🎪Тишина тринадцатого метра🎭

Время близилось к вечеру, Билл надеялся, что Ричи уже спит, но при этом понимал, что вероятность этого крайне мала. Друг обычно засиживается за играми до поздней ночи, так что увидеть его спящим хотя бы до двух ночи просто невозможно. Дверь в прихожую он открывал невероятно тихо, стараясь не привлечь внимания. Прошёл в полутемную прихожую, бесшумно положил кейс на тумбу и принялся тихонько разуваться в полутьме. — Опа, вернулся, — всё же заметил. Голос Ричи доносился из зала, по ту сторону спинки дивана, а вместе с ним и шорох от пачки чипсов. — Ну что, Билли-бой, как там жизнь под куполом? Тебя уже научили жонглировать достоинством или ты всё ещё на стадии подметания срача за местными зверюшками? Билл не ответил, проигнорировав вопрос, надеясь, что это хоть как-то прокатит. Сомнительная идея, конечно. Он прижал к больному носу рукав кофты, чтобы не заметили его травмы. Боль в носу отдавала в голову и зубы, давила на виски и пульсировала. — Ну и чего молчим? Тебя там дикие клоуны покусали? Или всё же белка с бешенством? — Ричи не стал искать лёгких путей, перемахнул через спинку дивана и направился к коридору, поправляя очки, что чуть не свалились на пол. — Билл, я тебе серьёзно говорю, если ты спёр там дрессированного кролика и пытаешься его пронести мимо ме… Щёлкнув выключателем в прихожей, комната залилась желтоватым светом. Шутка застряла в горле, не позволяя озвучить её до конца. Билл стоял в прихожей, прикрывая окровавленным рукавом нос, но это совсем не скрывало его опухшую переносицу. На воротнике та же засохшая кровь и несколько капель пониже, а на разбитой губе красовалась засохшая корка. Обычно весёлый и жизнерадостный Денбро сейчас стоял с уставшим, поникшим взглядом. По виду парень будто только что выбрался из-под завала. — Ебааать... — протянул Ричи, присвистывая от удивления. Его лицо мгновенно сменило шутливую маску на искреннее беспокойство. Он в два шага преодолел расстояние между ними. — Какого хрена, Билл? Кто тебя… Тебя, чё, нахуй, машина сбила? Или на тебя напали какие-то ушлёпки? — Всё… всё нормально, Рич, — голос Билла был хриповатым и едва слышным. Он предпринял попытку пройти вперёд, но ноги предательски оступились. Боль от носа буквально подкашивала всё тело. Ричи тут же подался вперёд и подхватил его под локоть, не давая осесть на пол. — «Нормально»?! У тебя лицо всмятку, придурок! — Ричи почти кричал, но в его крике слышался неприкрытый ужас. — Я вызываю полицию. Прямо сейчас. Кто это сделал? Эти уроды из подворотни? — Нет, — Билл схватил друга за запястье, и его пальцы, испачканные в собственной крови, размазали её и по запястью Ричи. — Не волнуйся. Обойдёмся без полиции. Ричи замер, глядя на друга. Он всматривался в лицо напротив, пытаясь по нему прочитать, что случилось на самом деле, но Билл молчал как партизан. — Это в цирке случилось? — он задал наводящий вопрос тихим голосом, чтобы не давить на друга. Но Билл ничего не ответил, лишь устало выдохнул, убрал руку, прикрывающую нос, и уставился виноватым взглядом вниз, разглядывая носки Ричи, которые были от разных пар. Один красный и один фиолетовый. — Твою мать, Билл… — Ричи осторожно повёл его в сторону кухни, не принимая возражений или сопротивления. — Садись. Через минуту друг уже метался по кухне, вытряхивая лёд из формочек в кухонное полотенце, делая импровизированный компресс. Вывалил на стол аптечку и принялся искать обезбол, потому что травма даже на вид выглядела больно, а что чувствует Билл, даже представлять не хочется. Он действовал непривычно молча, лишь изредка ворча себе под нос какие-то недовольства и ругательства. — На, прижми к носу, — он вложил в руку Билла холодный свёрток. — Надеюсь, ты тут не свалишься в обморок. Мне не очень бы хотелось тебя откачивать и делать искусственное дыхание, — Ричи демонстративно громко поставил на стол перед Биллом стакан с водой, а к нему положил