Дневник Эмберли Вейл

…Новость о высадке на ледяной мир обрадовала Юргена, пусть по нему и не особо было заметно. А вот меня такая новость не радовала совсем. По краткому описанию со слов Юки, это должен быть мир льда и туманов. Почему там будет туманно, я не понял, ведь на ледяных планетах из погодного разнообразия только метели и… их отсутствие. Ещё этот мир своим названием соответствовал каким-то древним мифам Старой Земли. Правда, для уверенности Эмберли приказала высадиться вместе с нами и нескольким космодесантникам. Насколько я помнил, они были не слишком-то разговорчивы. Кроме Ульфберта… Но и он, вновь встретившись с милой маленькой девочкой, смотрел на неё так, как Юрген на эльдаров не смотрел. Я заметил на его морде с десяток свежих шрамов. Пусть меня и не посвятили в тонкости ситуации, я помнил, что он порывался вызвать Юки на бой без ограничений. Видать, нарвался. Только вот… выглядел он, словно его в серво-мясорубку засунули и прокрутили на максимальных оборотах. И сурово смотрел он на девушку всё то время, пока пилот-астартес вёл нас к поверхности в «Громовом Ястребе». Да, на этот раз мы летели в боевой машине Ангелов Императора, ибо в «Аквилу» шесть космодесантников влезло бы едва ли. Спуск на планету прошёл в полном молчании, под грохот двигателей и атмосферы за бортом. Как ни странно, но этот мир оказался вполне пригодным для жизни, несмотря на название. И, что меня больше удивило, по прибытии на место мне было… не холодно. Нет, планета как раз и была ледяным миром, навроде той же Вальхаллы, да только, когда мы вышли наружу, мне не захотелось резко обратно. Максимум, что я сделал, это укутался в зимнюю шинель поглубже. Тут было морозно, но не более. Юрген со счастливой мордахой выдохнул клуб пара. А вот Юки на «пороге» развернулась к Ульфберту и прямо заявила: — Ну что ты на меня до сих пор волком смотришь? Великан в чёрной броне с серебристой левой рукой громко скрипнул зубами, но не ответил. Юки продолжила, не обращая внимания на мороз: — Ты просил тренировку с опасностью для жизни — ты её получил. Я те даже больше скажу — эта самая тень, которая надрала тебе зад, теперь шляется вместе с тобой. Ты ей понравился. Клянусь, вопросительно на неё уставились абсолютно все! Может, кроме Эмберли, которая знала. И Клементины. А взгляд суровых глаз клыкастого и лохматого Ангела Смерти стал несколько недоумённым. Юки вежливо добавила: — Захочешь потренироваться ещё раз — оглянись за плечо и попроси у неё сам. А меня, будь добр, не зли. Мы с ней не подруги. Даже остальные тени спрашивали, зачем ей дана воля, и почему я отпустила её к тебе. Космический Волк молча изогнул бровь. Юки не ответила на это выражение лица. Зато остальные космодесантники красноречиво переглянулись. Эмберли уточнила: — Скажи мне, что эта психованая не на свободе. Девушка оглянулась на неё в пол-оборота. — Эта психованая — не на свободе. Прицепилась к тени Ульфберта, и пока он не помрёт — не отцепится. Ангелы Императора снова переглянулись, а Клементина присоединилась к Эмберли: — Есть причина? Юки недовольно пробурчала, разворачиваясь вперёд: — Нашла родственную душу. Сказала, как отрезала. Судя по её поведению, она так и оставалась нашей ведущей. Ульфберт на такое исчерпывающее объяснение только усмехнулся в косматые усы. Но на девчонку стал смотреть иначе. По крайней мере, не так сурово. Ну, а я сосредоточился на поиске опасностей, аналогично Воинам Императора. Наверное, поэтому и не заметил того, что ёмко описал Юрген: — А здесь красиво. Особого воодушевления в его голосе не было и быть не могло, но я отвлёкся и окинул холодные просторы другим взглядом. На ледяных мирах редко замечаешь красоту пейзажа, но на сей раз Юрген