У меня есть парень, мам

      Эгоизм не в том, что человек живет как хочет, а в том, что он заставляет других жить по своим принципам.

Оскар Уайлд

      Высотка поднималась вверх на тридцать этажей, скрываясь в уже темнеющем небе, которое через несколько часов будет усеяно миллиардами ярких светил, но сияние только самых ярких звезд достигнет жителей города. Не видно — не значит, что их там нет.       Когда Нил еще жил с родителями, любимым местом во всем его доме был балкон. Палящее лето, пасмурная весна, знойная зима или ветреная осень — неважно: он мог зависать там часами. Теплыми вечерами он даже там спал, кутаясь в махровый плед и глядя в окно на тускло горящие звезды. Но после того, как однажды поздней осенью внимательный отец заметил, что его сын пришел из своей комнаты с красным носом и щеками, да и еще слегка дрожащий, — нет, не отругал парня, — проверил, в чем дело. А на следующий день, вырядившись в рабочий костюм и прихватив инструменты, переоборудовал холодный балкон: утеплил, провел свет и даже заказал удобное кресло-раскладушку. Мать тогда полвечера бухтела: «Зачем ты потакаешь ему, Фред? Его теперь из комнаты не выгонишь». Джостен-старший на это только по-доброму улыбался и молчал, подмигивая сыну: он не понаслышке знал, насколько Мэри сложная женщина, и спорить с ней — себе дороже.       Нил любил свою комнату и балкон, но ненавидел все остальное пространство, словно стены квартиры сжимались вокруг него, ограничивая в действиях и не давая свободно дышать, поэтому он мог зачастую закрываться в своей комнате или зависать у Миньярдов, лишь бы не питаться тягостной энергетикой. Так было не всю жизнь. Пятнадцать лет стали поворотными в жизни Нила. И в жизни матери.       Дом тоже как будто его возненавидел, что иногда Джостен думал, что мать наслала на него проклятье, приносящее беды. А одним из ее компаньонов стал лифт. Да, тот самый лифт в их подъезде, который в какой-то момент перестал нормально переваривать парня, подсовывая всевозможные препятствия на его и так нелегком пути. Если бы странные события повторились один-два раза, Нил бы мог списать все это на случайность, свое невезение или «встал не с той ноги», но не тогда, когда это вылилось в обязательное условие его пользования. «Плати или вали» — стало девизом «ожившего» лифта. Один раз — он заглох где-то между четвертым и третьим. В другой раз — Нил поскользнулся из-за разлитой в кабине воды. В третий и четвертый — его зажало створками (причем, в этот день они спускались вместе с Эндрю, и он, в отличие от рыжеволосого, остался в порядке). В пятый — лифт снова заглох, послышался неявный треск и как будто пахнуло гарью. Джостен тогда успел попрощаться со своей короткой жизнью, так как его воображение живо воспроизвело картину того, как трос с треском обрывается — и Нил валяется на полу с расхреначенным черепом, потонув в луже густой темной крови, все еще вытекающей из дыры в голове. Больше он не ездил на лифте-убийце, сколько бы его ни вразумляли или уговаривали, ссылаясь на слишком разыгравшееся воображение или недосып, свойственный многим старшеклассникам. После того, как парень рассказал это близнецам, они, как он и предполагал, посчитали это бредом сумасшедшего, однако после ярых заверений Нила в правдивости своих наблюдений, Аарон все же позвонил в управляющую компанию в тот же день, чтобы та направила электромеханика проверить их лифт. Но результаты затеи вышли не в пользу хмурого Джостена: мастер не обнаружил никаких неисправностей, и, как оказалось, недавно в их подъезде уже проходили ремонтные работы и все устаревшие механизмы были своевременно заменены…       Они с Эндрю стояли на развилке: справа начиналась подъездная лестница, а слева коридор, ведущий к лифту, куда недавно мимо них прошла молодая семья с двумя милыми детишками: мальчик с курчавыми черными волосами держал за руку свою младшую сестру, возвышаясь над ней на полторы головы. Девочка, надув пухлые губки и с накатывавшимися на глаза слезинками, жалобно лепетала:       — Братик, братик, я хочу еще чупа-чупс. — Она потянула руку вверх, к торчащей из рта мальчика белой палочке. — Отдай.       — Это мой. Ты свой съела.       — Он закончился, — протянула тонким голоском девочка.       — А вот не надо его грызть, как оголодавший кролик.       Миньярд было двинулся к лифту, но, не заметив движения сзади, настороженно обернулся.       — Не идешь?       — Поезжай сам на этом лифте из преисподней, — Нил бросил еще один злостный взгляд вглубь коридора и стал подниматься по пыльной лестнице. Если Эндрю надеялся, что Нил перерос свои подростковые страхи за то время, что жил вдали от родительского дома, то он сильно ошибался, хотя Джостену и было трудно признавать за собой сей факт, так не идущий к образу взрослого, самостоятельного мужчины. Парень ступал по ступенькам, глядя на носки кроссовок. Слух уловил, как створки лифта закрылись, и кабина, жужжа, стала подниматься все выше, этаж за этажом.       Ступив на открытую площадку, где на бежевой стене красовалась коричневая цифра «5», он сел на холодную ступеньку, служившую началом пути на следующий этаж — нужный. Ему было совершенно наплевать, сколько грязи, оставшейся от ботинок проходивших этим путем людей, находилось под его задницей — он смотрел в небольшое окно, за прозрачностью которого открывался вид на колесо обозрения, которое как маяк приковывало внимание заплутавших моряков. Нил тоже потерялся: плавает на волнах безумия, не видя долгожданного яркого света, который спас бы его от этого сумасшедшего ужина, где два клоуна — он и Эндрю, ввязавшийся в это дерьмо по вине Нила, — в скором времени должны устроить прекрасное цирковое представление без должной подготовки, на которую у них не было ни времени, ни желания. Да и к чему она? Какая бы заварушка ни вышла, изобретательный Миньярд всегда найдет верный выход, а Нил просто последует его примеру, насколько будет хватать его способностей и изобретательности. Ко всему все равно не подготовишься.       Сверху послышался стук подошвы о мрамор, который в тишине подъезда раздавался слишком громко. Нил даже не обернулся: шаги Эндрю он узнал бы из тысячи — плавные, уверенные, грациозные, напоминающие поступь пантеры. Парень спиной ощущал тяжелый, наверное, даже в некоторой степени встревоженный взгляд, направленный ему в затылок, словно Миньярд пытался мысленно пробиться к другу, который почему-то застыл на грязной, пыльной ступени, когда его с дверью в родительский дом разделял лишь один пролет. Двадцать шагов. Джостен почувствовал холодные пальцы на своей шее, а потом тот резким движением за воротник поднял друга на ноги. Нил, не ожидавший (а надо было) такой подлянки, чуть не повалился вперед, но вместо этого оказался прижат к груди друга спиной, чувствуя сильную руку, обхватившую его за талию.       — Даже на ногах устоять не можешь, — укоризненно пробубнел Эндрю в ухо Нилу и наконец отпустил парня из своих вынужденных объятий. Джостен повернулся к нему, поправляя задравшуюся куртку, и уставился на друга снизу-вверх.       — Ты почему здесь?       — Это я должен спрашивать. Почему ты здесь? Расселся, как на пляже, а сторожевой пес пусть сидит под дверью?       — Я присел отдохнуть от долгого подъема. В отличие от песика, мой путь не просто нажатие одной кнопочки.       — Ты не выглядишь уставшим или выдохшимся, — Эндрю сделал паузу, будто раздумывал, стоит ли говорить продолжение. — Ты боишься.       Сердце совершило кульбит, словно парня поймали на чем-то противозаконном или «горячем».       — Нет. Не боюсь, — твердо сказал Нил, прищурившись. Кого он пытается обмануть… Эндрю, хорошо знающего его? Или себя?       — Мы можем уйти.       Это предложение звучало очень соблазнительно. Нил ощутил тепло в сердце от слов друга, который пытался сделать то, что, по его мнению, уберегло бы Джостена от возможного негатива или неудобств, которые настигнут его, как только он ступит на «вражескую» территорию.       — Не можем, — Нил слегка покачал головой, избавляясь от последних отголосков сомнения. — Не обманывай себя. Моя мама сразу пронюхает обман после такого явного избегания ситуации. Нормальные пары с радостью идут на ужин с их родными, тем более после долгого держания своих отношений за закрытыми дверями, а не сбегают в последнюю минуту.       — Нормальные пары — да, но это явно не про нас. Ни ты, ни я никогда особо не блистали послушанием. Мы делали и продолжаем делать то, что хотим, и плевать на всех. Я могу прямо сейчас позвонить и сказать родителям, что мы не хотим прерывать наши вечерние игры только вдвоем ради их скучного семейного ужина. — Он демонстративно достал из кармана свой смартфон и помахал перед носом друга дисплеем с открытым списком вызовов.       Нил хлопнул его по руке, но расплывшуюся на лице улыбку скрыть не удалось. Да и не было необходимости.       — Вечерние игры? Эндрю… боже, ты где такого нахватался.       Эндрю убрал телефон обратно в карман и снова заглянул в голубые глаза.       — Так что? — серьезно спросил Миньярд, словно одно слово — и он тут же выполнит озвученный план.       Джостен хотел согласиться. Искренне хотел. Но понимал, что это не выход: его маме нужно увидеть своими глазами их счастливый союз, поверить в сказочную историю любви. И насколько бы страшно ему ни было, Нил не сбежит, как последний трус.       — Пошли, развратник. — Нил двинулся вверх, подтолкнув локтем парня в бок.       Эндрю шел сзади, отставая от Нила на одну ступеньку, будто следил за его безопасностью, готовый в любую минуту поймать ослабевшего друга. Когда они наконец добрались до коричневой двери с венком из шишек и со смешной надписью: «Не тревожить! Злые собаки!», но у них нет никаких собак, даже кошек, потому что у мамы жуткая аллергия на шерсть. Иногда Джостен думал, что он замена того самого пса, которого решили выдрессировать по законам этого дома. Нил вздохнул и перевел взгляд на Эндрю, лицо которого не выражало ни грамма беспокойства. «Робот», — подумал рыжеволосый.       — Нил, возьми себя в руки.       — Уже. Просто перебираю напоследок все, что мы обсуждали по поводу нашей истории «любви». Ты же знаешь, из меня лжец… никудышный.       — Ммм… да. Взять тебя за руку?       — Думаю, это будет слишком наигранно, учитывая наши характеры. — Нил нажал на звонок, а потом повернулся к смотревшему на него Миньярду, улыбаясь одними уголками губ, иначе боялся выдать свое излишнее волнение неестественной мимикой. — Спасибо тебе и… надеюсь на тебя.       За дверью послышались торопливые шаги. Эндрю, словно выждав идеального момента для атаки, резко притянул Нила к себе и наклонился к его шее настолько близко, что горячее дыхание прошлось по коже легким дуновением, вызывая обжигающие мурашки.       — Т-ты что творишь? — недоуменно зашептал Нил, пытаясь за плечи отодвинуть Эндрю и косясь на дверь, которая звонко щелкнула и приоткрылась, представляя взору хозяйки безобразие, творящееся в подъезде.       — Мальч…ки, — Мэри затихла, застыв в проходе с разинутым ртом, смотря то на растерянного Нила, то на Эндрю, который уже отодвинулся от своего «парня» и виновато потирал шею, хотя улыбка, присущая искушенному, своенравному суккубу, выдавала его с потрохами.       — Тетя Мэри, добрый вечер! — Эндрю приветственно поцеловал Мэри в щеку. — Простите мне мою излишнюю горячность, — он перевел взгляд на друга, который уже спешно двинулся в дом, не до конца еще придя в себя, — не смог устоять…       Джостен, услышав такое вопиющее заявление, пока мать закрывала дверь, сверкнул испепеляющим взглядом на Эндрю, видимо, обезумевшего настолько, что тот делал все, что взбредет в его светлую голову, предварительно даже не обсудив с другим данные… вгоняющие в краску действия. Касания для Джостена были в порядке вещей. Но не такие же интимные! Когда губы Эндрю оказались так близко к шее, сердце будто остановилось, а потом разом понеслось галопом, пытаясь наверстать упущенное время бездействия.       Нил серьезно размышлял о том, что совсем не знает своего лучшего друга и чем тот занимался вне поля его зрения… и с кем. Ладно бы он еще был актером, но он даже отдаленно не связан с профессией, где его, оказывается, великолепные театральные качества имели бы оправданное наличие. Не с помидорами и огурцами же он там заигрывает в подсобке? Или… Нил повертел головой, отбрасывая все ненужные мысли в сторону.       