У меня есть парень, мам

Мимолетность — вот что отчасти восхищает меня. Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в удовольствие, которое длится всего-то мгновение и которое лишь немногие способны по-настоящему оценить.

      

Джоанн Харрис, «Шоколад»

      Нил Джостен утыкался лбом в сгиб локтя, вытянув другую руку вперед, что рукав темно-зеленой вязанной кофты задирался, оголяя предплечье, слегка измазанное в бледных разноцветных разводах. Все бы хорошо, если бы он так удобно устроился на мягкой кровати или диванчике у себя дома, но Нил разлегся, подобно растаявшему от палящего солнца мороженому, в кафе, нисколько не чураясь внимания многочисленных посетителей.       Нил громко вздохнул, словно пытался надуть плотный гелиевый шарик, который никак не поддавался растяжению.       — Такими темпами ты задохнешься, — посмеявшись, сказал Николас Хэммик, или просто Ники, отставляя бутылку пива подальше от руки Нила, которая так и норовила скинуть что-нибудь со стола. Рыжеволосый оторвал голову, выглядывая из-за локтя, как заяц из норки. Его голубые глаза с синими крапинками вокруг зрачка сверкали от влаги, проступившей не от слез — их на лице друга он ни разу не видел за все время их знакомства, а от постоянных зеваний, так как ночью снова трудился над своей новой картиной. Ники хотелось ущипнуть слишком милого парня за покрасневшую щеку.       — Может, уже скажешь, что у тебя произошло? Бесишь своим угрюмым видом, — пробухтел Аарон, сидящий рядом с Ники.       — Да небось мамочка снова вмешивается в личную жизнь ее единственного сыночка.       — Кевин, все-то ты знаешь, словно это ты подаешь ей эти светлые идеи, — Нил откинулся назад на мягкую спинку дивана, разминая затекшую руку и поправляя кофту.       — Она, что, снова тебе свидание вслепую назначила? — удивленно спросил Ники. Аарон лишь скучающе ухмыльнулся и сделал глоток хмельной жидкости из своей бутылки.       — Да, — вздохнул в очередной раз Нил и прилег на плечо Дэя, прикрыв веки. Кевин даже бровью не повел. Все в их компании привыкли к вот таким замашкам рыжего друга (Аарон всех дольше сопротивлялся, но и он со временем сдался) и зачастую называли хитрой лисой. Нил как-то, когда их компания находилась на стадии перехода в крепкую дружбу, поведал, что для него жизненно необходимо чувствовать человеческое тепло, — оно его успокаивало и вдохновляло. А для Нила Джостена, который с детства мечтал стать художником, вдохновение предельно важно.       — Какая-то дочь ее подруги, которая вернулась из-за границы, — продолжил Джостен. — Только откуда столько подруг понабралось? Когда они уже там закончатся?.. Можно подумать, что маман с моего зачатия уже список потенциальных девушек написала, и сейчас эта очередь никак не закончится.       — А, может, ты бы хотел, чтобы мама не дочь подруги послала, а сына?       — Ники, закройся, — вклинился Аарон, толкнув того локтем в бок.       — Да что я! Чего Нил тогда шарахается этих свиданок с Афродитами, если, конечно, засматривается не на Аполлонов, — Хэммик многозначительно повел бровями.       — Я вообще-то здесь, — Нил наконец сел нормально, выпив залпом колу из стакана. Когда там уже их заказ будет готов? В животе пусто: он целый день провел в мастерской, трудясь над живописной картиной — одной из серии, которую нужно закончить к среде.       — Тогда ответь. Я просто правда не понимаю… Если тебе в самом деле нравятся парни, то почему меня-то отшил на первом курсе?       — Он боится, что отношения его будут отвлекать от его произведений искусства, — ответил за него Кевин в духе «где твои мозги». Ники перевел взгляд с Дэя на Нила, который лишь кивнул, соглашаясь с высказыванием.       — И парни тебе не нравятся? — не мог успокоиться Ники.       — Мне никто не нравится. — Джостен и сам, если честно, не знал более конкретного ответа на этот вопрос. Он просто не обращал внимания на чувства, только если с наблюдательной точки зрения — и то лишь для более качественной передачи эмоций при написании картин, особенно портретов, где требуется не только отразить внешность человека, но и зафиксировать верное настроение, состояние души, а для этого художнику нужно заглянуть, так сказать, в самую глубину, раскрывая внутренний мир модели.       — Но…       — Ники, отвали. Я уже все сказал, — Нил бросил хмурый взгляд на Хэммика. Обычно рыжеволосый более спокоен и сдержан в своих словах, но в такие дни: мама вмешивается в личную жизнь, работы завалом, а подходящее настроение не приходит, в придачу он очень голоден, что пустота отдает болезненными спазмами в желудке, — его сил и терпения не хватает еще и на подавление эмоциональных порывов. Так и чешутся кулаки набить кому-нибудь морду.       На плечо Джостена мягко легла чья-то рука, плавно поднялась вверх, шероховатыми подушечками пальцев приятно впиваясь в шею, — завораживающие мурашки разбежались по телу, принося успокаивающий эффект. Только один человек применял подобный прием на нем.       — Ваш заказ скоро принесут, — Нил поднял взгляд наверх, встречаясь со знакомыми янтарными глазами, и на лице рыжеволосого расцвела счастливая улыбка.       Джостен подвинулся в сторону, ближе придвигаясь к Кевину, чтобы освободить место для запоздавшего друга.       — Нарисовался — и года не прошло, — саркастически сделал замечание его брат-близнец.       — Эндрю, тебя наконец отпустили, — Ники ударил его по плечу, приветствуя. — Ты же говорил, у тебя смена закончится в 18:00?       Эндрю перевернул пустой стакан, лежащий почему-то не в центре стола, а у Ники под носом, и налил себе пива, без вопросов забирая бутылку у Аарона.       — Офигел?       — Тебе стоит поменьше пить, — Эндрю кинул неодобрительный взгляд на три пустые бутылки, явно принадлежащие Аарону. Упьется вдрызг — снова придется тащиться с ним до дома, а потом отмываться от его блевотины. Никогда не знает меры. Идиот.       — Тебя забыл спросить. — Аарон открыл новую бутылку, предупредительно отодвинувшись подальше в угол, чтобы брат его не достал. Ники рассмеялся. Кевин осушил залпом свою бутылку, чтобы и у него, не дай бог, тоже не забрали выпивку, а в случае с Эндрю все возможно.       — Эндрю, так что тебя задержало?       — Нуб-стажер, который даже картошку нормально почистить не может. Дерьмо! Повесили, называется, на мою голову, — нахмурив брови, ответил Эндрю, будто готов был вернуться на кухню прямо сейчас, чтобы прибить того бедного парнишу. Повар из него, конечно, отменный, но вот как наставник… мягко говоря, гадкий. «Змей ядовитый» или «кровопивец» — так называли наслышанные о его «подвигах» друзья. — Короче, не позавидуешь.       — Особенно твоим подопечным, — не преминул подковырнуть брата Аарон, знавший его ужасный характер как первопроходец.       — Не хочу думать о работе больше, — сверкнул лишь самодовольной улыбкой Эндрю, нисколько не обижаясь на замечание, весьма оправданное. — Что у вас? — Эндрю перевел взгляд на Ники. Испытующий, точно тот проштрафился.       — Эм… — Ники обдумывал, за что зацепилось внимание друга, так пристально глядевшего на него, и, вспомнив их разговор до появления работяги в поле зрения их компании, продолжил: — Просто я немного увлекся, а Нил взбесился, — Ники надул губы, словно родители отругали нашкодившего ребенка, хотя он в их компании самый старший.       — А конкретнее?       — Эндрю, все в порядке, это я погорячился, — поспешил вмешаться Нил. — Настроение ниже плинтуса.       Белобрысый повернулся в его сторону, внимательно всматриваясь в «глаза-ледышки», как Эндрю их называл. Он будто пытался прочитать мысли напротив сидящего парня, который даже не старался разорвать зрительный контакт. Хоть многие и говорили, что взгляд Эндрю тяжелый, для Нила это не имело значения — ему нечего было скрывать от друга. Отыскав в них отголоски грусти, смешанной с усталостью, Эндрю кивнул.       — Свидание? — Сразу догадался о причине такого состояния Нила он. Может, они и дружили их компанией уже долго, именно с Миньярдами Нил знаком более продолжительное время. Что говорить, если их семьи тоже до сих пор тесно общаются уже с того момента, как переехали в один жилой комплекс и стали соседями, которых буквально разделяла одна стенка. Хотя знакомство Нила с Эндрю не заладилось с первой встречи — они даже несколько раз подрались, тем самым расстроив их родителей, пока изобретательные мамочки не решили привить им эту дружбу, напрягая общими поручениями, — сейчас именно с Эндрю Нил наиболее близок. Касания других дарят ему тепло, но одно движение Эндрю — и Нил спокоен. Для Джостена Эндрю являлся самым близким другом, животворящим вдохновением и главной опорой. Нил бы никогда не пережил его потерю, поэтому он испытывал радость и душевное спокойствие от осознания того, что их теплые отношения не меняются из года в год. Он верил, что такого друга, как Эндрю, ему уже никогда в жизни не повстречать.       