Мелодия на двоих

      В ночь, перед тем как его мать закрыла в последний раз глаза, ловец снов в спальне Бернарда раскачивался из стороны в сторону.       Мальчишка ворочался на кровати и никак не мог уснуть. Его бросало то в жар, то в холод. Как только веки закрывались, перед ними всплывал болезненный образ матери в больнице. То, как он брал ее за руку, смотрел в ее потухшие глаза и тогда еще не знал, что это будет последний раз.              

***

             Бернард не знал, сколько было времени. В темноте он не видел настенных часов. Он аккуратно шел по лестнице на носочках, стараясь не издавать лишний шум. Плохие сны снова не давали ему сомкнуть глаз и выспаться. Он спал мелкими, почти физически болезненными отрывками, после чего вставал в холодном поту от очередного кошмара.              Ему в который раз снилась мать. Ее болезненно серые глаза, которые смотрят на него. А внутри глубокая пустота, поглощающая все живое, что дотронется до неё. Он липкая и холодная. Пустота обволакивает Берна всего заставляя чувствовать на теле ее скользкие щупальца.              Мальчик вскакивает с постели. Футболка ощущается насквозь промокшей, дыхание сперто, словно Берн бежал марафон. Он сжимает покрывало руками хватаясь за него как за последнюю надежду на спасение.               Бернард не знает сколько времени, но за окном темно. Ни намека на рассвет. В темноте не видно часов, да, и вообще ничего не видно, На ощупь он встает и выходит из комнаты.               Ступеньки он тоже находит по ощущениям. На носочках и в полной тишине ему приходится идти до кухни, стараясь унять громкие вздохи.               

***

             Будильник прозвенел утром ровно в назначенное время. Бернард разлепил глаза. Он не спал, но и вставать не хотел. Все его тело словно налилось свинцом, и теперь подняться с кровати было физически невозможно. Он лежал, упершись взглядом в ловец снов на стене. Тот раскачивался из стороны в сторону. Это было странно, ведь в доме не было сквозняка, ничего, что могло раскачать амулет.              Берн с какой-то мазохистской надеждой оставался в постели, надеясь, что отец, не увидев мальчика на кухне, зайдет разбудить его. Но этого, как и прежде, не случилось…              Через некоторое мальчик взглянул на часы, оставалось двадцать минут до начала занятий. Он тяжело выдохнул и поднялся, свесив ноги на пол. Тот был холодным, хотя на улице был май. Погода в Сент-Брине никогда не радовала теплом, вот и в этот очередной майский день было пасмурно и холодно, чем навевал жуткую атмосферу города из хоррор фильмов.              Берн собрался в школу второпях, но все равно вышел намного позже обычного. Он шагал по такому же тревожному и серому переулку как и он сам. Казалось ему повезло родиться в месте, где каждый день отражает его душевное состояние.               Депрессивный Сент-Брин был точной копией Бернарда Макхью.              

***

             Когда он вошел в здание школы, опоздав на целых пятнадцать минут, его сразу увели в кабинет директора. Опоздания в их школе были строгим нарушением, а значит Берна ждал выговор.              Бернарда Макхью оставили ждать под дверью как маленькую непослушную собачонку. Он сложил руки на коленки и опустил голову. Нет, ему не было стыдно за своё опоздание. Просто глаза слипались, а желание спать превышало все чувства. Берн склонил голову и прикрыл веки.              — Эй! — вскрикнули рядом. Берн от неожиданности вскинул голову. Парень, наверное, его ровесник, сидел рядом. Он был в наушниках, но для слуха освободил левое ухо, — Я тебя не видел ещё в кабинете у Миссис Лоунси. Ранений не видно… Значит, ты опоздал! Ай-яй, как нехорошо, — незнакомый парень откинулся на спинку и пригрозил пальцем, как маленькому ребёнку.              Берн ничего не ответил. Но соседу это и не требовалось, он поправил свои наушники и включил песню. Дешёвые наушники совсем не справлялись с своей основной задачей, поэтому до его слуха доносилась чуть ли не каждая строчка из песни.              Сидящий рядом покачивал ногой в такт и подпевал слова. Бернард не знал эту песню, но из уст соседа она звучала так ласково и нежно, что ему захотелось дослушать песню до конца. Но их прервал короткий, но резкий звук каблуков на кафельном полу.              — Юэн Гибсон, — позвала женщина в длинной юбке-карандаш, Миссис Лоунси.              Юэн, как оказывается звали его соседа, прервался и поднялся с кожаного диванчика из чего тот скрипнул. Бернард скривился. После тихого и мелодичного пения все звуки вызывали неприятные ощущения, словно кто-то водил пенопластом по стеклу.              Юэн почти подошёл к двери, но вдруг обернулся на него. Серые глаза встретились с взглядом Берна. Тот подмигнул и скрылся за дверью.              

