Dollhouse, Dressed Up, Perfect, Messed Up

Категорически нельзя отрицать, что Сингха выглядит до безумия завораживающе в своей стихии и полицейской униформе, которая, в общем-то, состоит всего лишь из куртки с логотипом «PSID», а обтягивающие и однотонные футболки под ней и черные джинсы или брюки-карго, иногда заменяемые тактическими штанами, — это привычный гардероб мужчины, не продиктованный профессией, но все же негласно рекомендуемый. Хотя, может быть, эти футболки в облипку, сидящие словно вторая кожа из-за того, как через нее можно спокойно разглядеть очертания подтянутого пресса и мускулистую грудь, и не сильно приветствуются. Тем не менее, никто и никогда особо не то, что не выказывал недовольства насчет выбора одежды Сингхи, а в целом не особо обращал внимания. Тем более в полицейском участке — месте, где обтянутые хлопком бицепсы инспектора это самая малюсенькая из возможных проблем. Если бы это действительно имело значение, то, наверное, весь отдел, включая отца Кинга с его тиранскими замашками, бы выдохнул от облегчения, ведь беспокойство о таком пустяке может означать лишь отсутствие дел, новых пропаж людей или найденных тел. Сам Сингха, каждое утро просыпаясь от звонков помощников и впопыхах собираясь то в офис, то на место преступления, не располагает возможностью глубоко задумываться, какой наряд ему подобрать и как выглядеть: он просто сгребает первое, что попадается при выдвижении комодной полки и напяливает на себя с отточенной за годы работы в полиции скоростью, попутно пытаясь привести себя в относительный порядок. К сожалению, скорее всего, и в жизнь не будет дня, когда он будет полностью выспавшимся и отдохнувшим настолько, чтобы из него ключом била энергия и он радостный и окрыленный поспешно заводил машину, чтобы двинуться по задуманному маршруту. Впрочем, в такой сфере есть свой шарм и все ему давно полюбилось и стало привычным. К большему огорчению, уже как два года он все чаще расстраивается из-за вечной торопливости, потому что давно уже не один. Прошла почти пара лет с тех пор, как дьявольское и выматывающее дело о ритуальном убийстве подошло к концу, пролив свет на многие факты, несомненно, вызывающие мурашки по коже. Сингха, благодаря Тхупу, их местному духовному консультанту, и, на удивление, эффективной кооперации Кинга смог остановить эти зверства и восстановить долгожданную справедливость, подвергнув наказанию по всей строгости Атикуна — отца Тхупа и Бома, сгубившего несколько десятков жизней совершенно незнакомых ему людей, а также судьбу своих семей и детей. Момент, когда Тхуп узнал всю правду о своем происхождении, был, вероятно, самым ужасающим и переворачивающим мир за его ненамного больше двадцати лет  существования и он искренне благодарен Сингхе за поддержку и просто за то, что он не бросал его ни на минуту с самого первого дня их знакомства. Сковывающий страх, омерзение, не исчезающее даже во тьме закрытых век, и регулярно вскипающее чувство разочарования, никуда не ушли, плотно засев в памяти и сопровождая Тхупа весь период разбирательств и, безусловно, после, но прошедшее время определенно облегчило его состояние, позволив вновь вздохнуть полной грудью и осознать, что он ни в чем не виноват. Пожалуй, не само время, текущее для каждого человека по-разному, а время, проведенное с возлюбленным, пошло на пользу не только Тхупу, но и Сингхе, который после окончания всех процедур ушел в заслуженный отпуск на месяц. Месяц — казалось бы, ничтожное количество дней, чтобы оправиться от таких потрясений, но Сингха научился выжимать все из данного и быть более благодарным не без влияния Тхупа. Тот месяц, конечно, прошел слишком быстро, по ощущению обоих, что мечтали о бесконечности безмятежного нахождения друг с другом, но они провели его замечательно. Сначала они отправились на две недели в Сисакет к дяде и тете Тхупа, где парень официально представил Сингху как своего партнера, показывал ему местные "достопримечательности", подолгу