Нил снова откинулся на спинку дивана.       — Чертово свидание...       — Не ходи, — сказал Аарон со снисходительной интонацией.       — С моей мамой отступление не пройдет, Аарон. Она будет меня вечно доставать: писать, звонить, затем снова писать. Потом побежит к отцу, жалуясь на несносного сыночка, который не хочет привести к ней долгожданную невестку.       — Так приведи жениха, — Ники рассмеялся от собственной шутки. Но, увидев угрюмые взгляды всех за столом, сделал жест «молчу».       — Когда ты пойдешь? — спросил Эндрю.       — Завтра, — удрученно ответил Нил и снова вздохнул, даже более протяжно, чем в прошлые разы. — Самое ужасное — мне еще надо успеть с картиной до утра среды, а для мамы это не отговорка, до сих пор не может смириться с моим выбором профессии. Госслужащего ей подавай. Осточертело!       Эндрю положил ладонь на бедро Нила и легонько сжал, выражая молчаливую поддержку и искреннее участие. Сердце словно обросло больно жалящими колючками — ненавидел ситуации, когда он не мог ничем помочь своим близким. Особенно Нилу. Только и мог, что вот так по-детски успокаивать. Мать Нила действительно была чокнутой, помешанной на счастье своего единственного сына женщиной, не замечавшей того, что ее действия только приносят сложности. Хорошо, что мать Миньярдов после одного от ворота поворота сразу поняла, что лучше не стоит докучать с ее собственными желаниями в отношении него. Она полностью переключилась на его братишку, который и рад стараться. Медицинский — пожалуйста. Девушка — пожалуйста: «мама, папа, знакомьтесь, это Кейтлин». Теперь вот хреначит бутылку за бутылкой, запивая свой внутренний дискомфорт и недовольство жизнью. И ради чего старается? Ради одобрения и счастья дорогой мамочки.       Вскоре им наконец принесли заказ с обилием блюд: курицу в томатном соусе с овощами, орехами и смородиной, куриные крылышки, запеченные в кокосовой стружке, и маффины с крабовыми палочками, кукурузой и сыром (по две большие порции на всех) и каждому по тарелке с бататом, тушенным с мясным фаршем. Теперь понятно, почему они ждали заказ так долго, что Нил еще минута-другая упал бы в голодный обморок.       Джостен, не дожидаясь других и особо не глядя на остальное разнообразие блюд на столе, придвинул к себе батат, медленно вдохнул ароматный запах и, вооружившись серебряной ложкой, начал с наслаждением вкушать. За первой последовала вторая, а за ней третья… Сладко-соленый вкус растекался по языку, возвращая Нилу чувство бодрости, как утренний свет рассыпает в пыль тяжелый занавес ночи. Ники, который тоже приступил к еде, распробовав первую ложку, блеснул глазами на Эндрю:       — Этот вкус ни с чем не спутать. Наш поваренок хорошо постарался. — На что тот только безразлично хмыкнул.       — Нил, ешь помедленнее. — Кевин покосился на рыжеволосого, который расправлялся с основным блюдом с такой быстротой, что проглядишь — и подавиться ненароком. Сам же он не особо уделял внимание блюдам на столе, сосредочившись на выпивке, будто пытался утопить свои горечи в горячительном напитке.       Аарон просто ел — уже один факт того, что он отодвинул выпивку в сторону, показывал его отношение к стряпне брата. Он неохотно, но признавал, что Эндрю в их семье обладает выдающимися навыками в готовке: ни отец, ни Аарон… ни его девушка не могли похвастаться такими способностями, а мать довела до статуса «изыск» только некоторые блюда. Сейчас же парень уплетал тушенную в сладковатом томатном соусе картошку и мясо, закусывая маффинами, которые он и добавил в общий заказ.       Эндрю, в отличие от брата, больше пил, чем наслаждался своими же деликатесами. Спагетти он аккуратно пододвинул ближе к Нилу и, встретившись с его вопрошающим взглядом, кивнул на блюдо — мол, это тоже тебе. А сам переложил в свободную тарелку, которую компания предварительно запросила, два крылышка с золотой корочкой.       Остаток пятничного вечера, который они зачастую проводили вместе в кафе «Бешеная утка», расслабляясь после тяжелой рабочей недели, прошел в тихих разговорах, общем смехе и взаимных подколках. Проблему Нила они обходили стороной, чтобы парень хоть сегодня отдохнул от гнетущих мыслей. Сейчас он счастлив. А завтра…       Завтра будет завтра.       

