Позывной "Математик"

— Поехали, — сказал Уильям, поднимаясь с дивана. Он быстро натянул кроссовки и вышел из дома, ощущая, как холодный воздух наполняет его лёгкие. Следом за ним вышли Джеймс и Моран, их лица отражали задумчивость и.. настороженность? — Я поведу машину, — произнёс Джеймс, вытащив из кармана Уильяма ключи от авто. Он уверенно уселся за руль, готовый взять на себя ответственность за эту поездку. Уильям сел на пассажирское сиденье и закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что впереди их ждёт трудный разговор, но сейчас это было единственное правильное решение. Машина аккуратно выехала на дорогу из щебня, поднимая облачка пыли, которые медленно рассевались в воздухе. Тишину, окутывающую их, нарушил Джеймс, его голос звучал глухо и немного устало. — Уилл, прикури мне сигарету, пожалуйста, — произнёс он, и эта просьба повисла в воздухе, словно гром среди ясного неба. У друзей на лицах отразилась полная недоумения реакция: у Морана на лице так и застыла "ошибка 404". Мориарти, стараясь не выдать своего удивления, аккуратно поинтересовался: — Ты же не куришь? Или всё же… Голубоглазый блондин оборвал его на середине фразы, мягко поправив: — Курю, но редко. Сейчас невозможно не закурить. Только умоляю, прикури сигарету конкретно из своей пачки. Моран какую-то хуйню курит. Моран, сидя на заднем сиденье, приподнял бровь и с недовольством взглянул на Джеймса. — Эй, моя пачка — это не "хуня". Я просто предпочитаю что-то менее... стандартное. — В этом вся и проблема, — усмехнулся Джеймс, вздыхая. — Я не хочу, чтобы ты пытался меня "вдохновить" своим выбором. Уильям, который всё это время молчал, наконец, достал свою пачку сигарет из кармана толстовки. Он аккуратно открыл её, доставая две сигареты и прикурив одну протянул Джеймсу — На, бери. — Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. Джеймс с благодарностью принял сигарету, а Уильям достал зажигалку. Он щёлкнул ей несколько раз, пока пламя не вспыхнуло. Прикуривая сигарету и себе. — Спасибо, — произнёс Джеймс, делая глубокую затяжку и позволяя дыму медленно вырваться из его уст. — Как же хорошо иногда просто расслабиться. Моран покачал головой, но улыбка всё же тронула его губы. — Ты знаешь, что это не решит наши проблемы, да? — произнёс Моран, обводя взглядом своих друзей, сидящих в машине. — Знаю. Но иногда нужно просто отвлечься от всего этого. Кстати, принцесс, как сигареты называются? — спросил Джеймс, снова затянувшись и глядя в окно на мимо проносящиеся деревья, которые размывались в сером мареве. — MILANO Лондон, — ответил Уильям с легкой усмешкой, как будто это было что-то само собой разумеющееся. — Оригинальное название, ничего не скажешь, — подметил Джеймс, поднимая брови в удивлении. Он всегда ценил креативный подход к таким простым вещам. — Да, — согласился Уильям, с улыбкой доставая пачку из кармана и аккуратно укладывая её в карман Джеймса. Недоумение на лице друга не осталось незамеченным. Уильям, заметив его взгляд, быстро добавил: — У меня ещё две пачки с собой. Не думаю, что если тебе захочется покурить, ты будешь просить сигарету у Морана с его специфическими вкусами. — Ха, точно подметил! — рассмеялся Джеймс, удовлетворённо кивая. В его глазах мелькнуло понимание, и он почувствовал себя чуть легче. Моран на это лишь наигранно фыркнул и отвернулся к окну. Джеймс продолжил вести машину, стараясь не обращать внимания на ту тяжесть, что нависала над ними. Внутри автомобиля царила атмосфера расслабленности, хотя за пределами их уютного пространства бушевала реальность: предстоящая встреча с Викторией и все те проблемы, которые они пытались оставить позади. *** Редкие деревья за окном и жилые дома сменяли друг друга, создавая разноцветный туннель, который казался бесконечным. Листья деревьев колыхались на ветру, отбрасывая на стекло машины блики солнечного света, словно играя в прятки с облаками. Джеймс чувствовал, как его мысли постепенно успокаиваются под ритм дороги: шум мотора, тихий шорох шин о асфальт и редкие разговоры друзей, которые становились всё более неразборчивыми на фоне его размышлений. Уильям никогда бы не признался в этом, но он боялся. Боялся реакции Виктории, боялся того что она не выдержит и сломиться окончательно, но больше всего он боялся того что она ему не поверит. Как бы он хотел оттянуть момент этого разговора... Спустя десять минут машина остановилась у небольшого домика с облупившейся краской и затейливой деревянной резьбой на входной двери. Уильям вышел из машины, поправляя воротник своей толстовки, и направился к крыльцу. Его шаги были уверенными, но внутри него зреет волнение, которое он старательно скрывал. Поднявшись на крыльцо, он трижды постучал в дверь, каждый удар отдавался в тишине как предвестие чего-то важного. Он принялся ждать, прислушиваясь к звукам изнутри. Вскоре послышались скрипы половиц по ту сторону двери, и она открылась. Перед Уильямом предстала женщина в инвалидном кресле с уставшими глазами, полными печали и усталости. Судя по всему, она долго плакала — на её лице выступили небольшие морщинки, как следы на старинном полотне. — Здравствуйте, мама Вика, — произнёс Уильям с мягкой улыбкой, стараясь передать тепло своих слов, словно его голос мог растопить ледяную тишину, окутывающую дом. — Как вы себя чувствуете? Женщина перед Уильямом слегка удивилась такому резкому визиту друга своей дочери. Она попыталась улыбнуться в ответ, но получилось как-то криво, и она это хорошо понимала. В её глазах мелькнуло смятение, смешанное с надеждой; она явно не ожидала увидеть кого-то из близких в такой непростой момент. В её голове промелькнула мысль о том, что, возможно, Уильям не знает о том, что случилось с Дашей. Но окончательно разбивать сердце этого прелестного мальчика женщине не хотелось — он выглядел таким хрупким и уязвимым. — Здравствуй, Уильям... — тихо ответила она, её голос был хриплым от слёз, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Я... я в порядке. Уильям заметил, как её рука дрожит, когда она пыталась поправить выбившиеся из косички волосы. Он почувствовал, как его сердце сжалось от сочувствия — это была не просто женщина, это была мать, потерявшая свою дочь. — Ты, вероятно, к Даше? — спросила она, и в её голосе прозвучал легкий оттенок тревоги. Женщина сглотнула ком в горле и немного отъехала на коляске, пропуская Омегу в дом. — Я к вам, — сказал Уильям с решимостью в голосе. — Я знаю о том, что случилось с Дашей, и мне нужно с вами поговорить. Женщина удивилась, её глаза расширились от неожиданности. Уильям аккуратно покатил её в сторону гостиной, стараясь не нарушить ту хрупкую атмосферу, которая витала в воздухе. Присев на диван, он начал рассказывать, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не задеть её чувства. — Понимаете, эта авария не совсем несчастный случай... — произнёс он тихо, его голос дрожал от волнения. Уильям знал, что каждое его слово будет иметь значение и может изменить всё. В комнате повисла тишина, и он почувствовал, как время замедлило свой бег. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Она была тщательно подготовлена. Я покопался в технике машины и нашёл множество следов постороннего вмешательства. Уильям достал телефон и открыл галерею, его пальцы дрожали, когда он начал пролистывать фотографии. Он остановился на изображении повреждённой машины, где были видны следы манипуляций с тормозами. Затем он показал маме Даши фотографию ножа и бардачка с явными следами попытки скрыть улики. — Постой, я видела этот нож! — воскликнула она, её голос дрожал от волнения. — Его подарили Вове месяц назад. Уильям нахмурился, понимая, как тяжело будет рассказывать о причастности супруга этой бедной женщины к аварии. Он искал правильные слова, чтобы донести до неё правду, не сломав её окончательно. — Понимаете, Владимир имеет прямое отношение к этой аварии, — произнёс он, стараясь говорить спокойно. Женщина удивлённо вскинула брови, её глаза наполнились страхом и недоумением. Она не могла поверить в то, что слышит. — За месяц до моего переезда Даша рассказала мне о очень неприятной истории, которая связала её и Владимира... — продолжил Уильям, его голос стал ещё тише. — Она сказала, что он её изнасиловал. Она видимо не хотела рушить ваше счастье и поэтому ничего вам не сказала. Слова Уильяма повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Женщина замерла, её лицо побледнело, а глаза наполнились слезами. Она не могла осознать всю тяжесть услышанного. В голове у неё крутились мысли, как же такое могло произойти с её дочерью и как она могла не заметить этого. — Нет... нет, это невозможно... — прошептала она, закрывая лицо руками. — Почему она не рассказала мне? Почему? Уильям почувствовал, как его сердце сжалось от сострадания. Он хотел утешить её, но знал, что сейчас это было бесполезно. Время словно остановилось, и в тишине комнаты слышался только тихий всхлип женщины, погружённой в горе и шок. — Я знаю, что это трудно воспринимать... — сказал он мягко, стараясь вложить в слова всю свою поддержку. — Но я здесь для того, чтобы помочь вам понять правду и найти справедливость для Даши. Женщина, глядя на Уильяма с горящими глазами, упрямо заявила: — Я хочу знать обо всём, что ты узнал. Мориарти кивнул, его лицо стало серьёзным. Он придвинулся ближе к женщине, беря её руки в свои. Его ладони были тёплыми и уверенными, как будто передавали ей частичку своей силы. — Даша была не просто жертвой, — начал он, но его слова прервал настойчивый стук в дверь. Уильям мгновенно насторожился и предостерёг её: — На случай, если это Владимир, сделайте вид, будто не знаете о его причастности. Ведите себя так же, как и до этого разговора. Мы сделаем вид, будто я просто заехал к вам в гости. Я знаю, это будет трудно, но если он поймёт, что вы всё знаете, то Даша может стать не единственной его жертвой. Женщина уверенно кивнула, хотя страх в её глазах не утихал. Она понимала, что сейчас всё зависит от ее хладнокровия. — Открой дверь, пожалуйста, — попросила она с дрожью в голосе. Уильям направился к двери и, прежде чем открыть её, сделал глубокий вдох. Он знал, что за ней может скрываться опасность. Когда он открыл дверь, то обнаружил что Владимира к счастью среди пришедших нет, это были Себастьян и Бонд. Уильям вернулся к женщине уже не один. Она недоуменно посмотрела сначала на него, потом на Бонда и Себастьяна, её сердце забилось быстрее от неожиданности. — Малыш Уилл, кто это? — спросила она с тревогой в голосе. Уильям обменялся быстрым взглядом с Бондом и Себастьяном. Они понимали, что ситуация накаляется. — Это мои друзья, — если бы не они я бы не узнал о том по какой причине была устроена авария. Бонд кивнул с дружелюбной улыбкой, а Себастьян добавил: — Да, мы слышали о вашей потере и хотели поддержать вас. Женщина всё ещё выглядела настороженной, но напряжение немного спало. Уильям знал, что нужно действовать быстро. — Как вы себя чувствуете? — спросил Джеймс мягко, стараясь вернуть ей уверенность, его голос был полон искренней заботы. Она сделала глубокий вдох, её грудь вздымалась, как будто она пыталась заполнить пустоту внутри. Попытавшись улыбнуться, она почувствовала, как слёзы всё ещё блестят на её ресницах, готовые сорваться в любой момент. — Я... я справлюсь, — произнесла она с трудом, её голос дрожал от эмоций. — Но я хочу знать правду о Даше. В этот момент в воздухе повисло напряжение. Мориарти, стоя немного поодаль, тихо прошипел: — Вы хотите отомстить ему за её смерть? Женщина уверенно кивнула, и в этот момент Себастьян, всегда уверенный в себе, произнёс с решимостью: — Тогда наш дорогой криминальный детектив-консультант, Уильям Джеймс Мориарти, берётся за это дело. Уильям вскинул брови от неожиданности, и когда он только успел это придумать? но быстро кивнул, понимая, что это их единственный шанс. Он начал вводить женщину в курс дела, его голос стал серьёзным и сосредоточенным. — Ведите себя на похоронах естественно, как будто вы ничего не узнали. Мы тоже придём — на всякий случай. Себастьян и Джеймс будут на подстраховке. Виктория кивнула, её глаза полны решимости, но в то же время страха. В этот момент раздался стук в дверь, а затем она открылась. Уильям поспешил сделать вид, будто только что узнал о смерти подруги. — Как это произошло? — его взгляд стал потерянным, когда из-за двери появился Владимир со своим другом, тот удивлённо вскинул брови. — Уильям? Что ты здесь делаешь? — спросил Владимир с недоумением, его голос звучал так, будто он не мог поверить своим ушам. Уильям дрожащим голосом начал объяснять: — Мы с друзьями приехали отдохнуть, пожарить шашлыки. Решили заехать к Даше и провести с ней время... а я оказывается её больше не увижу. Виктория почувствовала, как её сердце разрывается от боли. Она пододвинулась ближе к Уильяму и обняла его, словно искала утешение в его присутствии. В этот момент омега вспомнил о том, каково это — быть любимым человеком, когда ты чувствуешь материнскую любовь и поддержку. Не в силах скрыть своих чувств, он уткнулся женщине в плечо и разрыдался. Слёзы катились по его щекам, смешиваясь с горечью утраты и гневом на несправедливость мира. Эта женщина по настоящему заменила ему мать. Виктория почувствовала, как её сердце разрывается от боли, словно острые осколки стекла пронзают грудь. Она пододвинулась ближе к Уильяму, её рука нежно легла на его спину, и обняла его, словно искала утешение в его тепле и присутствии. В этот момент в его глазах мелькнула искорка понимания — он вспомнил о том, каково это — быть любимым человеком, когда ты чувствуешь материнскую любовь и поддержку, как будто одеяло заботы окутывало его. Когда то забытое чувство любви, мама относилась к нему хорошо до того как узнала о том что тот омега. Не в силах скрыть своих чувств, он уткнулся женщине в плечо и разрыдался. Слёзы катились по его щекам, смешиваясь с горечью утраты и гневом на несправедливость мира. Каждый всхлип отзывался в его душе, как эхо безысходности, и он чувствовал, что этот момент может стать началом чего-то нового — пути к справедливости. Виктория крепко обняла его, её собственные слёзы начали течь по лицу, оставляя влажные следы на щеках. Она понимала, что их горе объединяет, и эта связь придаёт сил. Уильям тихо, так чтобы слышала только она, прошептал: — Не давайте Владимиру понять о том, что вы знаете. Слова звучали как шёпот, но также и как предостережение. Со стороны это выглядело как утешение — мужчина мог подумать, что парень просто шепчет его жене слова поддержки. В этот момент Владимир покинул комнату, направившись на кухню, не подозревая о глубине их разговора и о том, что они оба готовятся к битве с невидимым врагом. Виктория почувствовала, как в её груди зарождается решимость. Она не могла позволить себе сдаться. *** Спустя ещё сорок минут, наполненных тяжёлым молчанием и невыносимыми воспоминаниями, они уже ехали домой. Виктория, как заботливая мама, не отпустила их никуда, пока не убедилась, что они поели. Она знала, что в такие моменты важно заботиться о себе, даже если душа разрывается от горя. Уильям был единственным человеком который остался рядом с ней сейчас. На кухне она быстро приготовила лёгкий ужин: ароматный куриный бульон с домашней лапшой и свежими овощами. Запах еды наполнил комнату, словно пытался отвлечь от мрачных