гулял рука об руку с мужчиной на свежем воздухе, стараясь опустошить голову от болючих мыслей, и смотрел на звездное небо, опираясь на крепкое плечо Сингхи. Сам Сингха и не знал, что ему по вкусу времяпрепровождение в провинции, где его никто не мог достать звонками из-за тупо отключенного телефона; где есть очень добрые близкие люди его возлюбленного, относящиеся к нему, как к родному, и ведущие себя невероятно благосклонно по отношению к нему, обычно угрюмому инспектору; где Сингха мало-помалу учился спокойствию у молодого Тхупа, которого изнутри переполняет мудрость, смирение и любовь ко всему живому. Где Сингха впервые не испугался ощущения принадлежности. После этих двух недель они вернулись домой, перед отъездом пообещав дяде и тете почаще приезжать и озарять их привычную рутину двумя дополнительными ртами и шагами по деревянному дому, и не делали абсолютно ничего продуктивного, занимаясь лишь тем, чего в унисон желали их души. Что также большую часть времени означало ничем не прерываемый секс, чуть поменявшейся в динамике. Несмотря на то, что еще до официального закрытия дела первый полноценный раз уже состоялся в день рождения Тхупа, обрести способность не прокручивать отвратительные подробности ритуального убийства и хоть немного расслабиться получилось не ранее отпуска инспектора, которым они решили вдоволь напользоваться и абстрагироваться от минувшего кошмара. Шутки Сингхи про то, что его не убило ранение, полученное в ходе операции, и член Тхупа он уж точно переживет, смущали парня, потому что он, имевший опыт в любовной и интимной стезях в виде нуля без палочки, неподдельно волновался о процессе и том, как это отразится на мужчине. Тем не менее, Сингхе, кажется, нравится любое прикосновение Тхупа, что бы тот ни делал и как бы не нервничал. Тхуп совершенно искренне любит этого мужчину и его молодое, влюбленное и чистое сердце крошится на осколки при одном представлении того, что он как-то навредит ему, даже если не специально и не со злым намерением, поэтому изначально он вел себя чуть зажато и не стремился как можно быстрее поиметь тело Сингхи, будучи абсолютно довольным возможностью ласкать его руками и ртом. Если честно, до сих пор Тхупа радует это больше, чем хоть и крайне чувственное, но все еще с какой-то стороны механическое вкалачивание своего таза в чужой. Однако это совсем не значит, что Тхуп не любит, как при первом толчке Сингха сжимает его внутри себя, заставляя их обоих жмуриться от удовольствия, как Сингха стонет, когда Тхуп тянется за поцелуем, пока их нижние части усиленно встречаются друг с другом, как он произносит его имя, то несерьезно ругая, то хваля, что остается мощи. Тхупу просто по душе заботиться о мужчине, пока сам он ничего не получает, кроме способности ощущать ладонь, сжимающую его копну светло-каштановых волос, прижимающую его ближе к паху или, наоборот, отдергивающую от него, если у Сингхи другие планы. В любом случае, Тхуп натурально сходит с ума, когда оказывается в такой отчаянной позиции, где его собственное желание уходит на второй план и единственной задачей становится довести Сингху до пика всеми существующими способами, помимо проникновения. Мужчина, естественно, не то, что не против, а натурально в восторге от жажды близости парня. Хотя, Сингха изначально тревожился о том, что Тхуп часами терзает его и в процессе сам кончает, потому что боится попросить чего-то для себя и сердце мужчины неприятно екало до тех пор, пока Тхуп не объяснил свой некий… фетиш, если это можно таковым называть. Сингха не настолько прогрессивен, чтобы знать все те новые открытия сексуальной сферы, доступные из-за движения мира вперед, да и с его темпом жизни, казалось бы, невозможно выделить и пары минут, дабы рыскать и читать статьи в интернете. Но Сингха нашел больше пары минут и все же не так глубоко, а, скорее, поверхностно, но прошелся по нескольким форумам, выцепляя нужные фразы и истории анонимов в мировой