***

      Завтра уже сегодня, черт возьми.       Лифт пикнул, извещая о прибытии на нужный этаж. На черной панели темно-зеленым вспыхнула цифра шесть. Серые створки плавно разъехались в стороны, открыв обзор на темный широкий коридор, подсвеченный только настенными канделябрами, в которых горели искусственные лампочки. Джостен сделал широкий уверенный шаг вперед. Лифт почти бесшумно закрылся, и стрелка в округлом отверстии над ним устремила наконечник вниз. Нил шел не спеша, завораживающе оглядываясь вокруг. Для него все это место напоминало дворцовый коридор, который вел в тайную комнату, где отдыхают и развлекаются только приближенные к королевской чете леди в пышных кружевных платьях и джентльмены в элегантных черных сюртуках.       Джостен остановился напротив стеклянных дверей, своей чистотой и блеском напомнившими ему Голубое озеро, увиденное им около трех лет назад, будучи еще школьником, когда с родителями отправился в Новую Зеландию. Он настолько впечатлился его несравненной красотой, что по прибытии домой схватил из шкафа белый холст и судорожно, вспоминая пейзаж, так и засевший в его памяти, и внутренние ощущения, которые вызвало озеро, начал написание картины. Нет, она не полностью отображала реальное озеро, в точь-точь повторяя его очертания и цвета. Тогда бы он просто сделал фото и, подобрав нужные краски, неторопливо отобразил Голубое озеро на картине, становясь одним из тысячи путешественников, которые решили сохранить себе нечто на память о своих приключениях. Нил же хотел оставить в картине не столько само озеро, несомненно, прекрасное и завораживающее, сколько себя на том холсте — эмоции и настроение, которые оно вызвало у него именно в то мгновение, в тот отрезок его жизни. Может, для кого-то она неидеальная. Может, кто-то скажет, что не дело художнику искажать действительность, сотворенную природой. Для Джостена это не имело значения, ведь смысл для него заключался не в идеальности и реальности. Именно для него эта картина само совершенство. Она хранит в себе застывшую во времени частичку его жизни. Его души.       Нил закрыл глаза, скрестил указательный и средний пальцы на обеих руках, всеми фибрами души обращаясь к Вселенной с просьбой, чтобы свидание прошло спокойно, без напряженности и каких-либо конфликтных ситуаций, которые, бесспорно, отразятся на его самоощущениях, а ему категорически противопоказано — да, прямо наотрез — испытывать негатив вплоть до среды, иначе картине не видать завершенности, ибо в такие моменты Нил лицезрел только туман и зияющую за ним пустоту. Эмоциональный фон очень важен для художника, но не все в его окружении понимают, а тем более принимают сей момент. На пьедестале почетно восседает его родненькая, миленькая (не совсем) матушка, никак не уступая свое место никому другому уже многие-многие годы. Кажется, всю жизнь. А Нилу просто хочется взять кувалду, вдребезги разрушить постамент и огородить эту зону красной лентой с крупной надписью: «СТОП. ВАЛИТЕ ВСЕ НА ХУЙ».       Закончив вселенскую молитву, Джостен толкнул стеклянную дверь. Медленная, мелодичная, отдающая грустью, одновременно тоскливой и радостной, музыка лилась откуда-то из центра ресторана. Нил сразу узнал «Ностальгию», написанную Вольфгангом Моцартом. Отдавая гардеробщику свою светло-коричневую, как свежеприготовленный капучино, бомбер, он то и дело возвращался взглядом в сторону звучания красивой мелодии. Сдав верхнюю одежду, Нил остался в цвета горького шоколада джемпере с торчащим из горловины белым воротником рубашки, бежевых штанах прямого кроя, зафиксированных на талии кожаным ремнем, идеально подобранным в тон верху, и темных ботинках с закругленным носом. Из аксессуаров его вечерний образ дополняли лишь серебряные наручные часы, может, не стоящие особо дорого, но имеющие большое значение для Нила. Для этого подарка от Эндрю на его совершеннолетие Джостен, не терпящий ничего висящего, бренчащего и давящего на своем теле, особенно на пальцах, сделал исключение. Не потому, что поменял мнение и стал более терпимо относиться к ювелирным изделиям и аксессуарам, — из-за заложенного в него смысла. Хорошо знавший о его проблеме Эндрю, протягивая черную коробочку с золотой окантовкой, наставительно произнес: «Можешь не носить, но держи всегда при себе. Ты иногда настолько теряешься во времени, что я и другие переживаем, что когда-нибудь и вовсе не найдем тебя. Не вздумай их выбрасывать, а то шею сверну!»       