Парень немного замешкался, когда пришла очередь снимать пальто с правой руки, но Эндрю оказался тут как тут и, сладко улыбаясь, помог ему более безболезненно для его плеча избавиться от верхней одежды. Все это время он чувствовал на себе и друге внимательный взгляд матери, с открытым любопытством следящей за их милыми взаимодействиями, хотя в обычной ситуации она, не теряя времени, просто прошла бы мимо двух друзей, выросших у нее чуть ли не под носом.       — Нил, что с твоим плечом? — обеспокоенно спросила мама, подходя к сыну ближе и смотря на его руку, словно обладала рентгеновским зрением, позволявшим ей заглянуть сквозь плотный слой одежды.       Джостен лишь покачал головой, уверяя женщину в том, что ничего серьезного у него нет, мол, небольшая «производственная травма». На подобный ответ изворотливого друга Эндрю весело хмыкнул, поэтому рыжеволосый не упустил шанса отомстить ему, как представилась отличная возможность: пока Миньярд снимал кроссовки, Нил толкнул того в копчик — не ожидавший подлянки парень повалился с грохотом на пол.       Наконец расквитавшись с переодеванием и взаимными приколами — Мэри с этого только посмеялась, хотя и пришлось подгонять угрозами дать обоим звонкую затрещину, — они двинулись бок о бок по широкому, освещенному теплым светом коридору. Джостен обратил внимание, что маман на сегодняшний ужин по-особенному принарядилась: изумрудное платье чуть ниже колена подчеркивало хорошую фигуру женщины, на шее сверкало в ярком свете колье с инкрустированными внутрь небольшими кристаллами (самое удивительное, что это украшение сделал его отец — Фредерик Джостен, и оно единственное в своем роде), каштановые волосы волнами ложились на прямые плечи.       Внезапно дверь справа резко распахнулась, чуть не угодив прямо в лицо Мэри, но она быстро среагировала и отскочила. Бедная тапка же с торчащими ушками-кисточками оказалась не такой удачливой: соскользнув со стопы, она угодила под дверь и отправилась в свободный полет. С хлопком приземлившись, тапка жалобно прижала уши, пока ее босая на одну ногу хозяйка распалялась ругательствами на своего мужа. Фред приобнял женщину за плечи, останавливая ее махания руками и признавая свою невнимательность. Когда Мэри затихла, он обратил внимание на находящихся в ступоре детей — они, как приличные люди, удерживали мину, стараясь не рассмеяться от увиденной картины. Поочередно подарив парням крепкое рукопожатие, характерное для ювелира в настоящее время и бывшего бойца без правил, он, не отпуская свою неугомонную женщину из захвата, двинулся дальше по коридору, пока не скрылся за стеклянной дверью с узором из белых лилий.       — Что это было в подъезде? — шепотом спросил Нил, пока их никто не видел.       — Ты прав, держание за ручки не про меня.       — Знал бы…       — Что? Продолжай.       — О нееет, — не скрывая горечи в голосе, протянул Нил. Это не был ответ на вопрос друга. Парень уловил чувствительным слухом знакомые голоса, принадлежащие членам семьи, которых сегодня он совсем не ожидал увидеть, и невольно остановился. Эндрю последовал его примеру, вглядываясь в его лицо — на нем отражалась вся гамма испытываемых им эмоций.       Значит, Миньярдами маман решила не ограничиваться.       Мэри в своем репертуаре…       Проклятье! Нил, что, превратился в Сэма Винчестера?       — Эндрю, — шикнул Джостен, заглядывая в глаза парня, — отдай мне лапку.       — У тебя запоздалая горячка?       — Я в конец лишился удачи! Признавайся, это ты, индюк, забрал мою кроличью лапку?       — Да, я, — поддержал игру Эндрю, поняв, что таким образом его изобретательный друг пытается отвлечься от бушующих в голове мыслей и волнения. — Только что-то она потеряла свои магические свойства, иначе почему судьба подсунула мне в партнеры тебя. — Только плевка в рожу не хватало, чтобы подчеркнуть его весьма «лестные» слова.       — Похоже… — Нил прошелся взглядом по телу Эндрю с макушки до пят, пока снова не вгляделся в ясные янтарные глаза друга и не договорил: — Судьба к нам обоим не благоволит.       — Нил!       — Эндрю!       Похоже, их долгое отсутствие было обнаружено.       Увидев, как на лице Миньярда заблестела искренняя улыбка, Джостен и сам с протяжным вздохом улыбнулся. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, сохраняя теплое выражение лица и словно отбрасывая весь остальной мир в сторону, лишь бы их оставили в покое. В груди раздавалось мерное сердцебиение, и Нил был уверен, что если бы он прямо сейчас прикоснулся к Эндрю, то почувствовал тот же ритм, словно их нити переплелись и двигались по жизни в унисон.       — Мальчики! — в один голос крикнули их нетерпеливые матери.       — Порядок? — спросил Эндрю, ненадолго коснувшись свободно свисающей ладони рыжеволосого кончиками пальцев. Последний штрих — требуемое для укрепления внутреннего спокойствия Нила касание. Рыжеволосый согласно кивнул и похлопал друга по плечу, выражая молчаливую благодарность за поддержку, за это мимолетное касание и за то, что все еще здесь, с ним. Рядом.       Джостен не сомневался, что этот спонтанно организованный ужин собран совсем не для того, чтобы поздравить их с Эндрю с прекрасным союзом. Мэри, должно быть, не поверила в выдуманную ее сыном историю, а сейчас хотела таким изысканным способом вывести его на чистую воду. Она думала, что он испугается внимания стольких людей… стольких родственников. Не посмеет и дальше устраивать представление, не поддающееся обработке, осознанию и, главное, принятию вырисовывающейся картины дальнейшей жизни ее милого, но отбившегося от всех материнских планов по всем фронтам, сына.       — Эндрю! Нил! Вы где там, потонули, пока шли? — В центре большого стола маячил Ники, выглядевший сегодня еще более вихрастым, чем прежде (Нил подумал, не проверял ли он новую, усовершенствованную плойку?), и махал им, давя белозубую лыбу, а потом обиженным тоном добавил:       — Почему вы мне сами не сказали, что планируется семейный ужин? Мне пришлось менять планы в последнее мгновение, потому что Мэри сказала, что всех ждет что-то интересное. Как бы я ни упрашивал ее мне хотя бы немного намекнуть, она ни в какую не поддавалась на мои уговоры. И вот я здесь, а ничего еще так и не произошло. И есть не дают, пока все не прибудут к ужину. Я, что, дрессированная собака, чтобы по команде питаться?!       — Хватит болтать, — Аарон закрыл рот двоюродному брату, засунув в него большой лист салата, словно затыкал голосившего на всю деревню осла. — У меня уже голова от тебя раскалывается.       Не прожевав до конца свою вынужденную закуску, Ники невнятно произнес:       — Она раскалывается от того, что ты лыч… — Не успел он сказать «лычкаешь пиво тоннами», как Аарон толкнул того в бок, достаточно сильно, чтобы тот заскулил от боли.       — Ники, Аарон, что за неподобающее поведение за столом. Взрослые, а ведете себя как пятилетки, — недовольно сказала мать Хэммика, вставая из-за стола, чтобы проверить своего белого шпица по имени Ви-Ви, который куда-то снова забился и шуршал найденным фантиком от злосчастной конфеты, так ему и не доставшейся — приходилось довольствоваться тем, что есть.       Нил вместе с Эндрю, поздоровавшись с родителями Хэммика, сели напротив друзей, тяжело приземлившись на единственные оставшиеся пустыми мягкие, темно-серые — как настроение рыжеволосого — кресла-стулья. И каким-то случайным образом именно они с «парнем» восседали в центре стола, как короли организованного в стенах замка семейного торжества. Случайно ли? Нил в этом здраво сомневался, так как с его матерью да в ее доме ничего не бывает зазря. Если она до сих пор лелеяла сладостную мысль о побеге ее сына от придуманного сценария, то Джостен просто обязан был смыть все имеющиеся сомнения подчистую, а для этого он должен взять себя в руки и действовать решительно, словно на кону стояла его жизнь. «А разве это не так?» — вторил в ответ ему внутренний голос.       — Сын, ты сегодня выглядишь непривычно счастливым, — подметил Джеффри, разливая всем игристое вино с терпким запахом, принесенное им из запасов «Симфонии Вкуса» — известной винодельни, принадлежащей семье Миньярдов уже не одно поколение. — Какими хорошими новостями порадуешь своих родителей?       