мыслей. Уильям, Джеймс, Моран,Владимир и его дружок сидели за столом, уставившись в тарелки, но Виктория заметила, как их плечи немного расслабились, когда они начали есть. Каждый глоток бульона приносил хоть каплю утешения, а теплота пищи согревала их сердца. — Ешьте, это поможет вам восстановить силы, — тихо сказала она, накладывая ещё немного лапши в тарелку Уильяма. — Мы должны быть сильными. После того как они закончили ужин, Виктория убрала со стола, стараясь не обращать внимания на тишину, которая вновь окутала их. Она чувствовала, что им нужно время, чтобы переварить всё происходящее. И только после того, как она убедилась, что они действительно готовы уехать — с полными животами и хоть немного успокоившимися сердцами — она вернула им ключи от машины. Когда они вышли на улицу, вечерний воздух был свежим и бодрящим. Виктория глубоко вдохнула, ощущая на себе взгляд своего супруга. Она знала, что впереди их ждет долгий путь — не только по дороге домой, но и по пути к исцелению. Подъезжая на своей коляске к машине, она обернулсь и посмотрела на Владимира. После чего вернула фокус внимания сядищим в машине. — Мы справимся с этим вместе, — произнесла она уверенно, хотя в глубине души тоже чувствовала страх. Но её голос звучал так, что они могли поверить в её слова. *** – О чем думаешь? — тихо поинтересовался Моран у Мориарти, его голос был полон скрытого напряжения. – О том, как нам отомстить Владимиру, — ответил Мориарти, его глаза зажглись холодным огнем. — Он должен страдать так же, как Даша. Но перед этим я хочу, чтобы он лично признался в содеянном. Моран кивнул, понимая всю серьезность момента. Джеймс, до этого внимательно смотревший в окно, обернулся к водителю: – И как мы добьемся признания? Пытать его будем, что ли? — его голос был полон сомнений, но в то же время в нем слышалась нотка любопытства. – Возможно, — хмыкнул Уильям, его мысли уже рисовали мрачные картины. — Почему бы нам не воспользоваться методом прибития? Или позаимствовать у азиатов метод со срезанием скальпов? Он сделал паузу, словно обдумывая каждое слово, прежде чем продолжить: – Можно попробовать объединить эти методы, — произнес Моран, его голос звучал низко и угрожающе. — Отрезать ему по кусочку кожи до тех пор, пока он не сознается. А потом прибьем его или прикрутим к забору — молотком или шуруповертом. Себастьян улыбнулся, его лицо озарилось зловещим удовлетворением, словно он уже видел картину мести перед собой. Джеймс удивлённо вскинул брови, не ожидая такой жестокости от своего друга: — Я понимаю, конечно, ход ваших мыслей, но давайте отложим это до момента прибытия домой! Можно ему, кстати, член к забору пригвоздить, — произнес Джеймс с ухмылкой и достал из кармана пачку сигарет. Обратился к Омеге: — Будешь? Уильям кивнул, и Джеймс вытащил две сигареты, прикурив одну и протянув Уильяму вторую. Прикуривая свою, он с интересом смотрел на реакцию друзей. Моран вздрогнул от предложения Джеймса, но затем его лицо озарилось пониманием. — А как по мне, это неплохая идея. Объединим всё три метода, и это уже будет стопроцентная изощрённая казнь, — произнес он с мрачным удовлетворением. Уильям удивил друзей своим неожиданным предложением: — А давайте выпьем? Джеймс поперхнулся дымом сигареты от такого резкого перевода с темы, его глаза расширились от неожиданности. Моран нахмурился, обдумывая слова Уильяма. — Ты уверен? — спросил он, его голос был полон недоумения. Уильям кивнул и припарковал машину перед домом. Джеймс вздохнул и вышел из машины, открывая ворота с легким раздражением. *** Спустя десять минут они уже вертелись на кухне в поисках закусок. Моран высказал своё негодование, указывая на стол, заваленный едой. — Уильям, ты мне объясни, пожалуйста, на кой хрен нам столько закусок к алкоголю? Мы что-то празднуем? Джеймс ответил вместо Мориарти с ухмылкой: — Мы празднуем первое удачное расследование принцессы! Уильям фыркнул в ответ на эту шутку. Моран, заметив его реакцию, хохотнул. — Принцесса, а принцесса! Где же твой принц на белом коне с серебряным мечом? — произнес он с сарказмом, подмигивая Уильяму, его голос звучал игриво, но в глазах читалась тень насмешки. Мориарти вздохнул, словно предчувствуя, что сейчас его друзья вновь погрузятся в мрачные размышления. — Принцесса навсегда останется одна, ведь ей и так хорошо, — произнес он с легкой грустью в голосе, как будто сам верил в эту печальную истину. В его словах звучала нотка сожаления, которая заставила остальных замереть. Джеймс, не желая принимать такой пессимистичный настрой, возмутился: — Эй, а как же "И жили они долго и счастливо, и родил он своему принцу кучу детей, и даже умерли они в один день"? — его голос был полон энергии, и он с жаром поднимал руки, словно пытался разжечь в друзьях надежду. Он продолжал: — Мы все знаем, что сказки заканчиваются именно так. Это же не просто красивые слова — это обещание! Моран усмехнулся, но в его глазах тоже заблестела искорка счастья. — Может быть, ты прав. Иногда сказки действительно становятся реальностью. Но вот только принцессы не всегда ждут своего принца. Иногда они сами становятся героями своих историй, — добавил он, глядя на Уильяма с легкой улыбкой. Уильям, услышав слова друзей, покачал головой с улыбкой: — А может, принцесса просто выбирает быть свободной и независимой? В этом тоже есть своя прелесть, — произнес Уильям, его голос звучал уверенно, но в глазах таилась легкая грусть. С этими словами он скользнул в прихожую, а затем раздался звук хлопнувшей двери, который обозначил его уход. — И куда он? — спросил Джеймс, глядя на Морана с недоумением, тот лишь пожал плечами, не в силах ответить на этот вопрос. — Пошли узнаем, заодно покурим, — предложил Моран, его голос звучал решительно. Парни накинули кофты на плечи и вышли во двор, где свежий осенний воздух обжигал лица, а листья шуршали под ногами. Моран, с легким раздражением вызванным умением Уилла скрываться за такие короткие сроки произнес: — Другой вопрос: куда он делся? Джеймс, не теряя времени, развернул Себастьяна за плечи и указал рукой в сторону беседки. Там на уютном диванчике сидел Мориарти, погруженный в экран телефона и одновременно закуривающий сигарету. Его лицо было сосредоточенным, как будто он искал ответы на самые сложные вопросы жизни. — Тоже мне герой, — фыркнул Джеймс, оставив Морана в покое и направляясь к Мориарти. — Сидит тут в одной футболке, как будто не понимает, что на улице середина осени и температура всего 10 градусов. Уильям, сидящий в беседке, вздрогнул и обернулся на звук голоса Джеймса. — Ты что, заболеть пытаешься? Или решил вспомнить, каково это — слечь с температурой под сорок? — продолжал Джеймс с легкой насмешкой. Он не мог удержаться от того, чтобы поддразнить друга. Мориарти поднял взгляд от телефона и усмехнулся: — Мама не переживай ты так. Я просто наслаждаюсь моментом. Осень — это время раздумий и вдохновения. Моран присел рядом с ним, вздыхая: — Вдохновение или нет, но я бы предпочел не подхватить грипп, — с легким сарказмом произнес Себастьян, потирая руки от холода. Его дыхание образовало облачко пара в воздухе, которое быстро растворилось в прохладном осеннем ветре. Уильям, отвлекшись от экрана телефона, с интересом посмотрел на друга и кивнул. Его лицо было слегка озабоченным, как будто он размышлял о чем-то важном, но вскоре он улыбнулся и добавил: — Да уж, не самое лучшее время для простуды. Мориарти, который все это время держал в руках сигарету, затушил ее об пепельницу, стоящую на столе. Пепел осыпался, оставляя за собой легкий серый след на поверхности. Он поднял голову и с хитрой улыбкой произнес: — Так, давайте несите сюда