Ошибка

***

      Этой ночью в городе неспокойно. Купер, едва закрыв глаза, вскакивает, выдернутый из дремы. Это кажется знакомым ещё со времён службы. Ни с чем не спутать: звук чего‑то шипящего, яркий взрыв, грохот и тошнота. Когда война только начиналась, они были даже рады, стоя на передовой. Такие дураки… Ещё до его ранения, из‑за которого он был госпитализирован и отправлен долечиваться в мирные земли. Всё то же самое.       Гуль на ночь скинул с себя только обувь и плащ, а так — одет и, в общем, всегда готов. Звуки приглушённые, но они есть. А окон нет, и потому мужчина покидает свой номер и отправляется по лестнице вверх — отыскивать дверь на крышу: она должна же здесь быть. Когда он поднимается, то видит, что там уже скопился народ. Неужели все эти люди живут здесь? Прошлой ночью было так тихо, что можно было подумать, будто он единственный посетитель.       Опять взрыв — и не один. Все головы повёрнуты в одну сторону, кто‑то охает. Там, на горизонте, у оградительной стены полыхает пламя. Даже на фоне ночного неба виден столб чёрного дыма. Всё это достаточно далеко от них, но ведь захватчики, кем бы они ни были, могут спокойно прорвать оборону. А ведь ни у кого в городе нет оружия. К звукам дальнего боя прибавляется включившаяся сирена. У Купера сводит зубы, и он даже подумывает зажать себе уши. Сирена наводит панику. А люди, как по команде, начинают спускаться по лестнице. Купер остается один. Лишь от дверей его окликает какой‑то мужчина. А когда тот понимает, что Купер не слышит в поднявшейся суматохе, он подбегает к упырю и кричит в самое ухо: — Здесь не стоит находиться! Если включились сирены, есть опасность прорыва. — Кто это? Кто нападает? — Мародёры, Анклав, Легион — да мало ли кто? У них есть оружие, они опасны. Но если мы будем соблюдать правила, всё будет хорошо. А правила устанавливают спуск в безопасное место. Армия спасёт нас. Мы под защитой. Просто давайте спустимся. — Стреляют далеко. Но спасибо за предупреждение, — Купер мотает головой, но остаётся любезен. Его предупреждают и заботятся о нём. Давненько такого не было.       Новый взрыв, и куда как ближе, заставляет мужчину, кивнув на прощание гулю, покинуть крышу и искать убежище. Купер же стоит теперь один, наблюдая, как что‑то весьма быстро загорается. Вдруг неожиданно отключается свет почти в половине поселения. Куперу с крыши видно, как это происходит. Сердце выпрыгивает из груди. А Люси может быть там? Она ведь вполне может помчаться спасать всех — это в её стиле. Но Купер удерживается от того, чтобы и сам, как одуревший, отправиться на помощь. Медлит пару секунд, но потом всё же бросается к двери. Столько ступенек! Черт! Заунывный вой сирены несётся ему вслед.       Когда, пробежав по пустому коридору и мимо стойки портье, он распахивает дверь на улицу, то видит на дороге нескольких патрульных. Те не спешат. А заметив его, пытаются остановить. — Что там происходит? — Всё будет хорошо, прорыв остановлен. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и дайте нам делать нашу работу. Пожалуйста, не волнуйтесь! — Говорящий, взрослый мужчина, пытается сделать вид, что всё хорошо. — Да я, чёрт возьми, не волнуюсь. Просто у меня отобрали оружие. И я ничем не смогу помочь в случае чего. — Вы очень поможете, если не будете мешать войскам защищать вас. Куперу очень хочется вмазать этому типу. Он не какая‑то изнеженная дамочка, чтобы отсиживаться в подвале. Но тут сирена смолкает. — Ну вот, видите? Мы получили сообщение о том, что всё закончилось. Уже можно возвращаться домой. Это небольшая плата за жизнь в нашем «Раю», — шутит патрульный. — А завтра, если уж вам так не терпится помогать, ждём вас на призывном пункте. Форма, деньги, вид на жительство. Нам нужны отважные бойцы. Вы станете своим вместе с нами! — Речь явно заучена. Двойка отдаёт ему честь и отходит, а гуль хмыкает. И так было ясно: плевал он на всех здесь, кроме Люси. К чёрту ему не сдалась эта секта; ясно же, что однажды всё может выйти из‑под контроля. И тогда убежища могут и не защитить. «Тенистые пески» — тому подтверждение. Мёртвое.       