Часть 4
25 июня 2026 г., 00:25
Внезапно она почувствовала, как что-то холодное и склизкое коснулось её лодыжки, почти сбив с ног. Обернувшись на бегу, Айлана увидела в слабом свете несколько черных, пульсирующих отростков, которые, словно змеи, вырывались из щелей между плинтусом и стеной, стремительно сокращая дистанцию. Они не просто ползли — они охотились, координируя свои движения, чтобы окружить её. Девушка с криком — Нет! Пожалуйста! — бросилась в сторону ближайшей двери, надеясь запереться в любой комнате, но в этот момент из темноты потолка прямо над её головой с влажным хлюпаньем вывалилось массивное, покрытое слизью щупальце, обрушиваясь на её обнаженные плечи.
Всхлипнув от ужаса, Айлана, почти не чувствуя собственного тела, рванулась в сторону единственной двери, которая была открыта — покоев матери. Она влетела в комнату, словно загнанный зверь, и с силой захлопнула массивную створку, вцепившись в засов. Металл скрежетнул, и девушка привалилась спиной к двери, тяжело дыша, чувствуя, как по телу бьет крупная дрожь, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
Почему я вернулась сюда? Это безумие... но там, в коридоре, было что-то... что-то живое!
В комнате царил мертвенный покой, и лишь бледный лунный свет освещал пустую кровать с балдахином. Айлана обхватила себя руками, пытаясь согреться, и в этот момент тишину прорезал звук, от которого кровь застыла в жилах: с той стороны двери раздался влажный, чавкающий удар, а затем по дереву медленно, с противным скрежетом, поползло что-то скользкое, словно существо пыталось нащупать щель в замке, чтобы просочиться внутрь.
Айлана зажмурилась, прижимаясь затылком к холодному дереву двери, и в этот момент в её сознании зазвучал странный, обволакивающий шепот. Это не был голос в привычном понимании — скорее, интуитивное, почти физическое ощущение тепла, которое начало медленно распространяться по её телу, заглушая ледяной ужас. Голос, напоминающий далекое эхо материнского напева, мягко нашептывал ей, что именно здесь, в этих покоях, она защищена.
Здесь... я в безопасности. Она не пустит их внутрь.
Несмотря на то что именно в этой комнате мать испустила последний вздох, Айлана внезапно почувствовала иррациональный покой. Скрежет и чавканье за дверью не прекратились, но теперь они казались далекими, словно существо наткнулось на невидимую, непреодолимую преграду. Девушка медленно сползла по двери на пол, обхватив свои колени руками. Её грудь, всё ещё тяжело вздымающаяся под кружевным лифчиком, постепенно успокаивалась, а в воздухе вновь сгустился аромат лилий, который теперь казался не запахом смерти, а оберегающим коконом.
Айлана сидела на полу, глядя в пустоту, пока её дыхание окончательно не выровнялось. Однако тишина комнаты начала приобретать странный, тягучий характер. Внезапно она заметила, что белые занавески балдахина на кровати матери начали медленно шевелиться, хотя в комнате не было ни малейшего сквозняка. Ткань колыхалась ритмично, словно кто-то невидимый медленно поднимался с постели.
Мама?.. Это ты? Ты защищаешь меня?
Девушка медленно поднялась, завороженная этим движением. Она сделала шаг к кровати, и в этот момент из-под белого покрывала высунулось нечто, что заставило её замереть. Это не было щупальцем из коридора — это была бледная, почти прозрачная рука с длинными пальцами, которая медленно, с каким-то пугающим изяществом, потянулась к Айлане. Рука не пыталась схватить её, она словно приглашала девушку подойти ближе, к тому месту, где недавно лежало мертвое тело.
В то же время за дверью раздался оглушительный удар, от которого вся комната содрогнулась, и по дереву поползла глубокая трещина, сквозь которую в комнату начал просачиваться черный, зловонный слизень.
Айлана вскрикнула, глядя на черную жижу, которая с мерзким хлюпаньем просачивалась сквозь трещину в двери, стремясь заполнить собой пространство комнаты. В этот момент бледная рука, возникшая из-под балдахина, резко метнулась вперед и обхватила запястье девушки. Хватка была ледяной, почти стальной, и с неодолимой силой потянула Айлану на кровать, заставляя её вскрикнуть от неожиданности.
— А-ах! — вскрикнула она, когда её тело с силой впечатали в прохладные простыни.
Оказавшись на спине, Айлана почувствовала, как невидимая сила прижала её к матрасу, лишая возможности пошевелиться. В то же мгновение из-под покрывала поднялось нечто, чего она не видела раньше: полупрозрачный, призрачный силуэт матери, но её лицо было искажено странной, жадной гримасой. Призрак склонился над дочерью, и Айлана с ужасом заметила, что из нижней части белого платья матери, прямо там, где должно быть влагалище, вырывается то же самое черное, пульсирующее щупальце, которое она видела в кошмаре.
Мама... нет... почему ты...
Айлана забилась на простынях, чувствуя, как ледяной холод призрачного тела матери давит ей на грудь, а черное, склизкое щупальце, вырвавшееся из-под белого кружева, начало медленно и жадно исследовать её бедра. Отросток, покрытый вязкой слизью, с влажным звуком скользнул по ткани трусиков, надавливая на клитор и стремясь пробраться внутрь, к самому центру её женственности.
Оно... оно хочет войти в меня! Мама, останови это!
Призрак матери склонился к самому уху Айланы, и её голос, теперь звучащий как шелест сухих листьев в склепе, пронзил сознание девушки. В этом голосе не было любви — лишь бесконечный, голодный экстаз и темная воля.
— Моя милая... прошелестел призрак, и его бледные губы коснулись щеки дочери. Оно не хочет тебя убить... оно хочет забрать твою плоть, чтобы мы могли быть едины. Ты должна принять его, Айлана... так же, как приняла его я в своем гробу. Отдайся ему, и ты познаешь истинную суть нашего рода.
