Позывной "Математик"

Утро Уильяма началось отнюдь не с ласковых солнечных лучей, а с оглушительного крика Джеймса, эхом разнесшегося по всей кухне, словно предвестник надвигающейся бури: "это пиздец!" впрочем, учитывая события минувшего вечера, в этом не было ничего удивительного. Мориарти, словно дикий зверь, расправился с человеком – владимиром, – причём расправа была настолько жестокой, что любой здравомыслящий человек мог прийти в ужас. было два варианта: либо их выследили, и вот-вот придут за ними, либо Джеймс наткнулся на статью об этом убийстве. распахнув глаза, Уильям сонно потянулся, хрустнув затекшими суставами. он медленно поднялся с дивана, тяжелые веки лишь слегка приоткрывая обзор на мир, и направился на звук, предчувствуя недоброе. Джеймс, казалось, выжег глазами дыру в экране своего телефона, нервно сжимая его в руках. он метался по кухне, как загнанный зверь, его обычно ровный голос теперь выдавал дрожь. – что случилось? – Мориарти, сложив руки на груди, облокотился о косяк двери, с неподдельным интересом наблюдая за происходящим. – ты сейчас его взглядом расплавишь. – я не думал, что его так быстро найдут... – пробормотал Джеймс, его голос сорвался на хрип. – кого, Владимира? – мориарти изогнул бровь в немом вопросе. – так мы его труп и не прятали вроде. джеймс кивнул, побледнев, и сунул телефон прямо под нос уильяму. тот, нахмурившись, начал читать статью, в которой леденящие душу подробности ужасали своей жестокостью. "загадочное убийство в старой рачейке: "математик", цифры на лице жертвы и тень "вендетты" старая рачейка, [20.10] – вчера вечером в поселке городского типа под сызранью произошло событие, которое навсегда оставит мрачный след в истории этих мест. владимир голомондин, мужчина средних лет, известный в узких кругах, был найден зверски убитым. обстоятельства его смерти настолько шокирующие и жестокие, что заставляют говорить о тщательно спланированной и леденящей душу расправе. по предварительным данным, полученным от источников, близких к расследованию, перед смертью голомондин подвергся изощренным пыткам. его тело было обнаружено прикрученным к забору собственного дома – жуткая картина, которая сама по себе наводит ужас. по информации, труп был обнаружен его приятелем. утверждается, что перед тем, как быть прикрепленным к забору, мужчина был ранен, причем в узких кругах, был найден зверски убитым. Обстоятельства его смерти настолько шокирующие и жестокие, что заставляют говорить о тщательно спланированной и леденящей душу расправе. По предварительным данным, полученным от источников, близких к расследованию, перед смертью Голомондин подвергся изощренным пыткам. Его тело было обнаружено прикрученным к забору собственного дома – жуткая картина, которая сама по себе наводит ужас. По информации, труп был обнаружен его приятелем. Утверждается, что перед тем, как быть прикрепленным к забору, мужчина был ранен, причем, как сообщается, ему было нанесено ранение в область половых органов. Это ранение было нанесено из пистолета "Вендетта", который, по слухам, фигурировал и в другом громком деле – убийстве охранника ЕСЭ. Особую тревогу и загадочность происшествию придают детали, обнаруженные на теле жертвы. На щеке Владимира Голомондина ножом были вырезаны цифры "105" и "131". Эти символы, скорее всего, несут в себе криптографическое значение, являясь своеобразным посланием или ключом к пониманию личности убийц и их мотивов. В полости рта убитого была обнаружена флеш-карта с информацией, содержимое которой в настоящее время активно устанавливается. В связи с особой жестокостью и характером преступления, дело было передано под юрисдикцию Агентства МИ-6. Руководитель агентства, легендарный сыщик Шерлок Холмс, предположительно, считает, что это убийство может быть напрямую связано с делом об убийстве охранника ЕСЭ. Такая связь, подкрепленная фактом использования одного и того же оружия – пистолета "Вендетта" – указывает на возможную серийность преступлений или же на то, что за ними стоит одна и та же криминальная структура, действующая с особой жестокостью и расчетливостью. По селу уже начали циркулировать слухи о неком "Математике" – личности, которую связывают с этими событиями. Детали, связанные с жестокими пытками и символическими отметками на лице жертвы, наводят на мысль о ритуальном характере убийства или же о своеобразном "послании" со стороны преступников. На данный момент следствие рассматривает различные версии, включая месть, профессиональные разборки или даже политически мотивированное преступление. Правоохранительные органы и МИ-6 продолжают расследование, стремясь разгадать эту мрачную головоломку. Мы будем следить за развитием событий и предоставлять вам самую актуальную информацию по мере поступления новых данных." Уильям закончил читать, его лицо оставалось непроницаемым, лишь едва заметная тень беспокойства мелькнула в глазах. Он зевнул, прикрыв рот ладонью. – Ничего удивительного, – спокойно произнес Мориарти, пожав плечами. – Теперь мой арест и смерть лишь вопрос времени. Вопрос времени, и не более. *** В это время, в недрах тщательно охраняемого агентства МИ-6, в морге царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом медицинского оборудования. Только что завершилось вскрытие, но Шерлок Холмс, словно хищник, учуявший добычу, уже готовился поднять бурю. – Джон, ты закончил со вскрытием? – его голос, обычно едкий и насмешливый, сегодня звучал необычно серьезно, почти напряженно. Он влетел в морг вихрем энергии, сразу же направив свой проницательный взгляд на результаты дела. Уотсон обернулся от осветительной лампы, под которой он скрупулезно изучал ткани, и вынес свой вердикт, его голос, как всегда, сохранял спокойствие и профессионализм. – Убитый Владимир Голомондин скончался примерно 15 часов назад, в промежутке между 19:50 и 20:10. Смерть наступила от обильного кровотечения, вызванного множественными ранениями. – Он сделал паузу, его глаза на секунду задержались на лице убитого. – А ты? Что думаешь по поводу этих цифр? – он аккуратно повернул голову вбок, указывая на ужасающие цифры, вырезанные на щеке покойного. Шерлок склонился, внимательно изучая странные символы. Его взгляд сузился, словно пытаясь проникнуть сквозь завесу тайны. – Это явно не порядковый номер жертвы, – он пробормотал себе под нос. – Две трехзначные цифры… Возможно, здесь зашифрован отрывок из Уголовного кодекса РФ, какая-нибудь статья. Наши хакеры сейчас анализируют информацию на флешке, а также отслеживают все телефонные номера, зарегистрированные в сотовой сети дома убитого вчера вечером. Полагаю, мы скоро получим хоть какие-то ответы. – Он на мгновение замолчал, его взгляд устремился в никуда. – А еще… Убийца действовал либо не один, либо он обладает невероятной физической силой. Сложно представить, чтобы один человек мог совершить такое. Вскоре привезут жену убитого на опознание. Она, как мы знаем, вряд ли могла быть причастна – обе ноги сломаны в результате недавней аварии, ходить не может. Возьми у нее кровь на анализ, проверь на наличие алкоголя и каких-либо психотропных веществ. – Закончив, Шерлок вновь вернулся к своим размышлениям. Джон кивнул, готовый задать уточняющий вопрос, но тут же был прерван пронзительным звонком телефона начальника. Тот, не мешкая ни секунды, поднес трубку к уху. На удивление, Шерлок сегодня был непростительно серьезен. Он выслушал собеседника, ни разу не прервав его, и лишь кивнул в знак понимания. Закончив разговор, он опустил трубку и пояснил: – Я понял, сейчас зайду. – Он повернулся к Джону, его глаза сияли решимостью. – Наши взломали информацию на флешке… Там видеозапись пыток и признание убитого. Олег говорит, что мужик заслужил такую смерть. Джон вскинул бровь, его интерес вспыхнул ярким пламенем. – Это что же он такое совершил, чтобы оправдать столь жестокую расправу? И если это месть, то почему же Убийца не обратился к нам? Заказали бы его, раз он этого заслуживал… Брюнет пожал плечами, его лицо выражало смесь удивления и предвкушения. – Пока что не знаю, но, уверен, сейчас мы все поймем. Давай за мной. Джон вздохнул, моргнул, пытаясь осмыслить новые вводные. Но Шерлока уже и след простыл. Он растворился в коридорах агентства, явно направляясь в лабораторию, где, по-видимому, его ждали новые, еще более захватывающие открытия. Джон, не успев отдышаться после быстрого перехода из морга, поспешил за другом, нагоняя его у дверей лаборатории, предвкушая очередной вихрь событий. Едва догнав Шерлока, он возмущенно затороторил, пытаясь отдышаться: – Вот ты, черт возьми, куришь как паровоз, а носишься по коридорам и местам преступления как угорелый, не задыхаясь! Сомнений нет твой сын точно пошел в тебя. Почему я, ведущий здоровый образ жизни, задыхаюсь, пробежав чуть больше десяти метров?! Это возмутительно! Холмс, будто и не слыша его жалоб, лишь пожал плечами, его глаза блестели от предвкушения, и открыл дверь в лабораторию, проходя внутрь. Внутри, за современным компьютером, сидел Олег, высокий и миловидный омега, чье мягкое выражение лица контрастировало с его умениями в области хакерства. Он был явно доволен добытой информацией, его глаза сияли, а на губах играла слабая улыбка. – Вот, запись с флешки, обнаруженной во рту убитого, – Олег, сосредоточенно управляя мышкой, включил видеозапись. Шерлок, не отрываясь, уставился в экран компьютера, его лицо выражало крайнюю степень концентрации. На записи мужчина, весь в крови и с перекошенным от страха лицом, дрожащим голосом признавался