оказался прав. Вместо привычных белых пустынь от горизонта до горизонта здесь простирались ледяные леса. Будто диковинные джунгли вмиг застыли, повинуясь лютым порывам ветра, и сам ветер обратился в застывшую во времени вьюгу. Хоть мороз и кусал открытое лицо, от пейзажей было не оторвать глаз. Меня даже посетила мысль, что странно называть эту красоту миром льда и туманов. — А почему эту планету называют миром туманов? Я что-то ни одного не вижу. Юки спокойно ответила и на это: — Высоко сели. Как спустимся в низину, станет теплее, но хуже видно. Там красотами не полюбуешься. Юрген подхватил: — Кстати, да. Чёт тут не холодно. Девушка нашла ответ и на это: — Низко сели. Долины, считай, в двух шагах, а там есть, где погреться. Какой-то из космодесантников выразил общие мысли в двух словах: — Странная планета. Ульфберт шумно втянул воздух через нос и объяснил: — Пахнет, как на вулканическом мире. И вместе с тем пахнет… зимой с Фенриса. Юки добавила словечко из его родного языка: — Фимбулвинтром. Судя по голосу, Космический Волк удивился: — А ты знаешь, что это? Миниатюрная девушка пожала плечами, что не особо было заметно под тёплой одеждой. — Чё тут знать, я это вижу. Оно перед глазами. Плюс… думаю, ты тоже заметил. — Я не рунный жрец, чтоб это заметить. — Ага, и при этом понял, что феномен — магический. Караульный Смерти замолчал так, словно прикусил язык. Неожиданно, но про этот феномен спросил Юрген, как всегда в своём простодушном тоне: — А что оно такое, этот фимбулвинтер? Я его понимал, мужик с ледяного мира, там у него круглый год была зима. Если, конечно, это слово как-то относилось к зимнему времени года. Ульфберт… то ли сказал, то ли добродушно прорычал: — Словечко хорошее. Напоминает, как наши зиму на Фенрисе называли. Но не совсем оно это. И, ожидаемо, подробнее ответила Юки: — По легендам Старой Земли, это трёхлетняя зима, после которой настанет Рагнарёк. Сама я такого ивента не застала, но вот у Асуны с друзьями как-то вышло его предотвратить в Альвхейм Онлайн. — В игре, что ль? — Ну да. В игре, сделанной по скандинавским мифам. После той зимы, как я читала, пара волков должны были сожрать Луну и Солнце, и все боги всех миров друг с другом передрались бы насмерть. Космический Волк фыркнул, совсем как зверь. — Как простенько это из твоих уст прозвучало… Юки вновь пожала плечами. — Так я этим и не увлекалась, чтоб по серьёзу да на пафосе об этом говорить. Юрген добавил со своим фирменным хмыком: — Хм, зато понятно. Чёт жарко уже. Ульфберт снова шумно вздохнул и проворчал: — Да-а. Где-то рядом кузня. Другой космодесантник в тёмно-пурпурной броне едва слышно хмыкнул. — Тоже слышу. Лично я ещё ничего не услышал, но у меня и слух не такой развитый, как у них. Однако после их слов я тоже прислушался и, помимо скрипа льда вдалеке и снега под ногами, услышал. Очень далёкий, мерный такой стук молота по металлу. Юки слегка замедлилась и повела носом по ветру. Она сказала с некоторым предвкушением: — Вы правы. Знакомый запах. Только пахнет точно не как у Лиз в кузне. Ульфберт с сомнением спросил: — Твой знакомый кузнец — женщина? — В игре, Ульфберт. В игре, не в реале. В реале она — школьница. — Что ж это за игра такая? — Виртуальный нарисованный мир фей с полным погружением через нейрошлем. — И он был создан по мотивам мифологии моих древних предков? — Да. Так что тут я лидирую по знаниям, а не ты. Ты несёшь знания с Фенриса, с реального мира смерти, с искажениями культурой твоего ордена и культурой Империума. Мои знания будут ближе к правде. Космический Волк только скептически хмыкнул в ответ на её самоуверенные слова. Я сам, если честно, до сих пор не слишком-то верил, что эта девочка жила на Древней