Дневник Эмберли Вейл

…Да, мне больше нравились блондинки, но передо мной опять маячили две красавицы в строгой форме, и я почему-то чаще смотрел на комиссарскую. Уж больно Юки в ней напоминала свою же дочь. По крайней мере, походка у неё стала точно такой же… из-за колыхающейся шинели на её плечах, наверное. Перед глазами предстала картина, донельзя похожая на ту, когда Анна вела нас в лес, на достопамятную полянку для примирения. Эмберли представлялась адъютанткой этой миниатюрной комиссарши. А вся ситуация мне напомнила про лес, потому что вокруг, промеж каменных небоскрёбных джунглей, были реальные джунгли, как на Катачане. На самом деле я там не был, но слышал от знакомых катачанцев, что зрелище похожее. Только странно, что джунгли не поглощали город. Что он тут вообще был, стремясь быть городом-ульем, а вдали, на горизонте, где-то за авто-трассами маячили примитивные деревеньки, как на каком-нибудь феодальном мирке. Забавное зрелище. За те часы, которые мы провели в процессе регистрации и перед посадкой, я натаскал Юки в роли комиссара, насколько мог. Даже пару абстрактных ситуаций проработали, чтобы закрепить теорию на почти что практике. Я ей говорил теоретическую задачку из разряда сложных моральных дилемм с гвардейцами, которых вроде и пристрелить надо, а вроде и не стоит, а то сами пристрелят. При этом нельзя было палить её суперсилы. Юки нашла… не сказать, чтоб приемлимые варианты, но, во-первых, ситуации были только на словах, а во-вторых, её варианты даже без теневой магии могли сработать. Чисто за счёт сверхчеловеческих рефлексов и восприятия. Клементина, как и говорила Эмберли, осталась с легендой Инквизитора, которая прилетела сюда на отдых. Инкогнито. Только я ума не приложу, как Эмберли уболтала её нацепить что-то кроме силовой брони. Так-то и она похорошела, особенно с нашего первого знакомства. Впрочем, я так и оставался для неё никем, поскольку мы были из разных концов Галактики, и при нормальных обстоятельствах даже не узнали бы о существовании друг друга. К тому же, сердце моё на данный момент принадлежало Эмберли, и я совсем не хотел давать ей повод его у меня забрать. Физически. Тем не менее, о Клементине всё же стоило сказать. При знакомстве с этой фурией в силовой юбке у меня не возникало мыслей, что она может не внушать подсознательный страх, из-за которого верить в Бога-Императора хочется сильнее, только чтоб ей не показалось, что ты веришь недостаточно. А сейчас, идя слегка позади неё, я переводил взгляд с одной роскошной спины на другую, и на неё тоже соскальзывал оценивающий мужской взор. К Юки у меня чувств, кроме обоснованной опаски и… чего-то вроде отеческой опеки, не возникало. После недавней ночи любви с Эмберли, к ней чувства были… смешанные. Будто и те самые, приятные чувства, подозрительно смахивающие на влюблённость, но и одновременно трезвое осознание её власти, как Инквизитора. А вот к Клементине… …Относился почти как прежде. Я радовался, что оставался никем для этой фурии, которая сейчас манила меня чисто по-женски, наравне с первыми двумя. До сих пор опасался, что она может приговорить меня к смерти за излишнюю осведомлённость, и единственным гарантом сохранности моей драгоценной шкуры была Юки. Да, именно Юки, а не Эмберли. Хотя… Не знаю уж, как их ранги Инквизиторов сочетались, но Эмберли не давала мне поводов для опасений. В подозрительных связях с ксеносами меня нельзя было обвинить, поскольку все мои контакты с ксеносами заканчивались либо перестрелкой, либо проходили под её строгим надзором, и я о них не распространялся. И вера моя в Бога-Императора не подвергалась сомнениям, по крайней мере, с её стороны. А вот Клементина явно замечала за мной недостаток молитв и религиозного рвения, которое обычно вдалбливают комиссарам в Прогениуме, чтобы те вдалбливали его уже гвардейцам на службе. Поэтому я и боялся. Но сейчас, абстрагируясь от её вероятных обвинений в недостатке религиозности, я смотрел на неё и… наслаждался видом. Позади нас шагал Юрген, от которого опять начинало пованивать, и не знаю, как это терпела Юки. Я почти ностальгировал от его амбре, если бы то не было слегка тошнотворным. Наверное, Юки специально не стала опять отправлять его мыться, чтобы