в содеянном какому-то юноше, явно младше себя. Юноша, стоявший перед ним, держал в руках нож, его взгляд был холоден, а в движениях сквозила смертоносная уверенность. Юноша, сжимая нож, хмыкнул, явно наслаждаясь моментом, и произнес глухим, но четким голосом: — Посмотрим, рассказывай. Убитый Владимир, не в силах более сопротивляться, начал тараторить, его слова выплескивались из него, словно ядовитый поток: — Три месяца назад… жена была на смене в магазине. Я… я очень давно хотел попробовать это сделать, но все не было подходящего момента. А тут Вика на двенадцатичасовой смене… В общем, момент подходящий, ну я и решился. Она… ну, Даша, пришла от репетитора… Я закрыл за ней дверь и зажал в прихожей… И, вообщем… изнасиловал её… Юноша, не желая более слушать подробности этого кошмара, остановил его жестом руки, его лицо оставалось непроницаемым. — Что было дальше? – его голос звучал ровно, как будто он зачитывал сухой протокол. Владимир несколько раз нервно кивнул, как марионетка, и продолжил, его голос срывался: — Я начал опасаться, что она все расскажет кому-нибудь. Поэтому решил… пойти дальше. Накопил денег, мы купили машину. За день до поездки… пока все спали… я вышел и перерезал тормоза ножом… что находится у вас в руках. Потом… вывел из строя руль и амортизаторы при помощи топора. Этим же ножом перерезал оба ремня безопасности, но не до конца… Я не знал, где она сядет… поэтому перестраховался. На всякий случай слил масло из мотора… На этом запись оборвалась, оставив в воздухе густую тишину, нарушаемую лишь тихим гулом компьютеров. Шерлок облокотился на спинку кресла, его глаза, казалось, смотрели сквозь стены, вглубь своих мыслей он начал размышлять сравнивая статьи уголовного кодекса и цифры на щеке убитого. – Так… статья 105 УК РФ – это убийство, значит статья 131 УК РФ – это изнасилование, – произнес он задумчиво, словно разгадывая сложную головоломку. – Убийца оставил нам прямое объяснение своих мотивов, своеобразное послание. Он считает, что смерть Голомондина – справедливое возмездие за содеянное. Углы губ Шерлока приподнялись в довольной улыбке, словно он нашел недостающий элемент в сложном пазле, словно перед ним открылась новая, захватывающая перспектива в этом запутанном деле. Он легко потрепал Олега по волосам, выражая свою благодарность за проделанную работу, а в глазах его мелькнула искра удовлетворения. – Отлично, Олег, – произнес он, отстраняясь от монитора. – Кто из вас должен был заниматься просмотром телефонных звонков, зарегистрированных в соте дома Голомондиных? Это может дать нам ниточку к личности убийцы или его сообщников. Олег вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Видно было, что работа не приносит ему особого удовольствия, особенно на голодный желудок. – Билли, – ответил он с некоторой ленью. – Только он ухватил ноутбук и смылся в буфет, а я, между прочим, еще не завтракал. – В его голосе прозвучало явное возмущение. Джон нахмурился, услышав это. Он не любил, когда сотрудники пренебрегали приёмом пищи, особенно из-за таких пустяков, как работа. – Так, ну-ка марш есть живо! И Билли сюда зови! Во время еды работать вредно! – рявкнул он, стараясь придать своему голосу строгости. В этот момент в лабораторию, словно вихрь, ворвался Билли, один из хакеров, его лицо было красным от бега, а в глазах читался явный испуг. – Господин Холмс! – задыхаясь, протараторил он. – Там… жена убитого… На… опознание… приехала… Он еле-еле выговаривал слова, пытаясь отдышаться после спринтерского забега по коридорам МИ-6. – Я понял, – Шерлок кивнул, его мозг уже работал на пределе, просчитывая десятки вариантов развития событий. – Ты давай посмотри уже телефоны в соте дома убитого, отчет мне принесешь как можно скорее. Олег, ты давай поищи в сети какие-нибудь совпадения по той части лица, что не скрыта за маской. Любые зацепки, любые совпадения в базах данных, в старых делах, в социальных сетях… Всё, что может дать нам хоть какую-то отправную точку. Я пойду допрошу Викторию. Джон, за мной – нужно кровь на анализ взять, потом на опознание. Ну, вернее, наоборот, ну ты понял. Нужно исключить версию о ее причастности, хотя я и сомневаюсь в этом. В спешке проговорив все это, Шерлок вылетел из лаборатории пулей, словно гончая, почуявшая след. Он забыл снять свой лабораторный халат, который теперь развевался за ним, словно знамя спешки и хаоса. Он уже мысленно находился на допросе, готовясь к сложной психологической игре в кошки-мышки с безутешной вдовой. Недовольный Олег прокричал ему в след, но Шерлок, поглощенный своими мыслями, уже не слышал: – Эй! А халат вернуть? Вот блин! Вечно он так… То не надевает халат, то одевает и не возвращает. Придется потом вылавливать его по всему агентству! Джон усмехнулся, качая головой. Он привык к эксцентричности своего друга и понимал, что в данном случае скорость важнее этикета. Быстрым шагом он направился к комнате ожидания, где находилась вдова, чтобы взять у нее кровь на анализ. Шерлок уже восседал рядом с Викторией, женой покойного, его проницательный взгляд, казалось, проникал в самую душу женщины. – Что вы делали вчера с семи пятидесяти до восьми десяти? – задал он свой первый вопрос, его голос звучал мягко, но настойчиво. Женщина перед ним, потерявшая сначала дочь в ужасной аварии, а теперь и мужа, выглядела измученной и подавленной. Ее лицо было бледным, а глаза красными от слез. Она хриплым, словно надтреснутым голосом произнесла: – Я… я спала. Неожиданно как-то уснула. Наверное, переутомилась. Все эти события… слишком много для меня. Она протянула руку Джону, который вошел в комнату, чтобы тот взял кровь на анализ. Рука ее дрожала, выдавая скрытое волнение. Шерлок, не отрывая взгляда от лица Виктории, задал следующий, более острый вопрос: – Хорошо, тогда скажите, вы знали о том, что аварию, в которой погибла ваша дочь, спланировал ваш муж? Женщина в ужасе распахнула глаза, ее губы задрожали, а по щекам потекли новые слезы. Она выглядела искренне потрясенной. – Как… Вова… Он… Но зачем? – еле сдерживая рыдания, прошептала женщина, искусно играя свою роль. Шерлок, однако, не был уверен в ее искренности. Что-то в ее поведении казалось ему неестественным. Джон, закончив брать кровь, с жалостью посмотрел на женщину, которая за три дня потеряла всех, кого любила. Его сердце сжалось от сочувствия. Альфа, осторожно подбирая слова, начал объяснять: – Понимаете, Виктория, у нас есть основания полагать, что ваш муж три месяца назад изнасиловал Дарью и, испугавшись того, что она все расскажет, подстроил эту аварию. У нас есть предположение, что убили его, чтобы отомстить за смерть вашей дочери. Джон не в силах больше слушать это, чувствуя, как на него наваливается груз чужой трагедии, поспешно ушел с образцами крови в лабораторию, оставив Шерлока один на один с безутешной вдовой. *** Закончив брать свидетельские показания, они прошли на опознание, где женщина, вполне естественно, оплакивала мужа. Ее рыдания сотрясали воздух, но вдруг, словно в ее голове что-то щелкнуло, а после, вспомнив о словах Холмса, она перешла на ненавистные крики, исторгая проклятья в адрес мертвого мужа: «Вот чего тебе, гнида, не хватало! Не сделай бы ты этого, всё было бы хорошо! Ты всё испортил!» Шерлок кивнул Джону, и тот накрыл тело убитого тканью, после чего вернул его в холодильник. Вдову отпустили под подписку о невыезде, женщина подписала все необходимые документы на выходе и покинула здание, пряча лицо под вуалью. В кабинет Холмса, перебивая друг друга, буквально залетели Олег и Билли. Наконец, они все же замолчали, и Олег произнес: – У нас есть совпадение по биллингам телефона, и ещё… весьма страшный ролик с похорон девочки. Холмс встал с места, его глаза загорелись любопытством, и прошёл в лабораторию за парнями, задав вопрос: – Анализ крови готов? Билли утвердительно покачал головой, его лицо было серьезным. – Да, в крови вдовы лошадиная доза снотворного. Она получила её примерно за час до убийства, поэтому в момент совершения преступления крепко спала. Удивительно, что она не схватила передозировку. Двери лаборатории открылись, и Шерлок подошёл к одному из компьютеров. На нём было открыто видео, но оно стояло на паузе. Олег предупредил: – Господин Холмс, увиденное может ввести в ступор. После этих слов он снял видео с паузы и отошёл в сторону, не мешая Альфе сфокусировать внимание на его содержании. На видео, снятом одним из очевидцев, было видно, как блондин с алыми глазами и светлыми волосами, с начала кричал, его голос был пропитан болью и отчаянием: — Даша, Дашенька, пожалуйста, пойдем домой. Или не уходи без меня, тебе будет страшно одной… Пожалуйста, забери меня к себе, мне здесь не рады. Затем, в следующую секунду, он завыл, стремительно обернувшись, и не выдержав, бросился на Владимира — когда-то своего друга, а теперь воплощение ненависти. Его глаза заполнились алой яростью, горящей как пламя, искажающей черты лица до неузнаваемости. — Сука, это ты во всем виноват! Если бы не ты, всё было бы хорошо! Он схватил Владимира за воротник черной куртки, теребя его с такой силой, что казалось, порвет ткань и самого Владимира. Парень, превратившийся в хищника, был готов разорвать Владимира на части, словно тряпичную куклу. Громкий крик Виктории прервал эту напряженную атмосферу, ее голос был полон отчаяния: — Кто-нибудь, остановите его! Он его сейчас убьет! В глазах Владимира пролетел целый спектр эмоций — от страха разоблачения до ненависти к Омеге перед собой. Он оттолкнул блондина, и тот, не