сети, потому что вспомнил, как бедный Тхуп запрашивал информацию в поисковике о том, как доставить удовольствие партнеру и как правильно надевать презерватив. Сингха не мог не постараться, преследовав цель выяснить природу желания Тхупа вылизывать и касаться его везде, при этом практически не касаясь себя и не выражая вербально надобность в прикосновении Сингхи. Конечно, когда Сингха в один из таких разов, буквально оттащив от своей груди, прервал парня, чей оголодавший рот поочередно ласкал его соски и чьи не менее жадные пальцы сжимали его плоть, Тхуп испугался и тут же принял сидячее положение. — Тхуп, тебе не нравится, когда я тебя трогаю? — спросил тогда раскрасневшийся Сингха с затуманенным от недавних ласк взглядом. — Почему Пи’Сингха так говорит? — в ответ Тхуп вытаращился на обнаженного мужчину и поднял брови в удивлении. — Ты делаешь все для меня, — осторожно начал Сингха, попытавшись направить разговор в правильное русло. — Но редко хочешь чего-то большего или чего-то для себя, — спокойно объяснил свою точку зрения мужчина, выглядя вполне невозмутимо, но внутри он страшился последующего. — Я, — не менее ошарашено, чем до этого, пробормотал Тхуп, взяв инспектора за руку. — Я просто люблю делать тебе хорошо, — Тхуп редко говорил прямо, не используя уважительное обращение, что Сингха принял за хороший знак, означавший, что парень правильно понимает уровень их отношений. — Мне очень нравится, когда ты трогаешь меня, но мне также очень нравится, когда тебе хорошо, — произнес он тогда, стараясь вызвать веру в свои слова тем, что делился мыслями без всяких почестей и положа руку на сердце.  — Тхуп, мне тоже нравится, когда тебе хорошо, — Сингха долгое время обходился без ярких эмоциональных и интимных моментов или разговоров и, когда он увидел, что парень без утайки откровенничает, взирая так, будто инспектор — это центр земли, мужчина почувствовал себя готовым заплакать, будучи в таком уязвимом положении. — Я люблю делать тебе хорошо и я сделаю все, что ты попросишь, ты знаешь? — Сингха протянул свою ладонь к щеке парня, аккуратно погладив ее, а после переместился к длинной челке, пальцами зачесав ее в привычной манере.  — Я знаю, — лишь робко отозвался Тхуп, выглядевший смущенным и не совсем уверенным. — Можно попросить? — тогда поинтересовался парень, все же заглянув прямо в глаза сидевшего напротив. — Конечно, — чтобы подкрепить свое согласие Сингха одобрительно кивнул, внутренне проликовав. — Можно Пи’Сингха будет говорить со мной, пока я, — Тхуп немного запнулся, не сразу решив, как коротко и приемлемо описать то, чем он обычно занят. — Пока я между ног Пи’Сингхи, — почему-то такой вариант казался даже хуже, чем если бы Тхуп спешно  выпалил «Пока я сосу у тебя», но инспектор, подавив порыв понарошку стукнуть его за такие слова, сохранил молчание. — О чем говорить? — Сингха не то, чтобы изумился, будучи осведомленным, что Тхуп всегда рвется с ним разговаривать вообще о чем угодно, но также зная самого себя, он не смог бы гарантировать какого-то полноценного монолога, пока парень умело изводит его. — Просто, — казалось, что Тхуп малость пожалел об озвученном, покраснев и став более рассеянным. — Если Пи’Сингха просто похвалит меня, то этого будет более чем достаточно, чтобы мне было очень хорошо, — он будто бы признался в чем-то противозаконном перед инспектором, проговорив все это тише, чем прежде, и отведя взгляд чуть в сторону. — Конечно, — это было очень легко и приятно воплотить в жизнь, поэтому мужчина незамедлительно поддержал просьбу парня и улегся обратно в нетерпении продемонстрировать все свои ораторские навыки. Таким образом, Сингха пришел к осознанию, что Тхупа заводит все, что вылетает из его рта, будь то любое поощрительное слово или вздох с именем парня на конце, что Тхупу сильно хочется ублажать мужчину, но ему также очень нравится их секс. Разница, по словам Тхупа, в том, что соединение тел — это удовольствие, что они одновременно делят, а кропотливая ласка одного — это сладкая пытка для обоих. Сингха также выяснил, что его касание действует на парня мучительно, так как его молодое тело очень нетерпеливо и несдержанно.  