блистер с обезболивающим. — Ну так что? Расскажешь хоть что-нибудь? — он сложил руки на груди и навис над ним с таким пронзительным взглядом, будто словил блудного мужа на измене. Билл прижал лёд к лицу и невольно охнул. Холод обжёг разбитую переносицу, немного притупляя пульсацию. — Ты помнишь, я вчера говорил тебе, что когда я ходил устраиваться, мне весь персонал уши прожужжал про так называемого клоуна Роберта Грея? — прошептал Билл в полотенце и получил в ответ кивок головой. — В общем... Наша первая встреча слегка не задалась, — «слегка» это ещё мягко сказано, учитывая состояние его лица. Ричи присел на ближайший стул, давая понять, что он весь во внимании и готов слушать подробности душераздирающей истории. — Я просто хотел прощупать границу дозволенного. Выкатил с порога несколько шуток про его преклонный возраст, антиквариат, вся хуйня. Видимо, перестарался, — Билл выглядел так, будто хвастался, а не жаловался. — Ну а через секунду меня уже приложили об стол, а потом ещё и чуть не придушили. Крч, психопат он полнейший, — выдал он диагноз новому знакомому. Ричи смотрел на него озадаченным взглядом, лишь безмолвно открывая рот, как рыба, пытаясь подобрать, что ответить. — Прости, Билли-бой, зря я втянул тебя в этот чудо-цирк, — он откинул голову на спинку стула и закрыл лицо руками. — Нужно было сразу понять, что это ещё та шарашкина контора, — он вернул свой взгляд на Билла, виновато рассматривая его больной вид. — Завтра с утра сходим в травмпункт. Если серьёзный перелом, то дела плохи, — покачал он головой. — А туда ты больше не пойдёшь. К чёрту этот цирк. Продадим что-нибудь и оплатим квартиру. — Что? Нет! — Билл чуть ли со стула не вскочил, начиная возражать. — Не собираюсь я уходить с этой работы! Ричи скривил непонятное лицо, вскидывая вверх одну бровь. — Ты дебил? Хочешь, чтобы этот психопат в следующую встречу тебе ноги переломал? — парень говорил с редкой для него серьёзностью. — Ну... надеюсь, до этого не дойдёт, конечно... — Билл говорил с не меньшей серьёзностью, а Ричи в ответ лишь раздражённо закатил глаза, делая тяжёлый вздох. — Но я не хочу сбегать как трус! Этот маразматик, судя по всему, весь персонал цирка в страхе держит. Если я сейчас уйду, то автоматически отдам ему победу, которую он так хочет. Он же ведёт себя буквально как «я тут главный, и все разговаривают, только если я им разрешу», — Билл от эмоций вскинул руки, корча наигранные рожи для большей эмоциональности. — Вон Эдди, бедный, трясётся как осиновый лист от одной мысли, что ему нужно пойти и сделать грим этому зазвездившемуся ублюдку, — он резко вскочил со стула, агрессивно тыкая указательным пальцем в стол. — И я это просто так не оставлю. Ричи безнадёжно хлопнул себя по лицу, скатывая ладони вниз. — Зачем? — Это уже дело принципа, Рич, — твёрдо заявил он, давая понять, что точно уже не даст заднюю. В конце концов Ричи сдался. Когда в голове Билла взбредёт, что ему что-то надо, он не будет никого слушать, а просто пойдёт и сделает. По итогу сошлись на компромиссе, что если запахнет реально жареным или угрозой жизни, то Билл тут же сваливает с этой работы. *** — Ого, я, честно говоря, думал, ты не вернёшься, — Эдди, удивлённый приходом Билла уже на следующий день после произошедшего, был искренне удивлён. Парень подскочил чуть ближе, с порога опрыскивая парня из пульверизатора, по запаху явно антисептиком. — Как твой нос? — С утра был в больнице. Сделали рентген, перелома нет, но небольшая трещина имеется. Заживать будет долго, — Билл по-хозяйски прошёл внутрь, скидывая свои вещи на кресло. — Конечно, на подобную личность, как Роберт Грей, я не рассчитывал, но я уже сказал, что справляюсь, так что назад дороги нет. Придётся мне найти способ поладить с этим человеком. Эдди посмотрел на него напряжённым взглядом. — Не советую в это ввязываться, Билли, — голос у него твёрдый, почти строгий. — Это тебе не шутки. Разбитым