Дневник Эмберли Вейл

…Клементине приснился очень странный сон. Будто бы она была… едва зародившимся сознанием. Чьим-то. В большой стеклянной колбе. Потом в чьём-то клоне. А потом… Она проснулась на самом, варп его дери, интересном месте! Когда к почти пустому разуму добавился ещё один, сон просто взял и кончился. А она всё так же пребывала в келье Алексис. Только вот встречала её по пробуждении не сестра-госпитальер, а та девочка с эльдарскими ушками. Юки. Вчера они довольно долго беседовали, и она часто показывала на этом своём «телефоне» пикты, видео-съёмку, рисованные мультфильмы и разнообразную музыку. И всё это ради одного… Чтобы описать свою дочку поподробнее. По всему выходило, что та — Маки — была очень дальней родственницей аэльдари, которая отличалась от них не только внешне, но и по сути своей. За физической формой, сходной с телами эльфов, скрывалось нечто куда большее. С таким сильным воодушевлением Юки рассказывала о ней. Инквизитор её не перебивала, только задавала уточняющие вопросы. Например, о том, откуда Маки родом. Так она мимоходом узнала, что существуют другие вселенные. В корне отличающиеся от её мира. А ещё — что Маки являлась частью Юки, поскольку в юной эльфийке была значительная часть её души. Но, когда Клементина спросила у неё, почему она в таком случае не может мгновенно найти буквально свою половину… Юки утратила воодушевление и рассказала, что конкретно та эльдар, с которой повстречалась Инквизитор, не совсем её дочь. Она даже не Маки, потому что Маки находилась где-то ещё, и она не знала, где. Однако она вызывала у Юки те же чувства. А после они втроём долго сидели и разговаривали. Девочка много говорила о том, кто она и откуда родом. Почему у неё такая огромная сила, которая игнорирует принципы Варпа и его отсутствия. Говорила без утайки, ничуть не смущаясь, что это слышит Инквизитор, привыкшая на корню изничтожать всё подобное. Даже как-то усмехнулась в процессе, сказав, что другая инквизиторша наорала бы на неё за то, что Юки показывает и рассказывает им такую ересь. Клементина ей почти поверила. Юки на каком-то подсознательном уровне вызывала у неё… странное доверие. Все её рассказы, особенно про Землю сорокатысячелетней давности, ощущались… весьма правдивыми. Девочка будто реально жила сорок тысяч лет назад. Алексис в шутку у неё спросила, встречала ли она тогда Императора. Юки с мрачным юморком ответила, что встретить бессмертного, сверхмогущественного некто, который уже тогда жил тысячи лет и планировал привести человечество к светлому будущему, когда она прикована к постели и заточена в виртуальной симуляции… Не говоря о том, что это был не совсем их мир… В любом случае, рассказы Юки удивительно походили на правду. Но сёстрам-сороритас поверить в это не давали ни их догмы, ни простой здравый смысл. Алексис была права, что это её маленькое устройство ничего не доказывало. Тогда девочка снова разозлилась, но не так, как когда воплощала свои тени в реальность. Она будто бы собралась доказать, что на самом деле права, да только времени к тому моменту прошло много, а Инквизитору требовался отдых. Собственно, сейчас она чувствовала, что силы к ней вернулись. Как и голод. Но первой Клементина увидела не юную настоятельницу, а именно Юки. Фея улыбалась ей странной, сияющей улыбкой. — Юки? Что-то случилось? Фея кивнула. — Ага. Кое-что хорошее. Инквизитор изогнула бровь и села. Броня была активна, движения дались без усилий. — Да? Что ж, хорошие новости сейчас не помешают… — Моей дочери здесь нет. Изгиб брови стал недоумённым. — И что в этом хорошего? Ты же сюда пришла только ради неё. — Да не, не это — хорошая новость. Это и не новость, кстати, я с самого начала знала, что спалюсь. Дело в другом. Я теперь знаю, где она сейчас… ну, или будет. Скоро. — Хм. А как ты это узнала? — Ни за что не угадаешь. Фея замолчала, и Инквизитор нахмурилась. — Говори уже прямо, Юки. Как? Девочка почти сделала книксен, сложив руки за спиной. — Ваш бог подсказал. Брови взлетели на лоб, а дар речи пропал. И прежде всего Клементину волновал вопрос — каким образом? Она ведь не ощущала Его присутствия, даже здесь, в этой маленькой церквушке. Причём догадывалась, почему. Но, так как не смогла спросить об этом вслух, да и не хотела делиться своими подозрениями, она лишь состроила вопросительное выражение лица. Юки придала себе немного серьёзности и ответила, но улыбка не сходила с её губ: — Я могу рассказать. Но… Она коснулась изящного медальона у себя на шее. — …не здесь. Знаешь, меня вчера задели обидные слова Алекс. И, думаю, я знаю, как мне доказать, что я не вру. — Да ну? И как? — Джеки. Инквизитор смутилась, но секундой спустя камень её медальона мигнул светом, и рядом с ней из ниоткуда материализовался призрак. Было похоже на варп-проекцию, но какую-то уж слишком чёткую, с явными следами насильственной