Это весьма ожидаемо, так как Тхуп действительно обожает Сингху и его пытливый ум и талантливые руки даже изображают мужчину на бумаге чаще, чем злых духов, со временем совсем отступивших. Тхуп не может оторвать глаз от Сингхи, когда тот продевает голову через ворот очередной кофты в облипку, заранее горюя об отсутствии времени, чтобы по достоинству оценить этот вид. Тхуп не хочет куда-либо переводить внимание с татуировки на бицепсе, не полностью видной, но все еще выглядывающей из-под рукава. Тхупу невыносимо смотреть, как чертовы джинсы подчеркивают зад мужчины, даже если тот стоит без дела. Но Тхуп был бы не Тхупом, если бы высказал недовольство или противился уходу Сингхи на работу, оставляющего его ждать, как примерного домохозяина, потому что он все прекрасно понимает. Тхуп стал иллюстратором, наконец, способный фокусироваться на нарисовании чего-то, кроме ужасов наяву. Дела у него идут хорошо и в основном ему попадаются добросовестные заказчики, поэтому свой род деятельности он поистине любит. Как и Сингха свою работу. Правда, Тхупу неловко быть подобием нахлебника, зарабатывая явно меньше мужчины, но Сингха без конца заверяет его, что он мог бы вообще не работать, а проводить целые дни, занимая себя чем угодно. Однако, конечно, инспектор порекомендовал парню развиваться и не просиживать свой талант художника. В такой динамике они и живут уже достаточно долгое время: Тхуп чаще всего просыпается раньше Сингхи, если только того не будит срочный звонок, и совершает подношение еды монахам в жесте глубоко уважения к сообществу, членом которого он был и является, после чего возвращается домой с купленными по дороге фруктами и готовит завтрак на двоих, надеясь, что мужчине не придется спешить. К счастью, у них довольно часто получается вместе позавтракать, а если нет, то Тхуп заботливо упаковывает все наготовленное в ланч бокс и отдает инспектору, чтобы тот хотя бы в перерыве подкрепился. Дальше каждый выполняет своими дела: Сингха то гребет кучи документов, страдальчески сгорбившись, то разъезжает по городу по ориентировкам, а Тхуп, как правило, полностью погружается в запрос и дает себе творить в рамках требований заказчиков, после прибираясь и исполняя бытовые обязанности, которые его совсем не тяготят. И, естественно, ждет Сингху. Но сегодня Сингха, исключительно справедливый и праведный инспектор, убивает его наповал, заходя в дом в своей куртке «PSID», под которой бежевая, типичная для мужчины, облегающая футболка, а дальше его фигуру обрамляют черные узковатые джинсы. На ногах Сингхи, как всегда, массивные берцы и Тхуп на секунду позволяет себе опуститься в пучину похотливых и бесстыдных образов, представляя, как Сингха наступает ботинком на его дрожащее от возбуждения тело. Тхуп, человек, выращенный в храме под мудрым взором монаха, каждый день молящийся хранителю человеческого мира и одному из четырех небесных королей, сам поражается своей потребности в этом самом прекрасном, по его мнению, мужчине, ощущая практически кожей, как все время тянется к нему, даже если он далеко. Обычно инспектор не приезжает в униформе домой, оставляя ее в офисе, только если не намеревается постирать ее в силу разных причин, будь то логичное время для мытья и "обновления" вида полицейской куртки или же грязное и запущенное состояние место преступления, не оставляющее выбора. Впрочем, у Сингхи, конечно, есть запасной комплект одежды на случай, когда все откровенно плохо, но раз он заходит в таком виде, то либо все относительно нормально, либо он банально торопился. В глубине души Тхуп надеется, что Сингха спешил домой, к нему. — Привет, — Тхуп немедленно бросает графический планшет, что он гордо приобрел на первый заработок от своей фриланс-работы, и, вскакивая с дивана в