носом ты ещё лёгкого отделался. А вот прошлый гримёр... — он на секунду замолчал. Озадаченный Билл смотрел на него, ожидая, что тот договорит, но Эдди не стал. Денбро быстро понял, что сейчас эту тему ворошить не стоит. — Что ж, — он уверенно развернулся, уперев руки в бока, — когда мне можно идти к мистеру «Я — звезда мира»? — Билл подхватил свой кейс, проверяя, всё ли в нём на месте. — Ты точно самоубийца..., — удивлённым шёпотом проговорил Эдди. — Ты либо очень храбрый, либо очень тупой, — эту фразу Билл слышал не первый и явно не в последний раз. В ответ парень лишь раздражённо закатил глаза. Но в любом случае Эдди отпустил его к Грею, так как не видел смысла останавливать его, видя, как глаза парня горят желанием. Всё, на что надеялся Эдди, — это чтобы его напарник не вернулся к нему с переломанными костями. --- Проходя по коридору, Билл подметил, что все бегали как заполошенные. Попавшийся на его пути Майк смерил его таким же удивлённым взглядом, как и Эдди, когда увидел. Они перебросились парой фраз, и Майк умотал в часть цирка с вольерами. А ещё Билл узнал от него, что все как на иголках из-за сегодняшней премьеры. А ведь точно, вчера же была генеральная репетиция, прогон всей программы со всеми вытекающими. Но Билл благополучно её пропустил, отсиживаясь в гримёрке с разбитым носом, и домой ушёл пораньше. Зато сегодня он сможет увидеть «Пеннивайза» на сцене. Судя по всему, это цирк одного актёра, в котором звездой является именно образ танцующего клоуна. Хотелось глянуть своими глазами, за что такого человека может любить и обожать публика из детей. И вот Билл нервно стоит у злосчастной двери гримёрной, стискивая кейс в руках до побелевших костяшек. Его уверенный настрой держится только за дверью этой комнаты, но сейчас, оказавшись возле неё и от осознания, что ему нужно зайти, его бросало в пугающую дрожь по всему телу. Пластырь на его носу и рассечённая губа оставили на нём свой след не только физически. Собравшись с силами, он уверенно постучал в дверь, не рискуя открывать её без приглашения, и зашёл внутрь только после короткого «Заходи», произнесённого спокойным тоном. От этой интонации мурашки пробежали по спине. Роберт, как обычно, сидел к нему спиной, лицом к зеркалу. В этот раз он был уже в белой расстёгнутой рубашке. Его вид напоминал античную статую — такую же холодную и неживую. — Приступай, — прозвучало как приказ, но, скорее всего, это он и был. — Белила должны быть плотным слоем. Я не должен видеть в зеркале человека. — Билл хотел было выдать шутку про то, что мужчина и так не человек, а конченый псих, но в этот раз рационально прикусил язык, оставив шутку при себе. Билл подошёл к столу, открывая свой кейс и раскладывая несколько вещей. Руки предательски потряхивало, когда он открывал баночку с профессиональным гримом. Аура в этой комнате будто душила его, заставляя вспомнить тот момент искреннего страха, который прошёл после того как он покинул комнату. А сейчас он снова возвращался в памяти. Парень осторожно принялся выполнять свою работу, нанося грим на и так бледную кожу. На ощупь она была холодной, словно перед ним и вовсе не живой человек. — З-знаете, мистер Грей, — Билл рискнул подать голос, пытаясь придать ему прежний уверенный тон, но тот предательски дрогнул. Заикание стало для него знаком эмоциональной нагрузки. А в моменты страха «Заика-Билл» возвращался к нему чаще всего. — Если в-вы хотели, чтобы я молчал, могли бы просто по-овесить т-табличку «Тихий час». Не обязательно было проверять на п-прочность моё лицо. Роберт медленно открыл глаза, столкнувшись с Денбро взглядом, от чего тот заметно дёрнулся. Но, вопреки всем ожиданиям, его не ударили и не пытались приложить об ближайшую поверхность. — Твой язык тебя погубит, Билл. Доиграешься — и придётся ампутировать его. А теперь замолкни и крась, — прозвучало это как прямая угроза, но тон, не сказать чтобы был враждебным или хотя