Дневник Эмберли Вейл

— …Что, прости? Мне показалось, что я ослышалась. Но кислая мордашка Юки красноречиво говорила о правдивости её слов. И она кивнула. — Да, Эмберли. Это РЕАЛЬНЫЙ Хвергельмир, который под РЕАЛЬНЫМ Иггдрасилем находится, и реки его, у которых тут Исток, текут по РЕАЛЬНЫМ Девяти Мирам. То есть, отсюда РЕАЛЬНО можно попасть в РЕАЛЬНЫЙ Альвхейм, Мидгард, Хель, Йотунхейм и так далее. И, если ты думаешь, что я в курсе, ПОЧЕМУ он — здесь, то ты ошибаешься. Гном недоумённо нахмурился и привлёк внимание к себе: — Э, девуля, это ты к чему сейчас толкуешь? Девушка повернулась к синему обгорелому мертвецу. — Да как тебе сказать-то…? Ну… Она указала на нас обеими руками, словно обведя весь наш отряд. — …Вот ЭТИ люди — не из Мидгарда. Я — из Мидгарда. Только… похоже, из того Мидгарда, который давно уже пережил Рагнарёк. Из того Мидгарда, из которого давным-давно ушли все боги. Из времени, когда вся магия перетекла в вымышленные нарисованные миры, книжки и прочий развлекательный контент. А люди понапридумывали кучу технологий, чтобы упростить жизнь. Ну, а мои спутники… очень… очень… очень-очень-очень… далёкие… потомки… Мидгардцев. На мёртвом лице гнома отпечаталось непередаваемое ошеломление. Его хватило только на одно слово: — Насколько? Юки взглянула в потолок, потирая подбородок. — Ну-у… настолько, что… их предки… десятки тысяч лет назад… построили такие огроменные стальные корабли, которые, э-э, летают по небу и за его пределами. В мире меж мирами. Нет, не так. В ПУСТОТЕ между мирами. И они достигли… очень многих из них. И миров там оказалось далеко не девять. На лице Броккра отразился долгий мыслительный процесс, который завершился озарением: — А-а… Вот откуда они тут берутся… И вот откуда они всякую херню сюда тащут… Юки его спросила: — Кстати, Брок, а подскажи — Рагнарёк таки реально уже случился? Гном очень задумчиво хмыкнул. — Наверное… да?.. Я не знаю. Я помер… ну, прямо ПЕРЕД ним. Но-о… Он поднял указательный палец. — …Я тут… видел… одну огромную орлицу… И некоторые скитальцы возле неё… Посговорчивее остальных. Говаривал я с ними зим так с полсотни назад. Говорили, мол, да. И что миры погибли не все. Только Асгард. С Одином вместе. А орлица спит. Видать… нашли кого-то на её место. Правда… Он с недоверием обвёл нас взглядом. — …Другим я этого не говорил. Они периодически до неё докапывались. Думаю, объяснять необязательно, что будить гигантскую пташку, вокруг которой бродят ходячие мертвецы — идея не очень. И поднял выразительный взгляд на Ульфберта. Космический Волк флегматично откликнулся: — А что ты на меня-то смотришь? Я хоть и псих, но не настолько. Юки с искренним сомнением бросила: — Да ну? Ульфберт сделал максимально невинное лицо, на которое был способен. Да уж, у него что с Анной, что с её мамой быстро нашёлся общий язык. Девушка смерила космодесантника ироничным взглядом и повернулась назад к гному. — Это, Брок… А ты ведь известная личность, да? Просто я о тебе не слышала. В моём нарисованном Альвхейме всё немного по-другому было, чем в твоём, мифическом. То бишь, реальным, который когда-то был. Броккр молча пожал плечами. Юки медленно кивнула. — Братья Хульдры… А-а, если не секрет, то что вы ковали? Гном ответил ровным тоном: — Молот Тора, например. Девушка округлила глаза и беззвучно выругалась от удивления. Вслух она не материлась, но вот, судя по движениям губ, изредка и у неё проскальзывали крепкие словечки. Она воодушевлённо спросила: — А тебе заказ можно сделать? Мертвец с лёгкой усмешкой закатил глаза. — Все боги такие. Задаром нихера не сделают. Юки с кислым лицом поправила: — Я человек, а не богиня. Броккр скопировал её тон, когда она поддела Ульфберта: — Да ну? Мать Анны смущённо отвела взгляд и скромно пожала плечами. Дохлый кузнец-карлик, почесав бороду, снова усмехнулся и махнул рукой. — А, я всё равно сам собирался это предложить, чтоб тебе было зачем искать три моих части души и волочь их сюда. У них характер ещё хуже, чем