гостиной, подбегает к мужчине, остановившемуся на пару мгновений у входа. — Как дела? — Тхуп оглядывает инспектора и, убеждаясь в том, что он не выглядит промокшим в крови и еще каких-либо субстанциях, сгребает его тонкую талию в объятия, оставляя чмок на щеке и опираясь лбом о его плечо. — Привет, я скучал, — Сингха отвечает в такой же манере, обхватывая руками спину Тхупа ниже лопаток, и притягивает еще ближе к себе, после чего просто потихоньку раскачивает их обоих, ничего не произнося. Вероятно, Сингха нуждается именно в таком, успокаивающем объятии после выматывающего дня, который он провел сначала за допросом, а после заполняя отчет и восстанавливая хронологию с помощью информации, добытой коллегами. В конце рабочего дня ему было не до переодеваний и он запрыгнул в автомобиль, в чем был, гоня чуть быстрее обычного, но, конечно, безопасно и в рамках дозволенного. Сингха так хотел попасть домой и вдохнуть тонкий аромат благовоний, исходящий от парня, чье имя буквально и значит ладан. Раньше не было особого смысла быстрее подшивать документы или подгонять ответы других отделов, чтобы раньше приходить в дом, где никого, кроме фотографий на полках и в пыльных коробках, и в помине не было.  — Пи’Сингха спешил и не переоделся? — Тхуп отстраняется и снова разглядывает внешний вид Сингхи, пальцами поддевая темно-синюю куртку, как бы делая акцент.  — Да, ее все равно постирать надо, — будто между делом говорит инспектор, явно не видя в этой куртке ничего необычайного, в отличие от Тхупа, играющегося с ее краями. — Давай я помоюсь и спущусь? — предлагает мужчина, мысленно продумывая, как бы им провести сегодняшний вечер, кроме совместного ужина, потому что дома, ранее покинувшие его, силы возвращаются обратно и он не собирается тухнуть рядом с молодым парнем, относящимся к нему с неподдельным благоговением и оглядывающим его влюбленным взглядом еще до того, как он что-то придумает сказать. — Пи’Сингха, — восклицает Тхуп чуть громче, удерживая на месте собирающегося ретироваться возлюбленного, чтобы тот остановился и сфокусировался на нем. Сингха оторопело замирает, вопросительно взирая на парня, что выглядит так мило и по-домашнему, будучи одетым в свой любимый пижамный комплект — желтый верх и серые клетчатые штаны. Рот Тхупа приоткрыт и он определенно надумывает что-то сказать, поэтому мужчина полностью внимает ему, ожидая последующего обращения. — Пи’Сингха не сильно устал? — глаза разных оттенков карего внимательно рассматривают лицо напротив, а обладатель начинает издалека, не решаясь вывалить желаемое без предупреждения.  — Со мной все хорошо, — Сингха не может сдержаться и расплывается в улыбке из-за пробирающей нежности, когда он не столько слышит, как его возлюбленный интересуется его самочувствием, а больше чувствует это беспокойство на не передаваемом уровне. — А с тобой? Ты же не устраивал перестановку в доме? — Сингхе, бесспорно, нравится, что Тхуп берется за перестановки и реновации чего-либо в их доме, потому что наведение красоты и уюта никогда никому не мешало, а самое главное, что Тхупу настолько комфортно, что он без лишних раздумий меняет место шкафа или организовывает отдельный уголок коробкам с документами и фотографиями, которых у Сингхи скопилась куча. Тхуп не делает ничего кардинального вроде сноса стен, а просто облагораживает их общее пространство, но тем самым постоянно надрывается, поднимая тяжести или передвигая предметы вдвое больше него. Сингхе понравится, даже если Тхуп и решит снести стену, но ему, разумеется, не по душе, что бедный парень устраивает генеральные уборки, скорее всего, от скуки. — Нет, я хотел кое-что сказать, — Тхуп словно слегка волнуется, намеренно не поддаваясь повседневному разговору о своем прошедшем дне, вместо этого концентрируясь на изначальной идее. — Я думаю, что Пи’Сингха очень красив в униформе, — подходя ближе к сути того, что неустанно крутится в голове с самого момента, как виновник переполоха переступил