Земле сорок тысяч лет назад. Но вот подтвердить или опровергнуть это я не мог даже гипотетически. Приходилось принимать на веру все её слова. Пока что она не ошибалась. А Клементина решила уточнить, чем же именно пахло для сверхчеловеческого обоняния Ульфберта и Юки: — И чем же таким особенным пахнет от этой кузни? Чем оно отличается от запаха в кузне Лиз? Первым ответил космодесантник: — Запах вулканического мира, перемешанный с миром ледяным. Пахнет… мёрзлым морем в шторм. И раскалённым добела металлом. Разным металлом. Даже таким, какой неизвестен Человечеству. Я не железный жрец, чтобы разобраться в тонкостях этого аромата, но тянет какой-то странной окалиной. Это точно не сталь и не адамантий. Остальные Воины Императора промолчали. Они были в шлемах, в отличие от Караульного Смерти, к тому же, вряд ли обладали его опытом в таких мелочах. Юки же рассказала кое-что другое: — Ну, опуская то, что запах в кузнице Лизбет — часть виртуальной симуляции, там пахло окалиной, жжёным маслом, живой водой, мёртвой водой и всякими алхимическими добавками Альвхейма. Я не смогу описать эти запахи, но… Волчара прав. Из всех этих ароматов я распознала только окалину. И то лишь потому, что запашок сильный… Она вдруг остановилась. Судя по позе, девушка вся напряглась. Ульфберт прорычал с радостным оскалом: — К оружию! Я первым делом выхватил лаз-пистолет и стал напряжённо искать опасность. Эмберли тоже выхватила болт-пистолет, а Клементина достала плазменный. Юки дёрнулась, и в руке у неё появился клинок. — Сверху! Более подробной оценки космодесанту не требовалось. Болтеры отрывисто рявкнули, пока я только поднимал голову. Но вместо привычных влажных хлопков раздался треск льда и жуткие замогильные хрипы. Я едва успел навестись на ближайшего противника, сигающего с ледяных пиков над нами, а его уже разорвало на куски парой болтов. Миг спустя там появилась Юки, подскочив неожиданно высоко, и в несколько ударов превратила врагов в геометрическое ассорти. Космодесантники потратили едва ли десяток болт-снарядов, а неожиданный бой уже кончился. Враги, которые остались относительно целыми, рухнули нам под ноги. От остальных осталось только ледяное крошево. И, как оказалось, Юрген тоже успел сделать один-два выстрела. Рядом с ним лежал… э-э… ледяной труп… с дыркой от лазера во лбу. Пария легонько пнул продырявленное ледяное лицо и спросил: — Чё это такое? Юки тоже подошла к одному из трупов и, присев, недоумённо сказала: — Я не знаю. Выглядит, как нежить какая-то. Тот из мертвецов, над которым она склонилась, внезапно ожил и попытался её схватить. Она от неожиданности пнула его так, что голова отлетела и с гулким стуком впечаталась в ледяную стену. Ангелы Императора тут же сделали по контрольному выстрелу в головы тех, кто ещё оставался целым. Ну, целым настолько, чтобы смочь двигаться. Без голов эти трупы превратились в неподвижные куски замёрзшей плоти. Эмберли медленно потянула из ножен серебряный полуторник. — Ульфберт. В историях твоего ордена нет чего-то подобного? Космический Волк прорычал что-то на фенрисийском себе под нос, присаживаясь у другого трупа. Затем заговорил с Юки, не обратив внимания на вопрос Инквизитора: — В этой твоей игрульке не встречались такие противники? Ты вроде сказала, что это — нежить. Девушка отвлеклась от изучения своего мертвеца и подошла к нему. — Нет. Конечно, нежить всякая бывала, но по ней сразу можно было сказать, что это нежить. Ну, по ходячему скелету в броне не скажешь же, что он живой. А эти вот… хмм… Караульный легонько нажал пальцем на ледяное тело, и замёрзшая плоть вдавилась внутрь. С весьма неприятным треском. — Раз это нежить, то неудивительно, что они застали нас врасплох. Они