удержавшись, рухнул на землю. Владимир навалился на него, зарычав, словно зверь: — Ты ничего не знаешь! Ты всего лишь тупая шлюха! Ты не можешь понять так быстро! Мальчик едва успел увернуться, когда в воздухе послышался щелчок открывающегося ножа. Клинок пронесся в сантиметре от его щеки, оставляя за собой жгучий след. Прижатый к земле, он закричал, его голос сливался с гневом: — Я тупая шлюха? Хорошо, пусть будет так! Но я никогда не подвергал опасности дорогих мне людей. Жертва здесь только ты, а я — тот, кто заберет твою жизнь! Я стану судьей, жрецом, приговорщиком! Последнее предложение Уильям практически прокричал, позволяя своему гневу раскрыться в полную силу. Собрав последние силы, он оттолкнул Владимира ногами, оскалившись в злобной усмешке. Как только Владимира успели оттащить от Омеги, Бонд подбежал к парню и внимательно осмотрел его, его глаза были полны беспокойства. — Уилл, у тебя кровь… Парень коснулся щеки, проводя подушечками пальцев по ране и оставляя на них кровавый след. — Плевать. Поехали домой, иначе я за себя не ручаюсь. Встав с земли, Уильям отряхнул пальто от сухой травы и пыли, шатаясь, направился к выходу с кладбища, Бонд следовал за ним, поддерживая его под руку. Запись остановилась, и Шерлок удивлённо раскрыл глаза. — Джеймс? — вопрос сорвался с его губ, его мысли стремительно неслись вперед, пытаясь осмыслить увиденное. Олег кивнул, а Билли добавил: — А Владимира от парня оттаскивал Моран. Холмс нахмурился, его взгляд стал еще более сосредоточенным. — Выяснили личность парня? Билли кивнул. — Да, это Уильям Джеймс Мориарти, учащийся 28-й академии, омега. Его телефон пилинговался в соте дома Голомондиных во время убийства. Холмс утвердил: – Подождите но в эту академию омег не берут, как же вышло то что он там учиться? Ладно с этим потом. Теперь у нас есть подозреваемый. Где Джеймс и Моран? – Моран в оружейной, а Бонд не появлялся уже три дня, он на больничном. – Так, Морана ко мне в допросную! – скомандовал Шерлок, его голос звучал резко и властно. – Билли, пробейте номер этого Уильяма, посмотрите, где он сейчас находится. Определите его текущее местоположение. Как только получите адрес, отправьте его мне. Мы с исполнителями и доктором — он выразительно посмотрел на Джона, намекая на неизбежность совместной поездки, — немедленно выезжаем за ним. Билли, всегда готовый выполнить приказ, кивнул, его глаза горели от предвкушения следующей части расследования. Он быстро приступил к работе, стуча по клавиатуре и запуская сложные алгоритмы. Олег, напротив, сразу понял намек на дальнейшее продолжение и набрал номер Себастьяна Морана, самого надежного и опытного агента в их команде. – Себастьян, срочно зайди в допросную. – произнес Олег коротко, стараясь не вдаваться в подробности. Получив в ответ сухое «Сейчас буду», Олег сбросил звонок. Шерлока уже и след простыл. Он мгновенно исчез, оставив после себя лишь шлейф нетерпения и запах крепкого табака. Джон направился в кабинет, где Шерлок должен был проводить допрос Себастьяна. *** – Ты знаком с неким Уильямом Джеймсом Мориарти? – Шерлок задал вопрос, его стальной голос эхом разнесся по допросной, нагнетая и без того напряженную атмосферу. Он внимательно наблюдал за реакцией Морана, стараясь уловить малейшие признаки лжи или утаивания информации. Моран, казалось, ничуть не смутился от прямого вопроса и пристального взгляда Шерлока. Он кивнул с невозмутимым видом, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. – Да, знаком. Уже года так четыре, если не больше. Хороший парень, – ответил он, стараясь придать своему голосу дружелюбный оттенок. – Где сейчас Бонд? – Шерлок перешел к следующему вопросу, не давая Морану возможности уйти от темы. Его голос звучал сухо и требовательно. Моран пожал плечами, демонстрируя нарочитую небрежность. – С Уильямом. На даче, – ответил он, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Шерлок нахмурился. – Где именно? Адрес. – Посёлок городского типа Старая Рачейка, улица Советская, дом 51, – без запинки произнес Моран, словно заранее подготовился к этому вопросу. – Вы по поводу убийства? Шерлок кивнул, не желая тратить время на пустые разговоры. – Вы ведь уже все знаете, я прав? – тихо спросил Моран, слегка наклонившись вперед. В его глазах мелькнуло понимание и какая-то грустная обреченность. Шерлок кивнул в ответ, подтверждая его догадку. Он понимал, что Моран прекрасно осведомлен о мотивах Уильяма и, возможно, даже тайно оказывал ему поддержку. – Тогда вам следует поторопиться, – предостерег Моран, и в его голосе появились тревожные нотки. – Он планировал покончить с собой после того, как отомстит за смерть Даши. Он не видит смысла в жизни без нее. Время на исходе. Шерлок, словно разъяренный зверь, издал утробный рык, приправив его отборным английским ругательством, смысл которого сводился к "еб твою мать". Он пулей вылетел из комнаты для допросов, направляясь к Джону с неотложным делом. Двери распахнулись с глухим ударом о стену, и в кабинет ворвался Холмс, и его глаза метали молнии: – Джон, живо! Хватай аптечку для оказания первой помощи и за мной, времени в обрез! – выпалил он, не давая другу опомниться. Джон Уотсон, удивленно распахнув глаза, на мгновение застыл в замешательстве, но профессиональная выучка взяла верх. Схватив медицинскую сумку, он поспешил за своим непредсказуемым другом, не задавая лишних вопросов. Спустя сорок минут стремительной гонки по ухабистым улицам поселка, их видавший виды мерседес уже стоял у нужного дома. Шерлок вышел из машины, с силой захлопнув дверцу, оставив Джона в полном недоумении. Калитка на участок была распахнута настежь, словно приглашая незваных гостей войти, как и входная дверь в дом. Холмс нахмурился, улавливая в этой нарочитой открытости фальшь. Словно их целенаправленно ждали. С осторожностью ступая по скрипучим половицам, Холмс вошел в дом, пристально осматривая каждый его уголок. Тяжелая тишина давила на уши, словно предвещая беду. Наконец, он обнаружил Уильяма на кухне. Тот, казалось, совершенно не обеспокоен, безмятежно крутил в руке стакан с янтарной жидкостью, словно наслаждаясь последними мгновениями. Одна рука его была скрыта под столом, а другой он легко вращал стакан, наблюдая за тем, как играет свет в его содержимом. Заметив движение в дверном проеме, Уильям поднял безразличный взгляд на Альфу, возвышающегося перед ним. – Господин Шерлок Холмс? – спросил он с легким оттенком скуки в голосе. Мужчина кивнул, не отрывая взгляда от фигуры в кухне. Омега перед ним положил вторую руку на стол. В руке лежал тусклый пистолет, слабо поблескивая в полумраке кухни. А вдоль запястья тянулась зловещая красная полоса, свидетельствующая о недавней и отчаянной попытке самоубийства. Парень залпом осушил стакан, а затем лениво поставил его на стол с характерным стуком, эхом разнесшимся по комнате. Холмс, мгновенно оценив ситуацию, выхватил свой пистолет и наставил его на парня. – Не двигайся! Мориарти пожал плечами с показной небрежностью и, вопреки словам Холмса, взял пистолет, лежавший на столе, двумя руками. Тщательно поставил его на предохранитель и вытащил магазин, бросив его Альфе. Тот лишь сейчас заметил алую линию вдоль вены и в ужасе расширил глаза. – Джон, давай сюда с аптечкой! – закричал Холмс, не отрывая взгляда от Уильяма. Бета, закончив беглый осмотр дома, услышав крик друга, незамедлительно влетел на кухню с аптечкой, готовый оказать помощь. Уильям извинился: – Прошу прощения, я ожидал вас немного позже. Вы же всё выяснили? Уотсон, склонившись над запястьем, кивнул, сосредоточенно обрабатывая порез. Шерлок, не теряя времени, задал мучивший его вопрос: – Зачем ты убил охранника Единой Службы Эвакуации? Уильям поднял на него безразличный взгляд и без тени раскаяния объяснил: – Пока я осматривал машину, он меня заметил. Его взгляд... он был… заинтересован, – протянул Уильям, словно перебирая в памяти осколки неприятных воспоминаний. – Я, на чистом рефлексе, достал пистолет и выстрелил. Если бы я этого не сделал, он бы меня изнасиловал, зарезал и скинул бы мой труп в какое-нибудь болото или канаву. И все или ветра в поле. Вообщем-то, самооборона, – добавил он с напускной небрежностью, словно оправдываясь перед самим собой. Джон, закончив перевязывать руку, зафиксировал запястье тугой повязкой. Профессиональный опыт позволил ему оценить ситуацию мгновенно. – Приехали бы мы на пятнадцать минут позже, и его бы уже не было в живых, – произнёс он с тревогой в голосе. – Он потерял слишком много крови. Порез был глубоким, и если бы помощь не подоспела вовремя… Холмс кивнул, принимая к сведению эту важную деталь. Картина происшествия постепенно складывалась в его гениальном мозгу, каждый элемент занимал своё место в сложном пазле. Омега вытянул руки вперед, ожидая увидеть на запястьях холодный блеск стали, ощутить тяжесть наручников. Вместо этого Холмс, к его удивлению, лишь сдержанно поинтересовался: – Где Джеймс? – Сорок минут назад уехал в офис, – пожал плечами Уильям. – Ему позвонил какой-то Олег. Ну, я и решил сделать работу за вас. Так, чего мы ждём? Вы пристрелите меня на месте за двойное убийство или будете пытать так же, как я того ублюдка? – Он наклонил голову на бок, словно приглашая к расправе, в его глазах читалась усталость и обречённость. В воздухе начал чувствоваться слабый запах крови, смешиваясь с еле уловимым оттенком металла и страха. Холмс принюхался, улавливая тончайшие нюансы запахов, витающих в воздухе. Он подошёл ближе к сидящему за столом Уильяму, склоняясь