у этой моей части. — Да? А чем хуже? Гном постучал костяшкой пальца по своему виску. — Тут Хугр. И он сейчас в остатках моего сожжёного тела. Куда делось остальное, что содержало Хамр, я понятия не имею. И куда утопала моя Хамингья. А свою Фюльгья я продолбал уже давно, и то… не совсем сам. Ульфберт вдруг проворчал: — Хамр где-то лежит. Возможно, по частям. Это ж просто труп. А орлица Хеля может знать, где остальное. Юки сокрушённо поморщилась и заканючила: — О-о, нет, только не говори, что придётся говорить с мифической богиней мёртвых… Космический Волк согласно прорычал что-то невразумительное на фенрисийском. Броккр прицокнул языком и покивал в ответ. — Да-а, это проблемно. Но, раз уж ты хочешь от меня меч, девуля, думаю, ты найдёшь способ потолковать с Хрёсвельгр. И не помереть при этом. Мать моей любимой валькирии угрюмо спросила: — В третий раз? Гном весело хмыкнул. А вот лично я на Юки уставилась удивлённо. Да и не я одна. Единственным, кто не удивился, наверное, был Ульфберт. И то я не могла судить по лицам остальных космодесантников, потому что те были в шлемах. Юки оглянулась на меня и с тем же кислым лицом спросила: — Надеюсь, теперь не придётся объяснять, ПОЧЕМУ я не хочу говорить с Хель? Ульфберт сам лакончино объяснил, хотя его никто не спрашивал: — Неудобные вопросы. От Хрёсвельгр. Почему-то смутилась Клементина: — Это ещё почему? Космический Волк, который сейчас лично общался с корнями мифологии своего ордена, спокойно пояснил: — Хель — богиня мёртвых. НЕ Хаоса. Она против, чтобы мёртвые… жили. Опытная охотница на демонов, в частности на демонов Нургла, очень удивлённо вскинула брови. — В смысле?! Гном присоединился: — В прямом. Таков порядок. И, хоть она сейчас не в Хельхейме, она всё ещё воплощение Мира Мёртвых. Юки скрестила руки на груди и тихо пробурчала: — Так я ещё и померла не по скандинавским понятиям в свой первый раз… Броккр сочувственно поморщился и протянул: — О-о-о… может… не надо… Она подняла руку, останавливая его, и серьёзно сказала: — Нет, уговор есть уговор. Ты делаешь мне меч — я ищу и тащу сюда части тебя. Кстати, а зачем тебе проходить через Врата Хельхейма-то? Разве Хель открыт для мертвецов всех миров? Гном поджал губы и продолжительно хмыкнул. — Да бывал я там разок. Живым. Там от Моста Проклятых до Храма Тюра рукой подать. А в прихожке у Зала Девяти я лавку когда-то перед Фимбульвитром устроил. Не знаю, работает ли сам Зал, но оттуда мне будет проще до Альвхейма добраться. Да и… могу заглянуть к брату. Он же жив ещё. Обрадую его. Внезапно подал голос Кайфас, наверное, уже выпавший в осадок от происходящего: — Это чем?! Броккр весело усмехнулся. — Да тем, что не помер насовсем! Однажды этот дебил уже вернул меня к жизни, продолбав мою Фильгью. Вернуть меня повторно после такого ещё более проблемно, чем поговорить с Хрёсвельгр и не попасть к ней в клюв. Да он просто был обязан охереть как расстроиться. Вот, если всё получится, то порадую его, что не растворился в пустоте. Юки ему улыбнулась. — Значит, у меня ещё больше причин помочь тебе вернуться домой, в родные миры. И, слушай… а можно у тебя аванс попросить? Чисто ради дела. Гном-кузнец заломил бровь. — Да ну? Аванс? И ты не слиняешь, когда получишь моё оружие? Девушка добродушно рассмеялась. — Не-ет, совсем нет! Я сейчас не для себя. Лично я-то по Хвергельмиру и в соло шататься могу. Но ты ж сам заметил, что… пати у меня большая. Она оглянулась на Ульфберта. — Эй, Волчара, не хочешь рунный клинок, которому начхать, какой у противника резист? Караульный Смерти радостно оскалился. — А то! Да и если такой же лёгкий, как обычный силовой меч, то вообще замечательно! Юки посмотрела на меня, и я молча достала серебряный бастард, подходя к мёртвому гному. Тот бросил взгляд на подарок Тогрома и недоумённо заломил бровь. — Так, погоди, какой мудак сплавил сталь с серебром? Да ещё и так топорно? Я пожала плечами. — Не знаю. Мне его подарил один король, у которого он на стене