смерти. Некий гвардеец из Астра Милитарум, у которого в зубах была сигара. Дым уходил вверх, исчезая в никуда, как и пепел, который он тут же стряхнул. Запаха, однако, не было. — Ваше величество, вызывали? Клементина сдержала при себе усмешку, а вот Юки, чуть дрогнув лицом, строго сказала: — Оставь неуместные шутейки при себе, призрак. Ты говорил, что можешь дать нам шанс размяться, как следует. При этом улыбка так и не сошла с её губ. Инквизитор недоумённо спросила: — Размяться? Юки кивнула, убрав руки из-за спины. — Ага. Тебе надо побыстрее привести себя в форму. Как минимум, я помогу тебе навострить навыки мечника. — Ага, а что насчёт здорового питания и постельного режима? Призрак с именем Джеки затянулся, дым пошёл из дыр на его лице и шее, а затем он выдохнул облако прямо в Инквизитора. Голод и остатки ломоты в костях пропали, хотя у облака не было никакого запаха. Клементина всё равно закашляла, вдохнув этот… варп-газ. Или туман? Или всё-таки дым? Затем Джеки указал на медальон. — Его лучше снять. И положить на кровать. Фея спокойно сняла медальон и подошла к Инквизитору, а та спохватилась и запротестовала: — Эй-эй, Юки, сейчас же объясни, что ты делаешь? Что он делает? Призрак переплёл пальцы и вытянул руки, от души хрустя костяшками… вполне буквально. И довольно ощерился: — А, не боись, смотаетесь в наш барак на пару минут. Время помахаться я вам обеспечу. Инквизитор начинала злиться, внутренне готовясь дать отпор: — Какой ещё барак? Ты что ещё за варп-колдовство творишь? Жутковатый отголосок было вытянул руки для сложных пасов и жестов, сопутствующих ритуалу, и тут же их опустил, с иронией глядя на Клементину. — Да ну? «Варп» колдовство? А ты хотя бы гляделками своими зыришь, что я варп призываю? И это внутри-то двух полей парии размером с планету? Она открыла рот, чтобы снова возразить, но тут ей как по лбу громовым молотом ударило осознание. Призрак, который по факту является не живым существом, а варп-мороком, спокойно себе стоит перед ней, спокойно что-то наколдовал, наверняка из области биомантии, чтобы вернуть ей силы, и при этом слишком уж спокойно говорит, что ВСЯ ПЛАНЕТА находится под полем парии. Да не одной, а целых ДВУХ!!! Уж если Клементина полагала, что Альфа-Пария здесь, то вот ДВЕ таких?! Голос Инквизитора как-то осип: — Я стесняюсь спросить… а почему ты такой спокойный? Он снова собирался творить своё колдовство, но опустил руки и усмехнулся. — И ты всё ещё думаешь, что я варпом блевать буду? Покачав головой, призрак наконец сосредоточился и принялся передвигать видимые ему одному нити. Юки взяла Клементину за руку и потянула на себя, поднимая с кровати. Вопреки ожиданиям, Джеки сделал всего несколько малопонятных жестов, скорее всего ничего не значащих. Температура воздуха никак не изменилась. По ощущениям, никакого просачивания варп-энергий не было. Правда, позади возникло другое чувство, будто… Клементина моргнула и вдруг поняла, что стоит уже не… в скромной келье при маленькой церкви Бога-Императора. Перед ней предстал… действительно барак. Совсем как у обычного полка Астра Милитарум. Разве что… очень небольшого полка. Вокруг был воздух, но… другой какой-то. Слишком… чистый. Под ногами тихо шуршала трава, позади и по бокам возвышались деревья, лиственные и хвойные, незнакомые Клементине. Совсем незнакомые. А вот Юки огляделась со смесью удивления и радости на лице. Ей эти деревья определённо были знакомы. А вот цветовая гамма заставляла чувствовать… смутную неестественность. Да, лес вокруг и полковой барак выглядели абсолютно нормальными, но вот… свет… Свет был здесь странным. Страннее, чем всё остальное. — …Джеки, вам вашу общагу землянин делал? Рядом с феей и сестрой битвы сгустились клубы дыма, из которых сформировался давешний призрак. Тут уже запах дыма от его сигареты был ощутим. У Клементины чуть не заслезились глаза от этой гадости, а Юки мгновенно зажала нос обеими руками. Джеки сделал последнюю затяжку, смял сигару в кулаке, та рассыпалась яркими искрами, а дым он выдохнул прочь от женщины с девочкой. Да ещё и помахал рукой, чтобы поскорее развеять клубы. Его голос стал звучать значительно ниже: — Ага. По крайней мере, сам он говорил, что родом именно с Земли. Так что вот это вот всё… Он обвёл рукой весь лес. — …ему было проще создавать, чем что-то незнакомое. Клементина встряхнула головой и тоже огляделась. Освещение казалось ночным. Или, наверное, как в густом и диком лесу. — Это мираж? Мороки и иллюзии? Призрак рассмеялся, выталкивая остатки едкого дыма из дыр на своём эфемерном теле, а не только изо рта. — Так потрогай ты эту траву! Подойди к дереву, постучи по коре! Юки поспешила отдалиться, последовав совету морока. На крыльях, к ближайшим растениям. Постучала по дереву. Погладила узловатую кору. Обернулась с улыбкой. — Настоящее. Инквизитор ей не поверила и повторила