бы злым. Скорее, монотонным и холодным. Видимо сегодня его расположение духа было куда лучше, чем вчера. Но второй раз испытывать удачу он не решился. Да и предательское заикание подставляло. Не хочется, чтобы он думал, что ему настолько страшно, что он аж заикаться начал. Не объяснять же ему, что у него это с детства. Поэтому молча наносил грим, слой за слоем, пока человеческое лицо не скрылось под маской белил. К счастью, к этому времени дрожь в руках поутихла, и он смог уверенно рисовать ровные красные линии от уголков рта, поднимающиеся по щекам наверх, рассекая глаза и заканчивающиеся чуть выше бровей. Докрасил губы и нос, и вот перед ним уже не Роберт Грей, а Пеннивайз — танцующий клоун. Когда они закончили, Билл принялся прибирать за собой беспорядок и складывать все свои принадлежности в кейс. Грей тем временем поднялся со своего места и скрылся за дверью, которая всё это время была в этой гримёрной, но он почему-то сразу этого не заметил. Хотя в прошлый раз, когда он тут был, ему явно не до этого было. Когда Билл почти уже собрался и готов был уходить, дверь снова открылась, и оттуда вышел Роберт. Точнее, клоун, которого он наблюдал на красочных плакатах. Бело-серебристый костюм с редкими красными элементами, с рюшами на концах рукавов и штанов, огромный воротник с большим количеством волнистой ткани. На голове красовался ярко-рыжий парик, на котором волосы были закручены вверх, создавая эффект кудрей. При ходьбе от него доносился приятный звон колокольчиков, что побрякивали у него на воротнике, ног и рук. Билл заворожённо рассматривал костюм. Впервые увидев его вживую, хотелось рассмотреть все детали. Он медленно скользил взглядом по высокой фигуре снизу вверх, остановив взгляд на лице. На лице Роберта сияла яркая улыбка. Она не выглядела хищной или зловещей. Это была сияющая, невероятно харизматичная улыбка, от которой веяло детством, праздником и... чем-то таким неправильным, что Биллу в этот же момент захотелось выбежать из комнаты. — Что скажешь? — поинтересовался клоун. Его голос изменился, стал выше, мелодичнее, с лёгкой хрипотцой, которая, наоборот, манила к себе. — Выглядите как... кошмар, завернутый в сахарную вату, — честно ответил Билл. — Зрители либо влюбятся в вас, либо обмочатся от страха, — он нервно усмехнулся, надеясь, что ему и в этот раз колкость сойдёт с рук. — В этом и есть смысл, — он поправил пышное жабо, смотря на себя в зеркале. — Грань между восторгом и ужасом тоньше, чем ты думаешь. — Он убедился, что костюм на нём сидит прекрасно и ничего нигде не торчит и не скатывается, затем поднял голову вверх, кинув взгляд на настенные часы. — Что ж, до начала где-то час, пойду готовиться за кулисами. А ты, если что, приходи, глянь представление. Посмотришь, как я «ем» их внимание. — Роберт покинул комнату ещё до того, как получил ответ. Билл в принципе и не знал, что должен был сказать. Поэтому просто направился со своими вещами обратно в основную гримёрку. --- Когда время поджимало к началу представления, Эдди насильно потащил Билла вместе с ним за кулисы. Сказал, что ему точно нужно хотя бы глазком глянуть на разные номера актёров и остальных выступающих. Они оказались за форгангом — тяжёлым бархатистым занавесом красного оттенка, который отделял закулисье от основного манежа. Здесь всё так же царила суета. Пахло пылью и дешёвым лаком для волос, а также из зала тянуло тошнотворно сладким запахом ваты. К его удивлению, трибуны были забиты зрителями, хотя казалось, что в это место уже давно почти никто не ходит. Каждый сейчас был сосредоточен на своём выступлении и настраивал себя как мог. Он видел, как Бен промелькнул мимо него, проверяя звуковое оборудование, следом за ним пролетел О'Лири с микрофоном в руках, что-то говоря тому в спину. Они прошли ещё немного вглубь, где было немного темнее. Билл зацепился взглядом за белый пышный костюм. Грей вполголоса разговаривал с Беверли, которая