У меня есть парень, мам

Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душу свою погубит?

      

Теодор Драйзер, «Американская трагедия»

             В комнате, полной людей, наступила тишина. Все потонуло в непроницаемом пузыре удивления и неверия. Казалось, что время остановилось.       Пузырь лопнул, как только его коснулась первая волна веселого смеха Эндрю:       — Бинго! Ты меня никогда не подводишь, братишка. — Не успел Нил опомниться, как парень захватил его руку в плен, переплетая их пальцы в замок. Что-то неведомое всколыхнулось в груди, разливаясь теплым потоком по венам. — Да, я и Нил вместе. Можете переходить к поздравлениям или ругательствам, как пожелаете. — Несмотря на доброжелательный тон, в его словах явно звучала скрытая угроза. Вам лучше не переходить границ. Нил неосознанно еще больше сжал теплую руку Эндрю.       Все. Карты раскрыты.       Пути назад нет.       Лютер громко охнул, словно произошло крушение самолета. Рука Марии ослабла, и вилка с нацепленным на острые зубцы листом салата со звоном отскочила от стола, бесследно и беззвучно исчезнув в складках длинного белого платья с цветочным принтом.       Ники, наяву превратившийся в известную картину «Крик», наконец пробрался сквозь беззвучный барьер удивления:       — ААААААААААААА. Нет-нет-нет, не может быть!!! — Ники повернулся к Аарону и вцепился в воротник его шелковой бежевой рубашки, так и грозясь оторвать рукав. Нил был готов дать голову на отсечение — он слышал треск разрываемых ниток.       Даже Ви-Ви, прежде тихонько сидящая в комнате, заскреблась в дверь и залаяла, услышав крики Ники. Видимо, подумала, что ее маленький хозяин находится в серьезной опасности и ему срочно нужна помощь верного друга.       — Аааарон, скажи, что у меня слуховые глюки. — Ники уткнулся в плечо двоюродного брата, утробно замычав: — Нил… он ведь не можееет…       — Ники, черт, отцепись от меня немедленно! — Аарон вцепился в кучерявые волосы и, не боясь оставить проплешины на голове Хэммика, потянул его назад, вызвав еще один жалобный вой двоюродного братца.       — Вы… вы предатели! — с этими словами, брошенными в сторону «парочки», лохматый Ники выпрыгнул из-за стола и понесся прочь. — Моя малышка, папочка уже идет к тебе.        «Королева драмы», — подумал Нил, а встретившись ненадолго взглядом с Эндрю, понял, что та же мысль посетила и того.       Лютер и Мария даже не обратили внимания на неподобающее и вызывающее поведение своего отпрыска, все еще находясь в шоковом состоянии. Нил бы извинился за то, что им невольно пришлось стать свидетелями правды, которую они не могли принять — не поэтому ли Ники до сих пор не открылся родителям?       В отличие от более отчетливой реакции семейства Хэммиков, особенно Ники, реакция родителей «виновников сегодняшнего торжества» была более спокойной. К удивлению Нила. С Мэри, конечно, все было понятно без объяснений: она уже все знала. Однако по прищуренным глазам и складке на лбу Нил пришел к выводу, что услышать все наяву для нее стало еще одним камнем преткновения — окончательным — в разрушении ее грандиозных планов.       «Смирись, мама. И отстань от меня, пожалуйста».       Фредерик же, встретившись взглядом с сыном, улыбнулся и подмигнул ему. Это молчаливое одобрение — хоть и несуществующих отношений — согрело сердце Нила. Для него было отрадой, что хотя бы один родитель принимает его таким, какой он есть на самом деле, не взваливая на него груз вины за «неправильный», «недостойный» выбор. Парень с благодарностью улыбнулся своему отцу.       На родителей Эндрю Нил боялся смотреть, не ведая, как они могут взглянуть на открытие, которое напрямую было связано с одним из их сыновей и его дальнейшей жизнью. На себя ему было плевать, а вот что делать, если он увидит в их глазах разочарование или еще хуже — отвращение? Нил просто не представлял. Поклявшись, что в будущем, когда все это представление закончится, он во всем им признается, попросит искреннего прощения за обман и за использование их сына в своих планах, Нил медленно перевел взгляд на Миньярдов-старших.       Не успел он оценить выражение их лиц, как Тильда мягко позвала, глядя в сторону Эндрю:       — Сынок. — Но сколько бы она ни приоткрывала рот, никак не находила подходящих слов, чтобы продолжить свою речь. Одна мысль сменялась другой, как бушующий смерч, затягивая в свой водоворот все зачатки. Тильда уверилась, что внутреннее предчувствие ее не подвело; последняя искра в душе погасла. Однако разочарования она не почувствовала.       Эндрю смотрел на мать с невозмутимым видом: ей как никому было знакомо это выражение лица — «мой выбор вас не касается». Она перевела взгляд на Нила. В красивых голубых глазах плескалась невысказанная тревога, а, вспомнив о потерянности мальчика за ужином, Тильда поняла, почему он вел себя так отстраненно. Это открытие отозвалось в ее сердце больным уколом. Неужели все это из-за них — взрослых?       Заметив, как задумчивый, тоскливый взгляд Тильды остановился на их сцепленных с Эндрю руках, Нил ослабил хватку. Эндрю, разгадав его намерение разорвать контакт, в ответ лишь сильнее сжал ладонь парня.       Эндрю и Нил, отвлекшиеся друг на друга, не заметили, как Тильда тихонько улыбнулась, видя их перепалку и искрящийся взгляд ее мальчика. Но улыбка погасла, как только рядом раздался жесткий голос ее мужа:       — И как давно?       