порог в этой чертовой одежде, не так уж несмело произносит Тхуп, ведь осыпать комплиментами сногсшибательного мужчину вовсе не дается сложно. Тем более, что на лице инспектора расцветает улыбка еще шире и он спешит поджать губы в смущающемся жесте. — И, если Пи’Сингха согласен, то я хочу сделать это прямо сейчас, — с этими словами Тхуп резко сползает на колени прямо посреди их прихожей, а его руки, словно две змеи, скользят вверх по бедрам мужчины, останавливаясь на боках, скрытых джинсами. Он поднимает голову вверх, направляя мечтательный взгляд на Сингху. — Тхуп, — Сингха, ожидаемо, никогда не может устоять перед Тхупом, а, тем более, перед тем, что он порой вытворяет с его несчастным сердцем и разумом. По этой причине он лишь молчит, несколько колеблясь. — Я даже не мылся, — он опускает руку на лоб парня, что поддерживает непрерывный зрительный контакт, и нежно зачесывает его челку назад. — Пи’Сингха, если бы это было важным, я бы не стоял так перед тобой, — настойчиво и как-то обиженно говорит Тхуп, теперь прижимаясь лицом в бедро Сингхи. Нижнюю часть Сингхи простреливает возбуждением от вида возлюбленного на коленях, вжимающегося в его ногу, и его брошенных дерзких фраз. — Можно мне снять их, пожалуйста? — Тхуп отодвигается и снова глядит на мужчину, выдавливая свои щенячьи глазки, вызывающие диссонанс, ведь действия парня сильно расходятся с его невинным и уважительным тоном. — Тхуп, — Сингха коротко усмехается, опуская руку ниже на его щеку, и ласково теребит ее, играючи. — Конечно, можно, — в конце концов, соглашается мужчина, однако, все еще снедаемый сомнениями в правильности своего разрешения. Во-первых, Сингха в целом относится к гигиене как к своду правил, не терпящих нарушения, поэтому его терзают опасения о том, причинит ли, наверняка, не совсем приятный вкус и запах дискомфорт Тхупу или вдруг, в худшем случае, у парня будет какое-то раздражение после. Во-вторых, Сингха взаправду начинает возбуждаться, но вдруг его плоти понадобится не совсем мало времени, чтобы полностью напрячься, а после достигнуть пика с помощью рта и рук Тхупа. Что если парень разочаруется и устанет? Пока Сингха проводит какие-то подсчеты и внутренние переговоры, Тхуп не теряет ни одной дозволенной секунды, уже расстегивая ширинку на джинсах Сингхи, что так хорошо подчеркивают его манящую талию и стройные ноги. Тхуп тянет неотъемлемый предмет гардероба инспектора вниз, также параллельно подцепляя белье, и спускает все ровно настолько, чтобы все необходимое было открыто и в зоне доступа. Парень останавливается в движениях и рассматривает беззащитную, освобожденную и пока не пришедшую в плачевное состояние плоть Сингхи, после чего тянется одним пальцем, завороженно проводя от основания члена до самой головки, заставляя мужчину вздрогнуть от прикосновения. Тхуп чувствует, как собственный член, напрягшийся с самого приветствия и обнаружения одетого в униформу возлюбленного, также дергается в его пижамных штанах, а в трусах становится влажно. Парень подтягивает края футболки Сингхи вверх, открывая его надлобковую часть, но не удовлетворившись лишь этим, он продолжает сдвигать ткань вверх до тех пор, пока не видит пупок, от которого и идет тонкая темная дорожка волос, контрастирующая на фоне светлой кожи и спускающаяся к низу. Тхуп подбирается ближе и еще больше выпрямляется в спине, все также стоя на коленях, чтобы начать целовать плоский живот и зону вокруг пупка, в следующее мгновение залезая своим теплым языком в ямку, ощущая, как мужчина, словно струна, дрожит от искусных приемов Тхупа, что он давно отточил, познакомившись с телом Сингхи. Тхуп вытаскивает кончик своего не щадящего языка, опуская рот чуть ниже, к паху возлюбленного, и проводит им снизу вверх, оставляя влажный след, слыша тяжелый вздох Сингхи, член которого начинает наливаться кровью. В голове Тхупа инспектор при полном параде выглядит по-сладкому властно. Парень давно понял, что его ужасно заводят