Японский Вечер

Альфис нервно переминалась с ноги на ногу у старой деревянной скамейки, затерявшейся в розовой дымке цветущей сакуры. Лепестки кружились в медленном, почти гипнотическом танце, оседая на её плечи и на тротуар. Она поправила очки, которые тут же сползли снова, и в сотый раз взглянула на экран телефона. «Она же не забыла?.. Нет, не могла забыть. Или могла?» Внезапно сквозь завесу из лепестков послышались быстрые, уверенные шаги. Альфис резко подняла голову. — Альфис! Эй, я тут! — раздался звонкий голос, и через мгновение перед ней возникла Андайн. Она стояла, слегка запыхавшись, с широкой, немного хищной улыбкой, которая почему-то заставляла сердце Альфис биться чаще. — А-Андайн! Ты пришла! Я уж думала... — Что я опоздала? Ну, всего на пять минут! — отмахнулась рыболов. И тут её взгляд смягчился. За спиной она держала руку. — Смотри, что я по пути нашла. Она протянула руку вперёд. В её ладони лежал небольшой, но удивительно нежный букетик. Не сакура — яркие, жизнерадостные полевые цветы: несколько синих васильков и пара жёлтых одуванчиков, аккуратно перевязанных травинкой. Андайн смотрела куда-то в сторону, на ствол дерева, её обычно бесстрашное лицо окрасилось лёгким, едва уловимым румянцем. — Держи. Тебе, — она выпалила это одним быстрым словом, практически сунув цветы Альфис в руки. Альфис замерла. Её глаза за огромными линзами округлились. Она ощутила под пальцами шероховатые стебли и прохладные лепестки. Волна тепла хлынула от кончиков ушей и разлилась по всему лицу, окрасив его в густой, пунцовый цвет. Даже кончик её мордочки стал розовым. — О-о-о... Андайн... Это... Это для меня? — её голос сорвался на самый писклявый визг. Она вжала голову в плечи, буквально сжимаясь от переполнявших её чувств: неловкости, восторга и абсолютной растерянности. — Ну да, тебе! — Андайн наконец посмотрела на неё и фыркнула, но в её фырканье не было насмешки. — Кому же ещё? Ты же их любишь, всякие... красивые штуки. Вот и... цветы. Пойдём уже? Она слегка толкнула Альфис в плечо, и та, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнула, прижимая драгоценный букетик к груди. Запах полевых цветов смешался с ароматом сакуры, и Альфис поняла, что этот вечер уже стал идеальным. Альфис, всё ещё прижимая к груди букет, вдруг опустилась на деревянные планки скамейки, будто ноги её перестали слушаться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь бульвар. — Андайн... — её голос был тихим, но в вечерней тишине звучал невероятно чётко. — Сядь... пожалуйста. Мне нужно... я должна кое-что сказать. Андайн, удивлённая, но послушная, опустилась рядом. Её боевой пыл куда-то улетучился, сменившись лёгким, настороженным любопытством. — Я... — Альфис закрыла глаза за стёклами очков, собираясь с духом. Пальцы сжимали стебли так сильно, что, казалось, они вот-вот переломаются. — Я всегда думала, что такие чувства — это для аниме. Глупый сценарий. Но... когда я рядом с тобой, я не могу думать о логике. Ты... как шторм. Ты всё меняешь. И я... я так сильно тебя люблю, Андайн. Больше, чем «Мью-мью-кисмическую связь», больше, чем все научные формулы в мире. Она выпалила это на одном дыхании и замерла, боясь пошевелиться, боясь увидеть её реакцию. Тишина длилась всего пару секунд, но для Альфис это была вечность. Потом она почувствовала, как на её щёку легла чья-то шершавая, тёплая ладонь. Андайн осторожно повернула её лицо к себе. В её единственном глазу не было ни насмешки, ни удивления. Там было что-то непривычно мягкое, глубокое и абсолютно беззащитное. — Чёрт, Альфис... — прошептала Андайн, и её голос звучал хрипло. — Ты думала, я дарю цветы всем своим друзьям? Ты думала, я бегу сломя голову на эти... наши встречи, потому что мне нечем заняться? Она наклонилась ближе. Их лбы почти соприкоснулись. — Я тоже. Люблю. Вот этот твой безумный ум, твою робость, твою странную, милую натуру. Всю. И Андайн поцеловала её. Это был нежный, неспешный поцелуй, полный нежности, которую Альфис никогда бы не ожидала от неё. Мир сузился до прикосновения губ, до запаха полевых цветов между ними и сладковатой пыльцы сакуры в воздухе. Когда они наконец разомкнулись, Альфис была уверена, что сейчас просто испарится от переполнявшего её счастья. — М-может... — прошептала она, её дыхание было неровным. — Может, пойдём? Медленно? Я... я хочу, чтобы этот вечер длился как можно дольше. Андайн в ответ просто кивнула, и её рука сползла с щеки Альфис, чтобы найти её ладонь и крепко сцепить пальцы. Они встали со скамейки. Под ногами мягко хрустели опавшие лепестки сакуры, устилавшие тропинку розовым ковром. Бумажные фонарики, теперь уже полностью завладевшие вечером, бросали на них и на землю тёплые, дрожащие круги света. Они шли медленно, не спеша, плечо к плечу. Их пальцы были переплетены. Иногда Андайн что-то говорила своим громким, смешливым голосом, а Альфис отвечала, и они оба начинали хихикать — тихо, смущённо, по-новому. Они говорили ни о чём и обо всём сразу: о глупостях, о звёздах, которые начинали проступать сквозь розовую дымку, о будущем, которое вдруг стало казаться таким ясным и близким. И каждый их шаг по лепестковому ковру, под мягким светом фонарей, был обещанием. Обещанием, что этот японский вечер — только начало.