Тильда поспешила взять его за локоть, боясь, что он разойдется в своих выражениях. Она знала, насколько ее муж категоричен и прямолинеен. Именно по этой причине она ни словом не обмолвилась своему мужу, когда Эндрю признался ей в своей ориентации, стоило Тильде один раз заикнуться о желании познакомить его с одной замечательной девочкой. Она годами молчала, лелея в душе призрачные надежды, надеясь, что сын сказал так лишь из-за вмешательства в его личную жизнь, а то, чему она случайно стала свидетельницей, неправильно растолковано. Но глубоко в душе все же понимала, что это не в характере сына. Если у нее было время подготовиться к этому дню и обдумать свое отношение ко всему этому, то на Джеффри это открытие упало как гром с ясного неба.       Нил все же вырвал свою руку из замка и молниеносно спрятал ее под столом, пока Эндрю не успел снова его остановить. Эндрю тут же бросил недовольный взгляд на рыжеволосого и сжал кулаки до хруста суставов, увидев намеренное игнорирование.       — Полгода, — прозвучал ожидаемый ответ. Парни, готовясь к предстоящему ужину, предполагали некоторые возможные вопросы по поводу их отношений — это был один из них, так что сложностей с быстрым ответом не возникло. — И давайте обойдемся без более подробного обсуждения наших с Нилом отношений. Это только между нами двумя. Я не намерен посвящать вас в свою личную жизнь. И Нил тоже.       Скрывая недоумение, которое вызвала вторая часть ответа, а точнее предупреждение, заменившее изначальный вариант с кратким раскрытием правды о зарождении в их многолетней дружбе романтических чувств, Нил взглянул на профиль друга, на миг снова залюбовавшись трепетом длинных ресниц. Если честно, измененный вариант ему нравился больше: коротко и ясно.       — Хорошо, мальчики. Я тоже считаю, что не по-взрослому это — смущать детишек в любовных делах, — присоединился к разговору Фред, пытаясь разрядить наэлектризованную обстановку.       Нил глубоко вздохнул, услышав теплый голос своего отца и поняв, что, по-видимому, ранее невольно задержал дыхание. Однако это оказалась лишь ежесекундная передышка перед очередными грозовыми вспышками — Джеффри и не думал останавливаться. Его взгляд был сосредоточен на Эндрю.       — Слишком короткий срок, чтобы говорить о серьезности, не находишь, Эндрю?       Эндрю молчал. На скулах играли желваки.       Тильда пыталась успокоить мужа, сжимая его ладонь и шепча не доносящиеся до слуха Нила слова. Аарон, который обычно не вмешивался в перепалки и споры, особенно в семейные, сознательно оберегая нервы, позвал отца.       Безуспешно. Джеффри не видел никого, кроме Эндрю.       — Не взыграло ли в вас просто любопытство? Или, может, возникло желание почувствовать острые эмоции от запретных отношений из-за наскученности повседневной суеты?       Каждое предположение мужчины резало по сердцу, словно острый нож, пропитанный ядом. Все остальное уходило на второй план, уступая место вклинившимся в сознание вопросам.       — Не скрывали ли вы ваши отношения лишь потому, что сами понимали их недолговечность, а сейчас, почувствовав трещину, пытаетесь залатать ее, открываясь своим родным? Ну что, чувствуете адреналин в вашей крови? Попытка удалась?       Почему Нилу так больно, учитывая, что этот ужин вообще не был настоящим знакомством с родителями его второй половинки? Никакие слова для них не должны иметь значения, ведь все изначально было полным фарсом. Нил мог понять реакцию родителей Эндрю, которые не ожидали, что на месте жены окажется не красивая девушка, а парень. Парень, которого они слишком близко подпустили к их сыну (скорее всего, они так и думали сейчас, возвращаясь в прошлое, которое, к сожалению, не изменить). А ведь кому-то приходится по-настоящему проходить через такое в жизни. Даже в этот самый момент, где-то в другом уголке города, с трудом сглатывая слюну и опустив голову вниз, парнишка дрожащим голосом открывает свой секрет матери или отцу. И, представив себя на месте этих людей, которые просто хотят любить, просто быть с тем, кого выбрало их сердце, Нил пришел в негодование. Он видел, что Эндрю порывался прервать речь своего отца: он перестал прокручивать простое серебряное кольцо на среднем пальце, на котором он ранее сосредоточил свое внимание, чтобы не сорваться, не сказать лишнего. Было ли место Нилу в состязании между отцом и сыном?       К черту все условности и правила!       «Прости, Эндрю, но я перебью тебя».       — Вы не правы, дядя Джефф. — Нил с готовностью встретил холодный взгляд мужчины. В них бушевала буря. Но, на удивление, она была тихой. Буря, контролируемая сознанием. — Ради любопытства не признаются родителям, которые могут их отвергнуть, навсегда вычеркнуть их из жизни, а при каждой следующей — случайной или вынужденной — встрече получить полный отвращения взгляд. Вы говорите, что полгода — несерьезно, как будто это какой-то испытательный срок при устройстве на работу, а для кого-то каждый день из этих шести месяцев — не только счастье, но и рана на сердце, которая открывается каждый раз, когда кто-то косо на них посмотрит. Но они готовы терпеть все это. Почему? Неужели им это нравится? А может, все равно? Нет. Потому что любовь, поселившаяся в их сердцах, — указательный палец взметнулся к груди, — сильнее предубеждений общества. Но это не отменяет того, что им больно. Недолговечность наших отношений? — Нил ухмыльнулся. — А разве кто-то до конца может быть уверен в вечности? Дядя, не думаете, что слишком жестоко говорить своему сыну, когда он вам открывает свое сердце, подобные слова? Неужели вы сомневаетесь в Эндрю и его выборе?       Нил чувствовал на своем лице взгляды всех сидящих за столом, особенно Эндрю, который за его монолог заметно подоуспокоился. Он потянулся к шее рыжеволосого, но в последний момент отступил, словно в него грозил ударить разряд тока.        Напряженную атмосферу, сам того не осознавая, нарушил Ники, который наконец закончил предаваться печальным мыслям за закрытыми дверями.       — В этом доме, что, я никому не нужен? — Ники плюхнулся на стул, скрестив руки на груди и поджав губы. — Никто даже не погнался за мной, чтобы остановить или успокоить. Вы же знаете, мне нельзя оставаться наедине со своими бушующими мыслями…       Нил никак не отреагировал на появление друга. Он не мог до конца поверить, что смог четко выразить свои мысли. И это несмотря на то, что отец Эндрю всегда вызывал у него некое подобие страха. Не гнетущее или вгоняющее во мрак. Нет. Просто, в отличие от его мягкого и дружелюбного папы, Джеффри ощущался как твердая скала, к которой не знаешь, как подступить, что и как сказать, не вызвав камнепад.       — Что я пропустил? — обеспокоенно, но не скрывая интереса, спросил Ники и с любопытством оглядел сидящих за столом.       Мария наклонилась к сыну и погладила его по макушке, тихонько шепнув, что пока стоит помолчать.       Ответом Нила все не ограничится.       Отец Эндрю, не обратив и толики внимания на вернувшегося ко столу Ники, внимательно глядел на Нила, словно пытался залезть под кожу, чтобы услышать его самые потаенные мысли. Парень, хоть и чувствовал мандраж, не разрывал зрительного контакта, ожидая ответа.       — Нил, я не хотел как-то задевать ни тебя, ни моего сына. Я лишь подхожу к вашему случаю рационально и прагматично. Забота о будущем — часть моих обязанностей как ответственного родителя. И в своем сыне, его способностях и его выборе я никогда не сомневался.       Что и требовалось доказать. Дело действительно именно в нем — Ниле Джостене.       — Тогда вы сомневаетесь во мне? — озвучил он свои мысли.       Мэри, которая поначалу с интересом наблюдала за словесной баталией и потому не вмешивалась в разговор, не предвидела, во что все это выльется. Она чувствовала разрастающуюся тяжесть в груди, понимая, что если бы она не организовала этот семейный ужин, идя на поводу у своих эмоций, то подобной резкости можно было бы избежать. Как бы Мэри ни сомневалась в искренности слов Нила вчера вечером, ей не следовало ставить свое дитя и Эндрю в такое неудобное положение. Но прошлого не воротишь… Зная своего сына и его тяжелый характер, несмотря на его сдержанную натуру в обычное время, она все же решила позвать сына, придвигая стул ближе к нему:       — Нил, успокойся.       — Мам, я абсолютно спокоен. — На удивление, Нил и правда сейчас не чувствовал гнева. И былого страха тоже. Его сердце разъедала тоска и вина. Он хотел посмотреть на Эндрю, но отбросил эту мысль в сторону. Не сейчас. — Так что вы скажете, дядя?       Мэри кинула предостерегающий взгляд на мужа подруги. Пусть только попробует сказать что-то предосудительное о ее сыне!       На лице Джеффри блеснула легкая улыбка, явив взору небольшую ямочку на подбородке. Эта улыбка нисколько не вязалась с накаленной обстановкой.       «Почему он улыбается?» — недоумевал Нил, не подавая виду, но все больше ощущая себя мышью, угодившей в лапы к коту. А что любят кошки делать со своей добычей? Правильно — играть.       — Нил, ты же знаешь, что я владею винодельней? — Джостен лишь согласно кивнул, не понимая, почему речь зашла о том, что совсем не относилось к обсуждаемому вопросу. — С каждым годом я не молодею, но оба моих преемника в пролете, — Джеффри несколько раз ритмично щелкнул языком и откинулся на спинку стула. — Эндрю не хочет ввязываться в бизнес, хотя есть хорошие задатки, а Аарон же не потянет из-за своего добродушия, доставшегося ему от его матери.       — Больно мне сдалась твоя винодельня, отец. Для меня уже место в центральной больнице приберегли, — как отрезал Аарон, даже позабыв о правилах приличия. Он все это время загибался на медицинском не для того, чтобы однажды выкинуть свои старания в мусорку, превращаясь в бизнесмена, на роль которого его серьезно не рассматривали. Джеффри не сомневался, что Эндрю, более разумный вариант, пойдет по его стопам, пока тот его не обломал, подавшись в повара. Сколько он там не говорил с ним после? Года полтора, не меньше.       — Вот там и оставайся, — бросил Джеффри, ненадолго посмотрев на Аарона одобряющим взглядом.       — Дядя, а как же я? Я чем плох? Я с радостью приму такое наследство!       — Ники, я хочу, чтобы наш семейный бизнес и дальше процветал, а не рухнул в одночасье, как только я отойду от дел, — ответил Джеффри. — Не обижайся на старика.       Нил не поспевал за мыслями мужчины. Причем здесь его винодельня? Все двигалось в каком-то неправильном направлении. Абсолютно.       — Но оба моих сына меркнут на твоем фоне, — продолжил Джеффри, возвращая внимание Нилу.       А? Нил проглотил свой вопрос, чуть не вырвавшийся из рта, и покосился сначала на Эндрю, потом на Аарона. О чем говорит дядя? И как он мог сказать это при собственных детях? Хотя… Он мог. Все заранее подготовленные ответы на предполагаемые вопросы оказались непригодны в битве против титана-старшего. И чем дальше двигался вечер, тем непредсказуемее становился его исход.       — В тебе есть как спокойствие и благоразумие, так и настойчивость, уверенность и способность пойти против, несмотря на страх. — Последним дополнением Джеффри как будто подловил его. Нил понял, что этот человек знает больше, чем показывает, точнее сказать — позволяет увидеть. — Хотя я говорил, что у Эндрю есть задатки, у него есть и один существенный недостаток — вспыльчивость. — Нил, конечно, знал и хотел сказать Джеффри, что Эндрю работает с контролем над собой. Результаты налицо — он до сих пор держится. — А в бизнесе это может негативно сказаться на отношениях с деловыми партнерами и клиентами из элиты. Ты же умеешь контролировать свою запальчивость, понимая возможные риски. Такой наследник, как ты, Нил, — настоящее золото.       