не подавали признаков жизни, пока мы не прошли под ними. Чуют живых? — Ну, это логично, для оживших-то мертвецов. К ним подошла Клементина. — Только это какие-то странные зомби. Я привыкла к чумным трупам, которые поднимали культисты с помощью варпа. Но вот к ледяным? Что за варп-колдовство создаёт таких? Ульфберт с Юки одновременно пожали плечами и хором сказали: — Мы не знаем. — Мы не знаем. Инквизитор, неопределённо хмыкнув, вернула пистолет в кобуру и достала меч со святым жезлом. — Думаю, не стоит тратить боеприпасы на эту падаль. Юки, те мертвецы, которых ты обезглавила, больше не двигались. Как думаешь, с остальными оно будет работать так же? — Понятия не имею. Оно логично для всяких киношных зомби, это в принципе была фишка любых зомби в кино или в играх. Правда, в некоторых играх зомби и без головы спокойно двигались. Ульфберт выпрямился, вернул свой болтер в кобуру и достал из ножен здоровенный силовой меч. Радостно при этом скалясь. — Значит, надо рубить на мелкие кусочки. Будет добрая разминка. Четверо из шестерых остальных Астартес убрали болтеры и достали оружие ближнего боя. У кого-то это были только ножи (размером с мою ногу), у кого-то булава, у кого-то топор. Всё оружие — монструозных размеров. Я сделал про себя заметку держаться подальше от них, потому что не хотел, чтобы они в запале задели меня. Странно, но не было привычного ощущения опасности. Хотя, по логике вещей, дальше должно быть только сложнее. Разумеется, я был прав… Но в тот момент, когда мы шли по странно ровной ледяной дороге, ведущей под уклон вниз, мне показалось, что оставшееся путешествие по этому миру будет лёгкой прогулкой. С нами шло почти целое отделение Астартес, все вооружённые до зубов, плюс второй Инквизитор, плюс всемогущая Юки. Волноваться было не о чем. И до пресловутой долины мы дошли через каких-то полчаса. Мы вошли под своды ледяных пещер, и здесь как-то уж слишком потеплело. В нос ударил запах, который Ульфберт чуял ещё на поверхности. Пахло действительно лавой. А мерный стук металла о металл стал ближе и отчётливей. У меня сложилось впечатление, что пилот-астартес выбрал очень удачное место для высадки. Вскоре к стуку добавились другие звуки кузни, а где-то впереди замаячил отствет лавовой реки. Но к самой кузне мы всё равно вышли неожиданно. Кузница эта располагалась в месте, которое я бы окрестил неким храмом ксеносов, если бы не фенрисийские руны на стенах и колоннах. Выточенные весьма умелыми каменщиками, они поражали своими размерами. Не так, конечно, как монументы, которые люди возводили во славу Императора, но внушительно, ничего не скажешь. Словно строили великаны, что вдвое выше космодесантников ростом. Источник шума находился вверх по лестнице, в относительно небольшом закутке. Когда мы поднялись, то увидели… довольно посредственное зрелище. Вместо ожидаемой титанической кузницы, тут было нечто вроде шатра, походный горн, примитивные меха, наковальня и средненькая плавильная печь. И всё это — на уровне Средневековья. Ещё больше меня разочаровал кузнец. Вместо мужика, воображаемого мной, как почти что космодесантник без брони, там был… человек… ростом ещё ниже Юки. И почему-то синий. Низкий лоб, лысина, синий цвет кожи. Одетый в одни только грязные штаны да кузнечный фартук. Я уж было подумал, что в нём совершенно ничего примечательного, за исключением оттенка, да только на второй взгляд засомневался в этом. Что-то меня смущало при взгляде на него. И я быстро понял, что. Дохлые глаза, открытая рана на груди, обгорелая кожа… Он тоже был мёртв, как и те, что напали на нас. Но двигался, дышал и ворчал, словно живой. И он не был ледяным. При нашем приближении он и бровью не повёл, продолжая ковать