До конца ночи ему так и не удается сомкнуть глаз. Он вспоминает, как однажды чуть не сгорел в броне заживо. А куча его ребят погибла просто так. Наверно, в этот момент к нему и пришло осознание своей роли в той войне. Тогда он и возненавидел всё это: корпорации, властителей, спонсоров этой игры. Люди‑пешки, целые армии‑пешки — разменные и дешёвые. Одноразовые. Вот так. Он не хотел бы переживать это снова. Он готов спасти Люси Маклин, если она будет в беде, но никого больше. — Ты даже не помнишь, как она выглядит, Купер, — хмыкает гуль в его голове. — Пока не помню, — зачем‑то отвечает он сам себе. Хотя если подумать, спорить с собой — это его новое излюбленное развлечение в последнее время. — Но я помню, что я к ней чувствую. Кажется, она спасла меня. И я должен ей. — Что там было на самом деле, Купер Говард не помнит. — Верно, ты не помнишь. Это я спас тебя. Я убил всех твоих мучителей, скажешь нет? — Но я думал лишь о Люси. — Ты думал о ней, когда поедал людей? Купер зажмуривает глаза. — Чем ты лучше тех, кто нападает на город? Ты же убил всех на торгах. Нет ответа. — Ты убил их и сожрал. Убил и съел. Ты ведь просто прятался там, в темноте, чтобы не видеть этого, верно? Не хотел руки свои запачкать, мистер Романтическая Жопа? Нет, его там не было. Он появился позже. Гуль хочет повесить на него чужие кровавые преступления. — Просто признайся хотя бы сам себе в том, что ты монстр. Поедатель людей. Убиватель и калечитель. Сукин сын, просто признай себя собой! — ревёт гуль. — Ты — всего лишь ошибка эволюции. И я не ты. И я смогу защитить Люси от тебя. Гуль не отвечает. Неужели сдался?

***

      С утра в глаза будто песка насыпали. Купер хмуро ставит на одинокую горелку что‑то похожее на котелок. Пытается сделать себе кофе. Его и сигареты ему отдал вернувшийся портье — заказ на миллион. В итоге фигня какая‑то получается: всё убегает, и чёрная жижа тушит горелку. С сигаретой в зубах, полуодетый, только что после душа, Купер хватается за котелок, переставляя его. На подушечках пальцев тотчас вспухают белые пузыри. Но боли нет, да и пальцы скоро придут в норму. Просто так его не убить. Слишком давно он не готовил себе ничего подобного. Как‑то распивать в Пустоши кофе было не из чего. Да у Купера его и не было.       Проходя мимо, он ловит своё отражение в зеркале. Что ж, в прошлый раз он разбил стекляшку, не вынеся своего прошлого, а сегодня не хочет выносить своё настоящее, но Купер, пожалуй, в этот раз обойдётся без поломки вещей. Он не знает, что и подумать. Гуль прав. Но и он прав.       Макс встречает его один, без Таддеуса. Лицо каменное, тоже, кажется, не спал. Несёт за милю плохо отмытой гарью. — Был там ночью? — спрашивает его упырь, кривя губы в ухмылке. — Был, — отвечает Макс не менее презрительно. — А она? — Она была в безопасности, в своём доме, как ей и полагается. Я достаточно силён, чтобы защитить её. Куп хмыкает. — И я тоже. Макс, ничего не ответив, поворачивается и шагает вперёд такой походкой, будто у него в заднице кочерга. Хотя, можно сказать, так и есть, ведь свалившийся как снег на голову Купер Говард однозначно враг номер один.       Они проходят через охрану. Заворачивают за угол от любопытных глаз. Вчера Таддеус зачем‑то рассказал ребятам про то, что их посетит знаменитость. Но для Люси это всё ещё сюрприз. Она ведь тоже фанатка Купера Говарда. Столько фильмов пересмотрела в убежище с отцом и Нормом. Но то, что это отребье и тот актёр из довоенных фильмов — один и тот же человек, сложно принять. Так он изменился.       