была одета в облегающий купальник, покрытый стразами, блестками и ещё какими-то побрякушками. Она опиралась руками о свой обруч, смотря на мужчину, который был гораздо выше неё, снизу вверх. Удивительно, но Беверли общалась с Робертом без особого страха. Или же это просто Биллу так кажется из-за темноты пространства. Девушка заметила их и, кинув что-то на последок мужчине, направилась к ним. Билл столкнулся взглядом с Греем, когда тот повернулся в их сторону. Возможно, ему показалось, конечно... Но его янтарные глаза блеснули, словно фонарики. Хотя, может, это просто свет отразился от чего-то, ну или его воображение разыгралось. Но неприятный холодок по коже от этого взгляда прошёлся по позвоночник вполне ощутимо. — Пришли глянуть выступление? — Девушка почти вприпрыжку подскочила к парням. — Всё-таки Билл ни разу не видел, как проходят наши концерты, так что пусть хотя бы за кулисами глянет, — отозвался Эдди, и они втроём прошли до мест, где можно было присесть, перекидываясь фразами и впечатлениями до того как всё начнётся. Через некоторое время раздался громкий гул музыки, разливающийся по всему куполу, что возвестило о начале программы. Как оказалось, директор О'Лири играет роль ведущего, который объявляет номера и их участников. Видимо, нехватка кадров говорит сама за себя. Начались выступления для прогрева публики. Ничего сверхнеобычного — фокусы, номера с животными. После стали выходить акробаты с серьёзными номерами. Беверли оказалась невероятно гибкой девчонкой. Её движения были настолько плавными, пока она выполняла свой номер на высоте нескольких футов, что казалось, будто она родилась в небесах или в прошлой жизни была птицей. В целом Билл не мог отметить чего-то особенного. Обычные выступления в обычном цирке, которых он в детстве перевидал десятками. Время за просмотром пролетало незаметно. Заканчивая основную программу последними номерами, атмосфера за кулисами немного поменялась. Словно появилось напряжение. А вот и в зале наоборот ощущалось предвкушение. Мотив музыки чуть поменялся, и тогда ведущий объявил под громкие вопли о выходе Пеннивайза. В моменте настала тишина. Первое, о чём подумал Билл, — это то, что какие-то проблемы со звуком. Но никто не суетился, а значит, так и должно было быть. Свет тоже слегка потускнел, погружая трибуны в полутьму. Внезапно раздался взрыв, оглушающий уши, что успели привыкнуть к тишине. Белый луч прожектора ударил в самый центр манежа, и из ниоткуда — буквально из облака искр и конфетти — вылетел он. Зал, забитый взрослыми и детьми, тут же взорвался аплодисментами. Пеннивайз не просто вышел, он ворвался на сцену. Его серебристый костюм сиял под огнями, а рыжий парик казался живым пламенем. Он двигался неестественно: слишком быстро, слишком гибко, словно у него внутри не было костей, а только тугие пружины. Он жонглировал горящими факелами, и их отблески плясали на его белом лице. Его вид завораживал и притягивал взгляд, заставляя наблюдать за эффектным огнём в руках. — Ого..., — единственное, что выдавил из себя Билл, не в силах связать и двух слов. — Это же буквально другой человек, — Билл и сам не верил своим глазам. То, что он видел сейчас, совсем не вязалось с воспоминаниями, где его грубо прикладывали об стол. Просто сложно было представить, что это один и тот же человек. — Внешность бывает обманчивой, — Эдди со своей вечной нервозностью, как обычно, приложился к ингалятору. — Обычно в дикой природе звери, имеющие яркую окраску, с огромной вероятностью оказываются ядовитыми. А яркий окрас — лишь способ привлечь жертву. Билл перевёл взгляд на первый ряд. Дети смеялись, буквально вываливаясь со своих мест от восторга. Взрослые аплодировали, их лица сияли в отражённом свете. Пеннивайз подбежал к барьеру, выделывая невероятные акробатические трюки, и вдруг замер перед маленьким мальчиком. Он достал из-за спины огромный ярко-красный шар. Хотя Билл с