над его брачной железой, поднёс нос к шее и принюхался ещё раз, глубоко вдохнул и выдохнул. Его глаза сузились, словно он собирал воедино разрозненные кусочки информации. – Ты создаешь образ спокойствия, граничащего с безразличием, но твои феромоны выдают тебя вдоль и поперёк, – проговорил он тихо, словно обращаясь скорее к самому себе, чем к Уильяму. – Несмотря на то что они еле чувствуются, почему они такие слабые? Где твоя истинная сущность, Мориарти? Уильям напрягся, его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло раздражение. – На протяжении нескольких лет, с раннего возраста, я сижу на подавителях по просьбе матери, – ответил он, стараясь сохранить ровный тон голоса. Джон нахмурился, услышав эти слова. В его взгляде читалось беспокойство. Он знал, что подавители не безобидны, и длительное их применение могло нанести непоправимый вред здоровью. – На протяжении нескольких лет, это сколько? – уточнил он, стараясь скрыть тревогу в голосе. – пять лет без перерыва, затем год без них полностью, и теперь уже три месяца подряд пью их вновь, – ответил Уильям, отводя взгляд, словно стыдясь подчинения решению матери. Шерлок расширил глаза, осознавая последствия такого длительного воздействия подавителей на организм. – Подожди, но ведь это опасно для организма… Ты можешь сильно заболеть, или, того хуже, стать бесплодным… – пробормотал он, пораженный беспечностью Мориарти. Джон встревоженно осмотрел омегу вдоль и поперёк, пытаясь разглядеть признаки болезни или истощения, и кивнул на слова Холмса. Он, как врач, понимал, какую цену приходится платить за такое грубое вмешательство в гормональную систему. Последствия могли быть необратимыми. – Я глубоко перед вами извиняюсь, но я еле держусь чтобы не потерять сознание, – прошептал Уильям, прикрыв глаза. – Отплатите мне уже той же монетой, что и я одному из тех людей, и пристрелите наконец, а то я боюсь, что вот-вот потеряю сознание. Доктор на слова Мориарти лишь вздохнул, в его взгляде читалось сочувствие и понимание. Он видел перед собой не хладнокровного убийцу, а сломленного человека, отчаянно ищущего избавления. – Что же ты так оборвать свою жизнь торопишься? – спросил он мягко. – Твои родители наверняка будут убиты горем, если ты умрёшь. Мориарти хмыкнул, его губы тронула горькая усмешка. – Сомневаюсь, – произнес он с сарказмом. – Возможно, конечно, что переживать будет Льюис или Альберт, но никак не они. По сравнению с ними ко мне даже таракан лучше относится. Джон удивлённо проморгался, не веря своим ушам. Не послышалось ли ему? Холмс нахмурился, его взгляд стал проницательным и острым. – Подожди, но почему? – спросил он, не отрывая взгляда от Уильяма. – Я омега, – Уильям произнес это как что то само собой разумеющееся, как будто этот факт объяснял всё. Столкнувшись с всё ещё вопросительным взглядом Альфы, тот вздохнул и объяснил. – Я бесполезен. В нашем роду никогда не было мальчиков омег, и семья этим гордилась. В пять лет, после обследования, когда врач назвал мой вторичный пол, отношение ко мне кардинально поменялось. Мать считает меня шлюхой с семи лет. Потом Уильям раскрыл глаза, понимая, что ляпнул лишнего, и попытался исправиться. – Забудьте о том, что я сейчас сказал. Меня очень любят и будут переживать, если меня не станет, – Мориарти произнёс это с таким тоном в голосе, будто сам едва в это верил. Уильям нахмурился и мысленно дал себе пощёчину, видимо, из-за того, что еле держится в сознании, плохо контролирует слова. Голова кружилась, в глазах плыло, и привычный контроль над собой ослабевал с каждой минутой. – Это всё вопросы? – поинтересовался Мориарти, с трудом удерживая себя в вертикальном положении. – Если мы на этом закончили, хватит оттягивать мою смерть. Не хотите убивать Омегу? Пожалуйста, я сделаю всю вашу работу за вас. Внезапно Уильям приставил пистолет к виску. Холмс удивлённо вскинул брови, на мгновение потеряв самообладание, и машинально проверил кобуру, убеждаясь, что его собственное оружие пропало. Джон, действуя молниеносно, выхватил у парня пистолет и вернул его владельцу, словно говоря: "Решать тебе". Шерлок недовольно шикнул, но промолчал. – Вопросы не всё, но боюсь представить себе, как ты на них ответишь в таком состоянии, – проговорил Холмс, стараясь скрыть тревогу в голосе. – Ты не отключайся пока, сейчас скорая приедет. В подтверждение его слов на улице послышался звук сирены, нарастающий с каждой секундой. Вскоре в дом влетела группа быстрого реагирования в ярко-оранжевых жилетах. Девушка омега, с бледным лицом и взволнованным взглядом, немедленно поинтересовалась: – Где пострадавший? Холмс рукой указал на тяжело вздохнувшего Уильяма, сидящего за столом, поддерживая голову рукой. Джон поспешил обьяснить ситуацию: – Я оказал ему первую помощь, наложил повязку, но он потерял много крови. Ему срочно нужна медицинская помощь. – Хорошо, просьба покинуть помещение, мне нужно оценить ситуацию лично, – попросила девушка, жестом приглашая посторонних выйти. – Хорошо, спасибо, Мэри, – пробормотал Джон, и схватив Шерлока за локоть, вывел из комнаты, оставляя Уильяма на попечение медиков. Девушка, присев на корточки перед Уильямом, обратилась к нему с мягкой улыбкой: – Мальчик мой, что же ты так неаккуратно-то а? Почему сам скорую не вызвал? Мориарти стыдливо опустил глаза, избегая её взгляда, словно ему было стыдно за свою слабость, за признание в отчаянии. Блондинка, Мэри, догадалась, в чем дело. Она видела перед собой не хладнокровного преступника, а раненого зверя, загнанного в угол. – Хороший мой, подожди… ты это специально сделал? – в ужасе пролепетала она, разматывая наложенную Джоном повязку, чтобы оценить глубину раны и степень кровопотери. Уильям едва заметно кивнул, признавая свою вину, подтверждая ее худшие опасения. Девушка отвлекала внимание от неприятной боли, пока заливала рану антисептиком, бережно обрабатывая поврежденную кожу, засыпая его вопросами, стараясь разговорить его. – А зачем? – Я убил двух человек, пока ждал этих, – Мориарти кивнул в сторону двери, за которой, вероятно, стояли Холмс и Уотсон, – решил, что, возможно, будет лучше, если к их приезду я уже буду мёртв. Девушка покачала головой, укоризненно глядя на него, но в ее взгляде не было осуждения, лишь сочувствие и понимание. Она продолжала орудовать иголкой и ниткой, зашивая рану, стараясь сделать все максимально аккуратно и безболезненно. – Так это ты тот самый математик? – Уильям кивнул, подтверждая ее слова. Девушка уточнила: – Ну, если убил, значит, было за что, верно? Мориарти кивнул, словно освобождаясь от тяжелого груза, и признался: – Тот, что с цифрами на щеке, изнасиловал и убил мою подругу, подстроив аварию, – а потом тише добавил, словно боясь произнести эти слова вслух, – Ей всего тринадцать было. Она тоже врачом хотела стать… Мэри посмотрела на парня с сожалением и сочувствием. В ее глазах читалось понимание его боли и отчаяния, его жажды справедливости. Она поспешила узнать другую причину, скрывающуюся за его стремлением к смерти. – В твоей мёд карте написано о том, что ты омега, при волнении источаешь аромат крови, основной запах лилии. Сейчас ты источаешь аромат крови, значит, волнуешься, но он слишком слаб. Ответишь мне, почему? – На протяжении пяти лет ежедневно принимал подавители, потом переехал к бабушке на год и перестал. Она умерла три месяца назад, и я переехал к матери и братьям, вновь начал их принимать. Вообщем, спустя год перерыва вновь начал их принимать регулярно, так же, как год назад… Девушка сосредоточенно кивнула, принимая к сведению каждый его слово, и начала переливать Мориарти кровь, восполняя ее потерю. – А если не секрет, расскажешь, почему? – Уильям с сомнением поднял на неё взгляд, словно взвешивая все "за" и "против", но в итоге решил поделиться своей историей: – Понимаете, в нашей семье родиться парнем омегой – это стыд. В семье их никогда не было, и они этим очень гордились, а потом этот анализ… Вообщем, он показал то, что я омега. Через два года меня изнасиловал мамин сожитель, с тех пор она считает меня шлюхой. Тот, в своё оправдание, соврал и сказал о том, что я его соблазнил. Помощник врача, стоявший у стены, оперся рукой о нее от ужаса услышанного, его лицо побледнело. Девушка нахмурилась, услышав признание Уильяма. – Она ему поверила? – спросила она с нескрываемым возмущением в голосе. Уильям кивнул, опустив голову, словно стыдясь своей истории, словно он был виноват в том, что с ним произошло. Он сидел, неподвижно уставившись в пол, позволяя Мэри закончить свою работу. Прошло двадцать минут, в течение которых девушка больше не задавала вопросов, давая ему возможность перевести дух и собраться с мыслями. Стоило ей закончить накладывать швы, как она сложила все инструменты обратно в сумку и вышла за дверь, закрыв ее за собой. – Ужас… – прошептала она, стоило лишь ей оказаться в прихожей, словно пытаясь избавиться от тяжелого груза, который она только что вынесла из кухни. Шерлок вопросительно посмотрел на Мэри, нахмурив брови, ожидая объяснений. Она, вместо этого, задала вопрос: – Вы собираетесь избавиться от него так же, как и от таких же убийц? Джон недоуменно посмотрел на свою девушку, не понимая, к чему она клонит. – Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался он, и она начала объяснение, пытаясь донести до них то, что почувствовала сама: – Будь бы я на его месте, уже давно бы спрыгнула с многоэтажки, повесилась или вскрылась, а он… Он решил это сделать только после того, как избавил мир от двух