Что это, блядь, за ситуация? Настоящее золото? Нилу что, поблагодарить его за такую лестную оценку? Неужели он использует его, чтобы поддеть сыновей и поменять их отношение к семейному бизнесу таким нестандартным способом? Как говорится, повернуть любое дело в свою пользу… Или ему кто-то сильно насолил, и он решил выпустить пар на них, так удачно подвернувшихся под руку?       В любом случае… Нилу хотелось только завыть от дерьмового положения, в которое затянуло его желание отвязаться от опекающей матери.       — Отец, что ты делаешь? — проскрежетал сквозь зубы Эндрю, больше не в силах сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Он то и дело бросал оценивающие взгляды на Нила. — Что за игры ты устроил?! К чему ты вообще завел речь о своем чертовом бизнесе! Нечего больше спросить, а?       — О чем я и говорил, — Джеффри подмигнул Нилу, мотнув подбородком в сторону своего сына и пристально вглядываясь в сверкающие недовольством янтарные глаза. — В чем дело, Эндрю? Почувствовал угрозу? Не ты ли говорил, что не хочешь быть моим преемником? Поменял решение? Или думаешь, что Нил бросит тебя, как только завладеет винодельней после моей смерти? Тогда можешь попросить меня включить в завещание пункт о…       — Отец! — Эндрю соскочил со своего места, ударив кулаком по столу — бокал со звоном опрокинулся, и остатки вина вылились на скатерть, превращаясь в причудливую кляксу. Ви-Ви снова заголосила из своей комнаты, но в этот раз никто не обратил на ее жалобное тяфканье никакого внимания. — Прекрати нести этот бред! Ты не видишь, что ставишь его в неловкое положение?! — Эндрю положил ладонь на плечо друга и более спокойным тоном произнес: — Нил, не слушай его. Давай уйдем отсюда, хорошо?       Так вот в чем дело. Винодельня. Большие деньги, которые она приносит. Наследство, которое обеспечит высокое положение. Эндрю — связующее звено. И Нил — парень, который может купаться в богатстве, поймав на крючок золотую рыбку, не боясь не состояться как известный и востребованный художник. Друг не муж, не часть семьи Миньярдов — такого положения не получишь.       — Джеффри, пожалуйста! — взмолилась Тильда, вцепившись в руку мужа.       — Нил, что выберешь: винодельню или моего сына?       Это же сон, да? Такого иррационального вопроса он не мог услышать в действительности… Разве для любящего человека выбор будет не очевиден? Нил даже представить не мог человека рядом со своим лучшим другом, который выберет вместо Эндрю богатство и престиж.       — Джеффри, мать твою, ты что, блядь, думаешь о моем сыне! — вскинулась со своего места Тильда, бросаясь в сторону мужчины. Если бы не разделяющий их стол, она бы вцепилась в его горло, грозясь задушить. Ее яростный порыв остановила Мария, удерживая женщину в своих объятиях и шепча успокаивающие слова. — Иди сюда, скотина! Заставлю вспомнить тебя школьные годы, которые, видимо, вышибло из твоей дрянной памяти…       От абсурдности всего происходящего хотелось просто убежать подальше. Это просто катастрофа!.. С каждой минутой ситуация только усложняется, закручиваясь в большой тугой клубок, который Нилу придется когда-то распутывать, чтобы вернуть все на свои места.       Хэммики, продолжая удерживать с обеих сторон Тильду, все же усадили ее на стул. Она со злостью вцепилась в чужую грязную вилку, случайно попавшую в ее неспокойные руки, словно еще одно слово — и она запустит ее в Джеффри, и в красках описывала косяки Миньярда-старшего, с которым у них в школьные годы были весьма натянутые отношения. В свою очередь, мужчина тоже не остался в долгу, тем самым оказавшись поглощенным воспоминаниями о прошлом.       Сквозь шум в ушах Нил ловил обрывки фраз, которые через секунды покидали его голову, не в состоянии уложиться в цельный и понятный образ. Да и плевать! Он наклонил голову вперед и посмотрел по правую руку от угрюмого Эндрю, где должен был сидеть отец, но там стоял только пустой стул. Куда Фредерик пропал? Как назло, именно сейчас! Эту неугомонную женщину мог оставить только он. И почему они вообще сели раздельно, заключив их с Эндрю между собой? По-любому, именно мама так распорядилась.       Погоди. Эндрю? Он же что-то недавно говорил Нилу. Что же это было? Нил вспомнил теплое ощущение от руки друга, его голос, полный беспокойства, но смысл слов тогда так и не достиг его сознания, потонувшего в мысленном водовороте. Но его состояние определенно улучшилось: он спокойно сидел и глядел, как бордовая жидкость ударяется об стенки при круговом движении бокала, зажатого в руке.       Когда Нил наконец увидел отца, мужчина уже оказался рядом с сиденьем виновника переполоха. В руке Фредерик держал пузатый кувшин с прозрачной жидкостью. А в следующее мгновение весь он в миг опустел — Джеффри вздрогнул; вода стекала с поседевшей черной головы и, очерчивая острые черты лица, приземлялась на дорогую рубашку. Все ахнули: кто вслух, кто про себя, закрывая рот. Мэри тоже затихла и наконец оставила вилку в покое.       — Дружище, тебе пора охладиться, — сказал Фред и поставил пустой кувшин на стол, перед лицом мужчины, со звоном задевая край грязной тарелки.       Нил уставился на своего отца. Вот это он придумал…       — Спасибо, что свой тяжелый кулак пожалел, — стирая воду с лица салфетками, ответил Джеффри с нарочитой веселостью, медленно поднимаясь из-за стола. Его рубашка намокла в районе груди и плеч, образовав складки и прилипнув к коже.       — Дети, — Фредерик встретил взгляд Нила и улыбнулся ему добродушной улыбкой, которая не могла не вызвать облегчения. Шум в ушах окончательно стих. — Возьмите бутылку вина, там еще осталось несколько, или еще что хотите со стола, и ступайте в комнату Нила. Нам, старикам, — он закинул руку на плечо Джеффри, сжимая его жесткими пальцами, — нужно немного потолковать, да, друг мой?       — Непременно, — не скрывая раздражительности, отозвался Джеффри, похлопав по широкой и крепкой ладони. Не каждый день оказываешься облит ледяной водой.       