опыт. Тем более, что призрак — здесь больше походивший на ходячий труп — источал клубы едкого дыма, от которого уже становилось дурно. Рядом с деревьями стало дышать полегче. Она разгерметизировала одну из силовых перчаток, чтобы кожей ощутить неправильность происходящего, но… Дерево и впрямь было… деревом. Клементина чуть не впала в странный транс, прикоснувшись к древесной коре. Очнулась, только когда почувствовала что-то липкое, от чего пальцы слиплись между собой. Это была… смола? Да, натуральная древесная смола. Очень даже приятная на запах, в отличие от дыма, которым дышал Джеки… или делал вид, что дышал. Инквизитор сдвинула брови, не понимая, что происходит, и уже собиралась потянуться к своим карманам за платком, как рядом с её лицом возникла влажная салфетка. Она подняла глаза на того, кто держал примитивное средство дезинфекции. Тот призрак — уже намного более материальный — протягивал ей салфетку, прислонившись плечом к другому дереву, стоя под наклон. Клементина с сомнением смерила ходячий труп взглядом, но от такой мелочи не отказалась. Смола была на редкость липучей, и на дереве её оказалось много, просто не было видно. Оттиралось оно с трудом. — Странно. Кажется… настоящим. Но я таких деревьев никогда не видела. Джеки оттолкнулся от ствола и оттряхнул плечо. — Я тоже. Он посмотрел на дерево. — Железный вродь говорил, что они росли на Терре сорок тыщ лет назад. Листвянка. Ну, или лиственница обыкновенная. А вон сосна. Вон ель, кедр… Труп кивал на различные хвойные деревья, называя их на… каком-то своём низком готике. — …дуб, бук… Это уже пошли лиственные деревья. Но он остановился, чуть фыркнул и качнул головой. — …Короче, тёмный лес прям с самой Терры. С древней. — Тёмный? — Да-п. Здесь всегда хрен поймёшь, день тут или ночь. Клементина кое-как отодрала смолу с ладони и собралась было выкинуть салфетку куда придётся, но вспомнила, как призрак смял собственный окурок, и не решилась мусорить. Особенно в таком… странном месте. Труп протянул ей ещё одну, дабы закончить спонтанную гигиеническую процедуру, а использованную растворил в воздухе. Непонятно, как. Инквизитор, на автомате оттирая остатки смолы (уже с обеих рук), снова огляделась. — Заметно. А мы, собственно, где? И почему там, где мы были только что, ты был призраком, а здесь — ходячий труп? И дым этот твой странный… Труп так до сих пор и веселился: — Чё, не понравилось? Отборная дурь, сам делаю! Клементина поморщилась, вспомнив «аромат». — Ну, по долгу службы я вдыхала и похлеще гадости… что значит, «делаешь сам»? Он пожал плечами. — А то и значит. Наколдовываю. Мёртвому, знаешь ли, непросто что-либо ощущать. Я ж даже яйца себе не почешу, если захочется. Хотя с тех пор, как я помер, яйца у меня вообще не чешутся… Инквизитор молча изогнула бровь, снова оценивая призрака визуально. Здесь, в этом непонятном месте, призрак не был прозрачен, его голос звучал вполне естественно (для прокуренного горла), и… он никак не мог быть живым. Джеки, закатив глаза, объяснил: — Ты ща в подпространственном кармане, детка! Целый отдельный кусочек реальности, заключённый Высшей Магией в цацку, которую не успели отдать нашему комиссару. В нашем полку я — единственный маг, способный хоть как-то играть с настройками нашей общаги, но в очень ограниченных пределах. Все мне завидуют, но больше, чем тумаков, дать не могут. Он усмехнулся. — Вот я и выёб… А Юки, подлетев со спины, пнула его по ноге. Мертвец неожиданно высоко подскочил, схватившись за ушиб. — АЙ, ТЫ ЧЁ, БОЛЬНО ЖЕ!!! Фея злорадно захихикала. — А говорил, мёртвым не больно! Клементина молча достала плазменный пистолет и не пожалела выстрела, чтобы проверить, на самом ли деле он мёртв. Сине-лиловая вспышка чуть не ослепила её в здешнем полумраке. Джеки мгновенно забыл об ушибленной ноге и недовольно уставился на дыру в груди. Потом перевёл такой же взгляд на неё. Инквизитор приподняла бровь, не опуская пистолет. — А почему у меня не получилось причинить тебе боль? Труп указал пальцем в сквозную дыру на месте грудины. — Потому что это, во-первых, смертельно, а во-вторых, даже это тело — нематериальное… Он наглядно продемонстрировал, опять превратившись в дым, а потом воплотившись вновь. Целым и невредимым. Ну, если не считать тех отверстий, которые были на его посмертном образе. Инквизитор опустила пистолет. — …А у её величества… Юки закатила глаза и скорбно застонала от этой невинной издёвки. — …Как раз есть возможность сделать мне больно. У тебя — нет. — Это ещё почему? — А ты — маг? Фее достался вопросительный взгляд. Фея пожала плечами. Джеки утвердительно кивнул. — Вот-вот. А я — маг. Только не псайкерский. Инквизитор вернула реликвию в кобуру и недоумённо нахмурилась. — Так, я уже который раз слышу, что есть какая-то разница между магами и псайкерами. Только никто мне её не объясняет. В чём, собственно, между