точностью мог сказать, что буквально только что никакого шара у него в руках не было. Мальчик, сияя от счастья, взял подарок. Пеннивайз наклонился к нему и что-то шепнул. Ребёнок кивнул, глаза его светились обожанием и восторгом. Клоун развернулся, собираясь вернуться в центр манежа. А Билла пробила дрожь, когда он встретился с яркими жёлтыми глазами. Он уверен, что его невозможно было увидеть со стороны сцены, но все равно чувствовал, что этот взгляд был адресован именно ему. Словно Роберт через слой грима и света видел Билла насквозь. — Он действительно гений, — прошептал Билл, не в силах оторваться от зрелища. — Ужасный, сумасшедший гений, — как бы Билл ни хотел этого признавать, но актёрское мастерство Грея было и вправду на высоте. Похоже, теперь он понимает, почему этот цирк всё ещё не прикрыли. — А гении почти всегда психи, — Эдди сказал это шёпотом, чтобы никто, кроме Билла, его не услышал. А то мало ли... Билл ещё раз взглянул на сияющую фигуру в центре манежа. Пеннивайз как раз подбрасывал ребёнка в воздух, и тот заливался счастливым смехом, не подозревая, что руки, которые его держат, ранее едва не задушили человека. — Меня всегда жуть пробивает от контрастности его образа и обычного состояния, — Эдди всё так же говорил шёпотом, боясь быть услышанным. И ведь он не мог не согласиться, от происходящего на сцене действительно бросало в дрожь. Но вот со стороны зрителей, не знающих обстановки за кулисами, видели лишь яркого клоуна с заразительной улыбкой. Билл снова посмотрел на манеж. Пеннивайз исполнял сложный акробатический кульбит, отыгрывая какую-то запланированную сценку, и зал захлёбывался от восторга. Эдди потянул заворожённого Билла за локоть. Они отошли от щели, через которую наблюдали шоу, и присели на коробках какого-то хлама. Пытаясь переварить увиденное, Денбро откинулся спиной к стене, прикрыл веки и думал о чём-то своём. Может, этот человек не так уж и жесток? Судя по увиденному, он может быть добрым, с любящим взглядом. Просто видимо трудность работы так на него влияет. А кому легко работать с людьми? Тут у любого проблемы с гневом начнутся. В этот момент Билл почти забыл про боль в переносице. Даже почти забыл холод стали у своего лица. Ему казалось, что та жестокость в гримёрке была лишь... издержками темперамента творца. «Великие всегда безумны», — оправдывал он Грея в своей голове. Постепенно выступление подходило к концу. В ушах всё ещё стоял гул аплодисментов, а перед глазами плясали яркие пятна прожекторов. Все участники стали выходить из-за кулис, чтобы попрощаться с публикой, и спустя ещё какое-то время стали возвращаться обратно, расходясь по своим делам. Зал, полный зрителей, так же стал расходиться. Стэн подбежал к ним и благополучно забрал Эдди, потащив его куда-то, говоря о чём-то важном своим ворчливым тоном. Билл проводил их взглядом, после чего развернулся, собираясь направиться в гримёрку. За кулисами появился Пеннивайз. На его лице сияла та самая невероятно добрая и тёплая улыбка, которая только что заставляла детей смеяться. Поддаваясь странному порыву, Билл невольно сделал шаг вперёд, подходя ближе к фигуре клоуна. Лицо парня озаряло искреннее восхищение. — Ладно... признаю, это было... — он замер, пытаясь подобрать слова, — невероятно, — Билл просто не мог спорить с этим после всего увиденного. Парень заметил слегка подогнутый конец волнистого жабо и потянулся поправить непослушную ткань, ведомый навязчивым чувством прикоснуться. На мгновение ему показалось, что сейчас Пеннивайз обнимет его, рассмеётся и скажет что-то такое же мягкое и светлое, как его образ. За секунду до контакта клоун замер. Улыбка с его лица никуда не делась, она осталась на месте. В ней ничего не изменилось, она выглядела точно такой же, как и на сцене. Но жёлтые глаза, выглядывающие из-под грима, ощущались совсем по-другому. Всё тело пробрало резким чувством тревоги. В мгновение Грей перестал