Они же не собираются драться? Если это произойдет, Нил точно почувствует себя еще более виноватым…       — Нил? — позвал Фред, не услышав ответа сына.       — Хорошо, пап. — Нил встал и задвинул свой стул. Видя, что Эндрю, хмуро глядящий на своего отца, не собирается сдвигаться с места, он схватил его за руку и потащил за собой. Ники и Аарона не пришлось уговаривать — они первыми устремились в комнату, не забыв прихватить бутылку вина и немного закусок. Ники даже уцепил с собой тарелку с нетронутыми в пылу разговора пышными круллерами.       — Нил, — как-то потерянно, словно боялся реакции друга, произнес Эндрю. — Я…       — Все в порядке. — Нил потянул Эндрю в комнату и закрыл дверь ногой. В закрывающемся проеме он увидел, как родители двинулись в сторону большого дивана.       «Ничего же не случится?» — Нил закусил нижнюю губу.       На полутораспальной кровати уже лежал Ники, но ему пришлось подвинуться, когда Нил насильно толкнул своего упрямого друга к нему и впихнул ему в руки вертящегося вокруг ног пушистого шпица. К счастью, Ви-Ви, как только завидела их, успокоилась и перестала лаять.       Посмотрев на занятое Аароном кресло-качалку, Нил вытащил из глубины шкафа большую подушку, кинул ее на пол и улегся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Со стороны казалось, что он прячет слезы от чужих глаз. В ушах до сих пор стоял шум, а мысли находились в полном беспорядке. Прямо сейчас он жалел, что не существует кнопки, которая позволяла бы хотя бы на время отключить воспоминания и чувства. А еще лучше — кнопка, способная отмотать время назад.       — Ап-ха-ха-ха-ха, — Ники накрыл неудержимый смех, с легкостью завладевший тишиной комнаты. Нил повернулся на бок, положив локоть здоровой руки под голову, чтобы видеть сидящих на кровати. — Как вспомню скукуруженное лицо дяди Джеффа, когда он оказался облит водой... — Его накрыл очередной приступ смеха, сквозь который он проговорил, сложив ладони в молитвенном жесте: — Нил, я поклоняюсь твоему бате!       Джостен тоже мысленно вернулся к тому самому моменту и усмехнулся. Его папа хоть мягкий и сдержанный, но его лучше не выводить из себя. В отношении Фредерика действует двойная «маскировка»: для незнакомца — мускулистый бугай, наводящий ужас, но на самом деле человек широкой души; для знакомых — добрый и терпеливый, но способный вызвать дрожь по телу лишь одним взглядом, если его разгневать. Эндрю повернул голову на услышанный смешок, продолжая тихонько поглаживать Ви-Ви. Хотя хмурое выражение стерлось с его лица, он все же выглядел потерянным. Нил понимал, что в его голове тоже бушует шторм, и, что более важно, он определенно переживал из-за слов Джеффри.       — Что это вообще было? — подал голос Аарон, озвучивая вслух вопрос, которым задавались все в комнате. Он открыл бутылку вина и сделал два глотка прямо из горлышка, потому что никто из них не захватил с собой даже пластиковых стаканчиков. В такой суматохе не до таких мелочей. Ники же уплетал уже второй круллер, не выпуская тарелку из рук.       — Да, почему вы нас оставляли в неведении? — Ники облизал с губ сахарную пудру и протянул небольшой кусочек пончика Ви-Ви. — Как вообще так получилось, что вы вместе? Я думал, вы просто близкие друзья. Как можно было полгода встречаться втайне от нас? Ни стыда ни совести. — Значит, Ники тогда все слышал, хотя притворился несмышленышем, пропустившим важную часть разговора. — Кто первый признался? Эндрю, ты же? Или все же Нил? Нет-нет, точняк не ты. — Ники встретился взглядом с Нилом. — Ты у нас неисправимый тугодум. Или вы по пьяни пересекли дружескую границу?..       И как тут хоть слово вставишь, если он не затыкается ни на секунду. Как жаль, что его мозговой штурм, по сути, не имеет смысла, ведь их с Эндрю любовь — просто выдумка. Но его тщательные размышления вслух доставляли некое подобие легкости, отдаляя от гнетущих мыслей.       Ники уткнулся в подушку и промычал:        — Аааааааааа. — Нил взял на заметку не забыть сменить наволочку. — Ну почему? Нил, почему Эндрю, а не яяяяя?       — Из твоего рта так и льется говно, — Аарон сделал еще один глоток и протянул бутылку Нилу.       — Аарон, у тебя недотрах? Весь вечер на меня огрызаешься, что бы я ни говорил. Неужто с малышкой Кейтлин до сих пор в контрах?       — Иди в жопу, Хэммик.       — Дорогуша, у меня немного другая позиция.       Аарон скривился, словно вместо круллера съел лимон.       — Нил, может, ты еще подумаешь и выберешь меня, м? Я тебе сразу отдамся. Кстати, а у вас был…       — Заткни свою пасть, пока я тебя не вышвырнул в окно, — Эндрю схватил Ники за горло одной рукой, а другой продолжал гладить шпица, устроившегося у него под мышкой и сладко посапывавшего носиком (вот тебе и верный друг, да, Ники?).       Хэммик успокаивающе похлопал его по запястью:       — Да я пошутил-пошутил. Это как-то не по-свойски — отбивать парня у своего же братухи. Отпусти, а? Синяк же оставишь.       Все это время Нил молча наблюдал за их перебранкой. Хоть что-то никогда не меняется. От этого на его душе стало еще спокойнее.       — Мы не встречаемся, — признался Нил после очередного небольшого глотка вина.       Ники резко подскочил — и свалился на пол вверх ногами с неслабым грохотом (соседи снизу, наверное, оценили). Не обращая внимания на боль в спине, он молниеносно вынырнул из-за боковой стенки кровати и заголосил на всю комнату:       — ЧТОООО???       Ви-Ви распахнула глаза и вырвалась из рук Эндрю, рванув к двери. Она жалобно тяфкала и скребла маленькими когтями по дереву — видимо, по выработанной этим вечером привычке. Нил нисколько не удивился бы, если бы собака по возвращении домой слегла от пережитого сегодня стресса.       