её брезгливость была чуть более естественной. В остальном, я пока не понимал, куда мы идём и как будем искать Анну. Ситуация прояснилась, когда мы, за непринуждёнными разговорами, дошли до местной площади корпораций. Не знаю, как ещё это обозвать. Вокруг была куча высотных зданий, которые будто бы старались перещеголять друг друга в высоте и вычурности. На некоторых красовались священные символы Культа Механикус, на других какие-то гербовые знаки имперской аристократии, на третьих нечто совсем иное, больше напоминающее… рекламу. А на последнем красовался гигантский барельеф Императора. Я так понял, что туда нам надо. Эмберли туда нас и повела. Формально, лидером нашей компашки являлась Юки, как самая высокородная (по легенде), но её адъютантка указывала дорогу. Огромная высотка изнутри оказалась храмом Богу-Императору, напополам с филиалом Администратума. Что бы Юки ни говорила про своё неумение притворяться, но здесь её характер проявился ровно тем образом, какой был нужен, чтобы соответствовать легенде. Такого отношения к крючкотворам Империума я прежде не видел. Даже Клементина удивилась. Как только миниатюрной комиссарше беспечно заявили, что её прошение об аудиенции с местным правительством будет идти по инстанциям пару лет (и это ещё быстро!), она сперва попыталась говорить вежливо. Её хватило ровно на одну минуту. На третьей одинаковой реплике флегматичного бюрократа она вскочила на стол, пнула кипу старых бумаг и чуть не свернула ему ногой шею! И очень кратко расписала ему, что и в каких местах у него будет сломано, если её сию же секунду не представят местному губернатору. Прозвучало это, как если бы девушку, с детства привыкшую казнить и миловать по своей прихоти, попытались поставить на место, а та вдруг оказалась такой, как… как Анна. Хотя Анна, думаю, поступила бы хитрее. В принципе, нам повезло. Здесь были личные слуги губернатора, который уже был в курсе, что к нему пожаловал Инквизитор инкогнито. Выходка Юки привлекла их внимание, к нам обратилась парочка прилизанных лакеев, спросили у Юки, она ли почётная гостья, и девушка, разумеется, ответила утвердительно. Один из этих близнецов высказался, что прошение принято, рассмотрено и одобрено тут же, а второй попросил нас следовать за ними. Близнецы привели нас в гостевой зал, словно построенный для Имперских Рыцарей, в котором толпились прочие почётные гости. Разодетых высокопарных аристократишек с десятков разных планет тут было несколько сотен, не меньше, и шум стоял соответствующий. Но нас вели прямиком в личную приёмную губернатора. Я уже запутался, на каком мы были этаже, да и в глазах рябило от дворяшек, но, слава яйцам Императора, меня здесь никто не узнал, так что люди не рвались пообщаться с Героем Империума. Правда, судя по взглядам обеих женщин из Инквизиции, кто надо, тот узнал, кто идёт следом за лакеями губернатора. Красавицы бросали по сторонам кратковременные взгляды, как будто замечали нечто, что представляло опасность. Губернатор оказался привычным для искушённых глаз жирдяем в возрасте нескольких сотен лет, прошедшим тонну омолаживающих операций и лебезящим перед свитой Инквизитора, хотя сам точно понятия не имел, кто именно из нас Инквизитор. Забавно, но он прямо спросил об этом в первую очередь у Юки, и Юки ему с высокомерной насмешкой ответила, что она лишь защищает настоящего Инквизитора, коей представила Клементину. Женщина вышла вперёд, и они принялись обсуждать… скучный быт. Ей-богу, их диалог был настолько обычным для подобных встреч, что возьми любой такой же из любого романа с участием Инквизитора под прикрытием, замени имена, и получится то же самое. Я и не запоминал, о чём они болтали, потому что моё внимание вновь сосредоточилось на созерцании женской красоты. На безвкусную роскошь вокруг смотреть не тянуло. Я был в подобных местах так часто, что тоже могу взять любое описание этой безвкусицы из любого вымышленного романа про Инквизитора под прикрытием, и тоже получится… Юки вдруг шагнула ко мне, подёргала за рукав и почти неслышно спросила: — Как выглядят гибриды? В голове прозвенел тревожный звоночек, который всё это время молчал, и я окинул толпу слуг и придворных совсем другим взглядом. Мне уже не раз попадались