Мелодия на двоих

Кажется, что время течёт и быстро, и медленно одновременно. Бернард изо дня в день проживал одни и те же ощущения, и казалось, словно этому нет конца. Бернард поднимался с кровати и спускался на первый этаж в ожидании увидеть там кого‑то ещё – отца или, может, маму? Но этого не случалось. Этого Бернард тоже ожидал, поэтому завтрак, свою одежду и школьный рюкзак он готовил себе сам. Отца он мог не видеть дома днями, если не неделями. Иногда ему хотелось войти к нему в спальню и спросить: почему он не хочет с ним видеться? Почему игнорирует? Но в другой момент ему казалось, что это нормально. Он был не один в своей утрате – отец потерял жену, любимого человека. И Бернард не мог его винить. Сегодня всё шло обычно, за исключением того, что Грегор Макхью не появился ни ночью, ни утром. Его хриплый кашель не доносился откуда‑то из отдалённых комнат, и сам дом казался пустым. Даже ловцы снов сегодня затихли и, не двигаясь, висели на своих местах. Бернард провёл пальцами по одному из них, чтобы заставить его качнуться и почувствовать нитки на амулете. Это заземляло, успокаивало, напоминало о матери. Время, которое он мог позволить себе на сборы, подходило к концу. Бернард вышел из дома. Сначала он почувствовал на себе взгляд, а когда повернулся, чуть не отпрыгнул обратно за дверь. На низкой изгороди перед домом, не выше груди Бернарда, сидел, словно маленькая птичка на ветке, Юэн. Он балансировал на тонкой перекладине, что привело Бернарда в ужас. — Быстро, слезь! — крикнул он. Не хватало, чтобы кто‑то расслышал шум у него во дворе. — И тебе привет, Бернард! — улыбнулся Юэн и сразу же спрыгнул с забора, чем вызвал у Бернарда секундную остановку сердца. — И зачем ты пришёл? Как ты вообще узнал, где я живу? — только спросил он, вспоминая, что все в их маленьком городе знают, где кто живёт. — Хотел пройтись с тобой до школы, — весело защебетал Юэн, вприпрыжку подходя к крыльцу. Бернард всё ещё стоял у двери, не решаясь шагнуть вперёд. Нельзя было сказать, что он не рад Юэну. Он вообще был рад любой живой душе, которая могла появиться на его пути. Место, которое казалось будто в вакууме – тихо, а вместо соседей жили ловцы снов – казалось мёртвым. Но он так привык быть один, что не доверял никому за пределами дома с ловцами снов. Однако Юэн выглядел дружелюбно, и бешено колотящееся сердце, словно прыгающее от радости, подсказывало ему взять его за вытянутую руку и пойти вместе до школы. По дороге Юэн то прыгал, то пел что‑нибудь, то вдруг начинал рассказывать истории. Берн молчал, но впитывал информацию словно губка. Пока тот болтал, Бернард мог вдохнуть полной грудью. Казалось, эти молчаливые места забирали из лёгких воздух, но, оказавшись сейчас рядом с Юэном, ему стало легко. Он получал кислород из непрекращающихся слов парня. Они шли плечом к плечу и просто радовались этим минутам. Юэн – молчаливому слушателю, а Берн – компании, в которой на удивление было хорошо и комфортно. Хорошо настолько, что, оказавшись у входа в школу, им долго не хотелось расходиться, и они цеплялись за любую возможность поговорить ещё хоть секундочку.