Ники бросился к Ви-Ви, но не успел он ее взять на руки, как дверь распахнулась и на пороге появилась встревоженная Мария.       — Ники, почему ты так кричишь? — Женщина выхватила из рук сына Ви-Ви. — Смотри, бедняжка вся дрожит от испуга. Собирайся, мы с отцом идем домой.       — А вы что, уже все… поговорили?       Нил ухмыльнулся: кому, а особенно Ники, захочется уходить, когда только зацепился за неожиданный поворот событий, гарантирующий интересную историю?       — Другие еще говорят. А нам пора, у твоего еще есть незаконченные дела на сегодня.       — Мам… — Ники оглянулся на Нила. — Я разве не говорил, что останусь на ночевку у Аарона и Эндрю? Мне нужно протестировать новую игру, помнишь, я тебе говорил? Мы сейчас как раз пробуем одну из локаций с многопользовательским сражением…       — Ладно-ладно, не продолжай, я все равно ничего в ваших компьютерах не понимаю, — Мария замахала на него рукой, словно отпугивала привязавшуюся муху. На прощание она крепко обняла сына и помахала остальным в комнате, желая спокойной ночи.       Ники облегченно вздохнул. Он забрал у Эндрю перекочевавшую к нему ранее бутылку вина.       — Вот же ж скоты, — Ники потряс бутылкой, пока одна единственная капля не скатилась в пересохший рот. — Даже выпить мне не оставили. Думаете только о себе! — Ники поставил пустую бутылку на тумбочку с характерным звуком и уселся в позу лотоса, зажимая в объятиях белую подушку. Посмотрев на Джостена, Ники широко улыбнулся. — Нил, я не про тебя, а про этих двоих. Продолжай, дружище. Как это вы не встречаетесь?       Нил лежал на спине, глядя на темно-синий потолок. Ради продолжения его рассказа Ники даже обманул маму и напросился на ночевку к Миньярдам, не спрашивая у них разрешения.       — Мы с Эндрю лишь притворяемся, — ответил Нил, отстукивая пальцами по полу незамысловатую мелодию.       — ВЫ ПРИТВОРЯЛИСЬ??? — Рот Ники округлился так, что, казалось, уголки губ сейчас треснут. Поймав грозный взгляд Эндрю, парень прикрыл рот длинным рукавом. — Ни хрена себе. А я поверил…       — Так вот почему мне это не давало покоя, — стал рассуждать Аарон, откинувшись назад в кресле. — С пятницы прошел один день, и тогда между вами все было как обычно, а сегодня вы вдруг держитесь за ручки и чистосердечно признаетесь, что тайно встречались полгода. И это сразу после дурацких слов Ники.       — Каких слов? — не понял Ники.       — Ты дуболом? Ты же сам сказал, почему бы ему не привести жениха, раз невестку не хочет. Ты вообще иногда думаешь, когда открываешь свой поганый рот?       — Помню я. — Ники прищурился и щелкнул пальцами в сторону двоюродного братца. — У тебя точно недотрах.       Аарон проигнорировал двоюродного брата.       — Но я засомневался на мгновение, когда ты произнес ту свою громкую речь и ввязался в противостояние с отцом, будто и правда разозлился на него.       — Не напоминай о нем. — Эндрю встал с кровати и вышел на балкон, оставляя дверь открытой. С улицы повеяло ночным воздухом, как только парень раздвинул оконные створки в стороны. Он боком облокотился на подоконник, вытащил из кармана джинсов сплющенную пачку сигарет и черную зажигалку. — Что это вообще за пиздец был?       На фоне глубокого, бархатно-черного неба дым двигался как призрачная тень. Он вырывался из-под тонких длинных пальцев серебристым столбиком, устремляясь ввысь. Постепенно дым начинал клубиться и извиваться, пока дуновение ветра не рассеивало его на бледные струйки. И вот моргнул — и нет никакого дыма, будто он растворился в самой темноте.       — Он тебя провоцировал. Думаю, это была своего рода проверка, — ответил Аарон.       — Моих нервов, блядь?       — Твоих чувств. Ваших. Но это лишь мои предположения.       — И каков правильный ответ, если это была проверка?.. Что ваш отец хотел услышать? — задумчиво спросил Нил, ни к кому, собственно, не обращаясь.       — Не знаю. Может, это была и не проверка, а выражение своего отказа и внесение смуты в ваши с Нилом отношения. Так сказать, нестандартная форма отцовского протеста. Все-таки ничего не подозревающие родители в один день узнали, что их сын — гей, сын друзей тоже гей, а эти два гея, оказывается, уже давно встречаются, милуясь буквально у них под носом.       Нил неожиданно зашелся смехом:       — Милуемся, точно. Мы с Эндрю ужасно милая парочка — из всех щелей так и пышет жаром любви.       — Скоро взорвемся от любви друг к другу, — добавил Эндрю.       — Ээээээ, — протянул Ники, поочередно оглядывая всех. — Я слишком пьян или вы говорите на китайском? Я ни хрена не врубаюсь.       Послышался тройной вздох. Лучше бы говорили на китайском, тогда бы можно было прогнать речь через переводчик и с легкостью докопаться до сути.       Ники, немного подумав, все же ухватился за нить разговора:       — А как так вышло, что сегодня твоя мама собрала всех на ужин и сегодня же вы решили признаться, словно…       — Мама специально организовала семейный ужин, чтобы мы официально познакомились с родителями друг друга, потому что вчера она заявилась ко мне вечером и снова заговорила о свидании вслепую, и все это после того, как меня чуть не избили на предыдущем.       — ИЗБИЛИ? — послышалось мужское разноголосье Аарона и Ники.       — Я тоже так и не услышал историю с парнем, с которым ты сцепился. Ты же пошел на свидание с девушкой… — Эндрю смотрел на Нила, так и прожигая его недовольным взглядом. — И не думаю, что в высококлассном ресторане появился гопник и нарвался каким-то чудом на тебя.       Точно. Эндрю же тоже ничего не знает о вчерашнем безумии, кроме обрывистых фраз мамы, брошенных в коридоре. Нилу ничего не оставалось, как рассказать о событиях вчерашнего дня, который по богатству событий соизмерим с тремя его обычными днями вместе взятыми.       