генокрады и выводки гибридов, и я уже распутывал заговор с их участием, так что характерные приметы внешности намертво отпечатались у меня в памяти. А сейчас на нашей стороне была Юки, которая слёту могла отличить человека от гибрида, просто она ещё таких не видела, вот и спросила у меня. А сама, тем временем, прямо смотрела на одного из ближайших советников губернатора с архисложным именем, кое я не запомнил. На астропата, главу хора. У меня в животе похолодело, и Юки правильно истолковала скрытую панику в моих глазах. Что интересно, астропат совсем не выглядел, как гибрид, но при взгляде на него чётко ощущалась нечеловеческая чуждость. И я не про подсознательный страх перед псайкерами, нет. Чуждость ещё большая, чем в их случае. Маленькая мечница с непроницаемым лицом шагнула к Клементине и молча дёрнула её за рукав. Когда Инквизитор инкогнито (о котором уже все вокруг знали) повернулась к ней, Юки так же молча указала на главу астропатического хора. Клементина достала не пойми из какого потайного кармана плазменный пистолет и застрелила гибрида! На лице ублюдка навечно отпечатался немой вопрос: «КАК?!» Клементина не опустила пистолет, из дула которого вился дымок от плазменного разряда, а медленно перевела его на губернатора. — …Внимание, вопрос, господин губернатор — как? Её голос и пистолет заставили жирдяя мертвенно побледнеть и потерять дар речи. Юки, внимательно посмотрев на необъятное тело правителя райской планеты, коротко покачала головой. Клементина видела этот жест боковым зрением, но пистолет не опустила. Лишь повторила свой вопрос подробнее: — Как, господин губернатор, в ваше окружение проникли генокрады? Юки слегка нахмурилась, тень Инквизитора побледнела, а тень жирдяя сгустилась. В гробовой тишине губернатор часто заморгал, вдруг начал плакать, рухнул с трона на колени, его заплывшие жиром бока затряслись, как желе, и он взвыл: — Госпожа Инквизитор, умоляю! Умоляю вас о помощи! Клементина чуть изогнула бровь, отведя дуло пистолета на пару градусов в сторону. — Помощи? — Да-а-а!!! Я всё видел, ваша милость! Всё! Этот проклятый Императором мутант запер меня в моём же теле! Он шептал мне колдовские слова, но я сопротивлялся! Изо всех сил, ваша милость! Я не давал ему воли, как мог, но он… Инквизитор закатила глаза, грустно вздохнула и вернула плазменный пистолет в скрытую кобуру. — А я только отдохнуть хотела… Юки обвела всех присутствующих сканирующим взглядом, и у каждого, на кого падал её взор, сгущалась тень. Всего на пол-тона, но этого хватало, чтобы тень поняла, человек это, или нет. По мере того, как девочка переключалась с одного на другого, и то, что никто приёмную не покинул, немного обнадёживало. — …Но, видимо, придётся сходить на охоту не на местную фауну. Губернатор заулыбался отчаянной улыбкой сквозь слёзы и сопли. — Ваша милость… Клементина предупреждающе подняла руку и покачала пальцем. — Это не означает, господин губернатор, что наш разговор окончен. У меня нет привычки щадить тех, кто оправдывается своей слабостью духа. Вы должны были умереть, но не дать этой заразе вылезти к власти. Жирдяй затряс головой и опять затарорил: — Я не давал, ваша светлость! Никак не давал! Я приказал денно и нощно молиться Императору, дабы он ниспослал нам силу сопротивляться заразе! И меня чудом обошла участь стать рабом! Явились вы, ваша светлость, и прикончили мерзавца, а я наконец-то освободился от его шёпота! Теперь все силы будут направлены на то, чтоб изничтожить… Инквизитор раскрыла ладонь, останавливая его. — Довольно. Как только разберусь с угрозой, вернёмся к тебе и твоим грехам, губернатор. А то больно подозрительно звучит, что тебя обошла стороной участь стать рабом Разума Улья. Губернатор прикусил язык, а на его лице отпечаталось выражение смятения, отчаянного страха и желания исповедаться. Нет, всё-таки, Клементина даже в повседневном платье вызывала такие чувства у неподготовленных людей. И она была права. Что-то он разговорился о том, какие чудеса с ним произошли. А Юки уставилась на давешних близнецов-лакеев и как-то странно нахмурилась. Лица их остались непроницаемы, и чуждостью от них не веяло, но девушка явно сделала зарубку в памяти, что эти двое — явно не простые служки… — …Ваша