ублюдков… Шерлок, внимательно смотря на подругу, поинтересовался: – Что он тебе такого рассказал, что ты питаешь к нему такую жалость? Что такого он тебе поведал, что смогло тронуть твое сердце? Девушка вздохнула, собираясь с мыслями, но все же, в надежде вызвать жалость Холмса к парню и смягчить наказание, рассказала: – Пока я оказывала ему помощь и задавала вопросы, он рассказал о том, почему его рождение было ошибкой. В его семье родиться парнем омегой – это стыд. В семье их никогда не было, и они этим очень гордились, а потом этот анализ… Вообщем, он показал то, что парень – омега. Шерлок кивнул, показывая, что уже в курсе этого факта. – Об этом мы уже знаем, дальше? Девушка продолжила, стараясь передать всю боль и отчаяние, которые она услышала в голосе Уильяма: – Через два года после трагического инцидента мальчика изнасиловал сожитель его матери. С тех пор родная мать считает его шлюхой. Насильник, пытаясь оправдаться, заявил, что сам мальчик его соблазнил. Ему было всего семь лет, а женщина поверила любовнику. Холмс задумался, обдумывая услышанное, складывая факты в голове, словно собирая сложный пазл. – Неприятная история, – произнес Уотсон, сочувствуя парню. Шерлок подтвердил его слова кивком. – Теперь понятно, почему он так отреагировал на известие об изнасиловании подруги, и почему пристрелил охранника – тот тоже пытался его трахнуть, – задумчиво добавил Холмс. – Думаю, мы можем предложить ему смягчение наказания: работать на нас… – Сейчас ему нужен покой. Его лучше не трогать, он сильно вымотан. Ему нужно время, чтобы восстановиться и разобраться в себе, – возразил Джон, жестом призывая Холмса к терпению. В его голосе звучала неподдельная тревога за ментальное состояние Уильяма. Холмс кивнул, соглашаясь с доктором, и открыл дверь на кухню, чтобы лично оценить состояние Уильяма. Мориарти сидел на стуле в той же позе, что и раньше, казалось, он не шевелился вообще, только пустым взглядом сверлил столешницу. Бледность все еще трогала его лицо, но уже не с той болезненной интенсивностью. Парень, погруженный в свои мысли, отгородился от происходящего вокруг, словно скрылся в глубинах собственного сознания. Альфа подошел вплотную к парню и окликнул его: — Уильям? Парень не отреагировал. Холмс аккуратно потряс его за плечо. Мориарти вздрогнул и ошарашенно посмотрел на Холмса. — Когда вы вернулись? Шерлок хмыкнул и, вместо того чтобы ответить, приказал: — Вставай, поедем в офис. Мориарти, не обратив внимания на слова Альфы, шикнул: — Джеймс вернется и будет волноваться, если не найдет меня. Шерлок вздохнул, протянув руки к Уильяму, он подхватил его под ребрами и поставил на ноги. Мориарти пошатнулся, еле удерживая равновесие, и с недоумением посмотрел на Холмса. Шерлок, нахмурившись, осознал, что Уильям с трудом дойдет до машины без посторонней помощи. Поэтому он подхватил блондина на руки и легонько подкинул его вверх, чтобы схватить ношу поудобнее. Мориарти вскрикнул от неожиданности и возмутился: — Немедленно поставьте меня на землю! Я не хрустальный, и уж тем более в состоянии дойти до машины самостоятельно! – прошипел он, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Его щеки слегка покраснели от возмущения и смущения. Холмс проигнорировал протесты, чувствуя, как тело Мориарти обмякает в его руках. «Самостоятельно, говоришь?» – подумал Шерлок, направляясь к выходу. Он знал, что сейчас Уильям слишком слаб, чтобы адекватно оценивать свои силы. Забота, пусть и проявленная в такой своеобразной манере, была сейчас важнее гордости. Джон, наблюдавший за этой сценой из прихожей, лишь покачал головой с легкой улыбкой. Он задумался о том, через сколько времени Шерлок привяжется к парню, и остался доволен своими предположениями. Холмс вышел из дома, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих. Мориарти, все еще бормочущий что-то о своей самостоятельности, постепенно затих. Протестуя, он сложил руки на груди, но, вдохнув запах сирени и табака, исходивший от Холмса, успокоился. Не замечая, что прижался к груди Шерлока, он чувствовал, как его сопротивление слабеет с каждой секундой, уступая место усталости и непривычному чувству защищенности. Ему вдруг захотелось спать. Уильям оглянулся на дом и крикнул: — Изверги, можно хотя бы дом закрыть!? Джон на слова омеги лишь кивнул. Уильям шикнул: — Ключи на полке. Шерлок перехватил Уильяма по-другому, поддерживая одной рукой, второй открывая дверь машины. Распахнув ее, он аккуратно уложил Мориарти на заднее сидение, тот пробурчал что-то невнятное и принял горизонтальное положение. Шерлок остался стоять на улице, в машину он не залез. Стоило Джону закрыть все двери и появиться возле машины, Шерлок обратился к девушке: - Эй, невеста Джона, тебя подвести? Девушка, не обратив никакого должного внимания на подкол, лишь поблагодарила его и уточнила: - Спасибо, Шерлок, за любезное предложение, это не доставит неудобств? Тот лишь отрицательно покачал головой и бухнулся рядом с Уильямом на сидение. Джон вздохнул и вспомнил их с Холмсом уговор: если они куда-то едут вместе, то в пункт назначения их везет Шерлок, а обратно он. Уотсон обречённо вздохнул и завёл двигатель, дождавшись, пока Мэри не сядет рядом, машина выехала на дорогу, и Холмс недовольно забурчал: - Вот черти, ничему их жизнь не учит, так трудно было тут тоже асфальт положить? Услышав слова Холмса, Уильям покачал головой, ответив: - Конечно, их же пока носом в грязь не ткнешь, ничего от них не дождёшься. Альфа хмыкнул и приоткрыл окно, стоило лишь машине выехать на ровный асфальт. Шерлок переделал хвост на более опрятный и обратился к Уильяму: - Ну, давай, математик, рассказывай всё по порядку. Как узнал о причастности Владимира, об аварии, откуда знаешь про изнасилование девочки. В общем, ничего не скрывай. Мы знаем, что Моран участвовал в планировании убийства Владимира Голомондина, что Виктория Голомондина знала о ваших планах и что Джеймс помог тебе во время преступления. Скрывать или утаивать что-то бессмысленно. От тебя зависит, припишем ли мы обвинения всем троим или ограничимся тобой. Уотсон шикнул на Холмса, и как только тот закончил, все почувствовали запах крови, который стал ещё ярче и агрессивнее. Мэри упрекнула его. - Ты его напугал! Смотри, что ты натворил! – Она указала на Уильяма, который сидел, сжавшись, и едва дышал от страха и смотрел с такой ненавистью в глазах что казалось этот взгляд мог собрать кожу с живого человека. Он боялся, что его друзья тоже пострадают. Омега сделал глубокий вдох, выдох и начал рассказывать. - Три дня назад, около девяти утра, мне позвонила Наталья Кулагина и сообщила, что Даша больше не будет учиться в школе из-за смерти. Я позвонил Джеймсу и попросил найти информацию и пистолет для защиты. Я не знал, чем это обернётся. Он приехал с Себастьяном. Они привезли пистолет и сумку. До их прихода я взломал базу МВД, нашёл записи с дорожных камер по делу, решил покурить и посмотреть их. Пока я курил, они ворвались в мою квартиру. Мы посмотрели запись. Моран предложил съездить в ЕСЭ. Перед этим мы потренировались на полигоне. Ночью мы приехали туда. Я обошёл все камеры, нашёл щель в заборе, пролез через неё, нашёл нужную машину. В ней был нож, перерезаны тормоза, испорчены амортизаторы, масла в моторе не было, на крышке залива были масляные следы от рук. Я не заметил, как сзади подошёл охранник. Он развернул меня, достал нож и угрожал. На пистолете был глушитель, поэтому выстрелов никто не слышал. Я застрелил его в целях самообороны. Он упал, а я закрыл машину, прихватил нож в бардачке. Через щель я скрылся с места преступления. Мы вернулись ко мне, я собрал вещи на два дня... Уильям закончил рассказ через пятнадцать минут и прижался виском к окну, глядя на лес. В машине повисла напряжённая тишина. Холмс прервал её. — Выбирай: работаешь на нас или мы передаём тебя полиции. У твоего брата сердце, ему волноваться нельзя. Что будет, если он узнает о твоём аресте за два убийства? Мориарти усмехнулся, задав встречный вопрос: — А как насчёт репутации вашего агентства? Она не пострадает, когда все узнают, о том что вы наняли убийцу с суицидальными наклонностями? Холмс рассмеялся: — Ты, видно, не следишь за новостями. У нас большинство работников спасли от тюрьмы, и общественность об этом знает. Тебя можно назвать благородным преступником: ты в одиночку избавился от двоих насильников и отомстил за убийство ребёнка. Если тебя посадят, люди будут возмущаться. Мориарти тихо ответил: «Я согласен» и, сосредоточившись на пейзаже за окном, вскоре уснул. Этот день его слишком утомил. Холмс, заметив это, усмехнулся и потрепал омегу по волосам. Он оказался довольно интересной личностью. Джон задал вопрос: – что будем делать с его приемом подавителей, у него рост метр шестьдесят пять в свои семнадцать, и выше уже не станет... Боюсь, что если он продолжит регулярно пить таблетки, то все дойдет до самого страшного — бесплодия. Холмс хмыкнул. — Я знаю, будем снимать его с них, — он не успел договорить, его перебила Мэри: — А с его матерью нам что делать? Или, например, с академией? Омег туда не берут, а его взяли из-за того, что директору заплатили и то под прикрытием в роли беты. Холмс задумался. — Подадим заявление о том, чтобы сделали одно исключение, я в офисе бываю редко, могу устроиться преподом химии туда, думаю, они согласятся, если я устроюсь туда работать, ученики попрут как улитки после дождя, сравнение странное, но вы поняли. В общем, у академии халявная реклама, им всего лишь стоит разрешить учиться Мориарти. Академия