висел. — Пф-ф!!! Вот чисто на стеночку повесить и годится! Он ткнул пальцем в мой меч. — Единственное, что в нём хорошо сделано — руническая вязь. Сразу видно, дверг делал. Может, даже подмастерье… И перевёл взгляд на Юки. — …Так ты хочешь, чтобы я поработал с ИХ клинками, да? Уже сказала, что их пукалки тут не помогут? Девушка пожала плечами. — Патроны не бесконечные. А так… польза от пукалок есть. Тот из Астартес, который больше предпочитал стрелковое оружие, тихо проворчал: — Хорошо, что Янбель не слышит. Разорался бы. И, судя по тону, он тоже был недоволен. Но он был Ангелом Императора, так что ему, по большому счёту, было всё равно, чем убивать. Хоть голыми руками. Клементина скрестила руки на груди и резонно возразила: — Несанкционированное усовершенствование священного оружия Астартес, тем более с использованием несанкционированных варп-сил и ритуалов, является комплексной ересью и преступлением против законов Императора и Омниссии. Ульфберт высокопарно ей ответил: — А это и не варп-улучшение, это экологически чистая сила рун Фенриса. Броккр недоумённо спросил у Юки шёпотом: — А при чём тут пёсель Атрея? Юки ему пояснила так же тихо: — Так его родную планету их предки назвали. — А-а. Клементина уже вступила с моим Космоволком в совсем не философский спор по поводу магических улучшений оружия, приводя чуть ли не каждую расстрельную статью из кодексов Инквизиции. Я про себя отмечала номера этих статей, отмечая опыт своей коллеги. Тем временем, Ульфберт каждую из этих статей отбивал со всем возможным цинизмом и лицемерием, свойственным таким, как он. Забавно. Я его подобрала с одного невыполнимого задания довольно давно, ещё до Анны. Мужик в одну каску умудрился подорвать какую-то некронскую гробницу, выжить, выбраться и вызвонить мою яхту, которая тогда мимо пролетала. И с тех пор он помогал мне в самых сложных ситуациях. Может, за исключением предыдущего конфликта с некронами, но там был Пьер с его Копьём Адуна и почти безграничными силами. Наша договорённость уже подходила к концу. Но вот, как только дело стало связано с чем-то родственным культуре его ордена, Ульфберт решил повременить с прощанием. И вот мы здесь. Определённо Инквизитор-пуританка с другого края Галактики при мне, другой пуританке, давит на законодательную часть власти Инквизиции, пытаясь уличить Космического Волка в откровенном лицемерии и незаконном использовании варп-сил. Тот умело парирует все её аргументы, давая мне знать о нём куда больше, чем когда это делала я. Споры между мной и им были весьма жаркие по поводу преступлений Космических Волков, но я его практически не знала. По сути, реально всё, что я о нём знала, это что он из Караула Смерти. Ульфберт очень быстро поладил с полуотделением других космодесантников, и, когда его мягко допрашивала я, их командир посоветовал мне прекратить. Настолько же мягко, насколько это делала я. С одной стороны, я по долгу службы была обязана вывести непростого Караульного Смерти на чистую воду. С другой, он служил мне постольку поскольку, и со своей стороны тоже мог сунуть мне под нос обвинения в радикализме. Вполне обоснованные. Особенно после знакомства с Анной. А сейчас этот косматый лицемер холодно, чётко и последовательно разбивал бюрократские аргументы Клементины. Так-то она была права, ибо отдавать буквально священный силовой меч, который был в ходу у лояльных Астартес не одну тысячу лет, в руки какому-то непонятному ходячему мертвецу, который якобы умеет обращаться с варпом, и всё это на основе каких-то мифов ордена Космических Волков и слов непонятной девочки… Мягко говоря, неразумно. Но лично я её сейчас откровенно не понимала. Наверное, потому что уже провела много времени в компании Анны, и между нами с ней не было, по сути, ничего, кроме доверительных слов. Я её никогда не обманывала и не думала о том, чтобы применить к ней свою власть Инквизитора. Анна же взамен… ну… …Дружила со мной… Не служила мне, но выполняла мои просьбы и защищала меня