светлость, могу лишь молить о вашем прощении. Я исповедуюсь вам, как придёт час. Но сейчас главная опасность исходит от культа этих тварей, глубоко в катакомбах под моим дворцом. Я пока не разобрался, что меня смущало в тех двоих, а губернатор подобрал сопли, его голос приобрёл больше уверенных нот, и он встал с колен. Клементина скрестила руки на груди. — В катакомбах? Под дворцом? Юрген проворчал себе под нос: — И почему меня это не удивляет? Я тоже грустно вздохнул, понимая, что мы сейчас попрёмся в канализацию, провоняем все до нитки, столкнёмся с ордой крадов, а к цели так и не приблизимся. Как, спрашивается, искать Анну посреди этой странной помеси курорта и джунглевого мира смерти, да ещё и когда сюда со дня на день могут заявиться тираниды? Где-то я это уже видел. Только тогда компания была несколько иной, мы с Эмберли столкнулись случайно, а охотились потом на её коллегу-радикала, и ещё был Тенесвет… — А откуда вам оно известно, господин губернатор? Может, стоит провести вам генетическое сканирование, чтобы подтвердить ваши слова? Клементина продолжала допрашивать жирдяя при всех здешних придворных, и я даже не знаю, что более подозрительно — его поведение, или… — …Разумеется, ваша светлость. Всё ради Золотого Трона и Его Божественного Величества. …или то, что он сразу согласился, а среди них оказался магос биологис, тут же и проведший пресловутое сканирование. Разумеется, отклонений его приборы не обнаружили. Но можно ли было им доверять? Юрген тоже недоумевал: — Как-то быстро. Подозрительно. Клементина точно слышала, но не одёрнула парию. — Странно, что вы точно знаете, где искать культистов генокрадов, губернатор. Жирдяй уже окончательно успокоился и вытер телесные жидкости с лица здоровенной салфеткой. — Я не точно знаю, где они. Я знаю только, где их искать. Пока треклятый колдун пытался сломить меня, я… моя госпожа, я чувствовал, как чужеродный голос шёл откуда-то снизу. А сейчас отпустило. Ну, и я подумал, что они… прячутся под землёй. Эти твари же всегда так делают, разве нет? А ещё они пытались заставить меня осквернить святые символы Императора, чтобы я приказал добавить статуям и иконам Его лишние конечности… Инквизитор очень задумчиво хмыкнула. — Но вы не добавили. Интересно, это от искренней веры, или вы сами — псайкер? Юки оборвала второй круг допроса первой степени, снова подёргав её за рукав и тихо сказав: — Надо спуститься вниз. Сейчас же. Клементина так же тихо спросила, но почти безразлично: — Она там? — Нет. — Но…? — Но надо. Сейчас же. Инквизитор тяжело вздохнула и посмотрела на коллегу в гвардейской форме. Эмберли на миг приподняла брови, мол, допрос и казнь подозрительного губернатора мира-курорта сейчас вторичны. Её рука при этом коснулась лаз-пистолета на поясе и коротко махнула в сторону жирдяя. Клементина согласно опустила веки и перевела холодный взгляд на предыдущего собеседника. — По окончанию моей охоты вы будете арестованы, допрошены и приговорены. И не пытайтесь уйти от Правосудия Императора. Я ясно слышу глас Его, и молитесь, чтобы Он обратил свой взор на вас. Губернатор явственно продрог, вновь затрясясь, как желе, но благодарно склонил голову. — Обязательно, ваша светлость. Клементина молча развернулась и повела наш отряд дальше, вместо Эмберли. Но, когда мы уже были в лифте, обе инквизиторши поглядывали на Юки, которая так же молча покачала головой. Коротко, едва заметно, но доходчиво объясняя, что «не сейчас». За нашими спинами стояли те два лакея, про которых думал я. Чувство опасности молчало, когда я представлял себе, будто это скрытые псайкеры или убийцы, да и Юки тоже не обращала на них внимания. Хотя в зале её тень мелькнула к ним в последнюю очередь, да там и осталась. А то и две тени… Или всё-таки одна? Непонятно. Тень Клементины тоже выровняла тон в соответствии с нашими. Одна только тень самой Юки осталась относительно бледной. На выходе из лифта те двое прилизанных бесшумно выскользнули из-за наших спин и так же молча повели нас к проходу в катакомбы. А я опять ловил флешбеки с моих миссий по поиску генокрадов. Едва мы пришли к двери, по всем канонам, выглядящей, как чёрный ход в канализацию, лакеи отворили её и встали, как две статуи, приглашая