излучать тёплую и приятную атмосферу, несмотря на то что лицом он совсем не поменялся. Будто кто-то просто щёлкнул переключателем. Мужчина перехватил руку парня. Его пальцы вонзились в запястье с такой силой, что Билл охнул от неожиданности. — Убери от меня свои руки, — голос Грея не был голосом Пеннивайза. Это был ледяной, режущий тишину тон. Такой контрастный голос не вязался с его образом, вызывая какую-то внутреннюю ошибку. Билл застыл. Его мозг отказывался обрабатывать информацию: перед ним стоял весёлый клоун в ярком костюме, но от него исходила такая аура ненависти и холода, что воздух вокруг, казалось, замерзал. — Я просто хотел... — начал было он, чувствуя, как восторг внутри него сходит на нет. Роберт рывком притянул его к себе. Так, что Билл, пошатнувшись, едва не запнувшись о собственные ноги. Он оказался до ужаса близко к пугающей фигуре. От него исходил приторный запах сладкой ваты, смешавшийся с запахом пота и грима. — Тебе не за это платят, Денбро, — прошипел Грей в самое ухо парня. — Мне плевать на твоё восхищение. Я просто хочу, чтобы ты понял: ты здесь — инструмент. Играешь роль кисточки, которая делает только то, что ей скажут, и не говорит, когда её не просят. Он провёл пальцем по пластырю на носу Билла, специально надавливая на больное место. Билл вскрикнул, его колени подогнулись от резкой вспышки боли. — Ты видишь это? — Грей обвёл рукой манеж, где всё ещё гасли огни. — Это шоу — для скота в зале. А за кулисами... за кулисами я хочу, чтобы ты помнил, кто ты есть. Ты — моя кисть. И если ты ещё раз решишь, что мы «друзья» или «коллеги», я напомню тебе о твоём месте. Грей оттолкнул его. Парень отшатнулся назад, ударившись плечом о железный каркас декорации. Мужчина, не оглядываясь, пошёл дальше по коридору. Его походка мгновенно изменилась — из лёгкой, прыгающей поступи клоуна она превратилась в тяжёлый, уверенный шаг. Рыжий парик и яркий костюм теперь выглядели на нём как насмешка, как шкура невинного животного, наброшенная на волка. Колени подкосились, Билл осел на пыльный ящик. Картинка в голове отказывалась складываться и восприниматься всерьёз. Как человек может совмещать в себе настолько противоположные личности? Но после увиденного его интерес и любопытство разгорелись только большим азартом. Грей — та самая запертая дверь, за которой прячутся самые страшные секреты. Желание узнать, что же скрывается там, внутри, с каждой встречей только усиливается. --- За кулисами стало совсем тихо. Никаких звуков, кроме лёгкого скрежета досок, отживших своё время. Билл лишь спустя время смог найти в себе силы встать. После встречи с таким Робертом он совсем не знал, как правильно себя вести, чтобы выжить с этим человеком. Парень осторожно заглянул за массивную ткань шторы, осматривая пустеющие трибуны. Никого не осталось, только мусор напоминал о присутствии здесь людей. На скамьях стояли картонные стаканчики из-под попкорна, бутылки от напитков, а на полу рассыпано непонятно что. Огромный выход на улицу, который являлся входом для посетителей, был сразу напротив сцены. Голова от всех этих мыслей уже гудела. Хотелось немного освежиться и прийти в себя. Он быстро прошмыгнул на манеж, огибая трибуны по краю. Оказавшись на улице, его настигло небольшое спокойствие. Время близилось к вечеру, до заката осталось ещё несколько часов, но небо уже перестало яростно слепить глаза. — Уилл! Уилли, малыш! — беспокойный голос женщины донёсся до него откуда-то со стороны. Он тут же направился туда, откуда шёл звук. — Уилл, это не смешно! — женщина говорила злым тоном, но испуг читался в ней куда больше. Зайдя за угол, Билл увидел женщину лет так за тридцать, в элегантном бежевом платье в чёрный горошек. Подходя ближе, она заметила присутствие парня, обратив своё внимание на него. — Извините, вы ведь здесь работаете? — незнакомка тут же подлетела к Биллу, не давая вставить ему и слова. Непонятно, почему она вообще