долгие пять лет. От любых опасностей, вообще не обращая внимания на степень угрозы. Она небезосновательно приобрела среди моей свиты славу абсолютно безумной особы, которая, тем не менее, могла решать совершенно нерешаемые задачи. Броккр слушал этот спор с каким-то отстранённым видом, будто видел что-то похожее уже не один раз. Его больше занимала поверхность моего клинка. Юки вдруг потянула меня за локоть, и меч тихо перекочевал на стол к гному. И мне, и ему она показала жест молчания, приложив палец к губам, а потом без слов и с улыбкой попросила Брока начать работать. Гном состроил ироничное выражение на обгорелом лице и взял меч в руки. И вот теперь, судя по лицу, его мнение о мече изменилось. Мёртвый кузнец, который ковал буквально божественное оружие, взвесил бастард в руке и удивлённо изогнул бровь. Да, мечик был лёгкий. Он на пробу взмахнул полуторником и вдруг улыбнулся. Мне на мой взгляд он ответил неопределённым жестом ладони и рожицей, поясняющей, что меч неплох, но для кузнеца-человека. Осмотрев клинок вдоль и поперёк, тихо хмыкая, Броккр прошёл к своему рабочему месту и принялся за работу. Довольно странно было наблюдать за этим процессом. Пока Клементина с Ульфбертом активно спорили по поводу несанкционированных рунных улучшений, Брок делал нечто, что не делал бы ни один человеческий кузнец. Он творил реальную магию. Без единого слова, гном порылся в своей бездонной сумке рядом с инструментами, достал оттуда несколько совершенно нетипичных вещей, совсем не связанных с кузнечным делом, и принялся колдовать с клинком. Я, как Инквизитор, знала множество всяких колдовских штук. Как минимум, потому что лично сталкивалась с еретиками, которые призывали демонов. Не раз. То, что сделал Брок, отнюдь не было ритуалом или обращением к Хаосу. Он просто… размял в руке какой-то камень, тот превратился в сверкающую пыль, которую он сдул на клинок. Затем, отложив клинок на наковальню, гном сунул в рот какую-то неясную аморфную субстанцию, пожевал и выплюнул на лезвие меча. Наконец, он протёр всё это дело какой-то узорчатой тряпкой, и клинок засиял. Довольно осмотрев свою работу, он подковылял к нам и протянул обновлённое оружие. Я с сомнением забрала бастард обратно и тут же заметила разительные отличия. Вдоль долов клинка появились фенрисийские руны, прямо поверх блестящей рунной вязи, которая изменилась под новую магию. Меч остался таким же лёгким, но изменял свою тяжесть при взмахе в ту или иную сторону. Лёгкое движение подсказало мне, что он теперь будет становиться невероятно тяжёлым в миг прикосновения к телу врага. Режущая кромка стала мономолекулярной. И это всё не говоря о силовом поле, которое генерирует само лезвие при взмахе. Плюс, как я и думала, в мече не ощущалось ни капли варпа. Я пусть и не псайкер, но проклятие от благословение вроде как отличаю. А спор между вторым Инквизитором и Караульным Смерти из Космических Волков перерос в жаркое словесное противостояние. Юки, посмотрев на это, молча пошла к Кайфасу с Юргеном, молча забрала их оружие — удивительно, что Юрген спокойно отдал лазган — и молча отдала это оружие Броку. Гном разложил на столе лазган, лаз-пистолет, штык-нож и цепной меч комиссара, придирчиво разглядывая и ощупывая каждый инструмент смертоубийства. Одобрительное выражение на его лице возникло, только когда в его руках оказалась лазерная винтовка модели «Галактика». Ко всему остальному мёртвый гном едва ли не брезговал прикасаться, явно считая человеческие поделки чем-то ниже своего достоинства. Но, бросив взгляд на Юки, Брок вновь принялся за работу. С каждым из предложенных орудий рабочий процесс был уникален. Я так и не поняла, по какой логике и с чем именно работает этот мифический гном. Один только лазган гном, казалось, вообще никак не улучшил. Он всего лишь крайне скрупулёзно осмотрел винтовку, чуть ли не обнюхав, и под конец просто протёр её какой-то ледышкой. И всё. Что именно изменилось в оружии комиссара и гвардейца, я так и