все воспоминания о взаимодействии с Сингхой в первый день их знакомства, когда Тхуп был для него никем более, чем подозреваемым, с которым он не обходился слишком добродушно, но вполне нормально даже при том, что он цеплялся за инспектора, будто умалишенный. Тхуп проигрывает жесткую хватку в мыслях, как самую дорогую пластинку, и щедро покрывает его таз горячими поцелуями, от которых Сингха укладывает ладони на плечи парня, не смысля, куда еще подевать свои руки. Тхуп закономерно спускается в зону, воспламеняющую его собственное тело, зарываясь носом в лобок Сингхи, не густо, но покрытый темными и жесткими волосками, ощущая полуприставшую плоть, упирающуюся ему в подбородок. Наконец, переводя все внимание на уязвимое место мужчины, он размыкает губы, только чтобы обхватить ими яички и своеобразно обласкать их, одной рукой берясь основание члена Сингхи, а другой крепко цепляясь за бедро пытаемого. — Тхуп, — терзаемый инспектор подает голос, что сразу предает его, выдавая только подобие обращения, а на деле полноценный стон удовольствия. Даже если бы Сингха не был в курсе, как важно Тхупу слышать подтверждение того, что он крайне успешно ублажает его, мужчина бы не смог заткнуться в любом случае. Не когда над ним так развратно издеваются. — Так хорошо, — он зажмуривается из-за того, как язык парня работает вокруг его яиц, поочередно засасывая их, и того, как ладонь с длинными утонченными пальцами двигается по его члену вверх-вниз. Сингха убирает руки с плеч Тхупа, устраивая одну ему на затылок, а другую кладя поперек своего живота. — Каждый раз ты так старательно делаешь это, — если он и знает что-то про возлюбленного, так это то, что он никогда не прикладывает лишь половину усилий, полностью отдаваясь любому делу, за которое берется, так что хвалебные речи произносятся без зазрений и утаек, ведь все так и есть. Тхуп, не торопясь, всегда размывает границы, заставляя тело инспектора распадаться на части и складываться обратно тоже лишь с его подачи. Усваивая каждое поощрение от мужчины, Тхуп, вдоволь намочив чувствительную кожу, встречается с нежным участком почти полностью пришедшего в готовность члена Сингхи, подаваясь навстречу и смыкая губы вокруг головки, мечтая о собственном освобождении, но также мысленно оттягивая этот момент. Он сосет, как помешанный, сжимая себя через пижамные штаны, улавливая блаженные вздохи сверху. Хватка на его копне волос усиливается и Сингха вовсе тянет пряди так, как Тхупу до мозга костей нравится, и он дополняет мужчину, в унисон мыча, стоя перед ним, словно молится, и растянувшись своим ртом вокруг него.  — Возьми его глубже, Тхуп, — с характерным «ахом» в начале просьбы, озвучивает свое желание Сингха, чему Тхуп никак не может не подчиниться, насаживаясь дальше, погружая плоть мужчины в теплоту слизистой. Мокрый член Сингхи упирается в глотку парня, который легко покачивает его и двигает языком по бокам, после совершая круговые движения. — Да, прямо так, — вне себя от восторга мужчина надавливает на затылок возлюбленного, заставляя его продвинуться дальше, и он слышит сдавленные всхлипы и то, как Тхуп давится. Парень чувствует легкое щекотание и чуть задерживает дыхание, после чего возобновляет движения вокруг Сингхи, работая и языком, и губами. —  Малыш, потрогай себя, — Сингха намеренно усложняет задачу для него, нежно окликая и поручениями вынуждая парня изнывать от желания во время того, как он старательно услаждает инспектора, втягивая щеки и двигая головой в манере толчкам. — Через штаны, — не то, чтобы Тхуп собирался оторваться от занятия, чтобы раздеться, но это уточнение от старшего влияет мучительно на него, изможденного, и он неловко двигает своей ладонью на пижамных штанах, обхватывая свой член, чувствуя разведенную влажность между собственных ног. — Не останавливайся, — полу-приказы мужчины перегружают его и наслаждение от подчинения проходит по его телу разрядом. Он малость теряется в ощущениях, переставая