. Дальнейшая инициатива была предоставлена Джонсу, и он пошёл по пути наименьшего сопротивления, решив использовать руки. Джек, недолго думая, уже стягивал с него штаны, поэтому нужно было действовать быстрее. Янто скользнул рукой под резинку чужого белья и, обливаясь одновременно горячим и холодным потом, осторожно прикоснулся. Мужчина сдавленно хмыкнул, как показалось Янто, пытаясь подавить стон. — Нормально? — беспокойно спросил Джонс. — Идеально, — обнажил зубы Харкнесс и отзеркалил его позу, — ты бы не обо мне переживал. Янто впился в остатки его рубашки свободной рукой, ещё сильнее прижимаясь. Джек нарочито медленно и глубоко поцеловал его, словно поддразнивая, потом опустил голову и провёл языком по шее, жарко дыша в распалённую кожу Янто. — Ну поехали, — объявил он. Почему-то без этой команды Джонс не смел даже двигаться. Да, ему ещё учиться и учиться не стоять столбом, когда сексуальный бессмертный босс решает перепихнуться на столе. Их руки быстро задвигались, и постепенно мужчины подстроились под единый комфортный темп. Янто чуть не отъехал в первую же минуту, потому что слухи не врали — Джек действительно был богом в этом деле. Мужчине стоило огромных трудов оставаться в сознании, концентрируясь при этом на том, чтобы доставить удовольствие другому. Сам Джонс на фоне Харкнесса чувствовал себя катастрофически неопытным, ему казалось, что он всё делает не так, но в этот момент зубы Джека сомкнулись где-то у основания его шеи. — Нормально? — шёпотом уточнил Янто. Джек промычал что-то одобрительно-утвердительное. Ни разу не сбился и не замедлился, каждое прикосновение с ювелирной точностью вызывало вспышку удовольствия. Джек, чёрт тебя возьми, Харкнесс, как можно быть таким идеальным?! Янто, очевидно, дошёл до пика первым. Джек сделал очередной волшебный и уж точно запрещённый приём своими пальцами, и Джонс, коротко вздрогнув, с облегчением обмяк, но тут же спохватился — его часть работы была ещё не закончена. Наконец Джек издал тихий стон и расслабленно откинулся прямо на поверхность стола. Организм Янто больше не мог выдержать потрясения этого дня, ноги мужчины всё-таки подкосились, и он опустился прямо на пол, как потом оказалось, на собственный пиджак. — Янто Джонс, вау! — вынес вердикт капитан. Ему что, правда понравилось? — Что это вообще должно значить? — вышеупомянутый Янто Джонс пытался вытащить из-под себя пиджак. — Поздравляю с повышением, — Джек провёл рукой по волосам, — у тебя появляются новые обязанности. Три, нет, четыре раза в неделю! Янто сфокусировался на боссе. Тот ещё никогда не выглядел настолько счастливым — ну или Джонс никогда раньше не видел его после секса. — Да у вас и правда зависимость! — потрясённо присвистнул Янто. — Нахальный, бессмертный, безразборчивый сексоголик из будущего, который совращает всех своих коллег... — Не всех, а только самых обаятельных! — возразил Харкнесс и подмигнул ему, прищёлкивая языком.