Тильда кивала в такт словам мужа, загадочно улыбаясь, что сразу становилось ясно, кого близнецам стоило благодарить за выразительные губы (оба, как некстати, чаще всего не использовали их по назначению; не ценят такое добро, доставшееся без всяких ухищрений). Женщина тоже заметила, что Эндрю сегодня выглядел весьма необычно — не в плане внешности, а энергетически. Матери — такие удивительные существа, всё чувствуют и знают, даже если им ничего не говорят. Вот и сейчас Тильда испытывала отчетливое ощущение: сегодня непременно что-то произойдёт, откроется в новом свете… Она вытерла вспотевшие ладони о плотную ткань пиджака, который свободно сидел на ее узких плечах. В ее душе до сих пор теплились надежды в отношении Эндрю, и сейчас Тильда с трудом могла скрыть искры, так и летящие от нее в погоне за стрелками часов, чтобы ускорить их ход, приблизить желаемые события.       — Отец, на работе все как обычно. До су-шефа меня еще не повысили, если ты об этом, — холодным тоном ответил Эндрю, давая понять, что не хочет развивать мысль в этом направлении.       Тильда, от внимания которой не укрылась напряженность, проступившая в сказанных сыном словах, бросила красноречивый взгляд на мужа, подавая ему сигнал к прекращению дальнейших расспросов, которые могли спугнуть надежду-призрак. От Джеффри, конечно, не укрылось странное поведение женщины. Совместные годы с ней не остались бесследно: он, кто никогда не думал, что будет распознавать мысли, не слыша прямых слов, сразу уловил ее тревоги. Но мужчина не преминул «напакостить» любимой женушке: приподняв кустистую бровь, он отвернулся от нее, делая вид, что хочет продолжить важный разговор с сыном. Тильда не заставила себя долго ждать и в ответ на проявленную невнимательность к ее просьбе осторожно, но ощутимо тыкнула его в бочину острым локтем (что бы на это сказала Мария?), вызвав у Джеффри тихий вздох. Уверенная, что сейчас-то она точно добилась соответствующего понимания со стороны мужа, женщина перевела взгляд на сына подруги, который как будто витал в облаках с начала вечернего ужина.       — Нил, как твои дела? Слышала от Аарона, что ты сейчас готовишься к какому-то грандиозному конкурсу-выставке. — Хоть Тильде было известно, почему ее подруга с таким остервенением относится к выбранному профессиональному пути своей единственной кровиночки, и она в какой-то степени, чисто по-женски, понимала ее. Однако и Нила, которого она уже воспринимала как своего третьего ребенка, она не могла не жалеть, видя его страдания, всякий раз, когда речь заходила о живописи. — Все подготовил? Когда и где пройдет выставка? Мы с мужем обязаны прийти посмотреть. — Она говорила это, не только желая поддержать мальчика, но и действительно восхищаясь творчеством Нила, хоть ей довелось увидеть не так много его картин. Тильда понимала: у парня безграничный талант.       — Выставка пройдет через месяц, в субботу, но конкурс заканчивается в эту среду, — начал постепенно отвечать Нил, хоть и заметил, что даже от одного упоминания в их разговоре его деятельности мать скривилась, выставляя на стол несколько небольших коробочек с бумажными салфетками. — Осталось написать последнюю картину. С ней возникли… определенные трудности.       — Так, хватит об этом, давайте ужинать, а то все остынет, — прервала обсуждение Мэри, постучав ложкой по столу.       