не поняла. Помимо едва заметных рун Фенриса на зубцах пильного полотна и вдоль кромки штык-ножа. Юрген оный сразу же примкнул и осмотрел. На непритязательный взгляд гвардейца, его лазган тоже никак не изменился. А те двое наконец перестали спорить, потому что… — …Так а что вы МНЕ голословные обвинения в лицо бросаете, леди Инквизитор? Ульфберт совершенно предательским образом перевёл взгляд на нас, которые уже успели обновить вооружение. Клементина вперила в меня жуткий взор фанатички, оскорблённой в лучших чувствах. Я повторила манеру космоволка, молча указав на Юки. Девушка испуганно воскликнула, едва ей достался взгляд Инквизитора по-догматичней, чем я: — Да что я-то сразу?! Клементина почти сразу забыла о ней, уделив всю свою праведную ярость мёртвому гному. Которому на всю эту ситуацию было глубоко насрать, так как он продолжил работать с другим клинком. Инквизитор выхватила плазменный пистолет и почти выстрелила в него, если бы не Юки, которая тут же повисла у неё на руке. — Клемми, мы это проходили! Он мёртв, ты ему ничего уже не сделаешь! Клементина перевела яростный взор обратно на девушку и прошипела: — Какого чёрта ты не сказала мне?! — Так ты бы и мне «нет» сказала! Ты вон с Волчарой кусалася! — Юки, это ересь! Ересь!!! Она не успела продолжить отповедь, так как у неё перед носом возник её же клинок. Непонятно, когда… непонятно, как… но Брок успел свистнуть его у неё с пояса, доработать, оценить, и вот держит перед ней. С хмурой рожей. — На. Забирай. Клянусь, она чуть не взорвалась на месте. Но всего лишь от эмоций (праведных, замечу) пальнула в пол, и всё. Убрав пистолет в кобуру, выхватила свой одноручник из руки мёртвого гнома. А тот, ни разу не смутившись, вдруг выдал: — Знаешь, тётя, тут и этот твой Амператор как-то заходил… Не знаю, как Клементина сдержалась и не принялась рубить его на кусочки за такое пренебрежение к имени Императора. Но сдержалась, так как гном продолжал: — …Здоровенный такой мужик, раза в четыре выше меня, смотреть на него больно было, так ярко светился. Хочешь посмеяться? Он сюда чисто «как дела?» у меня спросить заходил. Я уж думал, очередному богу очередную вундервафлю надо, спросил его, так он сказал, что просто поболтать пришёл, а не за вафлями всякими. Сказал, у самого навалом. В осадок, наверное, выпали сразу все. Кроме Юки. Та стояла с непроницаемым лицом. Клементина осипшим голосом выпалила: — Ты лжёшь… Гном в ответ усмехнулся: — Ха! Если бы! И просто оглянулся на стену, где из рун вдруг сформировался лик Императора. Как на иконах. И… он ласково посмотрел на меня. На Кайфаса с Юргеном. С одобрением — на космодесантников. И, внезапно, с лёгким недовольством — на Клементину. Броккр опять цокнул языком и сказал, положив руки на пояс и качая головой: — Многое умеет, не слезая с трона. Пополам, что ли, себя разделил? Ни веры, ни почтения в его голосе не было. Но лик Императора посмотрел на него так, как… ну, как на друга, наверное. Друга, который не умеет быть вежливым, но тем не менее хороший. Затем лик растворился в золотых искрах, а руны вернулись в прежний узор. Юки сказала, указав на стену, в которой горели руны: — И это сейчас был не фокус Брока. Он — кузнец, а не колдун. И пользуется гномьей магией, а не варпом. Так же, как рунные жрецы Фенриса используют силу рун. Клементина высказала достоверный факт, понемногу приходя в себя: — Рунные жрецы Космических Волков — псайкеры. Псайкеры-астартес. А гном ей открыл один из своих секретов: — Девочка, дело не в форме вещей. Дело в их сути. Я как-то благословил одно божественное копьё, думая, что моё благословение не будет работать, потому что у меня Фильгьи не было. Так вот — ни хера подобного! Работало всё. Просто потому что я — великий кузнец. И мне на это указал мой друг, сказав мне точно то же самое. Юки добавила: — Просто псайкерам легче черпать силу из Варпа, а уж как её направлять — дело личное. Ульфберт чуть ли не светился гордостью за то, что его так поддержали. Брок, переплетя