нас царским жестом. — Вам сюда, господа… — сказал один. — Мы бы советовали приодеться по случаю… — сказал второй. Однако Юки уже входила в тёмный коридор, не обратив на них внимания. А я заметил, что меня смущало. Они были ИДЕАЛЬНО симметричны. Настолько, что казались сервиторами, но вроде бы полностью из плоти были. Характерный запашок появился несколько пролётов спустя. Темнее стало почти сразу. А когда мы отдалились достаточно, чтобы нас совсем не было слышно, Эмберли у Юки спросила: — Может, скажешь, в чём дело? Девушка шла и шла вперёд, не замедляя шаг, но на вопрос ответила: — Тут недалеко есть парочка… не знаю, кого, там света нет, но к ним тени не смогли прицепиться. У одного тени в принципе нет, а в тень второго меня что-то не пускает, но что именно, я не знаю. Ощущение похожее, как было с тем мега-кораблём. Туда мне тоже ходу не было, хотя на той стороне точно была моя тень. У Аньки. Клементина уточнила: — Что с генокрадами? — Их там много. Но ты шлёпнула их… ну, почти что главнюка. Главного мозга так уж точно. Эмберли мрачно добавила: — И они это уже знают. Разум улья. Её коллега уточнила про не менее опасную тварь: — А что их патриарх? Он до сих пор контролирует губернатора? А тот вообще не лгал? Юки спокойно ответила, свернув с основной дороги к тоннелям: — Патриарх — это самая здоровая такая тварюга? Движется. Он понял, что это я спалила их псайкера, но не понял, как. Идёт к нам наперерез, а с ним ещё толпа гибридов, которые сильно отличаются от людей… (Хорошо, что Юрген прихватил мельту…) — …А губернатор… Она вдруг замедлилась и остановилась прямо посередь перекрёстка тоннелей. В темноте и со спины разглядеть её лицо уже было нельзя, но в голосе слышалось некоторое недоумение: — …Он… странный. Вроде и человек. А вроде как-то слишком быстро у вас допрос произошёл. Вроде он и наделал в штаны со страху, а вроде и успокоился почти сразу. — Псайкер? — Нет. И он… не лгал. По крайней мере, был уверен в том, что говорил. Но всё равно… смущает он меня что-то… Что-то… что-то с ним не так. Совсем не так. Но я пока не могу сказать, что. — Ну хоть что-нибудь? Юки задумчиво хмыкнула, подняв голову вверх. Спустя минуту ответила: — У него… странная тень. Одна из моих сейчас там, и… там… словно куда… куда больше места, чем можно увидеть глазами. Даже если будет смотреть псайкер. Да что там, псайкер этого точно не увидит. Там надо быть живой тенью, чтобы это понять. И… такое чувство… как будто он прекрасно знает о моём присутствии, но специально не обращает на меня внимания. Странно, короче. Не… непонятно. Но это точно не Цегорах. Эмберли подозрительно сказала: — А откуда такая уверенность? Юки пояснила: — Я помогала своей Светлой Стороне вызволять из его Цирка её версию Асуны, которую Цегорах в эльдарку превратил. Он меня знает. Он бы не смог не выдать, что это он. Я помню его тень. И она не такая, как у губернатора. Клементина подвела итог: — Значит, заплывший жиром бурдюк — фикция. На самом деле это даже не человек. Девушка кивнула. — Да. Но вот кто он — я не знаю. Не встречалась с ним раньше. А ещё те двое… тоже меня смущают. По той же причине, но… несколько иначе. — И как? — У них на двоих — одна тень. И нам лучше поспешить. Патриарх приближается. Эмберли достала болт-пистолет (фракк, да где они их прятали-то?!). — Откуда? Юки качнула головой и направилась в тоннель справа. — Ниже. На два уровня. Не может понять, где мы. — Из-за тебя? — Нет. Из-за Юргена. Держитесь к вонючке поближе. Меня тварь точно не чует. Инквизиторши благоразумно отошли за наши крепкие мужские спины, а Юки это было ни к чему. Тут мы все шли за тоненькой изящной спинкой, но зато в необъятной тени. Девушка идеально выбирала дорогу, благодаря сверхъестественной разведке. Она даже по сторонам не смотрела. Остановилась, только когда мы спустились на уровень ниже. — Разделимся. Эти тоже в двух разных концах лабиринта. Один точно заметил мою тень, но на свет не выходил. Второй в принципе на свету не появлялся. Я постарался сказать самым спокойным голосом, до краёв наполненным пустой бравадой: — И мы оставим патриарха крадов в покое? Юки ровно ответила: — Он отстал. Идёт по запаху… кого-то из них. Наверное, того, который не пускает мою тень в