какой-то короткий широкий меч. Астартес были наготове, но и они вряд ли сочли, что странный мёртвый коротышка для нас опасен. Первой, разумеется, к нему обратилась Юки: — Эмм… мистер? Здраствуйте? Низкорослый мёртвый кузнец продолжал лупить молотом по лезвию. Девушка терпеливо подождала. Гном ещё несколько раз ударил по железке и повернул её, чтобы придирчиво осмотреть кромку. Глухо выругавшись на каком-то своём языке, он бросил железку в угли и принялся раздувать меха. Юки тяжело вздохнула. Мужик поднял руку, жестом прося подождать. Сделав ещё несколько движений, он вдруг достал мгновенно раскалившийся клинок, опять придирчиво его осмотрел и, довольно кивнув, бросил в бак с неизвестной закалочной жидкостью. Клинок булькнул, зашипело, и из бака вырвались разноцветные искры. А он, швырнув молот на стол рядом, отряхнул руки и подошёл к столу пред нами. Правда, я ни слова не понял из того, что он сказал. И даже Ульфберт не понял, насколько было видно по его косматой морде. Хотя гном явно говорил на языке, родственном фенрисийскому. Юки, недоумённо хмурясь, его спросила: — А по-человечески можно? Кустистые брови мертвеца приподнялись вверх. — О как. Ты из Мидгарда. Давненько не встречал я мидгардцев. Грубоватый голос, казалось, почти не отличался от живого. А ведь у того же Джеки голос был скрипучим, словно неестественно прокуренным. Правда, гном тотчас нахмурился и, склонив голову набок, сказал: — Мне-то показалось, что ты — из тёмных эльфов. Юки улыбнулась. — Правильно показалось, но… я немного не из того Альвхейма. Меня звать Юки. А ты кто? Гном почесал бороду. — Странное имя для эльфийки. Я — Броккр. Мёртвый брат Хульдр, если что. Чтоб тебя моя дохлая рожа не смущала. Клементина сухо обронила: — Откровенно. Синий бросил на неё короткий взгляд и усмехнулся, причём довольно живо для ходячего мертвеца: — О, очередной Инквизитор. Чёт вы зачастили за последние сто зим. Сестра Битвы удивлённо приподняла брови. Гном перестал опираться на стол и скрестил руки на груди. Обвёл взглядом наше сопровождение. — Ток я гадаю, чё вы сюда такой большой толпой припёрлись. Разговор продолжала вести Юки, дабы никто из нас ненароком не обидел грубоватого гнома: — Ты уже встречал местных Инквизиторов? Броккр хмыкнул. — «Местных»? А они что, поголовно все по Хвергельмиру шляются? — Ты про эту планету, или про… — Да не планета это, девуля, это исток. Исток рек Девяти Миров. До сих пор ломаю голову, как эти недомидгардцы сюда попадать умудряются. Я тут всё облазил, да так и не нашёл никаких дверей в другие миры. А эти… приходят сюда, воняют какой-то странной магией, ищут чего-то. Ко мне вон заходят иногда. Как узнают, что я кую, то заказывают… Он вдруг усмехнулся. — …Всякую дрябедень! Некоторые даже понятия не имеют, чё хотят. Талдычат на своём чудном языке, жестами чёт показывают, чертежи под нос суют. Пару раз застрелить из этих своих пукалок пытались. К нему почему-то обратился Ульфберт: — Броккр, ты говоришь на человеческом языке. Но ты вроде бы неживой. Я так понял, ты именно поэтому нас понимаешь. И я тут руны родные заметил. Ты умеешь сплетать чары, пользуясь силой рун? Гном расхохотался: — А-ха-ха-ха, конечно, верзила ты косматый! А то чё, думаешь, ко мне эти инквизиторы шастают? Уж знать не знаю, как они обо мне прослышали, да вот, поди ж ты, прилетают за всяким. Эмберли тоже присоединилась к разговору: — А скольких Инквизиторов ты уже повидал, Броккр? Он снова почесал свою бороду и взглянул на неё. — Да я считал, что ли? То ли десяток разных, то ли десять раз один и тот же приходил. Или ученики его. И воняло от них по-разному. Иногда каким-то светом, иногда хренью какой-то. Может, жрали чё не то. Букву вот эту вашу