***

Сидеть в душном кабинете оказалось страшнее, чем в своём тихом доме, где не появлялось ничего живого. От монотонной лекции у учителя слипались глаза, и клонило в сон. Спать на уроке он не решился: помнил, чем это кончилось в прошлый раз. Бернард просто рисовал бессмысленные каракули на полях тетради, даже не пытаясь вникнуть в тему урока. Мысли крутились вокруг желания поскорее вернуться домой и ещё раз увидеть Юэна. Они не были друзьями, но Берна так тянуло к нему, что это казалось странным. Он почувствовал себя наконец полноценным, прогуливаясь по молчаливым улочкам в компании совсем не молчаливого Юэна. Тот болтал и болтал, перескакивая с темы на тему. Берн даже до конца не мог понять, что именно ему нравится в нём. Он был громким, гиперактивным, умеющим находить приключения. Казалось, его вертели в разные стороны собственные эмоции, не давая усидеть на месте. Он был таким, каким Берн никогда бы себе не позволил быть – смелым, умеющим отстаивать свою позицию, смешным и просто… собой. Урок закончился, и звонок прервал поток мыслей. Быстро собравшись, он почти ушёл, как резкий короткий звук заставил его остаться на месте. Он обернулся. За окном стоял Юэн. Кабинет их находился на самом первом этаже, и Бернард мог прекрасно видеть его. Юэн кидал мелкие камушки в окно и широко улыбался, как довольный кот, одной рукой придерживая огромную сумку, кажется, с гитарой. Берн прочитал по губам «Выходи» и даже не раздумывая вышел на улицу. Его уже ждали на крыльце. — У меня урок через пять минут, — первое, что выдал Берн, — ослепительно яркая улыбка Юэна высветилась перед ним. — У меня тоже, — подмигнул он. Берн покачал головой, чувствуя, что сейчас Юэн скажет что‑то, что ему не понравится. — Прогуляем? — спросил он хитро, поглядывая то на здание школы, то на Берна. — С ума сошёл, что ли? Бернард скрестил руки на груди в недоумении, поглядывая на ещё более повеселевшего мальчика рядом. Тот покачал головой и рассмеялся. Его звонкий смех разлился ярким солнечным светом по всему школьному двору. — Пойдём. Будет весело! — Юэн наклонился к Бернарду. — Сколько там осталось? Два урока? Никто даже не заметит. — Ну пожалуйста, Берни. — Нет. Как он его назвал? Бернарду точно не показалось? — Я покажу тебе кое‑что. Тебе точно понравится, Берни, — заговорчески прошептал Юэн, ещё больше склонившись к Берну. Теперь это уже нельзя было назвать слуховой галлюцинацией. Юэн и вправду придумал ему прозвище, из‑за которого Берн неловко улыбнулся, прикрывая руками покрасневшие уши. — Мы не можем. Юэн поднял на него взгляд и выпятил губу, словно плаксивая девчонка. — Первый и последний раз, — с выдохом ответил Бернард. — Я подумаю, — хмыкнул Юэн, широко улыбаясь.

***

— Видишь? — спрашивает мальчик. Они в лесу, и это совсем не то, что ожидал Бернард, когда ему предложили прогулять уроки. Юэн всё куда‑то показывает пальцем, но Берн наотрез ничего не видит. — Да что там? Чехол с гитарой трясётся на плече у своего хозяина и постоянно задевает Бернарда. Тот фыркает и толкает Юэна, чтобы он шёл не так близко. — Там заброшенный дом, — шепчет Юэн. — Мой дядя рассказывал, что в нём водятся призраки. Проверим? Бернард передернул плечом на слове «призраки». По коже прошёл холодок. — П‑призраки? — А что…? Боишься? — заговорческим шёпотом спрашивает Юэн, прищуриваясь. — Нет, просто… Берн запинается. Его плечо обхватывает крепкая рука и тянет назад. Он не успевает даже подумать о том, что происходит, как в ухо кричат: — Буу! — Юэн! — вскрикивает Бернард, отпрыгивая назад, чуть не споткнувшись о ветку. — Испугался? — смеётся он, не скрывая. Его смех звонким сладким звуком тянется эхом по всему лесу. Бернарду кажется, что у него бегут мурашки от одного только голоса Юэна. Берн отворачивается и молчит. Юэн в недоумении смотрит на тёмный затылок своего друга и спрашивает: — Ты что, обиделся? Эй! Берни, ты чего? — он трясёт его за плечо, но тот упорно не поддаётся. — Да ладно тебе, это всего лишь шутка! Юэн слезно пытается извиниться, чуть ли не обнимая Берна за плечи, оправдываясь. Тем временем сам Бернард, еле сдерживая смех и закрывая рот рукой, старался не подавать виду, что на самом деле совсем не обижен. Такая