свою. — И? Кто куда пойдёт? Она указала направо. — Я — отдельно, вон туда. Потом налево. — Каин, Юрген — туда… И по центру. — …Эмберли, Клемми, вам туда. — Почему? — Почему? — Там есть ещё один неместный. Даже двое. Не могу толком понять, кто это. — Из-за меча? — Нет, эта способность осталась. Тени могут двигаться. Мне трудно телепортироваться, двигать вещи и воплощать тени в воздухе, чтобы те что-либо делали с окружением. В остальном они от меня не зависят. — А что нам делать, когда с ними встретимся? — Не убейте друг друга. Удачи. Больше ничего не объясняя, она шагнула вправо… и пропала. Магия это была, или же свойство особой комиссарской формы, не знаю. Эмберли внимательно посмотрела мне в глаза, насколько позволяли наши люмены, и пошла прямо. Клементина на нас с Юргеном и не посмотрела. Я оглянулся на парию и буркнул: — Следи на шесть часов. Пустой кивнул. — Есть, сэр. А я, вынув лаз-пистолет и цепной меч, пошёл налево. Параллельно думая, что Юки не уточняла, кто из этих двух странных «неместных» на чьём пути находится. У меня наконец-то включилось чутьё туннельной крысы из подулья, и я почувствовал себя в своей стихии. Через какое-то время я выключил свой люмен, а Юрген молча последовал моему примеру. Шли, полагаясь чисто на моё чувство пространства. Оно меня никогда не подводило. Впрочем, как и ощущение опасности. В какой-то момент, когда я стал теряться, сколько времени мы уже идём, резко зазудели ладони, я остановился всего на секунду, и палец автоматически вдавил руну активации на мече. Цепной клинок взревел на максимальных оборотах, вдруг высек искры, а перед нами был противник! Рефлексы включились как бы не раньше мотора моего меча. Я не видел врага, но навыки фехтования, намертво вдолбленные мне в Схоле Прогениум и отточенные десятками лет практики, бросили меня в нужную стойку, с нужным углом и нужным наклоном меча. Да, может, в сравнении с оружием Юки и Анны, цепной клинок был здоровенной громоздкой коробкой с пилой вместо лезвия, но им было довольно удобно защищаться. Особенно в узких проходах катакомб. По защитному кожуху несколько раз звякнуло, а я нанёс контрудар. Всего один, но рёва мотора и воя зубьев оказалось достаточно, чтобы заставить противника отступить. Он не смог до меня дотянуться своим клинком и побежал. Судя по звуку его шагов, он за пару мгновений ушёл дальше, чем могла бы дотянуться мельта Юргена, которую он явно уже навёл на него. Пустой цокнул языком и опустил ствол. — Ловкий чёрт. Не дотянусь. Значит, он знал, что за штука была у Юргена в руках, и его именно это заставило отступить. Луч мельты в столь узком пространстве гарантированно бы его прикончил. Нам оставалось только преследовать неведомого противника, потому что, насколько мне подсказывало эхо, впереди был обширный зал. Вся ситуация ещё больше напомнила мне прежние столкновения с генокрадами. Однако это был не гибрид и уж точне не крад. В руках у него был меч. Прям обычный меч. Ну, или не совсем обычный, учитывая, что мой цепной клинок его не перерубил. — Ускорим шаг, и держи мельту наготове. — Есть, сэр. Шаг мы ускорили и быстро вышли в просторный колодец, из решётки в сводах которого лился скудный свет. Юрген брал на прицел то одно место, то другое, где мог спрятаться наш загадочный враг или генокрад, а я достал другой рукой лаз-пистолет. Здесь уже можно было толково прицелиться, в отличие от трубы за нами. Это подсказало мне, что противник прекрасно видел в темноте, в отличие от нас. Может, это был мутант? Не-а. Враг бесстрашно вышел на свет на другом конце колодца. В руках у него реально был меч, который поблёскивал серебром. И в целом выглядел довольно знакомо. Кажется, это был клинок навроде Ватт’герна. Да и выглядел противник… совершенно по-человечески. Произойди наша встреча на поверхности, я бы вообще принял его за какого-нибудь офицера гвардии. Он поднял лезвие меча, указывая на меня, и медленно встал в боевую стойку. Я приподнял левую руку, останавливая Юргена, который взял его на прицел, и вернул лаз-пистолет в кобуру. Встреча начинала становиться странной. То есть, ещё страннее, чем весь наш визит на эту планету. Непонятный человек, у которого не было ничего, кроме меча, без слов вызвал меня на поединок и