***

      

      Сегодня ночью Бернард не сомкнул глаз, зато на уроке биологии, уткнувшись лицом в тетрадь с конспектом, уснул так быстро, как будто кошмары не мучили его никогда. Его разбудила лёгкая тряска за плечо. Он поднял голову, привыкая к свету, и обнаружил, что на него смотрит учитель биологии и весь класс, в том числе.              — Мистер Макхью, я буду вынужден попросить вас выйти из класса, — строго произнёс мужчина, скрестив руки на груди.              Берну ничего не осталось, как собрать свои вещи и выйти из класса. Он слышал за своей спиной шепотки и смех, но он привык к этому. После того, как умерла его мать, все в городе стали болтать про их семью. Слухи стали частью его жизни. Привычной средой обитания.              — Бернард, — произносит Миссис Лоунси тем же суровым голосом, каким она отчитывала его сегодня утром, — Мало того, что вы опаздываете, так ещё и решили спать на уроках. Возмутительно! Бернард, я обязательно доложу об этом твоему отцу, а пока назначаю тебе наказание. Останешься после уроков.              Бернард кивнул, со смирением принимая свою участь.              — Подойдёшь к 117 кабинету после уроков, — подвела итог женщина, захлопнув какую-то папку.              Она указала на дверь, и Берн, не теряя ни секунды, вышел в коридор.              В голове всё ещё играла музыка. За весь день он так и не смог отвязаться от этой навязчивой мелодии, услышанной из наушников Юэна. Он шел утопая в своих мыслях.               Заканчивался последний урок, и сейчас Бернарду нужно будет пойти в класс, чтобы отсидеть своё наказание. На самом деле в нём не было ничего страшного. Просто посидеть час или два в кабинете с другими наказанными под строгим надзором учителя и уйти домой. Но Берн всё равно волновался. Он никогда не нарушал правил, не опаздывал и тем более его не оставляли после уроков.               Он боялся, как на это отреагирует отец, но другая его часть молила о том, чтобы папа наконец обратил на него внимание. Пусть даже это будет лекция о воспитании.              Встав прямо возле кабинета с табличкой «117», он колебался перед тем, как зайти внутрь. Тревога, поглотившая всё его тело ещё с самого утра, теперь вырывалась наружу в трясущиеся пальцы и неровное дыхание. Было ощущение, что он сейчас упадёт в обморок.               — Ты тоше туф? — спросил кто-то сзади.              Бернард вздрогнул и обернулся. Там стоял Юэн и что-то уверенно жевал. Он не постарался проглотить, как откусил ещё кусочек. Это был круассан или другая выпечка, Берн не разглядел.               Бернард выдохнул с некоторым облегчением. Он не один зайдёт в кабинет, да и вообще, когда есть хоть какая-то компания не так страшно. Это чуть успокоило его бешено колотящееся сердце              — Тебя тоже наказали? — всё же поинтересовался он, больше не для поддержания беседы, а чтобы подольше не заходить в кабинет.              Юэн улыбнулся и кивнул. Серые глаза блестели от радости, словно его тут не наказывали, а выдавали премию. Всё-таки проглотив свою еду, он спросил:              — Ты же Макхью, да?              — Верно.              Юэн задумчиво огляделся по сторонам и наклонился чуть ближе. В ноздри бросился аромат шоколадной выпечки.              — А правда, что твой отца сошёл с ума?              Сердце Бернарда сжалось, он напрягся.              — Какое тебе дело до этого!? — вскрикнул Берн.              — Эй, прости, — начал Юэн, но тот, не слушая его, крепко взялся за ручку и дернул дверь на себя, влетая в кабинет как можно быстрее.              Оказывается, и вправду когда есть компания заходить стало не так страшно. Особенно, когда это такая компания. Он влетел в помещение, даже не обращая внимания на приветствие учителя. Бернарда не на шутку разозлил этот его вопрос. Слухи слухами, но чтобы вот так в лицо, нужно было постараться.               Берн направился к свободному месту в классе, не обращая внимания на других учеников. Впрочем, и он для них не имел никакого значения.               Сев за парту, Бернард остро ощутил, как медленно течёт время. Заниматься своими делами ему не разрешили — «это ведь наказание». В чём суть сидения в помещении на протяжении нескольких часов и как это повлияет на воспитание учеников, было загадкой, зато почему сюда никто не хотел попадать стало ясно в первые секунды.              