вами разница? — А, то есть, что я смог открыть вам двум проход в подпространственный карман в месте, где варпово колдунство невозможно, тебя не убедило? — Нет, не убедило! Джеки с кислым лицом посмотрел на фею. Та снова пожала плечами. На второй вопросительный взгляд Инквизитора она ответила: — Не смотри на меня, у меня всё просто — я злюсь, и происходит чертовщина. Труп издал тяжёлый вздох и терпеливо спросил: — Леди Инквизитор, вам знакома обыкновенная физика? — Да. К чему вопрос? — А что материя состоит из атомов, вы в курсе? — Ну. — А что между атомами есть связи, чтоб материя не распадалась? — И? — Так вот именно ими я вальсую. НЕ при помощи… как он там говорил… сгустившейся ментальной энергии триллионов живых существ по ту сторону Бытия. Как это работает — я не знаю! Но работает. Более-менее… Клементина окинула взглядом лес и барак, но тут Джеки поднял руки перед собой. — …Не-не-не, вот ЭТО всё — делал не я. Я на его фоне, как… как Эйзенхорн на фоне Императора. Она удивлённо вскинула брови, услышав подобное сравнение. Джеки пояснил: — Говорил же, я только играться с настройками нашего кармашка могу, и то не со всеми. Идём уже, покажу на примере… Он повернулся к бараку и решительно зашагал прямо. Клементина покосилась на фею, которая здесь чаще висела в воздухе, чем там, в келье, и пошла следом. Ветерок приятно обдувал, донося до неё лесные ароматы. Остатки дурноты от сигаретного дыма прошли. Юки поравнялась с ней, но на землю не опустилась, продолжая парить рядом. Джеки дошёл до дверей барака и… не смог её открыть. Подёргав ручки дверей, он сильно закатил глаза и проворчал: — Очень смешно… Ну вот кто ещё может шляться туда-сюда из кармана и обратно, а? Клементина заметила, как в глазок двери кто-то посмотрел с той стороны. Из-за двери раздался вопрос на низком готике: — Кто идёт? Призрак-маг огрызнулся: — Бодяга! Открывай давай. — Нет такого! Представься по уставу! — Р-р… Капрал Джек Бодиг, из внешнего мира по просьбе матери комиссара прибыл. Из двери появилась полупрозрачная голова и, оглядев пришедших, скрылась обратно. — А эти две цацы — кто? Зарычала уже Клементина: — Щас Я вам по уставу представлюсь! С занесением в грудную клетку! Открывай, именем Священной Инквизиции! Из-за двери раздался хоровой издевательский ржач. Джеки, прикрыв глаза рукой, обернулся к ней. — Миледи… миль пардон… а как вы собрались… э-э, казнить мёртвых? Из-за двери донёсся другой голос: — А пусть попробует дверь вынести! И ещё один: — Ага, прям как сержант Ульфберт! Инквизитор, успокоившись, закатила глаза. Так подтрунивать над ней могли… да никто! И, если подумать, она здесь полностью бессильна. Уповать оставалось только на милость местных обитателей. Клементина покосилась на Юки. Девочка смотрела на неё так, словно всё происходящее должно было быть очевидным, а она одна это не понимает. Фея, поймав взгляд Инквизитора, тоже закатила глаза и подошла к двери. Деликатно постучала и, выждав паузу, с улыбкой сказала: — А вы думаете, эту дверь нельзя вынести? Наступила гулкая тишина, которую нарушал лишь ветер в кронах деревьев. Прозвучал щелчок замка, и двери раскрылись. Отсюда внутреннее убранство тоже походило на обыкновенный полковой барак, а дежурные у дверей походили на обычных гвардейцев. Если бы не все предыдущие упоминания, что эти люди уже мертвы. Тем не менее, они стояли навытяжку, как и было положено гвардейцам, держа в руках призрачные лазганы. Неуловимая угроза растворилась в воздухе, как дым. Юки с весёлыми глазами оглянулась на Инквизитора. Клементина слегка удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала и пошла в барак к полку… мёртвых гвардейцев. В непосредственной близи это оказалось очевидным, а не только на словах. Каждый из людей, которые, вероятно, были варп-мороком, казались ходячими трупами, от которых почему-то не несло вонью разложения. И, пока они втроём шли вдоль рядов мёртвых солдат, Клементина спросила: — Напомни, мы сейчас внутри твоего медальона, Юки? Фея без задней мысли ответила: — Да. Медальона моей дочки. Джеки добавил: — Нашего комиссара. Инквизитор задумчиво кивнула. — Ага… А она — некромант? Мёртвый маг обалдело на неё уставился. — НЕ-А! Ни в коем случае! Она была комиссаром… почти. — А человеком, учитывая, кто её мать? — Тоже… почти. А что мы все тут немного мёртвые, так это с дозволения Императора. Клементина на автомате положила руку на свой плазменный пистолет, но вспомнила, что уже застрелила этого призрака, а тот спокойно шагает рядом с ней. Однако выражение её лица красноречиво отражало безмолвный вопрос. Так что маг пояснил: — Комиссар нас потеряла, когда нас послали на почти захваченный хаоситами мир. А нас и так оставалось тыщи полторы. И она обещала, что будет молиться Императору за каждую душу под её крылом. Она сдержала обещание. Она знала каждого из нас в лицо