От внимания Нила не укрылся взгляд матери, который, словно транслируемые по новостным каналам субтитры, передавал ему тайное сообщение: «Даю тебе еще небольшую отсрочку — исправляйся». Возможно, он бы отступил, поддаваясь сиюминутному порыву сбежать, если на месте липового парня был бы другой человек — любой, кроме Эндрю. Он, конечно, еще тот говнюк, но с ним Нилу всегда легко и спокойно. Если бы у Джостена оказалось больше времени на «пораскинуть мозгами», то он подумал бы о Кевине, с которым у него тоже сложились исключительно доверительные отношения, но такой возможности вчерашним вечером не представилось. Даже если бы и было время, Дэй оказался бы запасным вариантом — в случае отказа Эндрю. И Нил бы до конца сомневался в своем выборе, ведь музыкант всеми мыслями и душой погружен в свое любимое дело, что сил и желания на отыгрывание любой другой, не свойственной ему роли, просто не хватило бы. Вдобавок Джостен не сомневался, друг постоянно бы ныл ему: «Скоро ли это закончится? Я устал. У меня сегодня нет времени…» и все в таком духе. Подумав о Кевине, он понял, что остальные двое из их компании сидят прямо перед ним, не подозревая того, что им в скором времени предстоит стать свидетелями «интересного» поворота событий — превращения статуса отношений Нила и Эндрю из «Два лучших друга» во «Влюбленная парочка». За их живой реакцией будет любопытно посмотреть — для Джостена это обстоятельство являлось единственным плюсом во всей этой истории. Когда все это притворство под названием «Мы любим друг друга» закончится, в разговорах друзей данный день будет всплывать частенько. Нил в этом не сомневался. Однако до этого дня нужно еще дожить, а пока они даже не преодолели рубеж раскрытия «правды».       Стол к ужину накрыли, как на великий праздник — дорого-богато. Обилие блюд: курица, запеченная с травами и цитрусами; салат со шпинатом и индейкой; хрустящий хашбраун; рагу с консервированной фасолью и копчёностями, а также десерты к чаю — шоколадный пирог «Грязь Миссисипи», яблочный пудинг с сухарями и круллеры. Запах свежеприготовленных блюд смешивался с легким, свежим, сладковатым ароматом розмарина. Маман стала часто зажигать именно эти благовония после того, как одна из ее многочисленных подруг рассказала об антистрессовом и омолаживающем эффектах данного вида.       Мэри поспешно отложила серебряную вилку и, прикрыв ладонью рот, пять раз подряд протяжно чихнула, а в уголках глаз блестнули слезы.       — Зачем ты притащила эту собаку сюда? — последние слова скомкались от очередного двойного чихания.       — Прости, Мэри, — виновато выговорила Мария, смотря на страдающую от аллергии женщину. — Я не могла оставить Ви-Ви без присмотра дома.       — Ради бога, хотя бы посади ее в другую комнату, подальше от меня.       — Мам, ей уже лучше, не переживай. — Ники, забрав питомца из рук взволнованной матери, встал из-за стола. — Я отнесу ее в комнату Нила. — Парень посмотрел на рыжеволосого, ища его одобрения. Нил кивнул: все равно комната пустует, да и все важное оттуда он уже давно перевез в съемное жилье. Если Ви-Ви решит чем-нибудь развлечься, то ему не о чем волноваться — не его же собственность пострадает. Он даже будет благодарен, если собачонка воплотит все его злодеяния, мысли о которых часто мелькали у него в старших классах, в действительность. Это вовсе не неблагодарность, а элементарное негативное желание обиженного парнишки, сидящего до сих пор в хранилище обид и тайн, накопленных за всю его сознательную жизнь. Обычно он держит внутренних демонов под контролем, не давая тем прорваться наружу, но иногда частички зла просачиваются сквозь едва заметную щель и кружат вокруг надоедливой матери.       Ужин проходил спокойно, но от внимания Нила не могли укрыться периодические взгляды Мэри в его сторону. Ему хотелось сказать прямо ей в лицо, что он уже не ребенок, которому нужно подтирать слюни и менять испачканную одежду.       Все с наслаждением уминали приготовленную пищу, руководствуясь своими желаниями и степенью аппетита, накопленного в течение дня. Папа, как будто вспомнив что-то важное, с нахмуренными бровями тихонько отодвинул стол и, недолго покопавшись на нижних полках, достал виниловую пластинку в лимонно-розовой упаковке. И вскоре по большой гостиной разнеслась приглушенная мелодия, звучание которой напоминало пробуждение природы от долгого сна — птичья трель, шелест травы, теплый ветер, гоняющий в небе цветы душистой сакуры.       — …ил? — Джостен оторвал взгляд от полупустой тарелки, обвел по очереди всех присутствующих, почему-то уставившихся в его сторону. Наконец Нил взглянул на того, кто его, видимо, уже не в первый раз звал. На его руку, лежащую свободно на столе, легла ладонь Эндрю — он легонько сжал пальцы, не заботясь о том, что другие увидят.       «Тепло», — было первой мыслью, явившейся из туманного сознания.       Эндрю моргнул, подавая ему знак, что его спрашивают, и отпустил ладонь друга. Сердце екнуло сожалением от потери тепла. Нил задержался на легком взмахе ресниц друга, подумав, всегда ли они были такими длинными.       Нил повернул голову прямо и виновато улыбнулся гостям.       — Извините. Не выспался сегодня. Вы что-то спросили?       — Я и смотрю, что ты что-то сегодня не очень выглядишь. Ты не заболел? — обеспокоенно спросил отец.       Нил помотал головой:       — Пап, я в порядке. Просто немного устал.       — Вы подрались? — вдруг спросил Ники, глядя на его лоб, чуть не вскрикнув. — Нил неосознанно прикоснулся к едва заметному синяку, большую часть которого закрывали короткие прядки волос.       — Подрались? — в унисон повторили взрослые, словно случилось немыслимое.       — Ну ты и дубина.       — Эй, Аарон, ты нарываешься, тоже подраться захотелось? — Хэммик поднялся на ноги, выпятив грудь вперед. — Вставай!       Лютер отдернул сына, не понимая, что это всего лишь шутка.       — Мы не дрались, — Эндрю в раз развеял все их домыслы.       — Да, — подтвердил Нил, — иначе Эндрю бы тоже получил свое. Не одному же мне ходить с синяками на драгоценном лице.       Эндрю хмыкнул, а потом как бы между прочим добавил:       — Мы занимались чем-то более… — Он посмотрел на Мэри и продолжил: — Интересным.       Нил, который решил промочить горло, услышав эту двусмысленную фразу, закашлялся и чуть не опрокинул бокал вина на белую водолазку. Он поставил бокал на стол и, смахивая салфеткой брызги с лица, посмотрел на Эндрю. Тот, поймав его взгляд, подмигнул:       — Правда же, Нил? — Если бы Нил не видел перед собой своего друга, то решил бы, что его пытаются закадрить. Почему это прозвучало так сексуально? И правдоподобно… словно они и правда ночью занимались непристойностями, а на утро Нил проснулся с амнезией.       Хотя Джостен понимал, что все это лишь представление, он чувствовал, как его уши вспыхнули от представившейся в голове картинки. У него возникло чувство, будто его, как малолетку, поймали с одноклассником на чем-то горячем за закрытыми дверями его комнаты. В такие моменты он ненавидел свое слишком живое воображение. Он уже не представлял, что может быть хуже: чистосердечно признаться матери во лжи и снова отправиться на свидание вслепую или продолжить это шоу и терпеть явные неудобства от их фиктивных отношений с Эндрю.       — А нас чего не позвали? — всполошился Ники, не раскусив возникшую за столом атмосферу.       Нил наткнулся на хмурый взгляд матери, которая единственная была в курсе положения дел и определенно поняла подтекст, скрытый за словами друга. Видимо, последние ее надежды на отступление разрушились, как разбитое вдребезги зеркало.       Остальные не придали особого значения слетевшей с губ Эндрю фразе и продолжали наслаждаться ужином. Однако пристальный взгляд Аарона вызывал зуд во лбу, поэтому Нил не мог не повернуться к нему. Этот парень был очень умен. И от его внимания, несомненно, не укрылась странность в поведении его брата. Он уставился на Нила лишь потому, что в его случае требовался более тщательный анализ. Даже не слыша мыслей Аарона, Джостен мог представить, как крутятся шестеренки в его голове в поисках верного ответа, отфильтровывая всю предоставленную информацию.       — Вы встречаетесь? — выпалил Аарон, озвучивая итог своих рассуждений, но Нил уловил сомнения в его голосе, словно «то, что ему показывали» и «то, что ему известно» никак не укладывалось в один полноценный, гармоничный образ.       Кадык Нила подернулся от сглатываемой слюны.       Этот момент настал.       Сейчас начинается настоящая игра.       Он никак не предвидел, что именно братец Эндрю приведет к кульминации задуманной матерью встречи. Губы Джостена растянулись в улыбке. Аарон неосознанно обломал его мать. И поэтому вместо переживаний Нила разрывал смех, который он благоразумно удерживал в груди.