решила, что он здесь работает, возможно, просто надеялась, что это так. — Вы артист? — она смотрела таким тусклым взглядом и с таким испуганным лицом, что ему показалось, ещё немного — и она свалится в обморок. — Я гримёр, — уточнил он. В груди всё сжималось от нехорошего предчувствия, или же это просто беспокойство женщины передалось ему по воздуху. — Шоу уже окончено, мэм. Боюсь, скоро территорию закроют и вам нельзя будет здесь находиться. Незнакомка словно пропустила его слова сквозь уши, не слушая его. Она стала судорожно рыться в своей маленькой сумочке, пока не выудила оттуда мятую бумажку. Но после того, как её немного расправили, Билл понял, что эта скомканная вещь была фотографией. Женщина развернула её в сторону Денбро. Он всматривался в чёрно-белую, побледневшую фотографию, прищуриваясь. На ней был парнишка лет одиннадцати. Он радостно улыбался, а между передних зубов виднелась небольшая щель. — Мой сын... Уилл... Ему двенадцать... Он ушёл сегодня утром. Сказал, что хочет сходить в цирк с друзьями. Обещал вернуться сразу же после того, как сходят, — её голос подрагивал. Слышно было, что она готова расплакаться, но держалась изо всех сил. — Концерт же уже закончился? Но он так и не вернулся... До дома всего минут десять пешком... — она прижала фотографию к своей груди. — Он всегда выполнял обещания. Всегда приходил во столько, во сколько и должен был... Билл искренне пытался вспомнить, видел ли он сегодня этого парня среди большой публики. Честно говоря, он не особо их рассматривал, потому что всё его внимание было обращено к Грею. Но он попытался вспомнить лица детей, что сбегались у ограждения во время выступления Пеннивайза, дабы рассмотреть его поближе. — Я... Я не уверен, мэм, — но, к сожалению, все они смешивались в кашу, не позволяя вспомнить ни одного. Он виновато покачал головой. — В толпе очень сложно распознать лица, в моменте все дети кажутся одинаковыми. — Он не мог просто уйти куда-то! Он бы точно отправился домой, — женщина отчаянно схватила Билла за запястья, чем напугала его. — Прошу вас... Если вы хоть что-нибудь знаете... — она перешла на хриплый шёпот, пытаясь сдержать слёзы, и уставилась в пол. — Я бы с радостью помог... — Точно! — незнакомка вскрикнула, а сердце Билла, кажется, только что остановилось. — Браслет, — она подняла свою правую руку. На ней красовался чёрно-красный браслет, состоящий из какого-то узорного камня. На нём имелась металлическая подвеска и непонятные иероглифы. — У моего сына точно такой же! Они достались нам от бабушки. Он всегда его носил как память. Даже перед сном не снимает. Ещё раз прокручивая воспоминания в голове, Билл не нашёл ничего, что было бы похоже на данный браслет. — К сожалению, и этого я не припомню, — ему было правда жаль, что он не может ничем помочь. — Но я поспрашиваю других сотрудников, может, что-то и узнаю. Приходите завтра. Женщина тут же расправила плечи, смотря на парня самым одобрительным и нуждающимся взглядом. Она быстро закивала, и предательская слезинка скатилась по её щеке. Незнакомка обняла парня за плечи, после чего попрощалась и ушла в сторону города. Билл ещё какое-то время озадаченно смотрел вперёд. Из ступора его вывело чувство чужого взгляда, будто кто-то впивался в его спину глазами. Парень резко развернулся, но позади никого не оказалось. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом ветра. Находиться на улице ему стало как-то некомфортно, поэтому он поспешил вернуться в цирк. В моменте это дряхлое место показалось ему куда безопаснее, чем улица с открытой местностью. Эдди же, встретив его в гримёрке, сказал, что сегодня он больше не понадобится. Сейчас все заняты уборкой манежа и отдыхом от выступления. Его отправили домой, на что Билл с радостью согласился. С наступлением вечера атмосфера этого цирка давила ещё больше, чем обычно. Так что он был только рад вернуться в безопасность собственного дома.