просто ждал, хотя две минуты назад бежал от нас, увидев мельту. И прекрасно видел у меня лаз-пистолет. Но всё равно стоял передо мной, готовый к поединку на мечах. Обычно я сторонюсь ненужных битв, но у меня были смутные сомнения, что этот человек знал готик. Наверное, как и он сомневался, что его речь пойму я. Оставался только один способ выяснить, друг это, или враг. Может, я немного сошёл с ума за свою службу Богу-Императору, но я прекрасно понял, что он имел ввиду. Тем не менее, я перевёл ход цепи на холостые обороты и вышел на дистанцию рывка. Противник тут же сорвался в неимоверно быстром выпаде, и мои рефлексы снова спасли мне жизнь. Я старался держать цепной меч ближе к телу, чтобы не терять равновесия, и обозначал короткие контратаки. В голове держался пример того, как я извинялся перед Анной, и… движения этого мечника… …отдалённо, но были похожи на её… Я попробовал разорвать дистанцию, как вдруг этот человек, оказавшись за пределами досягаемости клинка, выбросил в мою сторону руку, проворачивая странный жест. В меня ударила психо-силовая волна! Но мне снова повезло, поскольку позади меня оказался Юрген. Меня просто оттолкнуло назад, а сама волна, долетев до парии, сдулась. Глаза непонятного и явно несанкционированного псайкера мельком двинулись в сторону Пустого, но на лице не отразилось ни единой эмоции. Та же Рахиль к Юргену относилась, как к самому страшному человеку на свете. Я тоже сорвался в рывке, перейдя в атаку, и на этот раз в глухой обороне оказался псайкер. Однако… Я оказался прав. Не найдя в обороне противника ни единого изъяна, я отшагнул и замер, не став наносить следующий удар. Он не ударил меня в ответ. Пауза слегка затянулась, и мы оба опустили мечи. Одновременно. Он что-то спросил у меня на неизвестном мне диалекте готика, весьма отдалённо похожем на востроянский. Я недоумённо пожал плечами. Теперь можно было разглядеть его лицо. Довольно молодой парень оказался мертвенно бледен, волосы русые, а вены у него были почти чёрные. По этому лицу можно было сказать, что это какой-то торчок с передозом, да двигался он что-то слишком быстро. Не говоря уж о его телекинезе. Он закатил глаза и перешёл на другой диалект, но поговорить мы не успели. Сверху раздался до боли знакомый звук, обрушилась стена, и слева от нас вдруг вылез… сам грёбаный патриарх! Каким образом мы его не услышали, причём оба, я не понял. А что оба мы его не услышали, я понял по матерной тираде, которую псайкер выдал на своём языке, перед тем как тварь бросилась на нас. Лихорадочно спасая свою жизнь, я выдал похожую матерную тираду, только в адрес Юки. Мечница на помощь телепортироваться не спешила. Юрген успел обдать здоровенную тварюгу из мельты, правда, забыл нас предупредить! Так что ориентироваться дальше пришлось чисто по ошеломлённому вою и вони обожжённой плоти. К счастью, тварь почему-то больше интересовал псайкер с серебряным бастардом, а после выстрела мельты — пария, которого он видел, но не горел желанием подходить. Псайкер его беспокоил куда больше, поскольку подловил момент и швырнул здоровенного врага в стену телекинезом. В ушах зазвенело, но я более-менее проморгался. Громадный генокрад уже выбрался из стены и бросился на нашего неожиданного союзника. Тот буквально танцевал вокруг ублюдка, нанося ему десятки неглубоких порезов, и при этом держался поодаль от Юргена, рядом с которым его силы не работали. Патриарх распалялся от боли, но его панцирь держал удар, а парень всё чаще матерился. Я отошёл подальше к своему ординарцу и принялся поливать громадину из лаз-пистолета, но он даже не почесался. И я заметил кое-что. Патриарх-то пестрил множеством свежих шрамов! Но вскоре он превратился в наименьшую из проблем. Из пролома в стене послышался зловещий цокот когтей, и Юрген почти без приказа направил дуло мельты туда. Я крикнул «Вспышка!» и зажмурился, чтобы меня не ослепило опять. Сквозь веки пробился свет, в воздухе снова зашипело, хотя, казалось бы, всю влагу испарить должен был ещё первый выстрел. Тоннели гласил хоровой визг обожжённых крадов, патриарх развернулся к нам и кинулся, но парень подловил момент и отсёк ему ступню. Ублюдок громогласно заорал, крады полезли из других щелей, а вместе с ними и