запомнил. Поэтому и узнал в этой вот жрице инквизиторшу. А что? Вы с ними чего-то не поделили? Клементина ответила: — Нет. Мы и краем уха о них не слышали. А ты, Броккр, в курсе, что ты помогаешь врагам Человечества? Гном пожал плечами. — Интересно, как. Я ж не всегда даже отвечаю этим попаданцам. Они ж даже спрашивать толком не умеют. Базарят непонятно, просят чего ни попадя, рисунки странные показывают, кары какие-то обещают. Да только уходят ни с чем. А когда тварей каких приводят, так их самих скитальцы по Хвергельмиру жрут. Опять подал голос Юрген, чем вызвал у меня вспышку удивления его многословию за сегодня: — Скитальцы — это ледяные ходячие трупешники которые? Синий ему кивнул. — Да. Скитальцы Хеля, если ты не в курсе. Их тут много. Реки их, что ли, приносят? Даже вон таких верзил, бывает, вижу… Он кивнул и на космодесантников. У меня в животе похолодело. Предыдущих оживших мертвецов наш отряд быстро разобрал на запчасти. А вот если мы столкнёмся с ожившими Астартес? Нам очень повезло найти место поближе к этому… странному кузнецу. Вместе с тем меня посетило другое странное ощущение. Мужик разговаривал с нами не то как с клиентами, не то как с сородичами. Ну, или жителями его родного мира. Или миров? Так или иначе, но он определённо не был человеком, и вместе с тем в нём не было заметно обычной для ксеносов враждебности к людям. Он ведь даже о своём сотрудничестве с инквизиторами-радикалами спокойно рассказывает. Как будто мы все тут прекрасно знаем, кто он, и этих его слов про «мёртвого брата Хульдр» достаточно, чтобы мы это поняли. Я вот лично и не догадывался, кто он такой. Хоть и понимал, что где-то он — личность известная. Юки сменила тему: — А тебя эти неживые не трогают? Броккр переключился на неё: — Да нет. С чего бы? Я ж тоже мёртвый. Иногда, бывает, дорогу к Хелю спрашивают. Я им на исток показываю. Говорю, там есть ручей, с которого Гьёлль начинается, где-то дальше там Мост Проклятых должон быть. Девушка продолжительно хмыкнула. — А что ты тут сам делаешь, раз тоже мёртвый? Гном хитро ухмыльнулся. — А вот мы и плавно подошли к тому, что я обычно прошу у всех своих живых гостей. Я не тут должен быть, но… где-то здесь есть парочка частей меня. Моей души. Мне, как бы, тоже через Врата Хель пройти надо, чтобы дорогу к Свету Альвхейма найти. Да только… по отдельности это у меня выходит не ахти. Не пропускають. Юки медленно кивнула. — Так ты знаешь дорогу в Хель. Меня только смущает, что… Она замолчала, выжидая, пока он сам спросит её. Он и спросил: — Что «что»? Тут-то девочка и подошла к тому, что смущало меня с самого начала: — Брок… Понимаешь… Ты, да и весь Хвергельмир… Как бы… немного не там, где вообще быть должны. — А где ж это нам быть полагается? — Ну… Не здесь. Мёртвый гном пару раз моргнул и недоумённо нахмурился. — Не здесь? А «здесь», это, по-твоему, где? Юки снова неопределённо хмыкнула. — Подскажи, а корни Иггдрасиля ты тут видел? Если да, то… с ними ничего… странного? Броккр опять пожал плечами, но как-то неуверенно. — Ну видел. Один. Чуть повыше там ещё два видно. Прям над Истоком. А что в них могло быть странного? — Не знаю… там… искажения пространства всякие. Что-то типа разломов. Может, корни именно оттуда растут? — Ну… допустим… А что не так? Иггдрасиль ж сам по себе растёт в мире между мирами. Сам там жил. До поры до времени. Или ты про какие-то особенные дырки в реальности? Юки кивнула. Молча. Гном, вновь почесав бороду, тоже кивнул, недоумённо поджав губы. Девочка скорбно усмехнулась и развернулась к нам с кислой улыбкой. — Поздравляю, друзья. Мы в буквально мифическом мире, который вырван из своей реальности и выдернут в вашу. То-то меня это всё с самого начала смущало… ***