алкоголь и закуски, а я сейчас вернусь. С этими словами Мориарти встал, поправил свою футболку, которая слегка поднималась на ветру, и уверенно направился к двери бани. Деревянная дверь скрипнула при открытии, словно предостерегая о том, что за ней скрывается нечто интересное. Он исчез за дверью, оставив друзей в ожидании. За ней раздался звук льющейся воды — кто-то, вероятно, задумал что-то необычное. Джеймс и Себастьян переглянулись, их лица отражали любопытство и легкое беспокойство. В воздухе витал аромат свежего воздуха и осенних листьев, а вокруг них раздавались звуки природы: где-то вдали кукушка куковала, а ветер шептал сквозь деревья, принося с собой холодные нотки приближающейся зимы. — Надеюсь, он не собирается долго задерживаться, — сказал Джеймс, вытирая руки о джинсы, его голос звучал слегка нетерпеливо. — Я уже готов к веселью. — Да уж, — согласился Моран, — только бы не заскучать до его возвращения. — Вряд ли заскучаем, — с усмешкой произнес Джеймс. — Пошли закуски принесем. *** Перенеся все закуски и алкоголь в уютную беседку, парни с удовольствием плюхнулись на мягкий диван, покрытый мягким пледом. Моран откинул голову назад, опираясь на спинку дивана, и закрыл глаза, наслаждаясь моментом. В воздухе витал аромат свежеприготовленных закусок — хрустящих чипсов, маринованных оливок и домашних бутербродов с ветчиной. Джеймс хлопнул себя по лбу, осознав, что забыл что-то важное, и пробурчал что-то про "забыл", прежде чем снова исчезнуть в доме, оставив своего друга в ожидании. В это время двери бани открылись с характерным треском, и оттуда вышел Уильям с кальяном в руках, его лицо светилось довольной улыбкой. Он поставил кальян на стол с легким стуком, а затем вновь скрылся в бане, оставив за собой легкий шлейф дыма. Вернувшись через мгновение с углями для кальяна, уже нагретыми до нужной температуры, Уильям присел на диван. Он затянулся, наслаждаясь вкусом табака, и, выдыхая густой дым, произнес с ухмылкой: "Сойдёт". В этот момент на его плечи упал теплый плед, который заботливо подкинул Джеймс. Мориарти обернулся и поблагодарил его кивком головы, затем вновь затянулся, пытаясь распробовать богатый вкус табака. Футболка Мориарти съехала с плеча, оголяя часть его тела и показывая начало загадочной фразы на неизвестном языке. Джеймс заметил выглядывающую надпись и вскинул брови в удивлении. — У тебя есть тату? — спросил он с искренним интересом, прищурившись. Мориарти на его вопрос задрал рукав футболки, демонстрируя надпись полностью. Моран поинтересовался: — Что она значит? Уильям ухмыльнулся и произнес с игривым акцентом: — La guerre de la merde est la principale manœuvre. — Отлично, по акценту мы поняли, что это французский, но всё же мы не мистер Холмс и французским не владеем. Что она означает? — спросил Себастьян, поднимая взгляд на друга с любопытством. Уильям усмехнулся и, подмигнув друзьям, произнёс: — Война хуйня — главное манёвры. Кстати, кто такой этот мистер Холмс? Фамилия звучала знакомо, но Уильям не мог понять почему, и где он её слышал. Бонд с ухмылкой ответил, потянувшись за бокалом с коктейлем, который ярко переливался в свете вечернего солнца: — Это наш начальник, управляющий МИ6. — Он произнёс это с лёгкой усмешкой, словно делал комплимент не только Холмсу, но и всей благородной организации. — Несмотря на свою серьёзную должность, он человек на приколе. Удивительно, что ты не слышал эту фамилию — он довольно известная личность, особенно среди тех, кто увлекается политикой, и востановлением справедливости в этой стране. Уильям пожал плечами, на его лице появилась лёгкая недоумённая улыбка. Он смотрел на своих друзей с интересом, словно пытался понять, что именно они имеют в виду. Теперь всё встало на места, и вопроса почему фамилия звучала знакомо больше не было. — Да я особо слежу за новостями, — ответил он, ощущая себя немного изолированным от их шуток. В этот момент Моран, задумавшись, подкинул идею Джеймсу, его глаза блеснули озорным огоньком: — Слушай, Бонд, а давай мы Уильяма с ним познакомим? Холмс, кстати, отлично подходит на роль принца на белом коне. Просто немного с сыном, но знаешь как говорят, чтобы найти подход к мамаше нужно действовать через ее чадо. Уильям вздохнул, понимая, что, похоже, несмотря на своё обещание Льюису не выдавать его ни за кого замуж, эти двое всё же решили найти ему Альфу. Внутри него заколебались смешанные чувства: и радость от дружеского подшучивания, и лёгкое беспокойство о том, что его будут пытаться свести с кем-то. Джеймс хлопнул в ладони и вскрикнул: — Точно! Того и гляди, принц-то богатый! И по характеру тебе подходит. К тому же тебе скоро 18 — работу найдёшь! Себа, ай да молодца, хороший пёсик! На последних словах Уильям не сдержал смешка и хихикнул, невольно представляя Морана в образе собаки с забавной мордочкой и весёлым хвостом, а после не выдержал и рассмеялся. ★★★ В дальнейшем вечер проходил весело и спокойно. Друзья сидели на террасе, окружённой зеленью, где вечерний воздух наполнялся ароматом свежескошенной травы и цветущих растений. Они пили холодное пиво и коктейли, смеясь и шутя, подтрунивая друг над другом. Смех раздавался в унисон с трелями птиц, которые, казалось, тоже наслаждались атмосферой праздника. К счастью Уильяма, ни Джеймс, ни Моран больше не упоминали о своём начальнике или о специфической работе, что позволяло Уильяму расслабиться и забыть о серьёзных вещах. Тем не менее, нужно отдать должное МИ-6: их работа была действительно важной. Они достойно мстили убийцам и насильникам, и в последнее время неплохо держали в узде вышку. После того как они избавились от нескольких высокопоставленных чиновников, наглеть люди перестали. (И воровать государственные деньги предоставленные для городского облагораживания тоже.)Теперь в городах царила спокойная атмосфера, а уличные преступления значительно сократились. Вместо гравия на многих улицах был уложен асфальт, что придавало им ухоженный вид. Учебные заведения были отреставрированы, и в городе появилось больше парков и площадок для отдыха. Особенно радовало то, что теперь людей с собаками стали уважать — в посёлке уже функционировали две собачьих площадки. Владельцы четвероногих друзей могли без опасений отпускать своих питомцев побегать и поиграть в безопасной обстановке. Это создавало дружелюбную атмосферу, где соседи общались друг с другом, делились советами по уходу за животными и просто наслаждались временем на свежем воздухе. На этих мыслях омега вздохнул он очень хотел себе собаку, но у него не было возможности ее завести, проблема заключалась в матери. Если бы попросил Альберт или Льюис она бы даже не задумываясь сказала да с Уильямом де это да превратилось бы в категаричое нет. В этот вечер друзья наслаждались не только напитками и шутками, но и ощущением единства с окружающим миром — миром, который стал немного лучше благодаря усилиям тех, кто работал в тени. Лёгкий ветерок приносил с собой ароматы цветущих растений и свежескошенной травы, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Уильям чувствовал, как его сердце наполняется теплом от мысли о том, что они все вместе могут изменить что-то к лучшему. Каждый смех, каждый поднятый бокал за дружбу становился символом их единства и стремления к светлому будущему. Они понимали, что даже самые простые моменты жизни могут быть наполнены смыслом и радостью, и в эти мгновения казалось, что время останавливается. Собравшись вокруг стола, украшенного яркими закусками они делились воспоминаниями о прошлом и мечтами о будущем. Тёплый свет лампы в беседке создавал уютную атмосферу, а звёзды на ночном небе мерцали, как будто подыгрывали их весёлым разговорам. *** Утром Уильяма разбудил поставленный вчера будильник. На часах отображалось время 7:30. Он потянулся и с удовольствием вдыхал утренний воздух, который был наполнен свежестью. На кухне слышался звон посуды, а оттуда же доносился аппетитный запах жареных яиц и свежезаваренного кофе. Уильям встал с дивана и направился на кухню, где его встретила дружеская атмосфера: друзья уже собрались за столом, обсуждая планы на день и смеясь над утренними происшествиями. Стол был накрыт для завтрака: яркие фрукты, хрустящий хлеб и ароматные булочки создавали идеальное начало дня. Уильям почувствовал, как радость от общения с близкими людьми наполняет его душу. Он понимал, что именно такие моменты делают жизнь по-настоящему ценной, и с теплой улыбкой присоединился к разговору, готовясь встретить новый день с надеждой и оптимизмом. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе, который дарил ощущение уюта и спокойствия, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окна, создавали игру света и теней на столе. Джеймс, завидев появление омеги, широко улыбнулся и, подмигнув, спросил: – Доброе утро, Уилл! – Джеймс, завидев появление друга, широко улыбнулся и подмигнул. Его глаза искрились знакомой озорством. – Как ты? Голова не болит? Ты вчера выпил больше нас с Себой, к тому же пил в основном крепкие напитки. – Доброе утро, отлично, к счастью нет, – ответил Уильям, потирая глаза и зевая. Он чувствовал себя немного сонным, словно из последних сил отгоняя остатки ночной усталости. Но тёплая атмосфера общения с друзьями мгновенно прогнала остатки вялости. Вокруг царила атмосфера искреннего дружелюбия: звонкий смех друзей и лёгкие, непринуждённые шутки наполняли кухню уютом и теплом. – Через полтора часа нужно уже быть на месте, – напомнил Джеймс, поднимая свою кружку с ароматным кофе и поглядывая на часы. – Время неумолимо. Моран кивнул, делая следующий глоток из своей кружки. Он наслаждался горьковато-сладким вкусом крепкого напитка, который приятно согревал его изнутри, пробуждая ото сна. В этот момент Уильям вдруг вспомнил о забытой в спешке вчерашней кофте. Он помнил, что именно в ней оставил пистолет. Быстро осмотревшись по кухне в поисках нужной вещи, он заметил дверь. Там, аккуратно повешенная на вешалке, висела та самая кофта. С явным облегчением он подошёл к двери, снял кофту и быстро надел её. Нащупав пистолет, он вытащил его из кармана и переложил в карман шорт, чтобы не привлекать внимания. Уильям вернулся к столу, где друзья продолжали оживлённо обсуждать предстоящие планы и делиться смешными историями из прошлых приключений, их голоса звучали молодо и беззаботно. Вскоре с завтраком было покончено, и Уильям, чувствуя лёгкую, но нарастающую волну волнения, направился в гостиную, чтобы найти свою сумку и переодеться. Он всегда любил этот момент – когда утренний шум утихал, и оставалась лишь тишина, наполненная предвкушением нового дня и предстоящих событий. Сумка нашлась быстро, но когда Уильям начал её осматривать, его внимание привлекло нечто странное. Вместе с траурным нарядом он с удивлением обнаружил в ней то, чего абсолютно точно не брал с собой. Да что там, у него никогда этого и не было! На поверхности сумки, словно специально оставленная для него, лежала чёрная кожаная кобура. Уильям замер на месте, его сердце забилось чаще, отбивая тревожный ритм. «Ну что ж», – подумал он, ощущая холодок на затылке, – «теперь не придётся носить пистолет в кармане». Он поднял кобуру, и пальцы осторожно ощупали её гладкую поверхность. Кожа блестела на свету, а застежка выглядела надёжной и прочной, идеально подогнанной под оружие. В этот момент в гостиную очень вовремя вошел Моран. Увидев замешательство на лице Уильяма, он с легкой улыбкой объяснил: — Если тебя так удивило наличие кобуры в сумке, то я забрал её вчера из машины, когда ставил её во дворе. Ты в это время уже спал, поэтому я решил не будить тебя и положил её в сумку. Уильям вздохнул с облегчением, но внутреннее любопытство только усилилось. Он знал, что Моран всегда был готов прийти на помощь и позаботиться о мелочах, которые могли бы вызвать неудобства. — Спасибо, — наконец произнес он, стараясь скрыть свои мысли. — Я просто не ожидал увидеть это здесь. Моран кивнул с пониманием, его глаза блестели в свете утреннего солнца, проникающего сквозь окна. — Иногда неожиданные вещи оказываются полезными. И давай не будем забывать, что мы можем столкнуться с чем угодно. Лучше быть готовым. Уильям, чувствуя, как внутри него нарастает уверенность, кивнул в ответ. Он схватил сумку и направился в ванную. Внутри было тихо, лишь звук капающей воды из крана нарушал тишину. Он закрыл за собой дверь и взглянул на свое отражение в зеркале. Растянутая футболка и домашние шорты казались ему неуместными в этот момент. Невольно он представил как прострелит этому ублюдку член перед тем как убить. Мысленно отругав себя за такие представления омега всё же поставил это на заметку. Уильям быстро переоделся: брюки плотно облегали его фигуру, иподчеркивали бедра, а водолазка придавала образу строгости и какого то шарма. Он чувствовал себя более собранным и уверенно. Пристегнув к ремню кобуру, он вложил в неё пистолет. Он вновь взглянул в зеркало и, осмотрев своё отражение, удовлетворённо вздохнул. Лёгкий свет, пробивавшийся сквозь окно, подчеркивал его черты лица, а потерянный взгляд говорил о том как сильно он устал. Вытянув из сумки тёмное пальто, он аккуратно расправил его и направился в прихожую. Пальто было из мягкой шерсти, его текстура приятно ощущалась на коже. Он повесил его на крючок, с лёгким щелчком застёжки, и вернулся на кухню, чтобы налить себе ещё одну чашку крепкого кофе. Когда он вошёл в кухню, атмосфера тут же изменилась. Джеймс, сидевший за столом с чашкой в руках, поднял взгляд и внимательно осмотрел его с головы до ног. В глазах друга мелькнуло одобрение, а затем он с удовольствием протянул: — Отлично, ты прям модель! — Джеймс, оглядев Уильяма с ног до головы, широко улыбнулся. — Если бы причиной этого одеяния не были похороны, ты бы собрал вокруг себя толпу Альф. Уильям едва заметно усмехнулся, почувствовав, как тяжесть на душе немного отступает под натиском остроумия друга. Джеймс всегда умел разрядить даже самую мрачную атмосферу. Уильям налил себе кофе в любимую кружку, наслаждаясь густым, бодрящим ароматом свежесваренного напитка, и присел напротив него. — Спасибо, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но, к сожалению, это не модный показ. Надеюсь, что сегодня всё пройдет спокойно. Джеймс кивнул. Его улыбка, ещё секунду назад такая беззаботная, мгновенно исчезла, уступая место сосредоточенному, почти хищному выражению лица. Он чуть наклонился вперёд, и в его глазах, обычно полных озорства, мелькнула холодная, ледяная решимость. – Когда мы планируем начать казнь? – спросил он, понизив голос до угрожающего шёпота, который, казалось, пробирал до костей. Моран, не ожидавший такого резкого поворота и такого вопроса, поперхнулся горячим кофе. Уильям, мгновенно среагировав, осторожно постучал его по спине, помогая откашляться. – Эй! – возмутился Моран, вытирая рот тыльной стороной ладони, пытаясь прийти в себя. – Тебя разве не учили, что о таких вещах не говорят за столом? Джеймс лишь хмыкнул, совершенно невозмутимо отпив из своей кружки, будто ничего не произошло. – А когда ещё? – бросил он, и в его глазах снова мелькнула дерзкая искорка, словно он наслаждался реакцией друзей. Уильям, чувствуя, как напряжение между друзьями нарастает, как может возникнуть неловкий конфликт, решил взять инициативу в свои руки и перевести тему. Он ответил на вопрос