и по имени, знала каждый наш косяк… была нам своего рода старшей сестрой… ну, или младшей, не суть. Суть в том, что Император её слышал, когда она замолвила словечко за каждого из нас. Как думаете, ваше святейшество Инквизитор, сколько из нас захотело покинуть мир живых после этого? Клементина окинула взглядом бойцов и коридор. Лица мертвецов словно сияли гордостью за то, что сейчас рассказывал капрал. Она легко догадалась, сколько, хотя вопрос звучал риторически: — Ни одного. — Именно. Лично меня, правда, из небытия выдернул другой призрак, который топал за ней задолго до того, как она нашла наш полк. — И ты хочешь сказать, что Бог наш Император не только слышал, как… «почти» человеческая девушка, которая притворялась комиссаром, молится ему? Джеки пожал плечами. — Ну, Он не только молитвы её слышал. Это и не молитвы-то были, по большому счёту. Она просто вспоминала вслух каждого из нас, открыто говорила про грехи и подвиги, и как каждый из нас умер в неравном бою. И попросила Его принять нас у Золотого Трона. А Он… просто вопросительно взглянул на нас. Каждому в лицо. Он ничего не сказал. Зато все мы задались вопросом… хотим ли мы покинуть её, когда ей так тяжело нас терять? Вот теперь в его голосе чувствовалась вера. То самое ошеломление отпетых атеистов, когда те стали свидетелями истинного чуда по воле Императора. Старое только, потому что произошло это давно, но его до сих пор не отпустило. Несмотря на то, что… ему открыто больше, чем простым — и живым — смертным. Один из стоящих по струнке бойцов выпалил: — НИКАК НЕТ! Джеки отвлёкся от религиозного шока и показал ему кулак. Точнее, ей. А девушка (видимо, погибшая в возрасте лет двадцати) показала ему язык. Мёртвый маг сперва состроил суровое лицо, но затем просто махнул рукой. Их троица продолжила идти к расположению полка, дверям, всем своим видом кажущимися входом в казармы. — Вот никто и не согласился уходить. Хотя нас были бы рады увидеть подле Золотого Трона. Наш комиссар, пусть она и притворялась, воспитала из нас отличных воинов, даже в смерти. Да и потом, нас всего-то четыре тысячи триста двадцать один боец, уж такой вот маленький был наш полк. Это даже не капля в море-океане и не шестерёнка в машине, это молекула в этой шестерёнке. Так что Большой «И» был просто не против. Ему весьма занятно наблюдать за нашим комиссаром. Он слышит каждый её концерт, большой или не очень. И у Него есть слух. Так что ему нравится хорошая музыка. А у комиссара музыка плохой быть не может по определению. У неё слух — идеальный. Клементина с новым немым вопросом посмотрела на Юки. Фея, внимательно слушая капрала, на её взгляд пожала плечами и ответила: — Это правда. Маки при мне из любого поля боя могла устроить музыкальный номер. Буквально. Как-то раз её кровная сестра позвала её на помощь, когда мы на борту у Бороды пересекали пол-галактики, и я отправила её туда. А Борода отправил вместе с ней титана класса «Три Императора», кучу механических солдат и меха-рой зергов… Брови вот уже в который раз удивлённо взлетели. — …Так Маки командовала при помощи музыки, то есть, играя на гитаре, стреляла из орудий титана такт в такт барабанному бою, и вообще создавала невероятную музыку битвы. Джеки поддержал невероятный рассказ: — А наша Анна как-то раз сделала несколько вылазок к оркам, измазавшись фиолетовой краской, устроила там рок-концерт, и орки смели к херам позиции полка предателей, не тронув нас, потому что она им сказала, что мы — свои. Там тоже на поле боя было очень музыкально, громко, и… Я, когда помер, увидел в небе Императора и Горка с Морком, которые просто пялились друг на друга и наслаждались роком. Они наконец дошли до дверей, и Клементина не успела усомниться в правдивости рассказов. Дверь открылась, не успели они к ней прикоснуться, и они вышли в… гигантский тренировочный лагерь! Вместо продолжения здания, здесь оказалось огромное свободное пространство с тем же лесом, только куда более ухоженным. А вдали на горизонте вздымалось самое огромное дерево, которое она когда-либо видела. Юки ошеломлённо пробормотала: — Глазам не верю… И… Иггдрасиль?! Откуда?! Джеки немного рассмеялся. — О, это не Иггдрасиль, нет. Эт его саженец. Клементина представила себе примерные размеры дерева вблизи и обалдело уставилась на капрала. — С-саженец?! А само дерево тогда каких размеров?! Ей ответила Юки: — Таких, что у корней умещается Арун размером с Токио, Игг-сити размером с Киото в кроне, и горы, леса, поля, реки, озёра и моря Альвхейма. При этом его корни уходят вниз в Йотунхейм, ветви почти дотягиваются до луны и Айнкрада, и ещё минимум СЕМЬ других миров, согласно скандинавской мифологии. Названия которых тут же перечислил Джеки: — Асгард, Ванахейм, Мидгард — то есть, наша родная планета, Святая Терра, сиречь Древняя Земля — Муспельхейм, Свартальвхейм, Нифльхейм и Хельхейм. В