Макс за углом останавливает упыря, глядя на него так, будто хочет убить прямо сейчас. А Купер чувствует, как монстр внутри него порывается взять власть в свои руки. Он мигом разобрал бы по частям этого человечка, дай только одну минуту да свободу. — Подумай ещё раз, должен ли ты туда идти? Я просто напоминаю, если ты, как бы, не в курсе, — усмехается Макс, — не знаю, помнишь ли, что причинил очень много страданий. Ей было плохо. И всё из‑за того, что ты предал её. Из‑за того, что ты её бросил. Гуль не выдерживает и бешено бросается на Макса. Тот хочет вывернуться из захвата и пропускает удар. А когда ему это удаётся, он почему‑то подставляется во второй раз. Как это возможно? Макс с удивлением понимает, что Купер сильнее его. Хотя он и не пропустил ни одного дня физической подготовки ни в Братстве, ни в строю защитников «Рая». Попробуй там прогулять!       Неприятное осознание того, что упырь его превосходит, пробегает холодной волной по всему телу. Это страх? И то, что Макс проигрывает, разрывает ему сердце. Гуль ухитряется с третьего удара разбить ему нос. Или, может, даже сломать. Очень больно. Но Макс всё ещё на ногах, хоть и шатается. В бой! — Тебя это не касается, а касается только меня и Люси. Это не твоё дело! — рычит ему в лицо упырь. — Да, конечно. Видимо, из‑за этого твоего с ней дела Люси и вставила себе в шею мозговой чип? Из‑за этого она решила всё забыть? — Макс утирает кровь, уже сидя на полу, а Купер останавливает кулак в паре сантиметров от скулы противника. На всё про всё — одна минута, как гуль и обещал. Закрывает глаза. Долгий выдох. — Что? — Что слышал, придурок, — Макс старается подняться. Купер тоже разгибается, протягивает ему руку, но Макс её отвергает. — Не нужна мне твоя рука. Ты отнял Люси у меня. Но отнял и у себя. Надеюсь, ты доволен! — Больше на него и не смотрит. Охрана прибегает на звуки борьбы. Поздно. Макс машет рукой, останавливая их, вытирая нос другой. Таддеус тоже там, понимающе смотрит на гуля и поджимает губы. Ничего не попишешь, мистер Говард, ничего уже не поделаешь…       Макс провожает его к дверям один, отправив всех обратно, и упырь идёт прямо за ним следом. Шаг, ещё шаг. На адреналине после стычки он не чувствует своего тела, оно невесомо. Макс проходит дальше, приотворяя стеклянную дверь в небольшой дворик, и тишина и полутьма помещения вмиг сменяются ярким солнечным светом. Куперу кажется, что он чувствует запах цветов. Но это ведь только кажется? Откуда здесь цветы? И шум воды. Этот реален: шум издаёт настоящий работающий фонтан! На краю нижнего яруса которого сидит к ним спиной девушка. Купер видит тёмные волосы, собранные в хвост, и жёлтое платье. — Люси? — несмело окликает Макс после небольшой паузы. И Люси оборачивается. А Купер перестаёт дышать. Он узнал бы её где угодно. Он узнал бы её через сколько угодно лет. Глаза гуля распахнуты так широко, что можно подумать, он увидел Когтя Смерти, а не милую девчонку. Купер старается пройтись по каждой чёрточке лица, впечатывая её в сердце. У Люси же чуть приоткрыт рот, и её книга, которую она читала у воды, выпадает из рук. Но не успевает долететь до земли. Всё замирает. Сердце отбивает секунды, минуты. Дни, года и столетия, когда есть только он и она. Больше никого не видно, только упырь и его девушка на безжизненной планете Купера Говарда. Пролетают дни и ночи, метеориты, сгорают и рождаются новые звёзды. Сердце выбивает бешеный ритм в груди. Гуль хочет подойти поближе, хотя сложно вспомнить даже о том, как дышать. Но всё же делает шаг вперёд, очень медленно, очень плавно. Он что, охотится? «Нет, я знаю её. Она спасла меня. Тогда, у заброшенного торгового центра, когда дала мне капсулы. Я не буду её есть. Я буду её защищать. Я должен ей», — Купер выдыхает. Смаргивает морок, а книжка Люси шлепается на пол. — Ох, привет! Вы меня напугали. Нельзя так делать! Оу! Да у тебя кровь! — И девушка быстро вышагивает к Максу, тогда как её сердце рвётся совсем к другому человеку. Но Люси лишь улыбается ему так знакомо, что сердце, казалось бы, и так