гибриды, вооружённые разномастным оружием. Я опять взмолился одновременно и Богу-Императору, и Юки, чтоб хоть кто-нибудь из них ответил. Юрген сменил мельту на лазган и принялся отстреливаться вместе со мной, пока твари окружали псайкера с мечом. Странно, но они до сих пор не обращали на нас должного внимания. А, нет, накаркал! От несметной орды, прущей отовсюду, стали отделяться некоторые особи, которые бежали к нам. Пришлось уже пускать в ход меч. А краем глаза я заметил, что парень вдруг бешено завертелся, превратившись в вихрь из стали. Хотя меч у него был один! Удары, которые так или иначе долетали до него, бессильно бились о какое-то психо-силовое поле, которое он изредка обновлял коротким жестом. Он уже в голос матерился на своём языке. И на его мат ответили! В какой-то момент из другого тоннеля выскочил второй вихрь стали, а из дыры в потолке, через которую сюда попадал свет, просочился почти жидкий серый туман. Крады и гибриды дружно зашипели, тут же развернувшись и побежав. Патриарх уже давно непонятно куда делся, спихнув всё на своих пешек, и я про себя недоумевал, куда могла деться такая большая туша, да ещё и незаметно. Клубы серого тумана стремительно полетели вслед орде. А двое мечников-псайкеров остановились. Второй был значительно старше первого, но двигались они одинаково быстро. В руках у второго, который был седым, тоже был серебряный бастард. Они тихо переговорили между собой, пока первый откупоривал маленькую бутыль, вынув из кармана разгрузки. Оказалось, некоторые удары когтей и редкие выстрелы таки достигли цели. У молодого был порван бок, причём так, что обычного человека такая рана убила бы на месте. Но кровь у него текла неохотно, психо-силовое поле до сих пор держалось, а когда он выпил содержимое бутыли, его зрачки стали неестественно узкими, и рана на глазах стала затягиваться. Медленно, но затягиваться! Парень критично оглядел свой меч и проговорил что-то про него, мол, будто этот клинок под задачу не подходил. Седой с короткой стрижкой согласно кивнул и оглянулся на нас. Спросил его о чём-то. Парень ухмыльнулся и ответил. Я уловил краем уха имя «Маки» и переглянулся с Юргеном. Флегматичный Пустой пожал плечами. Из пролома в стене эхом долетел визг тварей, и двое псайкеров-мечников, оглянувшись, сказали что-то вроде «о, догнал». Хотя трезвый рассудок говорил не делать этого, я вернул цепной меч в ножны, а лаз-пистолет — в кобуру, и подошёл к ним. — Вы, наверное, меня не поймёте, но… Молодой с усмешкой ответил: — Да мы умеем базлать по-вашему. Седой угрюмо добавил: — Да. Научились. Я удивлённо приподнял брови. — О. Чудно. Я хотел спросить — вы не знаете одну… остроухую валькирию? Они переглянулись и снова коротко переговорились на том диалекте готика, напоминающем востроянский. Парень стряхнул ихор с клинка и вернул тот в ножны на спине. — Ну, вообще, мы почти что за ней и идём. Это она тебя натаскала мечом махаться? Я неуверенно хмыкнул. — Мы-ы… фехтовали пару раз. Седой ткнул пальцем в мой цепной меч и спросил, изогнув бровь: — И ты с этой коробкой умудрился отпарировать его атаки? Я пожал плечами. — Ну да. Он оглянулся на напарника. С усмешкой. — Хиреешь, Котяра. Парень скрестил руки на груди. — Кто бы говорил, Волк. Я думал, ты этой твари пару лап-то да отрезал. Седой перестал улыбаться. — Я отрезал. Заново отросли. И посмотрел на меня, как на знающего. — Что это за хрен такой? Kurwa mać ja pierdolę, я затрахался его мочить. Парень мрачно добавил: — Я тоже. Постоянно даёт по съёбкам, скотина. Я усмехнулся. — То-то его даже Юрген с мельтой волновал меньше, чем ты. Здорово вы его достали. Седой поморщился слегка. — Нет, он просто Нетопыря заранее чует и тикает. Один-два раза мы его уже окружали в отрыве от остальных, да он умный, сцука, научился сразу. Неудобный противник. К нам подошёл Юрген и простодушно спросил: — А чё вы двое тут делаете-то? Молодой пожал плечами. — Заказ выполняем. — Заказ? — На ту горбатую херабору с когтями. Ординарец недоумённо переглянулся со мной, и я присоединился к расспросу: — Втроём? С мечами? Седой ответил: — Вчетвером. И я тоже подумываю взять шайтан-трубу с огненным лучом, как у вас. Русый добавил: — Ага, ток чёт солнечные очки мы дома забыли. ***