пальцы и прохрустев руками, заворчал: — Пока всё! У меня сил на всех не хватает. Приходите, как отыщете одну-две части меня, тогда и над другим оружием потолкую, может, ещё чего стоящего сделаю. Юки ему благодарно кивнула. — Спасибо тебе. — Кстати, девуль, а тебе-то какой меч надо? Пока вы гуляете, я мож чего надумаю. Девушка задумчиво хмыкнула и, вытянув руку, сотворила свой собственный клинок. Прямой одноручный мечик с весьма узким лезвием, вместо гарды у которого замысловатой формы рикассо, в виде пары разнокалиберных ромбов, переходящих в лезвие. С рукоятью в чисто японском стиле, без украшений, с простым эфесом. Она заговорила, демонстрируя меч гному, который во все глаза уставился на её творение: — Что-то подобное. Прямой, узкий, лёгкий. Одноручный. Может, что-то в скандинавском стиле. — На таком клинке дол будет неширокий. Тебе его из стали сделать? Юки хихикнула. — Ну… насколько слышала, тот же Мьёлнир был сделан из сердца звезды. Гном цокнул языком и покачал головой. — Даже если я тебе найду ещё одно такое сердце, твоя зубочистка выйдет как бы не такой же тяжёлой, как колотушка Большого Тупицы. Я не сомневаюсь в твоих силах, но ты просишь у меня лёгкий клинок. К ним присоединился Ульфберт: — А что насчёт пластстали или адамантия? Брок отмахнулся: — Ай, это ж обычное железо, просто с примесями необычными. Не, не пойдёт. Да и тяжёлая иголка получится. А нужна лёгонькая. С такой нужно умеючи. Космический Волк хмыкнул. — Тогда уж сразу Свет какой-нибудь. На этот раз гном задумался. — Так-то бы подошло. Да только ты видел, чё девуля могёт? Не-е, её тени свет задушат. Или, если клинок получится слишком сильный, его свет растворит тени. Юки вдруг согласилась: — Знаешь, Брок… а это… очень бы даже подошло! Мне как раз надо что-то такое, что сдерживало бы мою силу. А то у местных чуйка просто опупенная, меня за горизонтом ещё чуят и удирают прежде, чем я их за хвост поймаю. — А в чём проблема? Девушка тяжело вздохнула. — Да дочку я свою ищу. Местные эльфы её похитили, и теперь я не могу их толком найти, потому что они чуят меня раньше, чем я чую их. Божок у них хитрый, скотина. Тень моей девочки спрятал к себе в карман, а без неё мне к дочке не попасть. И сразу дёру даёт, сволочь, как только меня услышит. А вот если бы что-то ограничило мои тени… Гном задумался ещё сильнее, потирая подбородок. Так сразу и не ответил. Но всё равно нашёл, что сказать: — Экую ты задачку мне задала… Сковать прямой узкий мечик для ручек твоих нежных, да такой, чтоб Тьму твою гасил и пред божком этим не палил… Эка задачка, так задачка! — Скажи сразу — тебе понадобятся какие-то особые материалы? — А то! Правда, я пока даже придумать не могу, какие. Попробуй-ка достать пёрышко Хрёсвельгр, угли Сурта, воду Эливагара и… ты же не полетишь в Альвхейм? А то можно было б взять воду из тамошнего Озера Душ, что перетекает в Свет Альвхейма. Юки цокнула языком и покачала головой. — Нет, не полечу. Мне и здесь-то не хочется задерживаться. — Думаешь, твоя дочь — здесь? — Думаю. Импи сказал. Гном хмыкнул. — Раз сказал, значит, где-то есть. Где-то видел. Он кивнул Клементине. — Он у вас глазастый бог. Сестра Битвы гневно раздула ноздри, но промолчала. А Брок продолжил думать вслух о материалах, способных хоть как-то сдержать силу Юки: — Знаешь… можно бы листок… или веточку Иггдрасиля, что выше всех растёт и Гинунгагап касается, где на небе висит звезда самая яркая. И, кстати, до неё отсюда легче добраться, чем до остального. Юки удивилась: — Да? А как? Гном указал рукой куда-то вправо. — Отсюда до Истока дойдёшь, там прям под корнем Иггдрасиля встань, а оттуда — на юг, пока пред тобой не раскинется Гинунгагап. Ты его ни с чем не спутаешь. А там… Он задумался и пожал плечами, вскинув взгляд в потолок. — …Наверх? Ну да, наверх. Ну, или до того места, где будет видна крона Мирового Древа. А там найдёшь. Ульфберт вдруг усмехнулся: — Вот уж не думал, что стану свидетелем истоков реального мифа. ***