Джеймса, а затем задал свой, чтобы отвлечь их внимание. – Думаю, ближе к ночи, – сказал он, бросив взгляд на часы. – А какие планы на завтра? Моран, ещё не до конца оправившись от шока после вопроса Джеймса, тяжело вздохнул, и его плечи заметно опустились. – У меня завтра смена на работе, и есть ещё один заказ на человека. Думаю, что вы сможете отдохнуть здесь, а я приеду, как только закончу. Уильям кивнул, оценивая время, и снова посмотрел на часы. – Пора ехать. Мориарти прошёл в коридор. Обув плотные берцы, он быстро зашнуровал их. Затем, накинув на плечи пальто, он аккуратно поправил его, стараясь, чтобы кобура с пистолетом, спрятанная под одеждой, нигде не проступала и не выдавала своего присутствия. Он чувствовал вес оружия, как напоминание о предстоящей задаче, но сейчас его мысли были заняты другим – предстоящей поездкой и её целями. Уильям схватил ключи от машины с вешалки, крикнув своим спутникам: – Когда соберётесь, закройте дом. Я жду вас в машине. С этими словами он вышел за дверь, вдохнув полной грудью прохладный утренний воздух, который всё ещё отдавал лёгким ароматом кофе. Стоило ему оказаться в машине, как он тут же закурил. Первая затяжка, ещё сонному мозгу принесла лёгкую дымку головокружения, горло слегка першило. Только он собрался сделать вторую затяжку, как в голове всплыл образ Даши, её голос, полный нежности: "Поклянись мне, что если со мной что-нибудь случится, ты не будешь курить в день моих похорон и на мой день рождения." Уильям с силой одарил себя пощечиной, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания. В этот момент он услышал хлопок двери сбоку. Кто-то, сел рядом, Уильям не глядя протянул ему руку с сигаретой. Только после того, как сосед забрал сигарету, Уильям повернул голову к нему. Себастьян, значит... А Джеймс, должно быть, сел сзади. Это было ненадолго. Стоило Мориарти повернуть ключ в замке зажигания, а автомобилю утробно, мягко замурчать, как Бонд моментально вылетел из машины и помчался к воротам, чтобы открыть их. Уильям, сдавая назад, кивнул Джеймсу – немой благодарностью за помощь. Как только машина оказалась перед домом, Бонд быстро закрыл ворота на ключ. Он открыл пассажирскую дверь и плюхнулся на заднее сиденье, тут же утыкаясь в телефон. Видимо, он решил наверстать упущенное, пролистывая социальные сети после целого дня полного игнорирования. Не прошло и трёх минут, как машина уже плавно набирала ход на трассе. Внезапно Джеймс, с лицом, искажённым внезапным испугом, будто увидев призрака, сунул телефон в лицо ничего не понимающему Себастьяну. На экране, как зловещее предзнаменование, был открыт новостной канал Сызрань, и там красовалась шокирующая статья с фотографией трупа. Моран, прочитав заголовок, начал вслух зачитывать информацию, его голос с каждым прочитанным словом звучал всё более напряжённо, почти обречённо, словно он предчувствовал беду: – Охранник Единой Службы Эвакуации застрелен в Сызрани: дело передано МИ-6. Сызрань, 18 октября. Сегодня ночью по адресу 3 Монтерский переулок, дом 3В, было обнаружено тело охранника Единой Службы Эвакуации. Мужчина, личность которого устанавливается, был застрелен. По предварительным данным, пуля была выпущена из пистолета "Вендетта". Трагическую находку сделал коллега погибшего, обеспокоенный длительным отсутствием напарника. "Его слишком долго не было, поэтому я пошёл на его часть территории, где наткнулся на труп, выстрелов я не слышал", – рассказал свидетель, во время дачи показаний правоохранительным органам. Место происшествия было немедленно оцеплено. На место прибыли сотрудники полиции и криминалисты. По обстоятельствам дела, а также в связи с использованием оружия оружейного производства МИ-6, расследование было передано под юрисдикцию агентства. Как стало известно, расследование ведётся лично главой агентства – легендарным Шерлоком Холмсом. В настоящее время ведётся активная работа по установлению всех обстоятельств произошедшего, поиску подозреваемых и выяснению мотивов преступления. Исполнители изучают записи с камер видеонаблюдения, опрашивают возможных свидетелей и проводят все необходимые экспертизы. Джон Уотсон, врач криминалист МИ-6, вынес вердикт: мужчина был убит выстрелом в лёгкое, стреляли почти в упор, время смерти – примерно 22:30 плюс минус десять минут. Единая Служба Эвакуации пока не даёт официальных комментариев по поводу инцидента. По спектру сменяющихся эмоций на лице Морана – от ледяного ужаса до отчаяния – было очевидно, что он чувствовал. Уильям же, казалось, совершенно не отреагировал на эту новость. На его лице читалось лишь холодное, отстранённое безразличие, всё его внимание было сфокусировано на дороге, на каждой детали текущего момента, словно он был в своём собственном, защищённом от внешнего мира пузыре. Он лишь сдержанно кивнул, словно признавая факт, услышав слова Морана, и не отводя взгляда от трассы. – Эй! – возмутился Моран, его голос дрожал от негодования, в нём звучало неверие и страх. – Ты вообще-то человека убил! Алиби у тебя нет, за дело взялись мы, тебя найдут и убьют, отплатят той же монетой! А ты реагируешь так, будто я тебе детскую сказку рассказал! Уильям лишь глубоко вздохнул, стараясь сохранить самообладание, и жестом показал Джеймсу не вмешиваться в этот разговор. Только после этого, не отрывая взгляда от дороги, он ответил, его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, будто он говорил о чём-то совершенно далёком: – А что мне остаётся? Бояться и трястись за свою жизнь? – Уильям усмехнулся, но в глазах мелькнула сталь. – Они в любом случае меня найдут. Это не идеальное преступление. Я действовал в целях самообороны. Если бы я не выстрелил в него, он бы меня изнасиловал и перерезал прямо там, а потом сбросил бы мой труп в какое-нибудь болото, и всё – ищи ветра в поле. Джеймс, который до этого молчал, нервно вклинился в разговор, его голос звучал напряженно: – Ты прав, спору нет, но за расследование взялся сам Холмс! Это значит, что у нас в запасе остался всего день до твоего задержания, а то и меньше! Уильям нахмурился, его пальцы до этого спокойно державшие руль сжались в кулаки вокруг него. – Чёртова собачья радость! Если я не успею казнить этого мудака, я буду злиться, очень сильно злиться! Джеймс покачал головой, в его глазах читалось искреннее беспокойство. – Уилл, тебе совсем всё равно, что с тобой будет? Возможно, тебя убьют тем же способом, что и одного из них. Остановись, пока не поздно. Тогда хотя бы тебя не убьют с такой же жестокостью. Мориарти лишь хмыкнул на это предложение, его взгляд стал ещё более отстранённым. – Если цепь событий приведёт меня к такому финалу, я приму его достойно. Но раз уж на то пошло, то вот вам небольшой секрет: Я не собирался жить после мести за ангела. Джеймс удивлённо открыл рот, потом закрыл его и с испугом посмотрел на Уильяма, так будто перед ним был не Уильям, а бесчувственный монстр. Моран сухо поинтересовался: – ты ведь уже всё решил, я прав? Мориарти кивнул и затормозил у здания. – Разговор окончен. Рыкнул он и вышел из машины. *** Кладбище... Промозглый октябрьский ветер пронзительно трепал одежду Уильяма, заставляя его тело невольно сжиматься. Словно внутренний шок парализовал его, и он едва ощущал холод — лишь пустая оболочка его тела осталась, в то время как душа вырвалась наружу, охваченное бездонным горем. Мысль о собственной смерти никогда не пугала его. Уильям принимал её как неизбежный факт, непреложную часть жизни, и, казалось, смирился с тем, что однажды она придет за ним — как бы он ни стремился убежать. Но он не был готов к тому, что эта встреча станет источником такой невыносимой боли, касающейся самого