голове у Инквизитора вспыхивали яркие образы, ассоциирующиеся с каждым из названных миров. Картина из славных времён, Дворец Императора до Ереси. Мир-сад, взращенный самыми опытными магосами-биологис. Образ, один в один похожий на это место, только с примитивными городами посреди лесов, деревнями и людьми. Пылающий мир вулканов. Туманные земли. И мир смерти наподобие Фенриса… в котором обитает только нежить. И все, как один, словно прозвучали из уст какого-нибудь Космического Волка. У этих космодесантников были похожие слова, а их мифология, если верить самим Волкам, была один в один такой же. Мировое Древо, девять миров, Всеотец на Терре, и всё такое. — Звучит знакомо. Вы не связаны с Космическими Волками, случаем, капрал? Джеки уверенно покачал головой. — Никак нет. С одним только, и то потому что он служит другому Инквизитору, с которой дружит наш комиссар. Вот он — да, Космический Волк. И он искренне недоумевал, чё это Всеотец дозволил нам пройти врата Хельхейма, пока не познал на своём опыте, кто же наш комиссар. Но… в материальном мире очень редко получается поучаствовать в бою, а вот здесь, где физика работает иначе, — очень даже да. — И он тоже тут был? — Да, но… не так давно. Постучался в дверь и вышел обратно. Это случилось после того, как одна из теней Юки его отпиз… отмудохала. Клементина посмотрела на фею. Та молча пожала плечами. Инквизитор перевела взгляд на лесную долину. Эффект тренировочного лагеря пропал. Теперь долина напоминала… просто лес. Джеки усмехнулся. — Шустро они скрылись от бдительного ока Инквизиции. — А им есть, что скрывать от Инквизиции? — А ты как думаешь? Его голос как-то странно изменился, превратившись в механический, и она обернулась на мёртвого мага. Вместо ходячего трупа там стоял… скитарий. Сикариец. Ржаволовчий. Только больше похожий на того гвардейца, которым Джек был… «во плоти». Механоид снова усмехнулся и спросил, постучав себя по грудной пластине: — Что, непривычный вид? Это уже тело материальное. Причём моё. Клементина моргнула и задала вопрос, чтоб проверить его на предмет техноереси: — Ты вселился в тело сервитора-сикарийца? — Не-е, это тело мне создали и привязали к нему мою душу. Так я могу взаимодействовать с материальным миром, а не только демонов шугать. — Значит, тело полностью механическое. — Замечу, что без Силика Анимус. Чисто на воле… немножко мёртвого гвардоса. Без моей души внутри всё это — простая груда железа. Ну, или пластстали пополам с адамантиумом. Металлолом. Инквизитор вопросительно изогнула бровь. Механоид совершенно по-человечески кивнул вбок. — И я не один такой. Просто я легко из своего тела выхожу, в отличие от остальных… Она оглянулась в ту сторону, в которую указал кивком маг. И в той стороне… ровными рядами в две шеренги стояло пара сотен таких же механических солдат. Первая всем своим видом давала понять, что они принадлежат воинствам Механикус. Что, конечно же, никак не могло быть правдой. Несмотря на обилие символики Империума. Вторая шеренга… ну, явно не принадлежала человеческой расе. Однако каждый из них тоже был покрыт символами Человечества. Высокие, как космодесантники, механоиды не обладали привычными лицевыми пластинами. Их форма тоже походила на сикарийскую, только брони на них было куда больше, на руках были какие-то проекторы энергетического оружия, а по обшивке проскакивали разряды, уходящие во внешнюю границу невидимого силового поля. Плюс, в голове послышалось некоторое эхо, как если бы перед Инквизитором предстала толпа псайкеров-телепатов, привыкших общаться беззвучно. Юки задала другой обличающий вопрос: — А как же тогда те бойцы, которые встали в почётный караул? Джеки пояснил: — Так то казарма. Место отдыха. Там наоборот, нельзя находиться в теле из металла. Правда, нам отдых как бы без надобности, но… это просто взамен тому, что мы не можем покинуть тела при обычных обстоятельствах. Инквизитор уточнила, разглядывая неподвижных роботов с душами мертвецов вместо Изуверского Интеллекта: — То есть… освободить вас из этих оболочек можно, только уничтожив их? Как варп-механизмы? Тут же в голове щёлкнул какой-то выключатель, и атмосфера немного утратила дружелюбность. Джеки холодно её поправил: — Попрошу не сравнивать нас с отродиями Хаоса. Мы были и являемся слугами Императора. Да, Он позволил нам самим решать свою судьбу и выбирать, кому подчиняться, но это не значит, что мы похожи на Архиврага. Клементина поймала себя на рефлексе, что её рука опять лежит на рукоятке пистолета, и окинула взглядом шеренги механоидов ещё раз. Задумчиво спросила, не обращаясь ни к кому конкретно: — А меня не привели на казнь, случаем? Напряжение внезапно рассеялось, на лицах роботов почудились улыбки, и они… тоже растворились в воздухе. Но блики на их броне, сияние, окутавшее их в процессе, и ветерок, всколыхнувший траву в разные