платная, это прибыль. Теперь что касается матери Лиама, она бета, ее жених тоже, из альф в семье только Альберт и Льюис, братья Уильяма. Родители не почувствуют его феромоны, ведь ни альфой, ни омегой никто из них не является, думаю, братья не станут задавать вопросов Уильяму, если он сообщит им о том, что если продолжит их принимать, не сможет не то что родить, а даже забеременеть. Ну вы поняли. Пара синхронно кивнула, и Джон уточнил: — Ты назвал его Лиам? — Шерлок нахмурился, словно услышал богохульство. Тень сомнения омрачила его и без того непроницаемое лицо. — А что не так? Уильям — язык сломаешь, пока выговоришь, а Уил… до оскомины банально, вот я и решил, — пожал плечами Холмс, Джон же тихо усмехнувшись своим мыслям припарковал машину у тротуара возле офиса, словно ставя точку в их диалоге. Заглушив мотор, он вышел, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь. Шерлок, на мгновение задумавшись, последовал его примеру. Выйдя из машины, он обошел ее и распахнул дверцу со стороны омеги, успев подхватить его прежде, чем тот неуклюже вывалился бы лицом в серый асфальт. Подхватив блондина поудобнее, Холмс, подтолкнув коленом дверь машины, захлопнул ее. Джон, нажав на брелок сигнализации, направился к главному входу в здание. Открыв стеклянные двери, он придержал их, пропуская Шерлока с его драгоценной ношей. Едва расписавшись на ресепшене, Холмс столкнулся с Бондом, который, словно встревоженный коршун, метнулся к спящему: — Что с ним?! Вы успели?! В Джеймса влетел мальчик лет семи и тихо шикнув на напуганного бонда подбежал к отцу. – Папа! Шерлок потрепал мальчика по волосам. – Ну привет бандит. Олег, возникнув словно из ниоткуда, проворно оттащил Джеймса подальше от Холмса и его ноши, еще не подозревая, насколько ценным "грузом" является этот бессознательный омега. — Что с ним случилось?! — не унимался Бонд, а затем прошептал, словно боясь быть услышанным: — Мне же Льюис с Альбертом голову оторвут, если узнают… Шерлок вздохнул, его терпение было на исходе. — Пошли, объяснишь, за что тебе голову оторвут, а я расскажу, что будет с ним, — бросил он, направляясь в кабинет. Мальчик хвостиком побежал за отцом к кабинету. Джеймсу оставалось лишь покорно кивнуть и последовать за ними, а Олега пронзила острая волна ревности. В памяти всплыли воспоминания о том, как его самого, грубо схватив за шиворот, приволокли в кабинет Шерлока после дерзкого взлома базы данных МВД и убийства человека. Тогда его не встречали с распростертыми объятиями, а буквально втащили, как провинившегося щенка. Мало того еще и мальчишка его невзлюбил. Он с ненавистью посмотрел вслед уходящим и прорычал сквозь стиснутые зубы: — Он всё равно будет моим. Услышав это, Шерлок задумался. Он никогда не стремился к отношениям, считая их бесполезной тратой времени и энергии. Однако во время последнего звонка родителям Майкрофт, как всегда, не удержался от лжи и заявил, что у Шерлока, наконец, появилась омега. К тому же Каллебу[!] нужен второй родитель и это Шерлок слышет от сына чаще чем собственное имя. Родители, тут же отвязавшиеся от старшего брата Холмса, теперь с нетерпением ждали встречи с "избранником" сына. Шерлоку предстояло предстать перед ними через неделю, чтобы познакомить их со своей "второй половинкой". Тогда он не стал разубеждать их, не желая разрушать мимолетное счастье, но теперь перед ним остро встал вопрос: где он найдет подходящую кандидатуру за столь короткий срок? Слова Олега внезапно пролили свет на эту сложную ситуацию. Это была идеальная кандидатура! Холмс и раньше подозревал, что Олег испытывает к нему нечто большее, чем просто дружескую симпатию, но сейчас, под воздействием ревности, его чувства стали очевидными. Он хмыкнул про себя и обратился к Бонду: — Занеси мне биографию Олега чуть позже. Хочу кое-что проверить. Джеймс кивнул и проскользнул в кабинет следом за альфами. Внутри Шерлок осторожно уложил омегу на диван, накрыл его своим пальто и выключил кондиционер, чтобы тот не замерз. – Папа, а кто это? Обратился Каллеб к отцу вертятся юлой возле его стола. – Новый сотрудник, он будет работать у нас. – А я помню что прошлого к тебе в кабинет как мешок закинули, пол года назад, а этого ты сам на руках принес, он тебе нравиться? Хитро прикурить свои синие глаза мальчик смотрел на отца в ожидании ответа. Положительного ответа. Другой бы его не устроил поэтому Шерлок решил действовать иначе и ответил нейтрально. – он интересный. Этот ответ младшего Холмса устроил, хоть и не до конца. — Ну, за что тебе там голову должны оторвать? — спросил Холмс, обернувшись к Джеймсу. Бета неуверенно сел в кресло перед столом и начал: — Перед отъездом в Германию Льюис чуть ли не на коленях умолял меня присмотреть за Уильямом. В его глазах плескался животный страх — боялся, что брат влипнет в какую-нибудь грязную историю или свяжется с отбросами общества. Льюис буквально вытряс из меня душу своими переживаниями, не оставляя ни единого шанса на отказ. Альберт был не менее убедителен с Мораном, его угроза в тот день ледяным холодом пронзила комнату: если хоть волос упадет с головы Уильяма, он лично перережет глотки нам всем ржавым ножом, да так, чтобы мы запомнили каждую секунду мучений. — Неужели Уильям настолько… неуправляем? — удивился Альфа, вскинув бровь, будто услышал невероятную небылицу. Джеймс устало покачал головой: — Нет, дело не в этом. Просто Льюис и Альберт его чрезмерно опекают, видят в нем хрупкий цветок, который сломается от малейшего дуновения ветра. Боятся, что в их отсутствие его потянет на приключения, которые могут закончиться плачевно. Поэтому и взвалили на нас эту ответственность. На диване послышался тихий шорох, словно мышь прокралась в комнату, и сонный, немного хриплый голос Мориарти нарушил тишину: — Угрожать убийством в таком театральном стиле – это скорее Льюис. Альберт, бы, вытянул душу просто нанимая кого-нибудь, чтобы не пачкать руки и смотрел на ваши страдания из тени. Мальчишка заметив то что незнакомец очнулся окинул его оценивающим взглядом но промолчал. Омега медленно сел, кутаясь в тонкое пальто, пытаясь хоть немного согреться. Джеймс выдохнул с облегчением, но тут же раздраженно прошипел: — Доброе утро, спящая красавица. Принца на белом коне ждешь? — Только если этот принц в роли Морана, — с ленивой грацией закатил глаза Уильям. – И хватит называть меня принцессой, это давно уже не смешно. Он прищурился, окинул присутствующих оценивающим взглядом, задержал взгляд на Холмсе, прищурился еще сильнее и с легкой насмешкой спросил: — Какой выбор обычно предлагают преступникам в вашем понимании? Джеймс удивленно вскинул брови: — Всегда один и тот же: либо сотрудничество и жизнь, либо смерть. В редких случаях - смерть и тюрьма. Что предложили тебе? Уильям криво усмехнулся: – Либо решетка, либо работа на вас. Все просто и незатейливо. — И что же ты выбрал? — с неприкрытым любопытством спросил Джеймс. — Работать на нас, — ответил Холмс вместо Уильяма, и его лицо расчертила хищная, победная ухмылка. — Сам решил или ты немного «помог»? — нахмурился Джеймс, подозревая подвох. — Просто напомнил ему о хрупком здоровье Льюиса, — небрежно усмехнулся Альфа и, повернувшись к Уильяму, властно произнес: — Подойди сюда. Мориарти, с тихим вздохом смирения, словно покоряясь неизбежности, неохотно оторвался от мягких объятий дивана и, медленно переступая, приблизился к массивному столу, словно идя на казнь. — Подпиши здесь… и здесь, — Холмс указал безупречным жестом на нужные места в замысловатом документе, протягивая омеге дорогую перьевую ручку, чей корпус поблескивал в приглушенном свете кабинета. Уильям, с непроницаемым лицом, внимательно прочитал каждую строку, его губы тронула едва заметная, почти презрительная усмешка, словно он видел фальшь в каждом слове, и с элегантной небрежностью поставил свою подпись, словно ставя клеймо на собственной судьбе. — Отлично, — удовлетворенно произнес Холмс, откладывая документ в сторону, словно фокусник, завершивший трюк. — Присаживайся. Он указал рукой на кресло рядом с Джеймсом, словно предлагая место на электрическом стуле. Уильям обошел его с грацией пантеры, опустился в кресло, сохраняя непринужденную элегантность, словно он был рожден для трона. Шерлок принял деловито-довольное выражение лица, излучая самоуверенность от заключенной сделки, словно поймал редкую бабочку в свои сети. – Итак, если у тебя есть вопросы, задавай. Или, может быть, какая-нибудь просьба? – Холмс смотрел на Мориарти, словно сокол, изучающий добычу. В его взгляде плясала смесь острого любопытства и легкого, едва уловимого превосходства. Казалось, он ждал, когда тот раскроет свои карты. – У меня есть и то, и другое, – хмыкнул Мориарти. В глубине его голоса, словно в жерле вулкана, ощущался тихий рокот надвигающейся бури, сдерживаемой невероятным усилием, но готовой в любой момент вырваться наружу с разрушительной силой. – Для начала, я до сих пор не понимаю, каковы будут мои обязанности. Что, собственно, мне предстоит делать здесь? Теперь о просьбе: я бы предпочёл, чтобы общественность оставалась в блаженном неведении относительно моей истинной личности. Это… принципиально важно. Холмс внимательно выслушал, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченное из серого гранита. Лишь в уголках глаз залегли тени задумчивости, выдававшие напряженную работу мысли. Несколько долгих секунд он молчал, словно перемалывая каждое слово, взвешивая все "за" и "против". – По поводу работы… – наконец произнес он, медленно, словно