В отличие от Берна все остальные уже нашли себе отличное развлечение, а именно вырывать страницы из книг на полках и кидать их друг в друга, пока учитель вышел. Они ограничивались лишь скомканными бумажками, но легче от этого не становилось. Гомон, скопившийся вокруг, звенел в ушах, а комки бумаги то и дело прилетали в затылок, сопровождаясь громким смехом.              Берн сжимал в руках маленький ловец снов. Мама подарила его ему в день, когда легла в больницу. Он был тёмного зелёного цвета с чёрными перьями, кажется, вороньими. Он продевал сквозь пальцы нитки с бусинками, сосредотачиваясь на ощущениях. Что угодно, лишь бы не обращать внимание на этих безумных детей.              Стараясь не реагировать на прилетевшие комки бумаги в его голову, Бернард потихоньку сходил с ума.               — А ты чего сидишь? — раздался голос сзади.              Берн обернулся. Рядом с ним сел парень на класс старше. Он его не знал, но по его широким плечам было видно, что тот превышает не только в возрасте, но и в физических силах. Тот хлопнул его по плечу и позвал кого-то из другого конца класса.               Парень протянул ему толстую старую книгу, которая давно лежала на полках их школы, из-за чего покрылась пылью. Он улыбался так словно хотел казаться хищным зверем, демонстрируя клыки.              — Хочешь с нами?               Нет, он точно не хотел.              — Вы портите школьное имущество, — пробормотал Бернард, опустив голову.              — Да что ты? А если вот так?              Он хватает его за волосы и опрокидывает голову назад. Первые секунды показалось, что шею ему сломали, такой сильный был рывок. Берн задрожал всем телом.               Никогда еще над ним не издевались так в открытую показывая свою неприязнь и добавляя физическую силу. Он не понимал что нужно сделать поэтому просто ждал чего-то. Спасения, может быть чуда?              В классе стало тихо, он чувствовал все смотрят на них. Хруст вырванных страниц вырвал его из прострации, а когда в следующую секунду эта бумага оказалась у него во рту это стало невыносимо. Парень больно сжимал его челюсть, а затем резко проталкивая далеко в горло запихивал страницы в рот Берну.              Все смеялись. Он кожей ощущал как на него смотрят, чувствовал боль в костях от сильной хватки и жуткую беспомощность. Прошло от силы секунд пятнадцать, но Берну это казалось вечностью. Грязные пальцы были в его рту. Это было так противно, что хотелось блевануть.              — Люк, какого хрена ты делаешь? — вскрикнули где-то рядом. Слезы текли по щекам и Берн закрыл глаза, он не видео кто говорил. Его волосы отпустили и Берн выплюнул на парту все кусочки бумаги. Он пытается откашляться и расслабиться.                     На парте лежит его ловец снов. Бернард не поднимает взгляд, хватает амулет, водит пальцами по узору, пытается успокоиться, как слышит визг. Болезненный и настолько громкий, что он вскакивает и пятится назад, скидывая стул на пол.              Все вокруг в панике бегают туда-сюда и кричат. Юэн стоит рядом с его партой и почти с ужасом смотрит на окровавленную руку. Косточки пальцев ободраны, а на тыльной стороне ладони растекаются капли крови. Он отшатывается назад, врезаясь в парту Бернарда.              – О боже… – шепчет Берн              Прямо перед ним лежит на полу тот парень, с кем у него были разборки, скорчившись от боли. Он держится за лицо и стонет. Все вокруг всполошились, пытаются хоть как-то помочь. Юэн всё ещё стоит рядом с партой Бернарда. Они стоят, не шевелясь и словно не дыша.              Вдруг сквозь крик слышится щелчок двери, и внутрь входит учитель. Его спокойное и немного усталое выражение лица изменяется на не менее паникующее. Он в ту же секунду спохватывается и уводит мальчика в больничное крыло.              Кабинет окутывает тишина.              – Юэн, – обращается другой парень к нему, – ты же знаешь, что мы припомним тебе это?              Бернард слышит, как Юэн шумно выдыхает. Но он тут же выпрямляется и выходит из класса.              