стороны, подсказывали… Поле невидимости. Джеки добродушно рассмеялся, насколько позволял его вокс-голос. — С чего бы это? Мы давно находимся бок о бок с Инквизицией, так что в курсе вашей профессиональной подозрительности. Леди Эмберли тоже далеко не сразу стала нам доверять. Для этого пришлось несколько раз отразить демоническое вторжение на борт её яхты, вырезать несколько еретических культов в компании с проклятыми пиратами-призраками и всегда быть честными с ней. То есть, что мы ей реально никогда не подчинялись. Как и вам не будем. — Почему? — Во-первых, вы нас не подчините. Во-вторых, мы подчинимся только нашему комиссару, и то она предпочитает не приказывать, а просить. И в-третьих, пока Император не призовёт нас к Золотому Трону… и как бы всё. — А, то есть, мои регалии и исключительное право власти, дарованное Богом-Императором на Святой Терре, как Инквизитору, для вас просто пустой звук? Джеки сделал вид, что задумался на секунду, после чего кивнул и простодушно ответил: — Да-п. Клементина ощутила укол праведного возмущения, но тот потонул в разумности сказанного. Она лишь вновь посмотрела на маленькую девушку подле себя. Фея неопределённо пожала плечами. — А я-то что? Я в вопросах ваших религий не разбираюсь. Вообще. Инквизитор прохладно уточнила: — Рели-ГИЙ? Юки слегка закатила глаза. — Ой, люди вашего мира верят в Императора кто как хочет. Я не углублялась в вопросы веры, которая утверждает себя огнём и мечом, и никак иначе. Мне — противно. Я — брезгую. Джеки тоже пожал плечами, скрипнув деталями. — Наш мир жесток, ваше величество. А я теперь понимаю, в кого пошла её высочество комиссар. Клементина недоумённо нахмурилась. — Насколько могу судить по вашим описаниям, дочь феи была непозволительно мягкой для политического офицера. Как она в принципе могла выжить, если — боюсь предположить — она даже не казнила вас? Механоид истерически рассмеялся: — Анна?! Мягкой?! Анна?! Да её высочество была хуже самого лютого инструктора по ближняку на свете!!! Будь у неё в подчинении Ангелы Смерти, и те бы взвыли! Так жёстко муштровать за любую ошибку, за расстёгнутый воротник, за взгляд на её жопу, просто потому что у неё плохое настроение из-за меня и ей надо ДОЕБАТЬСЯ, это… Юки с каждым словом всё больше обалдевала, и к концу короткой истерики шокированно взирала на него снизу вверх, тихо перебив: — Моя девочка? Муштровать? За воротник? Клементина заинтересованно сказала: — Так, звучит уже ближе к реальности. Но она всё равно не применяла свою власть комиссара? Джеки моментально успокоился: — Почему, нет. Применяла. Только чтобы мы сами стали лучше. Кое-кто намеренно её провоцировал, парни с миров смерти, например. Сотка отжиманий или приседаний за хмурое лицо — вполне обычное для неё наказание. На лице феи возникло понимание. — А-а, теперь да, теперь реально ближе к реальности. Клементина перевела взгляд на неё, немного смутившись: — Погоди-ка, то есть, фраза про воротник тебя смутила, а про взгляд на пятую точку — нет? — Нет, как раз про взгляд на женские части мне всё понятно. У неё бзик на отвращении к круглоухим. — Кругло-ухим? А она такая же остроухая, как ты? — Если ты намекаешь, что она про себя называла людей «мон-кай», то нет. Она называла их круглоухими. — И почему же она испытывала отвращение к людям? Теперь Юки сама смутилась: — Это… потому… что люди… не очень хорошо себя ведут. И я с ней согласна. По отношению к вам. К вашему миру, в конце концов. — А это ещё почему? — Здесь… плохо. Просто плохо. И кому, как не Инквизитору, знать, насколько. Клементина задумалась и попыталась в мыслях поставить себя на место существа, которое считает всю вселенную плохим местом для жизни. При этом у этого же существа есть потомок, который относится к этой же вселенной относится точно так же. Но этот потомок настолько впечатлил целый полк гвардейцев и аж Самого Императора, что… Он позволил им сопровождать её после смерти. А они остались в мире живых, не желая просто умереть… Понятие Святости в уме Сестры Битвы, ставшей Инквизитором, столкнулось с небывалым. С одной стороны были однозначно ДОБРЫЕ существа, которые оказались по нраву Богу-Императору, да настолько, что тот был не против таких вот чудес (или ереси). С другой — догмы и каноны Имперского Кредо. Веры, которая полагается на огонь и насилие, оправдывая себя спасением душ от ещё большего зла в лапах Губительных Сил. Сжечь еретика, убить мутанта, уничтожить ксеноса — вот основополагающий принцип жизни Человечества. При этом сама фея говорила и демонстрировала совсем иное. В ней не было ненависти конкретно к ней — Клементине — и к Алексис, которые совершенно точно были фанатично верны Богу-Императору. Её и госпитальерку учили ненавидеть Врагов Человечества от всей души. По мнению той же феи, — как и её дочери, — столь искренняя ненависть является злом. Чем-то