маленькая игра продлилась, по силе, минуты три, пока Юэн со всей силы не развернул мальчика к себе лицом. Их носы соприкоснулись. Они оказались так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга. Мурашки пробежали по коже, словно электрический заряд. Лицо залилась краской от неловкости момента. Берн нервно усмехнулся. Он только хотел отступить, как Юэн отпрыгнул первым и тут же наступил ногой в какую‑то неглубокую ямку. С громким визгом он полетел вниз. Сумка, висевшая у него на плече, с грохотом полетела на землю. Его кроссовок так и застрял в углублении, а сам он упал на пяту ю точку, сильно ударившись копчиком о землю. Юэн застонал от боли. Берн ещё не отошёл от того соприкосновения и сначала замешкался, не понимая, как реагировать, но быстро собрался с мыслями. Он помог Юэну подняться, подав руку, с помощью которой тот с трудом, но встал. Первым делом пострадавший стал проверять свою гитару, которая, к счастью, не получила ни царапинки. Вздох облегчения слетел с губ Юэна. Бернард искренне не понимал, как за такое короткое количество времени с одним человеком может произойти так много происшествий. Кажется, не пройдёт и секунды, как Юэн снова попадёт в передрягу. Берн тяжело выдохнул и осмотрел его с ног до головы. Юэн натягивал кроссовок, бормоча что‑то под нос. Его колени на брюках растянуты, а рубашка помята. Он выглядит растрёпанным, словно только проснувшийся воробышек. Берн улыбается, глядя на него. — Дом! — вскакивает и кричит Юэн. — Мы забыли про дом! Он бежит куда‑то вперёд, что Бернард едва поспевал следом. Он запинается через корни деревьев и постоянно путается в густой траве. Пока Берн пытается преодолеть препятствия, Юэн уже остановился. Чуть не врезавшись в Юэна, Бернард тоже доходит до места назначения. Перед ними маленький ветхий домик. Он выглядит серым, словно смотрит на чёрно‑белую фотографию. В доме никто не жил уже давно, из‑за чего весь он развалился, а в разбитые окна залетал мусор и листья. Они подошли к входной двери и по очереди дернули за неё. — Не открывается, — с жалостью проинформировал Юэн. Они не стали пытаться открывать дверь мародёрскими способами и оставили её в покое. Берн сел на грязное крыльцо, с которого предварительно стряхнул слой пыли и земли. Юэн же сел следом на уже очищенное место. — Где твоя гитара? — спросил Берн. Вместо ответа Юэн отошёл в другой конец маленького крыльца и взял чёрный чехол от инструмента. Достав его, он снова уселся рядом, свесив ноги, и положил пальцы на струны. Берн отметил для себя, как красиво Юэн выглядел вместе с инструментом, словно они были созданы друг для друга. Юэн на пробу дернул пару струн. — Удивительно, как я не сломал её на пополам, — пробормотал он. — Ты и вправду очень везучий. Меня больше удивляет, как ты не сломал себе что‑нибудь по дороге сюда, — хмыкнул Бернард. — Ещё не вечер, — хихикнул Юэн и начал перебирать струны. Молчание посреди такого же безмолвного леса казалось Берну невыносимым. — Эм… Ю? — начал он. Юэн кивнул головой как бы говоря «Я слушаю». — Я хотел сказать спасибо, — пробормотал Бернард тихо, будто и не хотел, чтобы собеседник его услышал. — Не за что, конечно, — удивлённо сказал Юэн, — только за что? — В последнее время я чувствовал себя очень подавленно. Всё это… мама и сплетни про моего отца… — Берн бросил взгляд на скопившегося от его слов Юэна. — Да… прости ещё раз. — Нет, дело как раз не в этом… Ты… В общем, спасибо за то, что принял меня, за то, что в тот раз защитил меня и за то, что ты есть. Просто такой, какой есть. Без тебя мне было бы намного сложнее переживать этот период… Берн всё ещё смотрел в пол, но, закончив, сумел поднять глаза на соседа. Юэн глядел прямо на него, слегка улыбаясь. — Я даже не думал об этом с такой стороны. На самом деле я считал, что ты меня ненавидишь, хотел как‑нибудь искупить свою вину за тот… случай, — он опять скривился, словно ел кислую конфету. — Но всё оказалось намного проще, — закончил за него Берн. — Не хочешь сыграть что‑нибудь на гитаре? Мне нравится, как ты поёшь. — Ты ещё пожалеешь о своих словах, — ухмыльнулся он и, поудобнее взяв в руки гитару, начал играть мелодию. Юэн прикрыл глаза и поднял голову к солнечному свету, став