близкого ему человека. Образ прощания с жертвой, с любящей девочкой — Дашей, которую он, возможно, не смог защитить, разрывал его внутренность на части, как клыки хищника, оставляя лишь ужас и непрекращающиеся терзания. Гроб, готовый к последнему пути, стоял перед ним, как молчаливый свидетель его беспомощности — скорбный алтарь, на котором приносилась последняя жертва. Когда Мориарти вдруг, как будто вырвавшись из глубокого кошмара, бросился к нему, привычная уверенность исчезла, растворившись в океане внезапного горя. В горле застрял хриплый крик, полный отчаяния, словно из него вырывались подавленные эмоции, вся накопившаяся боль, ставшая невыносимой: — Там темно, там холодно, страшно! Она боится темноты, она не должна мерзнуть, у неё слабый иммунитет! На коленях перед гробом, его пальцы — обычно такие ловкие и сильные — дрожащей рукой коснулись холодной руки девочки, выглядывавшей из-под покрывала. Ледяной холод, исходивший от нее, казалось, прожигал ему кожу, отдаваясь пульсирующей болью в груди. — Даша, Дашенька, пожалуйста, пойдем домой. Или не уходи без меня, тебе будет страшно одной… Пожалуйста, забери меня к себе, мне здесь не рады. Затем он завыл, стремительно обернувшись и не выдержав, бросился на Владимира — когда-то своего друга, а теперь воплощение ненависти. Его глаза заполнились алой яростью, горящей как пламя, искажающей черты лица до неузнаваемости: — Сука, это ты во всем виноват! Если бы не ты, всё было бы хорошо. Он схватил Владимира за воротник черной куртки, теребя его с такой силой, что казалось, порвет ткань и самого Владимира. Все, кто знали о его причастности к трагедии, поняли, что сейчас перед ними — не монстр, а жертва. Мориарти, ставший хищником, был готов разорвать Владимира на части, как тряпичную куклу. Громкий крик Виктории прервал эту напряженную атмосферу, её голос полон отчаяния: — Кто-нибудь, остановите его, он его сейчас убьет! В глазах Владимира пролетел целый спектр эмоций — от страха разоблачения до ненависти к Омеге перед собой. Он оттолкнул Уильяма, и тот, не удержавшись, рухнул на землю. Владимир навалился на него, зарычав, словно зверь: — Ты ничего не знаешь! Ты всего лишь тупая шлюха! Ты не мог понять так быстро! Уильям едва успел увернуться, когда в воздухе послышался щелчок открывающегося ножа. Клинок пронесся в сантиметре от его щеки, оставляя за собой жгучий след. Мориарти закричал, его голос сливаясь с гневом: — Я тупая шлюха? Хорошо, пусть будет так! Но я никогда не подвергал опасности дорогих мне людей. Жертва здесь только ты, а я — тот, кто заберет твою жизнь! Я стану судьей, жрецом, приговорщиком! Последнее предложение Уильям практически прокричал, позволяя своему гневу раскрыться в полную силу. Собрав последние силы, он оттолкнул Владимира ногами, оскалившись в злобной усмешке. Как только Владимира успели оттащить от Омеги, Бонд подбежал к Мориарти и внимательно осмотрел его. — Уилл, у тебя кровь… И только тогда Уильям почувствовал жгучую боль на щеке, а затем горячую струю, стекающую по подбородку. Он коснулся щеки, проводя подушечками пальцев по ране и оставляя на них кровавый след. — Плевать. Поехали домой, иначе я за себя не ручаюсь. Встав с земли, Уильям отряхнул пальто от сухой травы и пыли, шатаясь, направился к выходу с кладбища. На выходе его догнали Себастьян и Джеймс, и брюнет высказал свои переживания, его голос звучал обеспокоенно: — Ты уверен в том, чтобы убить его? Вашу драку видело больше двадцати человек, в случае чего они могут дать показания против тебя. К тому же, эту битву начал ты. Уильям хриплым голосом лишь произнес, не глядя на него: — Мне казалось, мы закрыли эту тему. Он сел на заднее сиденье, сбросив берцы и подтянув ноги к себе, впервые за долгие часы осознав, насколько замерз. Рядом с ним сел Джеймс и, обняв Уильяма, успокаивающе погладил по спине и волосам. Мориарти уснул, чувствуя, как эта непрошеная, но долгожданная усталость постепенно уносит его прочь от пережитого. *** Он проспал почти весь день и проснулся лишь ближе к шести вечера. Тело не желало существовать, а мозг отказывался функционировать, не видя смысла пробуждаться. После пробуждения его голова раскалывалась, и Уильям не мог не задуматься: не поселились ли в ней за время его долгого сна дятлы, которые теперь отчаянно стучали по вискам, выбивая из него остатки сознания. Он дома... Поднявшись с дивана, Уильям огляделся, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу, словно по нему пробежала волна ледяной воды. Вокруг – ни души. В доме стояла мертвая тишина, такая густая, что казалось, она сама по себе могла бы задушить, поглотить в себя звуки и жизнь. На мгновение ему показалось, что он здесь один, и эта мысль, как холодный укол, оказалась правильной. Он обошел все комнаты, заглядывая в темные углы, за приоткрытые двери, но так никого и не нашел. Лишь эхо собственных шагов и собственное дыхание отвечали ему, подтверждая гнетущее одиночество. Выйдя из дома, он остановился на крыльце, вдыхая сырой, промозглый воздух. Его взгляд скользнул по пустынному участку, на котором сгущались вечерние тени. Машины, той, что была здесь еще недавно, не было. Вместо этого, его внимание привлек силуэт в беседке. Там, словно ни о чем не подозревая, сидел Джеймс, погруженный в разговор по телефону. Его голос, приглушенный расстоянием, звучал отрывисто, словно он пытался что-то скрыть или, наоборот, донести важную информацию, обрывки фраз терялись в шуме ветра. Подойдя к беседке, Уильям кивнул ему в знак приветствия и сел рядом. Послышался голос Бонда: – Да, хорошо, я понял. Жду. Убедившись, что звонок сброшен, он поприветствовал Уильяма и поинтересовался, его голос звучал спокойно: – Во сколько выезжаем? — Интересно, на чём, — хмыкнул Мориарти и зевнул, прикрывая рот рукой. — Кстати, где Себа? — Через полчаса мне привезут мою машину. Себа уехал час назад в офис, отчет сдавать. Сказал, что, возможно, задержится. Уильям кивнул, его взгляд стал задумчивым. — Тогда часов в семь. Уже темнеть начинает, думаю, к семи на улице будет стоять такой мрак, что ничего не увидишь, как тогда на парковке. Бонд кивнул, понимая намек. — Пойдем, тебе нужно поесть. Ты не ел ничего с утра. Иначе как ты собираешься избавиться от крепкого альфы? Уильям вздохнул и встал с дивана, отправляясь в помещение, чтобы восстановить баланс сил. Никто из братьев не звонил, хотя операцию Льюису должны были провести еще вчера. Отсутствие звонка немного тревожило, нагоняя мысли о том, что все закончилось летальным исходом, Мориарти старался откинуть куда подальше, словно пытаясь прогнать незваных гостей. *** Спустя час Уильям сидел на пассажирском сидении, и машина мчалась по гравию в сторону дома Голомондиных. В багажнике лежал шуруповерт, кобура с пистолетом нашла свое место, закрепленная на поясе, а нож уютно устроился в кармане пальто. Всё было готово для экзекуции, оставалась лишь самая главная часть — избавиться от самого Владимира. Машина остановилась в десяти метрах от дома, и Уильям собрался с духом, стер все ненужные мысли, оставив лишь хладнокровие, подобно хирургу, готовящемуся к сложной операции. Джеймс поправил челку, накинул капюшон и вышел из машины. Номера на всякий случай были заляпаны грязью, делая их нечитаемыми, словно стертыми из памяти. Повторив движения друга, омега поправил маску на лице и вышел из машины. Дождавшись, пока Джеймс закроет ее, оба вдоль забора направились к дому. Парни перелезли через забор, и к ним бросились собаки. Джеймс вздрогнул, но Мориарти, подойдя к ним, успокоил псов. Те хорошо его знали, поэтому не стали поднимать шум, лишь виновато повиляв хвостами, уткнулись носами кто куда. Уильям