зашедшееся в конвульсиях, вновь убыстряет бег. Но почему она направилась не к нему? Гуль наклоняет голову, подозрительно осматривая Люси. — Да пустяки, — Макс отмахивается от рук девушки, которые уже тычут ему в лицо платком, который она достала из крошечного кармана. — Я хотел бы тебя кое с кем познакомить. — Оба они оборачиваются на упыря. — Это Купер Говард. «Гуль это», — рычит гуль изнутри. «Заткнись», — Купер приструняет его. — Это с ним ты… — Макс обдумывает, как будет приличнее представить этого козла. «Что ты с ним? А что ты с ним и вправду делала?» Люси тоже наклоняет голову вбок, улыбка становится растерянной. — Путешествовала по Пустоши? — помогает ему девушка. «Да, детка, это были я и ты. Мы были вместе, и ты украла моё сердце. И откусила мой палец, а я отрезал твой. Мы идеальная пара», — не успокаивается упырь.       Макс просто кивает и встаёт немного, как бы между Купером и Люси. Думает защитить от гуля? Он и себя‑то защитить не может, болван. — У Люси мозговой чип, и она не помнит много чего. «О, а ты бы с удовольствием напомнил бы ей самые неприятные моменты, верно?» — Упырь скалится в ухмылке. Люси закатывает глаза. — Да, но это не значит, что нужно всё время об этом напоминать, Макс. Ли рассказала мне о многом, — и, вновь улыбаясь, она протягивает Куперу руку. — Здравствуйте!       Никто не знает, сколько девушке в тот момент требуется сил на то, чтобы не броситься на Купера и не задушить его. То ли в объятьях, то ли до смерти. Рушатся внутри стены, над возведением которых она так усердно работала всё это время. С того дня, как осталась одна. Без него. И тут она натыкается на одно крайне важное воспоминание. О том, почему вообще начала возводить эти стены. Его семья. Его семья важнее. Он бросил её ради семьи. Нет. Она не бросится ему на шею. Люси не будет так глупа, чтобы подставить под его ботинок своё сердце ещё раз. Нет. И нет, она не может забрать его у них, когда всё уже почти совсем случилось. Он ведь знает про капсулы внутри хранилища, верно? Он ведь не просто так здесь? Пришёл поздороваться и попрощаться? Сердце у неё тоже бьётся как в клетке между рёбер. Он ей ничего не должен, она ничего не должна ему. Просто нужно сыграть это. Ты же репетировала это столько времени, теперь главный выход, девочка!       Руки их соединяются для вежливого обмена любезностями. Купер хмурится, глядя ей в глаза. Он пытается отыскать в ней ту самую девушку, но такое ощущение, что её тут нет. Это чип, верно, так на неё действует? Она и вправду его не помнит? — Ну, я просто уточняю, — Макс хмуро глядит на Купера, получая такой же взгляд в ответ. — Ты не оставишь нас? Думаю, что мистер Говард не причинит мне вреда, верно же? — И Люси улыбается упырю. — Конечно нет, ваш юный рыцарь может ни о чём не беспокоиться, — галантно протягивает Купер. Макс, зыркнув напоследок, отчаливает. Но недалеко. Если Люси понадобится помощь, он рядом! Макс скрещивает пальцы. Только бы ничего не случилось. Только бы она его не вспомнила!       Купер всё так же недоверчиво её разглядывает. Но у Люси было слишком много времени для того, чтобы и самой поверить в то, во что верили другие. — Ты и вправду ничего не помнишь? — Ладошка девушки всё ещё зажата в его ладони. Он добавляет сверху вторую руку, удерживая её. Люси вежливо, но старательно высвобождается. — Я точно знаю только то, что вы тот, кто помог мне преодолеть Пустошь и выжить в ней. Мы вместе отправились на поиски моего отца. Он был плохим человеком. Ну а вы — хорошим. И мы смогли отыскать его. И только благодаря вам справедливость восторжествовала. Мой отец в тюрьме, и его планам не суждено сбыться. А мы создали прекрасный новый мир. Он — моя новая огромная семья. Каждый человек в этом месте. И всё это благодаря вам. — И ничего про то, как ты оказалась у своего отца? Ничего про то, как мы расстались? — Купер задерживает дыхание, не мигая смотрит ей в