пробуя слова на вкус. – Думаю, мы определим тебя на должность… исполнителя. Лишним ты точно не будешь. Работа, скажем так, не самая благовидная, даже грязная, но, полагаю, твой талант найдёт ей применение. Что касается анонимности… – Холмс слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к своим мыслям, – Мы можем представить тебя публике под уже знакомым ей прозвищем: Математик. На последнем предложении Холмс небрежно пожал плечами, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, но в его глазах мелькнул едва заметный огонек, намекающий на какую-то скрытую игру, на сложную партию. Ребенок не мог вынести того что тот кого отец назвал интересным не обращал на него внимания и вышел из кабинета отца, побежав в лабораторию. – Пойдем, я покажу тебе здание, – Холмс поднялся, его движения были стремительными и четкими, как у хищника, готовящегося к прыжку. – Заодно представлю коллегам. Джеймс, занесешь мне информацию по Олегу, оставь на столе. – Он вновь обратился к Мориарти: – Накинь пальто. В здании повсюду кондиционеры и вытяжки, тут гуляют ледяные сквозняки, а мы забрали тебя в одних шортах и футболке. Замерзнешь в мгновение ока, а там и до болезни недалеко. Уильям кивнул, ощущая невольную, почти невидимую заботу в голосе Холмса. Он зябко поправил на плечах явно чужое пальто, пытаясь скрыть мурашки, пробежавшие по коже от внезапного холода и едва уловимого напряжения, витавшего в воздухе. Холмс, не дожидаясь ответа, уже шагал к двери, продолжая на ходу: – После осмотра здания мы выдадим тебе подходящий рабочий костюм, и ты пройдешь тщательный осмотр у Джона. Необходимо убедиться, что ты в форме. Внимательно выслушав его, Уильям еще раз кивнул, словно принимая правила новой, странной игры, где его роль пока что расплывчата и неясна, как изображение в мутном зеркале. Холмс встал со своего места и коротким жестом предложил Мориарти следовать за ним. Тот, немного помедлив, словно собираясь с мыслями, поднялся и, поправив съехавшее с плеча пальто, последовал за своим новым начальством, словно тень, неотступно следующая за оригиналом. Джеймс, оставшийся в кабинете, устало вздохнул и, поднявшись со своего места, вышел из кабинета, погружённый в свои собственные мысли, словно пловец в глубокий омут. Покинув кабинет, Холмс открыл ключами дверь напротив, объясняя: – Твоё рабочее место. Работать будешь здесь, после каждого выполненного задания сначала кратко, устно, докладываешь о том, как всё прошло, затем сдаёшь письменный отчёт лично мне, в нём прописываешь все детали выполненного поручения. Держи. – Мужчина закрыл освободившийся кабинет и протянул ключи от него Мориарти. – Осмотришь владения позже, сейчас пойдем в лабораторию, представим тебя всем. В случае, если что-то будет непонятно по поводу работы, обратишься ко мне или к кому-нибудь из твоих… друзей. Они работают в том же направлении, что и ты. Пройдя немного по коридору, он открыл стеклянную дверь и, пропустив Уильяма вперед, шагнул следом. – Лаборатория, – провозгласил Холмс, словно представляя экспонат в музее, – на случай, если понадобится что-нибудь узнать. Шерлок указал поочередно на двоих человек, представив их по имени. – Это Олег, неплохо шарит в химии, но с хакерством пока на "вы". Пару простеньких кодов введет, систему уровня МВД взломает, не более. Зато анализы любой сложности – это к нему, тут он ас. А вот Билли, тот еще цербер, отслеживает номера телефонов, если нужно – вынюхает мотивы убийства. Почти всех наших пропавших сотрудников именно он и вытащил на свет божий. Олег бросил на Уильяма исподлобный, колючий взгляд, словно на змею в траве, и сдержанно кивнул в знак приветствия. Было видно, как его задело упоминание о слабости в программировании, словно Холмс выставил его напоказ, словно сорвал покров с уязвимого места. Билли же, напротив, расплылся в дружелюбной, даже приветливой улыбке и представился Уильяму полным именем, располагая к себе с первого слова. – Билли Кид, зовите как угодно, ко мне по имени редко обращаются, я привык. Вы к нам на какую должность? Уильям ответил парнишке с едва заметной, чуть снисходительной усмешкой, скользнувшей по губам. – Исполнитель. И давай без "вы", мне всего семнадцать, не стоит так официально. Билли кивнул, принимая правила игры, словно соглашаясь на дуэль взглядов. – Получается, я старше на два года… – задумчиво пробормотал Кид, листая в уме досье на новичка. Лёгкая складка пролегла между его бровями, выдавая внутреннюю борьбу: с одной стороны, профессиональный интерес к новому члену команды, с другой – невольное сравнение собственных достижений. – На чём специализируешься? Может, есть что-то особенное, в чём ты профи? – в голосе Кида сквозило нетерпение, желание как можно быстрее оценить потенциал Уильяма. – Хорошо разбираюсь в высшей математике и кое‑что понимаю в программировании, могу взломать пару систем, но редко пользуюсь этим. Предпочитаю более изящные решения, — с лёгкой иронией сказал Уильям. В его голосе слышалось спокойное удовольствие, а в глазах играли озорные искорки — видно было, что ему нравится результат проделанного действия. Билли только кивнул: его взгляд сочетал поддержку и лёгкое предостережение, как будто он одновременно соглашался и пытался удержать ситуацию в рамках. Шерлок, как будто случайно, положил руку Лиаму на талию — хотел понять реакцию, проверить догадки. Ждать долго не пришлось. Олег нахмурился, лицо стало суровым, губы сжались. В его взгляде вспыхнула ярость; было ясно, что прикосновение задело его за живое. Мориарти недовольно оттолкнул чужую руку от своей талии и прорычал, сердито и холодно. – Мистер Холмс, не обязательно меня лапать, чтобы убедиться в ревности Олега, — прозвучало резко и прямо. Шерлок фыркнул, но в глубине отметил, как быстро Уильям раскусил его план. Тем не менее он решил поспорить и поддразнить: – Интересно, с чего ты это взял? Уильям ответил раздражённо, оглядывая Холмса взглядом, полным упрёка: – Во‑первых, перед тем как прикоснуться, вы долго и пристально рассматривали Олега. Господин Холмс, не будьте последней сволочью. Если вы знаете о чувствах Олега, не играйте ими и не вовлекайте в это других людей ради эксперимента. Если это взаимно — признайтесь, если нет — скажите прямо и мягко. Во‑вторых — Олег, я тебе не конкурент. Я даже не посмотрю в сторону этого козла, и дело не только в его высокомерии. Я не хочу учить тебя жизни, но мне кажется, ты заслуживаешь лучшего. Простите, у меня дела. Младший Холмс внимательно наблюдал за тем, как этот человек поставил его отца на место. Папа был прав: Уильям действительно произвёл впечатление — он показался интересным человеком а еще он старше мальчика примерно на десять лет. Уильям вышел из лаборатории так, словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь напряжение и горькое недовольство, что повисло в комнате, как густой туман. Билли, с печалью и пониманием в глазах, молча кивнул — он словно читал невысказанные слова и чувства, полностью с ними соглашаясь. — А я вам что говорил? — саркастично вмешался Билли, разрезая тишину, словно острым ножом. — Посмотрите, мистер Холмс, вы умудрились испортить первое впечатление о себе как о начальнике. Браво. Холмс закатил глаза, на мгновение потеряв самообладание, его лицо исказила гримаса раздражения. Но потом он собрался, словно надевая маску, и обратился к Олегу тоном, в котором была намеренная мягкость, почти приторная: — Олег, в общем, он прав. Ты мне давно нравишься, но я не знал, как признаться. — Что?! — раздалось детское, полное протеста «нет». Калед, маленький и обиженный, словно комочек нервов, вскинул голову. — Отец, нет, он мне не нравится! Он высокомерный и плохо ко мне относится! — ребёнок говорил резко, его голос дрожал от негодования, было видно, что он не лжёт, но отец ему не поверил, лишь отмахнулся. — Калеб, хватит вести себя так, тебе уже не пять лет. И не лезь в взрослые разговоры. Я знаю, что ты считаешь, что Олег тебе не по душе, но это не повод искажать правду. Я не учил тебя так себя вести. Младший Холмс, словно маленький ураган, выбежал из лаборатории, хлопнув за собой стеклянной дверью так, что она задрожала. Слёзы текли по его щекам ручьями; едва он вытирал их, как они появлялись снова, горячие и горькие. Маленький альфа чувствовал такую обиду, что грудь сдавливало, словно тяжёлым камнем: его не услышали, ему не поверили. Ему было обидно и страшно от мысли, что Олег нравится отцу, и что между ними может быть что-то большее. Он готов был принять кого угодно в роли матери, но только не этого противного человека. Бегущий не замечал дороги, его взгляд был затуманен слезами, пока он не врезался в кого-то; его аккуратно подхватили, чтобы он не упал, и взгляд ребёнка медленно сфокусировался на человеке перед ним. Раздался мягкий голос, словно шёпот ветра, и успокаивающий феромон, сладкий и приятный, обволакивающий, как тёплое одеяло. — Осторожнее, ты мог упасть и пораниться. Что-то случилось? — Уильям, увидев заплаканное личико, почувствовал, как его сердце сжалось от беспокойства. Он никогда не сталкивался с такой ситуацией, и растерянность смешивалась с нежным сочувствием. Калеб, вспомнив всю ситуацию, разрыдался ещё сильнее, его маленькое тело сотрясалось от всхлипов. Было очень, очень обидно. Блондин, с лёгкой тревогой в глазах, присел перед мальчиком на корточки и осторожно взял того за маленькие, дрожащие ручки. — Ну-ну, всё хорошо, — пробормотал Уильям, пытаясь найти нужные слова. — Как тебя зовут? Мальчишка просипел своё имя, пытаясь успокоиться, его