«Власть и Игрушка»

Морияма запаниковал всерьёз. Он обошёл дом ещё раз — быстрее, резче, почти срываясь на бег. Заглянул в спальню, в ванную, в кабинет, даже в комнату, куда не заходил уже месяцами. Пусто. Натаниэля нигде не было. Мысли лезли одна за другой, цепкие, липкие. А если он ушёл? А если всё это — спектакль? Потеря памяти как удобный способ сбежать, обмануть, ударить первым. Ичиро чувствовал, как страх подбирается к горлу, как внутри начинает дрожать что-то хрупкое, слишком важное. Он уже достал телефон, когда услышал шаги. Натаниэль вошёл в гостиную спокойно, почти расслабленно. В руках — букет белых лилий, свежих, пахнущих прохладой и чем-то чистым. Ичиро замер. На секунду в голове вспыхнули две совершенно разные мысли: посадить его на цепь — и сломать того, кто осмелился подарить ему эти цветы. — Доброе утро, — сказал Натаниэль мягко, будто между делом. — Ты какой-то взволнованный. Что-то случилось? Он подошёл ближе, слишком близко, и легко коснулся губами щеки Ичиро. Нежно. Почти невинно. Снаружи — улыбка, тепло, спокойствие. А внутри у Натаниэля всё было иначе. Что-то не сходилось. Он не мог объяснить почему, но ощущение чужой лжи сидело под кожей, как заноза. Дом казался слишком правильным. Ичиро — слишком внимательным. Слова — выверенными, аккуратными, будто заранее подготовленными. Это пугало. Ичиро тяжело выдохнул, стараясь удержать голос ровным: — Откуда цветы? — Красивые, правда? — Натаниэль чуть наклонил голову, разглядывая букет, словно и правда любовался. — Я сам купил. Мы вчера проезжали мимо цветочного магазина… и они почему-то запали в душу. Он говорил легко. Слишком легко. На самом деле он просто хотел проверить: реакцию, тон, взгляд. Натаниэль ушёл на кухню за вазой. Ичиро пошёл следом, всё ещё не до конца веря происходящему. Когда цветы оказались в воде, Ичиро встал вплотную, почти прижав Натаниэля к столешнице. Его ладонь упёрлась рядом — не касаясь, но давая понять расстояние. — Больше так не делай, — голос был сдержанным, но в нём звенела злость. — Предупреждай меня, если уходишь. Я волновался. Натаниэль усмехнулся. Уголок губ дрогнул — игриво, почти насмешливо. А внутри — кольнуло. Волновался? Или контролировал? Он не стал спорить. Вместо этого сделал шаг ближе и поцеловал Ичиро. Медленно. Осознанно. Это был его выбор. Ичиро растерялся — на мгновение замер, будто не ожидал, что ему позволят. Натаниэль почувствовал это. И ему это понравилось. — Прости, — прошептал он, отстраняясь на миллиметр. — Я не знал, что ты так переживаешь. Его губы скользнули к шее Ичиро. Лёгкое касание. Потом ещё одно. Он чувствовал, как под его прикосновениями напрягается тело мужа, как сбивается дыхание. Внутри же у Натаниэля всё было настороже. Он играл роль — и сам не до конца понимал, почему именно эту. — Ичи… — тихо, почти мурлыча, — может, переместимся в комнату? Или хотя бы куда-нибудь удобнее стола? Ичиро вздрогнул. Его реакция была слишком живой, слишком настоящей. Натаниэль отметил это. Он уже потянулся за новым поцелуем, когда раздался голос Рико. В этот момент Ичиро замер — злость вспыхнула мгновенно. Натаниэль же лишь улыбнулся, с прищуром, будто всё это его забавляло. — Рико, мы на кухне, — резко сказал Ичиро. — Мы помешали? — хмыкнул тот. — Для утех, между прочим, ночь существует. — Что значит «мы»? — Ичиро явно был на пределе. — Дядя и Жан. У дяди к тебе разговор. А я так, за компанию. В гостиной Натаниэль без колебаний устроился на коленях у Ичиро. Жест был естественным, почти ленивым. Гости переглянулись. Интересно, — подумал Натаниэль, — почему им это кажется странным? — Натаниэль потерял память, — коротко пояснил Ичиро. — Он упал с лестницы. Многое не помнит. Слова резанули. Потерял память. Натаниэль медленно моргнул, пряча внутреннее напряжение. Он чувствовал — его ведут, и это вызывало тревогу, липкую и холодную. Когда Ичиро ушёл в кабинет, Натаниэль остался в гостиной. Улыбка на его лице держалась, но стоило им скрыться за дверью, как пальцы слегка сжались. Внутри было ощущение, будто он стоит на тонком льду, не зная, где трещина. Он не помнил прошлого. Но чувствовал, что ему лгут. И это пугало сильнее любых воспоминаний. Натаниэль остался в гостиной один. Он сидел на диване, закинув ногу на ногу, лениво рассматривая комнату, будто видел её впервые. На лице — спокойствие, даже лёгкая улыбка. Но стоило двери кабинета закрыться, как плечи едва заметно напряглись. Тишина давила. Он провёл пальцами по обивке дивана — медленно, почти машинально. Тело помнило этот дом лучше, чем разум. Слишком хорошо. Это настораживало. Если я ничего не помню… почему мне здесь неуютно? Почему кажется, что я должен быть настороже? Он поднялся и прошёлся по комнате, не спеша, словно просто из любопытства. Остановился у книжного шкафа, скользнул взглядом по корешкам. Ни одна книга не откликнулась. Зато когда он подошёл к окну, внутри что-то болезненно сжалось — необъяснимо, резко. — Чёрт… — почти беззвучно выдохнул он. Натаниэль провёл ладонью по лицу и снова надел привычную маску — лёгкую, игривую. Ту, что, как он уже понял, действует на Ичиро. В кабинете воздух был тяжёлым. Ичиро стоял у стола, опираясь на него кулаками. Челюсть напряжена, взгляд тёмный. Он не смотрел на Тэцудзи, будто боялся услышать продолжение. — Я не говорю, что это точно он, — спокойно продолжил Тэцудзи. — Но совпадений слишком много. Кенго. Натан. Один и тот же яд. Натаниэль может приложил руки к их смотрети. — Он не мог… — Ичиро выпрямился, резко выдохнув. — Натаниэль не такой. Или я просто хочу в это верить. — Ты сам знаешь, на что он способен, — без нажима сказал Тэцудзи. — Особенно если загнан в угол. Ичиро сжал пальцы так, что побелели костяшки. — Потеря памяти… — медленно произнёс он. — Если он притворяется… — Тогда ты в опасности, — перебил Тэцудзи. — И если он действительно ничего не помнит — тем более. Потеря контроля для таких людей опасна. Ичиро закрыл глаза на секунду. — Я разберусь, — глухо сказал он. — Но если хоть что-то подтвердится… — Будь осторожен, — повторил Тэцудзи. — Особенно сейчас, когда он тебе доверяет.