***

             Прошло не так много времени с той ситуации. Бернард всё ещё помнил, как Юэн с паникой в глазах и почти животным страхом смотрел на проделанное своими руками творение в виде разбитого носа. Он не хотел. Берн это знал, чувствовал, видел, что тот не был готов к такому исходу.              Бернард не мог объяснить, почему так долго думает о нём. Ему всё не давал покоя этот случай, и теперь перед тем, как лечь спать, закрыть глаза и опять увидеть плохой сон, он вспоминал Юэна.               Юэна, который защищал его.              Или по крайней мере, ему хотелось так думать.              В тот день ловец снов снова крутился слишком быстро. Утром Бернард с трудом поднял себя с кровати, едва разлепив глаза. Каждую ночь его неизменно сопровождали кошмары, а после пробуждения — мерзкая липкая тревога.              Он с ней уже смирился. Берн привык жить с ощущением постоянной паранойи, словно в следующую секунду всё разрушится. Перманентный страх и тянущее чувство между рёбер уже стали повседневностью, и жизнь без них — неполноценной.              В школе забившись в угол Бернард листал страницы учебника, вслушиваясь в монотонный голос учителя. Никто не приставал к нему больше, но страх не покидал его. Плечи были напряжены, и Бернарду пару раз приходилось встряхивать себя, чтобы сбросить мышечное напряжение.              Он оглядывался в коридорах словно выискивая глазами того самого Люка. Он помнил это чувство тошноты. Оно будто кошмары не отлипало от него, заставляя вздрагивать от одной мысли о том дне.               Вскоре уроки закончились, и теперь по расписанию была физкультура. Берн любил и ненавидел её одновременно. С одной стороны, ему не придётся нервно сидеть на месте, а спортивные упражнения неплохо помогают справиться с тревогой. Но с другой стороны, это целая перемена в раздевалке с другими одноклассниками и урок, когда он не может скрыться за последней партой.              Зайдя в раздевалку, он обнаружил кроме кучи своих одноклассников толпу незнакомых учеников, кажется, на класс младше. Он чуть пошатнулся от двери, потому что не ожидал увидеть столько людей на такое маленькое пространство, но был тут же отпихнут в другую сторону одним из парней. Он рассматривал всех мальчишек, которые то и дело переговаривались и смеялись друг с другом, как вдруг заметил среди этой толпы Юэна. Он стоял в спортивной одежде, скрестив руки на груди, и серьёзно смотрел на одного из своих одноклассников. Бернард не стал долго задерживаться здесь, только положил свою сумку в шкафчик, взял форму и вышел в туалет. Переодеваться на виду у всех не было никакого желания.              Уже переодевшись, он понял, что опаздывает на урок. Снова. Берн встрепенулся и пошел в сторону спортивного зала. Пройдя мимо раздевалки, он даже не обратил внимание на дверь, но когда по ней стали сильно стучать по ту сторону, будто пытаясь открыть, Берну пришлось подойти ближе. Он не сразу понял, что произошло, но дверь в раздевалку была заперта, а из неё слышались крики и отчаянные попытки выбить дверь.              – Эй! – позвал Берн.              Звуки затихли.              – Эм… Там кто-то есть? – спросил он.              – Нет, это призрак мёртвого мальчика, которого закрыли здесь в восьмидесятых! Конечно, тут кто-то есть! – крикнули из-за двери.              Берн нахмурился, потому что сам посчитал свой вопрос глупым. Он взялся за ручку и обнаружил в ней ключ. Лёгкий способ попасть обратно и при этом оставить человека внутри без возможности выбраться. Он провернул железный ключ в замке с характерным хрустящим звуком и снова дернул дверь. Та поддалась, и оттуда вывалился раскрасневшийся и испуганный Юэн. Бернард даже не ожидал, что увидит его сейчас. Кто угодно, но не Юэн.              Они стояли и смотрели друг на друга. В глазах Юэна блестели искры злости, смешанной с остатком страха. Берну сейчас он казался намного беззащитнее, чем тогда после драки.              – Спасибо, – пробормотал Юэн чуть дрожащим голосом, потирая своё предплечье, — И… прости.              Бернард нахмурился. За что прости?              — Что? — переспросил он.              — За тот случай. Я не подумал. Это правда не мое дело. Просто все люди говорят…вот я и решил, — быстро тараторил Юэн, словно слова не успевали за мыслями.              Понадобилось еще секунд пять, чтобы наконец понять о чем Юэн ему говорит.               — Это…уже не важно, — ответил Бернард.              И вправду, Берн забыл о том, что был в обиде на Юэна. Кажется стресс и усталость того дня решили избавить его от любых воспоминаний.              — Нет, это важно! — выпалил он.              Юэн заметно нервничал, загибал пальцы, теребил кольца, которых у него было так много. Бернард оглядел его с ног до головы. Он улыбнулся, и взял в свою ладонь его руку. Чуть сжав ее, он снова посмотрел ему в глаза.               Это было слишком не важно после того, как тот заступился за него…              — Это не важно, — повторил он, смотря в серые полные неуверенности глаза. Ему хотелось его успокоить, сказать что все хорошо и поблагодарить. Но не сейчас…              Берн не мог выдавить из себя ни слова о том, что думает. Они стояли и молчали, держась за руки, впитывая тепло друг друга.