глаза. Люси растеряна. — Прошло слишком много времени с тех пор, как всё это случилось. И я могу лишь сопоставлять свои знания с тем, о чём знает ещё кто‑то, — а вас тут не было, чтобы рассказать мне об этом. Просто я очнулась в бункере, и отец сказал, что вы… представляли для меня опасность, — Люси отворачивается, смотрит на воду, шумящую в фонтане. Она никогда не думала, что придётся рассказывать эту историю самому Куперу когда‑нибудь. — Я сама так не думаю, потому что это именно отец представлял для меня опасность. Но всё теперь хорошо, — она оборачивается к Куперу, всё ещё мило улыбаясь, — думаю, вы, наоборот, мне очень помогли. Но это всё. — Ты ничего не помнишь… Но я помню всё, — Купер шагает к девушке, встаёт к ней плечо к плечу. Вода играет на солнце, отбрасывая яркие брызги. Купер, бросив на неё взгляд, решается. — В то время я был просто идиотом. Это всё того не стоило. Мне нужно было послушать тебя и остаться с… — он замолкает. Не сделает ли он хуже? Ему ни за что не хотелось бы ей навредить. — Тогда я продал тебя твоему отцу. Щёки Люси заливает краска, но, справившись с собой, она поворачивается к Куперу и сглатывает вставший в горле комок. Хмурится, злится. Но так нельзя! — Я всё это время хотел попросить у тебя прощения, — серые глаза смотрят так печально. — Даже если это было и так, то всё уже давно не имеет ничего общего с нынешним положением вещей. Пожалуйста, не нужно извиняться. Я всё равно обязана вам жизнью. Зная себя, я наверняка сто раз влезала во всякие неприятные ситуации. Но я жива, а это говорит о том, что вы отлично защищали меня. Так что я хотела бы ещё раз поблагодарить вас. Спасибо, — Люси поворачивается и грустно улыбается, смотря прямо ему в глаза. Я не встану у тебя на пути в этот раз. Я не должна. Это неправильно.       Купер лишь хмыкает, отворачивается и смотрит на воду в фонтане. Всё закончилось. Он так долго шёл сюда, ну а тут, оказывается, его никто не ждал. Люси он не нужен. У нее новая жизнь. Он не имеет на неё никаких прав. У Макса их больше: он был с ней всё это время и помогал строить «Рай». А его рядом не было. Он просто продал её и убрался — вот как это выглядело бы в её глазах, помни она про всё, что было между ними. Оки‑доки… Что он тут всё ещё делает?       Люси осторожно прикасается к его локтю. На секунду вспыхивает безумная надежда: «Может, это всё какой‑то бред, что это ему только снится, а она сейчас разбудит его, может, даже поцелуем, и всё будет как тогда, когда они путешествовали вместе? Так же забавно, иногда с приключениями на задницы — в основном благодаря жизнерадостной натуре Люси». Но она говорит совсем другое. Совсем не то, что он хотел бы услышать… Его сердце как будто покрывается коркой льда. — Мне не хотелось бы показаться грубой, но Ли Молдейвер, — возможно, вы о ней слышали, — и её помощники в данный момент разрабатывают новое лекарство для… — она мнётся, — для… — Для упырей? — обрывает он. Люси выдыхает. — В память о моей матери, ведь она провела свои последние годы, одичав, — по её щеке скатывается одинокая слеза, — Ли создала фонд изучения и поддержки для тех, кто острее всего нуждается в помощи. Помощи для всех людей. Сердце Купера окончательно заледеневает. Там ещё слышатся удары, но они уже совсем ничего не значат. Здесь нет ничего для него. И он был не готов к такому повороту событий. Он скалится. — Я давно уже не человек, Люси, — хриплый звук вырывается из его рта, уголки которого опущены вниз. — Грустный смех? — Теперь ничего человеческого во мне не осталось. Мисс Маклин, — пальцы Купера проходятся по полям шляпы в прощальном жесте. Последний взгляд — и он, медленно развернувшись, уходит. Отблескивает стекло двери, потом она закрывается, а Люси так и остаётся стоять у фонтана. Первую слезу догоняет вторая. Потом девушка оборачивается к шумящей воде — и никто не слышит её рыданий, даже подойди он к ней совсем близко.