Наконец Джостен увидел человека, который своей игрой на фортепиано заворожил его, как только он оказался в ресторане, — молодого черноволосого музыканта миловидной внешности, с чувством и самоотдачей исполняющего композицию. Каждое движение его кистей источало грацию, словно длинные пальцы решили устроить танцевальное представление. Слегка покачивающиеся движения туловища при нарастании мелодии и замирание при тонком, едва слышном проигрыше. Парень не просто играл — он жил каждым звуком, каждым касанием клавиш, каждым неуловимым вздохом, сделанным аккуратно, лишь бы случайно не смазать композицию. Нил любил таких людей: ярко горящих своим делом и живущих с гармонией в душе. Никто не знал историю этого симпатичного парнишки, но видел его здесь и сейчас — такого талантливого и чувственного.       За столом по правую сторону от вишневого фортепиано, чуть в отдалении сидела девушка с платиновыми длинными волосами, легкими волнами ниспадающими на узкие плечи. В свете огибающих по всему периметру помещения маленьких светильников и большой бумажной люстры, висящей уже прямо над бордовым столом, ее одинокая, но не лишенная великолепия, аура приковывала взгляды окружающих, которым посчастливилось оказаться поблизости. Похоже, это и есть там самая Элисон. Единственная наследница медиамагната Уильяма Рейнольдса и спутница Нила на сегодняшний вечер. Нил в который раз задался вопросом, как мама удосужилась договориться на свидание с дочерью богатой семьи, когда ему она пророчила бедную и полную лишений жизнь, если тот наконец не образумится. Хочет связать жизнь сына с состоятельной семьей, чтобы она могла о нем позаботиться, если родители не смогут? И другой, не менее странный момент: почему девушка, у которой, вне всяких сомнений, и так отбоя от поклонников нет, согласилась на свидание с ним, бедным художником, даже еще не окончившим учебу и не имеющим машины (опустим факт, что Нил ее и не хочет)? Или мама приукрасила его личность, а про выбранную профессию умолчала?       Девушка, как будто уловив его противоречивые мысли, подняла взгляд на Нила. Это стало для него сигналом к отбросу из головы всего лишнего, не имеющего сейчас особого значения, ведь он уже здесь и путь к отступлению закрыт. Нил никогда не слыл трусом или козлом, который бессовестно бросает девушек одних, ничего не сообщив и не объяснив. Настойчивый взгляд Элисон, который ни на секунду не отрывался от рыжеволосого парня, пока он шел к столу, тоже говорил, что даже если бы он предпринял попытку сбежать, она точно не позволила бы сделать ему это просто так. Среди однокурсников Нила имеются похожие типажи, и с ними он не то что старается лишний раз не говорить — по возможности обходит стороной. От них так и веет… Опасностью? Для его чувствительной натуры американские горки под названием «Страстная и необузданная любовь» — еще одно противопоказание — нет, не до среды — пока не ляжет в могилу (а он даже конкурс еще не выиграл).       — А ты выглядишь лучше, чем я представляла, — уголки блестящих пыльно-розовых пухлых губ скользнули вверх.       — Ты тоже выглядишь хорошо, хоть я и не представлял. — Девушка и правда выглядела исключительно красиво, утонченно и грациозно. Вблизи ее глаза сверкали серебром, что особенно подчеркивалось идеально подобранным атласным белым платьем с лазурным отливом. Нил не сомневался в том, что девушка любила себя и спокойно принимала внимание окружающих, получая от этого искреннее удовольствие.       — Хочешь обидеть меня, чтобы я, вспылив, вылила на тебя вино и, надув губы и чуть не плача, сбежала из ресторана?       — А ты можешь? — Нил, конечно, шутил, но он бы нисколько не расстроился такому исходу.       — Могу, но не хочу, — с легкой и нежной интонацией ответила девушка. — В этом ресторане восхитительная еда, знаешь ли. Одной из главных причин, по которым я вернулась в родной город, являлось именно это место. Только… Как только я прибыла, папочка прямо в аэропорту подсунул мне бумаги и отправил разбираться с возникшими в одном из его медиацентров проблемами. И до любимого ресторана я добралась только сегодня, и то благодаря тебе, Нил.       Джостена как-то сразу отпустило — даже дышать легче стало. Элисон, по-видимому, тоже жертва семейных планов.       — Теперь успокоился? А то сидел напряженный, словно встретился с Горгоной Медузой, а не с красивой и обаятельной девушкой.       Нил, вспомнив, что они ничего еще не заказали, хотел было позвать официанта, но Элисон коснулась его предплечья, привлекая внимание.       — Нил, я уже заказала пару блюд на свой вкус. Уверяю, они обалденные. Но, если ты хочешь что-то конкретное, можешь дополнительно заказать.       — Нет, все нормально. — Нил аккуратно избавился от руки девушки, все еще лежащей на его предплечье. Элисон только весело хмыкнула. — Я не против. — Даже если и да, как-то совсем некультурно оставлять девушку одну в ресторане, где в основном сидят влюбленные парочки. Нил же не скотина. — Все равно не особо голодный. — Откровенная ложь. Он постоянно забывает про еду, пока ему не пихнут ее под нос.       — Так ты учишься на художника, как я слышала? — Опершись на локти и положив подбородок на сплетенные пальцы, спросила Элисон, как-то по-особенному выделив «художника». Казалось, ей искренне интересен ответ на этот вопрос, словно они с Нилом давно знакомы и пришли сюда по собственной инициативе, будучи закадычными друзьями, решившими поговорить по душам.       Так, значит, мама Нила не соврала про его профессию, или Элисон узнала об этом от кого-то другого? Джостен бы спросил, но в уравнении между двумя величинами: безразличием и любопытством — с большим перевесом победил первый вариант. Не имело значения, кто рассказал: это не изменит истину — девушка знала о его любимом деле.       — Да. А ты? — Джостен старался соблюдать хороший тон, да и начал потихоньку менять отношение к сегодняшнему свиданию — может, нет ничего плохого в общении с хорошим человеком. Только у него как-то не очень выходило: Нил не имел о девушке, сидящей напротив, никакого представления, кроме ее происхождения из богатой семьи.       Элисон немного помолчала, а потом сверкнула белозубой улыбкой, искренне засмеявшись. Ее смех, похожий на журчание ручейка, так идеально соединился с новой мелодией, исполнявшейся парнишкой-музыкантом, что Нилу показалось это заранее продуманной частью представления. Это выглядело завораживающе. Гармония. Единение. До мурашек по коже. Элисон идеально вписывалась в антураж ресторана, словно вышла прямиком из викторианской эпохи, чтобы поприветствовать сквозь века дорогих гостей, прибывших в ее ресторанчик.       Но вмиг свет, источаемый ее улыбкой, и блеск ее серых глаз померкли. Огонь души затрепетал, создавая колыхание теней. Призрачный туман, перенесший девушку в двадцать первый век, рассеялся, явив взору Нила сжатые кулаки, напряженные плечи и хмурое лицо Элисон. Тепло в глазах девушки сменилось холодом — кварц покрылся льдом. Но она смотрела не на Джостена, а куда-то за его спину. Нил даже не успел повернуться и проверить, чем вызвана такая кардинальная смена эмоций у девушки, как ответ сам пришел к нему.       Парень. Разгневанный. Воплощение дракона, источающего пламя на любого, кто хоть пальцем прикоснется к его сокровищам.       Дракон пришел по его душу.       Ревнивец с растрепавшимися во все стороны золотистыми прядями — видимо, летел как угорелый — схватившись за воротник, поднял Нила со стула и сильно встряхнул, продолжая удерживать парня в своих цепких больших руках. Элисон вскочила со своего места и прошипела:       — Гордон, немедленно отпусти его.       