заранее договорился с Викторией о том, что она оставит дверь, ведущую с внутреннего двора в дом, открытой, поэтому они попали внутрь без каких-либо проблем. Пара сидела за столом на кухне, когда на пороге появился Уильям с пистолетом в руках, сразу беря на мушку Владимира. Омега еле заметно кивнул женщине, чтобы та не переживала, и произнес стальным голосом, в котором не было ни намека на колебание: — Владимир Голомондин, ты идешь со мной. В случае сопротивления я прострелю тебе ногу и не посмотрю на то, что ты человек. Руки за голову и на выход, медленно, так, чтобы я видел каждое твое движение. Дважды я повторять не буду. Альфа начал что-то быстро тороторить, его голос дрожал от страха, но все же выполнил приказ и медленно встал из-за стола, направляясь к выходу. Уже на улице во дворе их встретил Джеймс и, заломив мужчине руки за спиной, повел к деревянному забору, что служил границей между двором и огородом. Достав телефон, Мориарти отдал его Джеймсу, зайдя в камеру, чтобы тот снял видео. Уильям, все еще держа мужчину перед собой на мушке, грубо схватил того за руку, словно добычу. Джеймс для подстраховки достал свой пистолет и навел на альфу. Уильям благодарно ему кивнул и поставил оружие на предохранитель, убирая в кобуру и доставая из кармана пальто нож. Он спросил, его голос звучал спокойно, но в нем таилась угроза: — Знакомый нож? Владимир отрицательно закачал головой, не понимая, почему голос стоящего перед ним казался таким знакомым, словно отголосок давно забытого прошлого. Уильям посильнее перехватил руку мужчины и с резким движением срезал с нее часть кожи. Раздался душераздирающий крик, и Уильям повторил вопрос, на этот раз с холодной интонацией: — Я спрашиваю: тебе знаком этот нож? Мужчина, задыхаясь от боли, бегло произнес: — Д-да, мне подарили его месяц назад, больше я ничего не знаю, клянусь! Мориарти хмыкнул, его глаза испытующе смотрели на Владимира. — Хорошо, тогда что ты знаешь о недавней аварии, в которую попал? — Это был несчастный случай, больше я не знаю ничего… — Предложение оборвалось пронзительным вскриком, и Уильям повторил действие, уже с подушечкой на пальце, срезая ее. Омега состроил невинные глазки и дал Джеймсу знак, что можно начать снимать. — Что-то ты сказал? Извини, не расслышал. Уильям начал монолог, постепенно срезая кожу на различных участках тела, каждое движение сопровождалось новым криком Владимира. — Три месяца назад ты изнасиловал дочь своей супруги. В страхе того, что она всё расскажет матери, ты купил новую машину и вывел из строя амортизаторы, тормоза, рулевое управление. — Слова Мориарти тонули в сдавленных вскриках мужчины. — Мне продолжить? — рыкнул Уильям, делая особо глубокий срез под локтем одной из рук, и мужчина завопил: — Не надо! Я всё расскажу, и как Дашу изнасиловал, и как аварию подстроил, только, пожалуйста, не убивайте! Уильям хмыкнул, наслаждаясь моментом. — Посмотрим, рассказывай. — Три месяца назад жена была на смене в магазине, я очень давно хотел попробовать это сделать, но всё не было подходящего момента, а тут Вика на двенадцатичасовой смене, в общем, момент подходящий, ну я и решился. Она, ну, Даша, пришла от репетитора, я закрыл за ней дверь и зажал в прихожей… Уильям, не желая слышать продолжения этого ужаса, остановил его. — Что было дальше? Владимир несколько раз кивнул, как болванчик, и продолжил. — Я начал опасаться того, что она всё расскажет кому-нибудь, поэтому решился на такой поступок. Накопил денег, мы купили машину. За день до поездки, пока все спали, я вышел и перерезал тормоза ножом, что находится у вас в руках. Потом вывел из строя руль и амортизаторы при помощи топора. Этим же ножом перерезал оба ремня безопасности, но не до конца — я не знал, где она сядет, поэтому перестраховался. На всякий случай слил масло из мотора. Джеймс выключил запись, его лицо исказилось от отвращения, и он прошипел: — Какой же ты ублюдок... Монстр, просто тварь... Мориарти вытащил из кобуры пистолет и воплотил свои мысли в реальность, прострелив альфе перед собой член. Выстрел и чужой крик оглушили местность, эхом отражаясь от заборов. — Ну-ка, поставь его и прислони к забору, — попросил Уильям. Бонд выполнил просьбу, и Уильям, подойдя с другой стороны, взял в руки четыре длинных шурупа и сам шуруповерт. Джеймс любезно одной рукой прижал конечность мужчины к забору, а Уильям, нацелив шуруповерт, с хрустом вкрутил первый шуруп в руку Владимира. Затем, не давая ему опомниться, вторую, и, наконец, ноги. Владимир вопил, кричал, извивался, пытаясь вырваться, но тщетно. Уильям, хватая лицо мужчины в ладонь, с отвратительным хрустом запихнул ему в рот случайно попавшуюся под руку тряпку, а затем, с холодным расчетом, вырезал на его лице несколько чисел: 105 и 131. Уильям обратился к Джеймсу, его голос звучал ровно, несмотря на происходящее: — Сходи, отправь видео с телефона на флешку, я тут пока побуду, прослежу за ним. Джеймс кивнул и скрылся ненадолго в доме. Спустя несколько минут показалась его светлая макушка. Подойдя к Уильяму, он бросил ему флешку. — Если честно, то я не понял, что значат эти числа на щеке, и зачем тебе видео на флешке. — Числа — проверка для вашего легендарного господина Холмса, — усмехнулся Уильям. — Посмотрим, как быстро он догадается, что они обозначают. Видео на флешке — своеобразная подсказка для этого. Уильям перехватил небольшую флешку из рук Беты и проверил пульс мертвеющего мужчины. — Готов. Быстро же ты, ублюдок, кровью истек, — просипел сквозь зубы Мориарти и вытащил тряпку изо рта жертвы. — На ней нет твоих следов? — Уильям указал на флешку, и Джеймс удивленно вскинул брови, но отрицательно покачал головой. Омега прошептал что-то про "хорошо". Схватив уже мертвого мужчину за подбородок, Уильям с характерным щелчком надавил на его щеки и, с явным отвращением, положил ему в рот флешку с компроматом на него, словно закрывая последнюю страницу этой мрачной главы. Уильям проскользил взглядом по безжизненному телу перед собой, его глаза остались бесстрастными, и спросил: – Теперь можно и домой. Ты дал ей снотворное? Джеймс утвердительно покачал головой и пошёл к выходу с участка, Уильям последовал за другом, их силуэты растворялись в сгущающихся сумерках. *** Спустя сорок минут они были уже дома. Сидя за столом на кухне, Мориарти постепенно осушал бутылку коньяка, янтарная жидкость в стакане казалась единственным ярким пятном в окружающей его серости. Бонд же пилил взглядом стол, его машина, черная и блестящая, припарковалась на участке. Они не стали закрывать ворота, на случай если Себастьян вернется. Ещё минут через пять во дворе появилась машина Морана. Брюнет пару раз нажал на клаксон, оповещая о своем приезде, и вышел из машины. Подходя к дому, он оглянулся назад, на темный участок, и нажал на брелок — машина с щелчком закрылась, и он зашел в помещение. Скинув куртку и кроссовки, он прошел на кухню, где и нашел своих друзей. – Как всё прошло? – Задал вопрос Моран, и Мориарти, молча, протянул ему телефон с открытой видеозаписью. Посмотрев её, тот долго молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но в конце концов он просто кивнул. Уильям предупредил, его голос был ровным, как всегда: – В случае моего задержания, тебя со мной не было. Я ушел куда-то и вернулся ближе к трём, а сейчас — спать. – Он залпом осушил гранёный стакан с янтарной жидкостью и со стуком поставил его на стол. – Я посплю в гостиной, в спальне постелено. Доброй ночи. Произнеся это, он скрылся за дверью кухни. В соседней комнате погас свет. Мориарти вырубился почти моментально, стоило голове лишь коснуться подушки, унося его в безмятежный, но, возможно, недолгий сон.