изображать толчки и вместо этого принимаясь причмокивать головку Сингхи, попутно натягивая ткань на себе. — Пи’Сингха, толкайся, — с громким звуком, Тхуп отцепляет свой рот от чужой плоти, лишь чтобы разрешить мужчине то, что он и так знал, тот воображает сделать. — А потом сделай это мне на лицо, — голос Тхупа надломленный, хриплый и уголки его губ в полном беспорядке, но он не ждет никакого ответа, прежде чем вернуться обратно на место и ожидать только что попрошенного. Пальцы Сингхи сплетаются на затылке парня, крепко удерживая его голову, и он делает пробный толчок, наблюдая за состоянием, теребящего собственный член через штаны, парня. Тело Тхупа дрожит, а его взгляд, хоть и расфокусирован, будто его разум растворился, но направлен определенно на лицо мужчины, теперь аккуратно двигающегося в ритме, заданным им самим. Ничего горячее Сингха представить себе и не может.  — Малыш, так хорошо, — двигая тазом, он становится более нетерпеливым и ускоряется, зажмуривая глаза и не замечая, как Тхуп также смыкает веки, будучи способным только гортанно мычать, пока Сингха вбивается в его мокрый рот.  Когда Сингха понимает, что еще чуть-чуть и он изольется прямо в глотку возлюбленного, он останавливается в толчках и одной рукой оттягивает Тхупа, снова смиренно смотрящего на него, но теперь громко восстанавливающего дыхание. Они оба знают, что нет смысла стараться отдышаться. Мужчина обхватывает свою плоть, начиная грубо доводить себя до разрядки, чтобы исполнить настояние Тхупа, следы за тем, как тот исполняет с собой то же самое. Он все еще сжимает затылок парня другой рукой и отдергивает его лицо от позиции вплотную, чтобы случайно не попасть ему в глаза. — Тхуп, закрой глаза, — только успевает сказать Сингха, прежде чем из его рта вылетает смятый стон, ознаменовывающий его оргазм. Теплые капли падают на блестящие щеки, красный нос и опухшие губы парня, пачкая и стекая вниз, пока они оба натужно дышат. — Тхуп, — обессилено выдыхает Сингха, смотря на развернувшуюся перед ним картину в виде замызганного и хнычущего Тхупа, у которого никак не получается дойти до предела. Мужчина, быстро натягивая джинсы, сползшие до щиколоток от непрерывных движений, чтобы не запутаться в них, тут же спускается на один уровень с Тхупом, не решающегося открыть глаза без разрешения, и запускает руку ему в штаны, сжимая его член, после чего берет ладонь возлюбленного, кажется, готового заплакать, в свою и вместе они проходятся сверху вниз пару раз. — Тхуп, ты так хорошо постарался, — Сингха наклоняется вперед к его уху и целует, шепча и подначивая перейти черту.  Наконец, Тхуп усаживается на свои пятки со вскриком «Пи’Сингха» и замирает, пока Сингха все еще двигает их сплетенные ладони, скользя по волне оргазма нежными прикосновениями.  — Тхуп, не открывай глаза, — парень не гадает, сколько проходит времени, прежде чем ладонь Сингхи выскальзывает из его белья и он, по звуку, отходит. Сингха чуть мочит бумажное полотенце в кухонной раковине, чтобы избавить возлюбленного от беспорядка, устроенного на его милом личике. Не открывать глаза он приказал по банальной причине, что боится, попадания семени туда и сопутствующего жжения, покраснения или вообще ухудшения зрения. — Вот так, — садясь перед Тхупом, приговаривает он, стирая следы своего удовольствия с покрасневшей кожи, пока парень все также сидит на своих пятках и молчит, глубоко дыша. Когда Сингха заканчивает обтирать все участки, куда дотянулась его сперма, он разрешает Тхупу взглянуть на него. — Пойдем в душ, — он протягивает руку истощенному парню, который тут же принимает ее и оказывается на выпрямленных ногах, ощущая некоторую ломоту в теле, но отмечая про себя, что она весьма приятного разряда. — Все закинь в стирку, я разберусь, — беря его за руку, Сингха ведет возлюбленного по направлению к ванной, попутно раздавая инструкции. — Потом поужинаем, — оборачиваясь, Сингха улыбается так мило, что у Тхупа на мгновение щемит в груди.