***

      — Сынок, домой не собираешься? — спросила Тильда, натягивая бежевые кожаные туфли на коричневой подошве.       Эндрю как бы невзначай посмотрел на дверь туалета, за которой скрылся Нил. Повернувшись в сторону ожидающих его родителей, на одного из которых он намеренно даже не смотрел, сказал:       — Мам, ты же в самом деле не думаешь, что я пойду с вами? — И, взглянув на родителей друга, со сдержанной улыбкой, будто боялся получить отказ, проговорил: — Если Мэри и дядя Фред не против, я бы хотел ночевать здесь.       — Не думал, что ты, Эндрю, такой прилипала в отношениях, — вклинился в разговор Джеффри. — Будучи даже ребенком, ты таким не был. Стоит поумерить свой пыл. Не боишься надоесть Нилу?       — В твоих советах не нуждаюсь, — ответил Эндрю, не глядя на отца.       Тильда шикнула на мужа, чтобы перестал лезть к их сыну. Он, к великому счастью, действительно прислушался к ее словам, а следом попрощался и вышел на лестничную клетку. Видимо, их взрослые разговоры не прошли даром. Но вот вопрос: надолго ли?       — Конечно, сынок, — ободряюще похлопал Фред по плечу Эндрю и обратился к его матери: — Пусть остается.       — Пойду тогда постелю тебе в комнате для гостей, — Мэри тоже одобрительно покачала головой, думая, что мальчику действительно лучше побыть вдали от Джеффри. Иначе они точно могут столкнуться лбами, и, зная нелегкие характеры обоих, она предполагала, что победителей в этом случае точно не будет. — Дорогой, пойди найди в шкафчике новую щетку для Эндрю.       — Нет-нет, — Эндрю поспешил остановить женщину, которая уже намеревалась уйти выполнять свою задачу. — Не надо стелить. Я лягу вместе с Нилом, мы оба поместимся на его кровати.       Мэри издала невнятный звук, прочищая горло:       — Поместитесь?..       Эндрю мог понять, о чем подумала женщина, представляя двоих взрослых парней, которые еще и являлись любовниками. Знала бы она, что ее переживания по поводу происходящего за закрытой дверью под ночным покровом абсолютно напрасны.       — Надо было давно заменить эту старую кровать на двуспальную, — посетовал Фредерик. — Эндрю, мальчик, ты уверен, что вам вдвоем будет не тесно? Нил в детстве часто спал беспокойно. Заглянешь в иной раз — одеяло уже валяется на полу, а простыни в беспорядке.       Эндрю вспомнил утренний инцидент, но не стал лишний раз волновать родителей. Кошмары у каждого случаются. Но лучше больше не давать Нилу спать на узком и не очень-то удобном диване.       — Не переживайте. С этим точно не будет проблем.       Нил возник из-за спины Эндрю, слегка задев его плечом, и сел на пуфик у стены. Он уставился на его стопы, так и потонувших в мягких коричневых тапочках.       — А ты почему не собираешься? Я устал и развлекать тебя не намерен.       Жаль. Эндрю только об этом и мечтал. С тех самых пор, как осознал истинную природу чувств к своему лучшему другу. Друг… У Эндрю уже аллергия на это слово. Всякий раз, когда Эндрю был на грани того, чтобы пересечь невидимую границу, он останавливал себя, говоря самому себе: «Ты для него только друг». И всякий раз это «друг» становилось все горше на вкус.       — Я тоже устал, а без твоих объятий мне не уснуть. — О его объятиях он только и тосковал. — Тогда никакого отдыха не видать.       — Какого хрена... — Поняв, что на эмоциях сморозил чушь, не предназначенную для «дорогих зрителей», Нил попытался выкрутиться: — Хорошо, что ты остаешься, но, Эндрю, ты можешь следить за своим языком и не быть столь открытым в выражениях? — Повернувшись к Тильде и своим родителям и весьма умело приняв виноватое выражение лица, извинился уже за свой язык: — Простите, не сдержался. И его тоже извините, — Нил почесал затылок. — Он слишком несдержан.       Несдержан? Вот здесь Нил сильно ошибался: в отношении него он способен выиграть состязание по сдержанности. Но сейчас Эндрю следовало поддержать его игру — он потянулся рукой к мягким волосам рыжего, чтобы потрепать. Нил шлепком по руке отстранился от этого движения, пробурчав:       — Я не щенок.       — А мне кажется, очень похож. — Ни капли. Вылитый лис, несмотря на свою тугодумность и простодушие.       Тильда посмеялась над их милой перепалкой и тепло сказала:       — Нил, все хорошо. Он никогда не чувствует границ. Как ни матери об этом знать...       Действительно, как ей не знать… Матери просто однажды не повезло оказаться не в том месте, не в то время. Или все же повезло? Смотря с какой стороны посмотреть на открывшуюся правду. Она, конечно, попыталась наставить сына на «путь истинный», но это только раззадорило его сильнее, и он выпалил признание как на духу. Приняла ли мать эту его «сторону»? Эндрю был уверен, что нет — не могла же она вместо нежного крем-супа приготовить пересоленную похлебку. Она, наверняка, до этого самого дня все еще свято верила, что похлебка окажется каким-то чудом крем-супом, дай ей лишь время побольше настояться. Иначе она бы молчала? Скрывала бы это от всех, даже от лучшей подруги (про отца-то понятно), когда ей нужно было хоть с кем-то поделиться своим несчастьем, которое принес ее разочаровывающий сын?       — Что в голове, то и на языке, — продолжала женщина, похоже, совсем позабыв, что она шла домой и ее вообще-то ждет муж. — Столько проблем из-за его гадкого характера в школе было. Как вспомню родительское собрание, так сразу щеки горят.       Эндрю видел, как безучастное лицо Нила превращается в насмешливую гримасу. А вот и еще один свидетель его бурной школьной жизни. Зачастую не только свидетель, но и противник, сменившийся в дальнейшем на соучастника. Что уж говорить, если поначалу Эндрю воспринял новенького в их школе как самовлюбленного придурка, который еще и оказался его соседом, а значит, и их маршруты частенько совпадали.       — Все-все, топай давай. Медлишь, как будто тебе не два шага пройти нужно, а в космос слетать. — Эндрю быстро обнял Тильду, хотя женщина и пыталась удержать его подольше. Он чуть сам не вытолкал мать, видя, как она замешкалась. Тильда напоследок оставила на щеке сына легкий поцелуй, когда он отвлекся на вставшего тоже попрощаться Нила. Эндрю вытер след от помады на щеке и посмотрел на размазанное коричнево-розовое пятно на тыльной стороне руки. Он тяжело вздохнул и снова посмотрел на мать: — Ну, мам, я когда-нибудь точно выкину эту липучку. Нил, напомни мне завтра, чтобы я не забыл заглянуть в «Богему».       Тильда, выходя из квартиры, открыла рот, чтобы возразить, но Эндрю прервал ее:       — Насладитесь там вечером вдвоем. — Он выглянул из-за проема, уверяясь, что бумажный пакет с горячими закусками, заказ которых он сделал ранее в кафе, доставили. Так сказать, сладкая пилюля для его горюющих родителей. Но если бы Эндрю знал, что будет вытворять отец за ужином, уменьшил бы порции. — Пока! — Эндрю, не раздумывая, захлопнул дверь.       Теперь пришло время и Эндрю насладиться вечером вдвоем с Нилом. Как удачно совпало, что вскоре после длинного рассказа Нила брату написала Кейтлин, собравшаяся идти с подружками в ночной клуб. Только он увидел сообщение — сорвался с места, как подгорелый, а следом за ним и любопытный Ники, который не мог пропустить «мирных переговоров» сладкой парочки. В ином случае они могли тоже напроситься на ночевку… Он улыбнулся своим мыслям, прислонившись лбом к двери.       — Ты еще поцелуй ее, — сухо бросил Нил.       Эндрю наконец повернулся к нему лицом. Родители Нила скрылись из вида, но бдительности не стоило терять. Он не мог подвести своего друга. Но… он соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится положение, в которое Мэри, сама того не ведая, загнала двух давних друзей.       — У меня есть более подходящий вариант, не думаешь? — Эндрю стал медленно надвигаться на Нила, впиваясь взглядом в ледяные голубые глаза, радужка которых напоминала ему иней на стекле после сильных морозов. Парень отступил на шаг, а потом застыл на месте, будто осознал, что его действия выглядят слишком нелепо. Острый взгляд, знакомый Эндрю с первой их встречи и зачастую преследующий его в сладостных снах, настиг его. Эти глаза… они когда-нибудь точно погубят все его приложенные усилия.       Очередным небольшим шагом Эндрю сократил расстояние между ними до двух ладоней и поднял взгляд вверх.       — Маэстро, не сердись, — проникновенным шепотом произнес Эндрю. — Потерпи мое тепло рядом только сегодня. На жестком полу мне не выспаться, а у нас завтра два больших банкета. Сам понимаешь… И уйти было бы неправильно: когда еще выпадет такая возможность показать Мэри нашу близость, м? — Эндрю знал, что, несмотря на потребность в касаниях, спать с кем-то в одной кровати для Нила сродни наказанию. Ночь для него равно одиночество. Заинтересовавшись такой странностью, Эндрю вычитал на одном форуме, что среди художников это частое явление, так называемая «перезагрузка», во время которой происходит отдых от весьма перенасыщенных сенсорных нагрузок, накопленных человеком в течение дня.       Нил продолжал молчать, но по его сосредоточенному выражению лица Эндрю определил, что тот обдумывал его слова.       «Стоит дать ему побыть наедине с собой», — с этой мыслью Эндрю обошел Нила, кончиками пальцев проводя по свисающей вдоль тела бледной ладони. Не отдернул — хороший знак. Двинувшись к комнате Нила, он взглянул на свою ладонь, на которой кое-где проступили небольшие мозоли. Таких мимолетных касаний для Эндрю уже недостаточно. Вместо этого он хотел схватить Нила за нежное запястье, затащить в спальню и бросить на простыни, а еще лучше — прямо в коридоре прижать к стене и захватить в безжалостный плен давно желанные губы, истязая их до крови в наказание за все годы ожидания. И плевать на то, кто станет свидетелем его безрассудного, животного поведения.       Нет. Эндрю не может так поступить. Не вправе.       Только не с его Нилом.