подпевать слова незнакомой для Бернарда песни. — I'll see you in the sunlight. I'll hear your voice everywhere. I'll run to tenderly hold you, — он вдохнул немного воздуха перед тем как пропеть, — But, darling, you won't be there! Берн покачивал ногой в такт музыке и вслушивался в нежные ноты голоса Юэна. Тот закрыл глаза и начал новый куплет: —I don't want to say goodbye for the summer. Knowing the love we'll miss. Let us make a pledge to meet in September and seal it with a kiss, — Юэн протянул последнее слово и прервался, пытаясь чуть отдышаться. Берн молчит с опущенным взглядом ещё некоторое время. Слова кажутся лишними. Он всё ещё прогоняет через себя слова песни. Голос Юэна звучит в голове, и из‑за этого по коже бегут мурашки. — Ну как? — спрашивает мальчик с гитарой. — Мне… нравится, — выдавливает из себя Берн, — Только вот, что значит «скрепить это поцелуем»? Юэн пожимает плечами и укладывает гитару рядом с собой, а сам поднимается на ноги. Он шагает на почти отваливающуюся ступеньку, спускающуюся с крыльца. — Ну, там поется про обещание, — он вытягивает руки по бокам для удержания равновесия и вновь шагает, доска неприятно трещит. — Они пообещали встретиться в сентябре, — бормочет Берн, не отрывая взгляда от земли. — Ага, — соглашается Юэн, — Всё равно не понимаю… «скрепить поцелуем»… — рассуждает он вслух. Услышав треск старой древесины, Берн поднимает глаза, наблюдая за ходящим по краю доски Юэном. Сердце сжалось, словно он сам стоял прямо там и подвергал свои конечности опасности. Ступенька могла обвалиться в любой момент, а Юэн свалиться, удариться головой или ещё что похуже. Когда Юэн, продолжая болтать, пошатнулся, делая новый шаг, Бернард не выдержал и сорвался с места, подходя ближе. Юэн схватился за протянутую руку, ласково улыбаясь. — Да, так намного удобнее, — он крепко держится за лёгкую ладонь, которая сжимается всё сильнее, пытаясь поддержать равновесие Юэна, — Так и о чём я говорил… — не прекращая говорить, он пошёл дальше, делая новый шаг. Но в этот раз доска не выдержала навалившегося на неё веса и с громким хрустом развалилась на две части. Юэн повалился вместе с ней. Нога проскользнула в образовавшуюся яму, а сам он упал на спину, втыкаясь в развалины, оставшиеся от ступени. Бернард пытался удержать его, но сила притяжения сегодня работала не в их пользу. Юэн мычит от боли, сжимая руку Берни до белых пятен. — Ты в порядке? — спрашивает Бернард. — Не думаю, — шипит Юэн и жмурит глаза, запрокидывая голову назад. Сердце Бернарда бьётся так быстро, что кажется, даже Юэн слышит его ритм. Руки болят от того, как крепко за них держатся. — Подняться можешь? — Чёрт… Да, сейчас. С трудом, но Юэн всё же встал на ноги. Брюки его были безнадёжно порваны, а на правой коленке красовалась яркая кровоточащая рана. Берн посадил Юэна на землю и достал салфетки. — Ты просто невыносим, — сказал он, протирая рану от грязи. Кровь стекала по коже, от такого вида Берна передёргивало. — Привыкай, — рассмеялся Юэн, снова зашипя от боли. — Пообещай, что больше не будешь подвергать свои конечности опасности. — Let us make a pledge to meet in September and seal it with a kiss, — пропевает Юэн. Берн наклоняется и на мгновение касается губами его губ. Касание словно электрический разряд выбивает воздух из лёгких. Лёгкий и невесомый поцелуй остаётся на губах даже когда Берн отстраняется. Он краснеет, когда наконец может наблюдать лицо Юэна. Он облизывает губы словно собирая остаток поцелуя. — Ты просто невыносим, — сказал он, протирая рану от грязи. Кровь стекала по коже, от такого вида Берна передёргивало. — Привыкай, — рассмеялся Юэн, снова зашипя от боли. — Пообещай, что больше не будешь подвергать свои конечности опасности. — Let us make a pledge to meet in September and seal it with a kiss, — пропевает Юэн. Берн наклоняется и на мгновение касается губами его губ. Касание словно электрический разряд выбивает воздух из лёгких. Лёгкий и невесомый поцелуй остаётся на губах даже когда Берн отстраняется. Он краснеет, когда наконец может наблюдать лицо Юэна. Он облизывает губы словно собирая остаток поцелуя. — Seal it with a kiss, — неуклюже пропевает Берн, улыбаясь кончиками губ.