Но дракон не слышал — он видел только врага перед собой. А Нил проклинал судьбу за такой подарочек и старался не двигаться, чтобы не спровоцировать агрессивного парня, так и пышущего в него жарким дыханием, на более активные и болезненные действия. Спичка не загорится без огня. Ожидая, когда парню наскучит держать в руках тряпичную куклу, Нил покосился в сторону: их громкое представление, конечно же, не осталось без внимания любопытных зевак в лице персонала (они же вызвали охрану?) и посетителей ресторана, которые смотрели на них и горячо перешептывались. Нил не винил их в бездействии, ведь кому захочется в свое свидание — может, для кого-то оно вообще первое — ввязываться в конфликт совершенно тебе незнакомых людей. Пришел на помощь, получил в нос, девушка расстроена, а жертва, которую ты спас, только плюнула в лицо, яростно крича: «Зачем вы вмешиваетесь в наши дела?» После такого пропадает всякое желание помогать, а здесь явно два парня не поделили богиню-девушку — пусть разбираются самостоятельно.       — Ты, мать твою, еще что за пиздюк? Элисон моя! — выпалил на одном дыхании Гордон.       «Да-да. Девушка твоя, а свидание почему-то у меня».       — Да пожалуйста. Я не претендую, — скучающе ответил Нил, делая осторожную попытку убрать руки парня, схватив того за предплечья, но та не увенчалась успехом.       Спичка не загорится без огня. Но вот динамит взорвется, как только таймер обратного отсчета достигнет 00:00:00.       Нил чувствовал, что скоро взорвется.       Тик-так.       50 секунд до взрыва.       — Я не твоя, — одновременно с рыжеволосым прорычала девушка, подходя к ним ближе.       Парень, не отпуская Нила, повернулся к бывшей девушке, которую таковой не считал. Он молчал, только сильнее натягивая воротник Нила, края которого уже впивались в нежную кожу шеи, оставляя красные зудящие полосы.       Тик-так.       40 секунд до взрыва.       — Отпусти Нила, Сет, — повторила Элисон, не отрывая полного злости и, казалось, презрения взгляда от ревнивца. В своем элегантном, идеально подчеркивающем фигуру платье, с легким макияжем и красивыми локонами Элисон должна бы блистать в свете софитов, кружась в волшебном танце и сверкая лучезарной улыбкой. Что же на самом деле? Вместо света софитов — тьма прошлого. Вместо волшебных танцев — напряженные кулаки. Вместо лучезарной улыбки — мрачная гримаса.       — Беспокоишься за эту падлу? Что? Неужели он полностью удовлетворяет запросы принцессы?       Тик-так.       30 секунд до взрыва.       — Ну вот снова. Снова винишь во всем меня.       — Тебя и твоего папашу.       Тик-так.       20 секунд до взрыва.       — Я устала! Устала давать тебе шанс, который ты раз за разом просто смываешь в унитаз.       Тик-так.       10 секунд до взрыва.       — Если бы устала, не ходила бы на хуевы свиданки с другими мужиками. — Сет наконец вспомнил про парня в его руках. — Чтобы я тебя не видел рядом с моей женщиной, дрищ патлатый!       Тик-так.        Нил кинул короткий взгляд на Элисон, в чьих сверкающих от выступившей влаги глазах плескалась боль, тоска и обида.       Любить, причиняя страдания. Любить, страдая. До чего же… паршиво.       Джостен повернул голову к Сету, сжал в кулаках его черный свитер — надо же, снять верхнюю одежду у него приличия хватило — и одним резким движением колена ударил белобрысого в живот, и, когда бывший Элисон по инерции наклонился вперед, ударил того лбом в нос. Сет отпустил Нила, судорожно хватаясь за лицо, проверяя на наличие крови, а Джостен предупредительно отошел подальше от их проклятого столика, в сторону, откуда к ним уже спешили охранники. Прибежали, и года не прошло…       — Ответ от дрища, громила ушастая, — не остался в долгу Нил. Он поправил воротник и пристально уставился на свои ладони, вертя их то в одну, то в другую сторону, тщательно проверяя на наличие каких-либо повреждений. Его руки — самое ценное, что у него есть. Размахивать кулаками — категорически противопоказано. Штраф — потеря души.       «Мне нужен увлажняющий крем», — думал Нил, пока Сет разъяренно что-то кричал в его сторону, пытаясь пробиться через двоих охранников, преградивших ему путь.       Свиданию конец. Ура.       В груди оглушающая тишина. Пизда.