плохим. Однако лично Клементине было невероятно… приятно… общаться с феей. Та выглядела очень отличной от обычного человека, но притом вела себя, совсем как нормальная маленькая девочка человеческой расы… за исключением свободной левитации. Единственное, когда фея обоснованно злилась — это когда её оскорбляли. И, учитывая опыт данного путешествие в подпространственный карман в её медальоне… язык не повернётся назвать фею слабой. За невинным видом, большими детскими глазами на милом личике и простодушием скрывалась… Сила… которую нельзя было объяснить. Сила, бесконечно далёкая от Света Императора или Тьмы Хаоса. Там… …Была просто Тьма. Однако у Клементины возникла мысль назвать Юки — святой. Просто из-за того, что в ней нет ненависти. Ненависть скрывалась в её тени, но не имела над ней власти. В то же время, когда ненависть имела власть над ней, грешной сестрой битвы, которая много лет искупала свои грехи пред Богом-Императором. Инквизитор далеко не раз замечала за собой гнев, больше приличествующий фанатикам Кровавого Бога. И не она одна… — …Что-то чувствую я, что ваши разговоры… толкают меня на богохульные мысли… То, что это был её собственный голос, Клементина поняла не сразу. Джеки добродушно ей ответил, выводя из сложных дум: — Не волнуйся, детка, это нормально. Сам мало во что верил, пока не помер и воочию не увидел, как устроен наш мир. Большой «И» реален, и могущество его… если не безгранично, то невообразимо. Оно ОГРОМНО. Настолько, что не имеет значения, силы это псайкера, или же та магия, которой пользуюсь я. Инквизитор нахмурилась. — Тогда почему мне кажется, что… Она посмотрела на фею. — …ты… хоть и выглядишь… как ксенос… но кажешься такой хорошей, что… И на это тоже ответил Джеки: — О, внешность бывает обманчива. Я вот выгляжу высоким железным солдатом шестерёнок, но ты видела, какой я на самом деле. А внутри, в своей душе, я — очень… нехороший. Я угодил в «Последний Шанс» Шеффера, если ты знаешь, о чём я. — Штрафной легион? — Ага. — Статья? Голос звучал так, что мерещилось лицо, одновременно весёлое и серьёзное: — Ой, думаешь, я номер помню? До баб охочий был. Настолько, что не заметил, что последняя была… а хрен её знает, дворяшка какая-то. После меня от неё остался кусок мяса. Легавые поймали на месте, влепили статью, провели через пару допросов, а потом меня выкупил Полковник. Десять лет ада, тираниды, друкхари, арлекины, и вот я на свободе. Научившийся выживать буквально чудом и… немного поумневший. Но ни разу не менее жестокий и больной ублюдок, каким был. Юки скрестила руки на груди, и в её голосе появился неприятный холодок: — Легко ты говоришь о своём приступном прошлом. Он снова легкомысленно пожал плечами. — Так меня твоя доча перевоспитала, ваш-величество. Правда, мне пришлось разок умереть, но да это не так важно. Да, я на неё засматривался. Так она в первый же день мне так вломила, что я тут же позабыл обо всём. Меня возмутило, что какая-то пигалица НАСТОЛЬКО легко меня отлупила. А я был лучшим рукопашником в полку. Это потом до меня дошло, что она ТАК меня превосходит, что до неё далеко даже Ангелам Смерти. Собственно, после смерти я это и понял. Инквизитор отстранённо спросила: — Она — псайкер? — Нет, упаси высшие силы. Она просто… крутая. Юки будто вспомнила о самом важном: — Ой, точно! Зачем я тебя и позвала-то, Клемми. Клементина удивилась. Ей показалось, что она ослышалась: — «Клемми»? Но фея не обратила на её вопрос внимания: — Я хочу подтянуть твои навыки мечника. Клементина решила спустить ей это вопиющее панибратство и сосредоточилась на этом предложении. — Вот как? Можно узнать, почему? Юки кивнула. — Можно. Я думаю, что тебе ещё придётся схлестнуться с моей девочкой. И я хочу, чтобы у тебя были шансы выжить. Инквизитор хмыкнула. — А с чего это ты вдруг решила, что я столкнусь с твоей дочерью? Планируешь взять меня с собой? — Планирую помочь тебе с твоими проблемами, потому что ты не по своей воле оказалась на этой планете. И надеюсь на ответную благодарность… Она тяжело вздохнула. — …Как видишь, я… не всегда могу толком сдержать свои силы. Прошло-то всего ничего с моего появления на планете, а похитители моей девочки уже знают, что я здесь, и оперативно сматываются. Настолько оперативно, что я не успеваю поймать их даже за хвост. Когда мы в следующий раз отыщем Анну, мне придётся скрыть свои тени и не юзать всю ту чертовщину, которую могу сотворить. Иначе снова спалимся, и они опять улизнут. А это ОЧЕНЬ ограничивает мои возможности. Раз так, то несколько хороших мечников, способных впечатлить мою дочь, будут совсем не лишними. Клементина повторила её жест со скрещенными на груди руками, который фея использовала пару минут назад. — Да? А какие у меня могут быть проблемы? Джеки вновь ответил за Юки: — Одна из Парий, чьё присутствие держит планету целенькой посередь варп-штормов. ***