голос был тонким и прерывистым. — Меня зовут Калеб. Уильям мягко улыбнулся ему, его улыбка была такой тёплой, что Калебу стало немного легче. — Очень приятно, меня зовут Уильям. Расскажешь, что случилось? — он говорил так осторожно, словно боялся спугнуть маленького, раненого птенца. Маленький альфа согласно кивнул, его взгляд был полон детской доверчивости. Омега, недолго думая, подхватил его на руки, прижимая к себе. — Может быть, ты проголодался? У вас здесь есть кухня или буфет? — Уильям чувствовал себя немного неловко, но желание помочь было сильнее. — Есть, тут недалеко, — ответил мальчик, окунувшись в успокаивающий феромон, который обволакивал его, словно мягкое облако. Он вдруг отметил, что этот человек ему уже нравится. Он смог поставить отца на место, не зная, кто он, позаботился о нём. Он определённо хотел бы видеть именно его в роли мамы. Указывая пальчиком путь, он и Уильям быстро добрались до места назначения. И уже там Уильям аккуратно усадил ребёнка на диван, заварил ему чай и, достав из шкафчика печеньки, поставил перед ребёнком. — Калеб, тебя не будут искать? — Уильям, хоть и был обеспокоен, старался сохранять спокойствие, его мысли метались. Прожевав печенье, мальчик помотал головой. — Нет, папе сейчас будет не до меня. А мамы у меня нету. — В голосе Каледа прозвучала такая детская грусть, что Уильям почувствовал укол в сердце. Уильям сочувствующе посмотрел на ребёнка, его брови слегка нахмурились. — Так что же случилось? — он старался говорить мягко, чтобы не напугать Калеб. Шмыгнув носом, мальчишка обиженно посмотрел на омегу и начал быстро тараторить, словно прорвало плотину. — После того как ты ушёл из лаборатории, папа признался Олегу в чувствах, но он мне не нравится! Он меня обижает, когда папы нет рядом, и ведёт себя противно, но стоит отцу показаться на виду, как он тут же включает роль курицы-наседки и лебезит предо мной, будто бы не он мгновение назад говорил, что я ничего не стою… — Подожди, а ты не пробовал рассказать отцу об этом? — Уильям был поражён, его глаза расширились от недоверия. — Я рассказал, а он мне не поверил, — Калеб обиженно насупился, его губы скривились в недовольной гримасе. — Ужасно, — прошептал Уильям, его сердце сжималось от сочувствия. — Так кто твой отец? — Шерлок Холмс. — Калед произнёс это имя с такой детской гордостью, что Уильям чуть не поперхнулся чаем. Его глаза расширились, а в голове пронеслось: вот он отец года. *** Кабинет Мориарти оказался заперт, внутри не доносилось ни звука. Холмс с досадой вздохнул и, словно ищейка, принюхался. Ни запаха крови, ни утонченного аромата лилий – ничего. Сорвавшись на тихое ругательство, Холмс вернулся к лаборатории. Оттуда едва уловимый шлейф феромонов тянулся в сторону морга, а оттуда – к лестнице, буфету и, наконец, к выходу. Мориарти обнаружился именно там, у самого выхода из здания, словно готовясь к бегству. Холмс, не в силах сдержать раздражение, прикрикнул: – Ну и куда это ты намылился? А нет поправка не ты, вы. Сложив руки на груди Холмс окинул сына злым взглядом а тот спрятался за омегу. Уильям медленно обернулся, пожав плечами с вызывающей небрежностью, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – я Курить, а Калеб подышать свежим воздухом и успокоиться.– бросил он, словно это было очевидно. Холмс удивленно вскинул брови, невольно увлекаясь этим зрелищем, и последовал за ними. Калеб цеплялся за Уильяма как за спасательный круг и не грубил, Уильям отвечал на задаваемые мальчиком вопросы объяснял то чего его ребенок не понимал. Оказавшись на улице Уильям отошёл от ребенка попросил не подходить ближе чтобы малчишка не пропах табаком и не надышлся дымом. Хлопнув себя по карманам, издал тихий вздох разочарования. "Обе пачки остались на даче… И телефон забрал Джеймс," – пробормотал он. Проведя по лицу рукой Уильям замученно откинул голову к стене. подойдя к младшему Холмсу он тихо опустился перед ним на корточки и попросил. – Подожди меня пожалуйста тут мне нужно отойти на пару минут я сейчас вернусь. Дождавшись уверенного "хорошо" Уильям погладил ребенка по волосам и поднялся с корточек. Шерлок удивленно наблюдал за тем как его сын позволил потрогать свои волосы, за тем как мальчик смотрел на Уильяма своими огромными синими глазами с обожанием восторгом и чем-то еще чего Холмс понял не смог. Достав свою сигарету, прикурив и, глубоко вдохнув едкий дым, удовлетворенно прикрыл глаза. Опершись спиной о шершавую стену здания, он наблюдал за тем как Мориарти скрылся в здании. Его удивлению не было предела, его сын доверился кому то кого знает не больше часа... Мориарти вернулся в здание, его взгляд скользнул по девушке на ресепшене. С легким наклоном головы он обратился: – Прошу прощения, не могли бы вы одолжить мне свой телефон? Нужно срочно позвонить другу, а мой, к сожалению, остался дома. Девушка удивленно вскинула брови, но, слегка поколебавшись, разблокировала телефон и протянула его Уильяму. Он быстро набрал номер. – Алло, Джеймс, будь добр, подойди на ресепшен. Этот Холмс выбил меня из колеи, я оставил телефон и сигареты на даче. В итоге, из-за этого попросил телефон у доброй девушки позвонить. Жду. Сбросив звонок, Уильям вернул телефон владелице с легкой улыбкой. – Спасибо большое. Девушка судя по запаху альфа лишь мило улыбнулась и кивнула в ответ: – Не за что. Вскоре на ресепшене появился Джеймс, с лукавой улыбкой на лице. В руках он держал пачку любимых сигарет Уильяма и его телефон. Передав все это Мориарти, он тихо прошептал, склонившись к его уху: "Не знал, что мистер Холмс может так влиять на твою забывчивость." Уильям лишь раздраженно фыркнул в ответ и, покинув здание, вышел на улицу. Не оглядываясь на следующего Бонда по пятам. Остановившись, он достал сигарету и прикурил ее от зажигалки, которую протянул Джеймс. Выйдя из здания Джеймс смотрел на отца и сына стоящих в разных углах возле входа. Удивлению не было предела. Неужели поссорились? Еще больше бета удивился когда Калед подбежал к омега и обнял его. Нет ну серьезно!? Младший Холмс не позволял никому к себе прикасаться а тут проявляет инициативу? Без постороннего воздействия? Обернувшиьс на Холмса бета посмотрел на Холмса прохлопал глазами и столкнувшись с безразличием и раздражением в глазах напротив нахмурился. Шерлок, все так же неподвижно стоявший у стены, наблюдал за этой сценой. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Он пытался понять, что же движет этим юным гением. Искреннее возмущение несправедливостью или тщательно разыгранный спектакль? Одно он знал наверняка – Лиам был определенно точно интересной личностью. Затянувшись сигаретой, Уильям почувствовал, как напряжение постепенно отступает. Бросив быстрый взгляд в сторону Холмса, он почувствовал раздражение. Но было одно но сколько бы Уильям не уговаривал младшего Холмса отойти подальше, мальчик не слушал и прицеплялся так что оторвать его было невозможно. Почему то именно рядом с этим человеком Калед не хотел вести себя по взрослому ему хотелось быть маленьким чтобы все внимание осени было прикованно к нему. Затянувшись последней раз, Джеймса словно пронзило током. Глаза его расширились, и, пробормотав что-то неразборчивое о долгах по документации, он стремительно исчез в здании. Охрана стоявшая неподалеку с интересом разглядывала Уильяма. Шерлок, не теряя ни секунды, резко ухватить Уильяма за воротник собственного пальто оторвал от полу и от мальчишки он выхватил из изящных пальцев тлеющую сигарету и поводок в здание. Он тащил его за собой, не давая времени на вопросы и раздумья и вообще не подорвал признаков того что Уильям что-то весит. Каждый поворот, каждый стык стен отдавался эхом в голове Уильяма, пока они не оказались перед холодной, неприветливой дверью. "МОРГ" – гласила табличка, наводящая на мысли о смерти и тлене. Уильям невольно вздрогнул, на мгновение застыв в нерешительности. Шерлок, казалось, не замечал его колебаний. С непроницаемым лицом он распахнул дверь, слегка подтолкнув Уильяма внутрь, и бросил через плечо: "Джон, я привел его на осмотр." Из полумрака кабинета появился Уотсон. Его взгляд, обычно дружелюбный, сейчас был сосредоточен и немного раздражен. "Привел – молодец, теперь уходи. Я сам его осмотрю, все прочитаешь в заключении," – отрезал он, не терпя возражений. Не дожидаясь ответа, он практически вытолкнул Шерлока за порог и захлопнул дверь, оставив Уильяма один на один с мрачным антуражем морга и пристальным взглядом доктора. Глубоко вздохнув, Уильям попытался отбросить неприятные мысли и сосредоточиться. Уотсон, приблизившись, начал тщательный, скрупулезный осмотр, в его глазах читалась профессиональная заинтересованность, смешанная с тревогой. Джон Уотсон, закончив тщательный осмотр Уильяма, вытер пот со лба и жестом подозвал Шерлока обратно в кабинет. В его взгляде читалась смесь профессионального беспокойства и сочувствия. – В общем, Шерлок, – произнес он, понизив голос, – если он не прекратит принимать эти подавители, беременность исключена, сто процентов. Остальное… физически он вполне здоров. Джон замолчал, наблюдая, как непросто эта информация воспринимается его другом и пациентом. Старший Холмс, выслушав заключение Джона, лишь коротко кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула едва заметная тень. Калед же услышав заключение сменил что к чему испуганно посмотрел на нового друга. Альфа повернулся к Уильяму, который с тревогой ждал вердикта, и тихо позвал его за собой. – Пойдем, форму получать, – хмыкнул Холмс, в его голосе слышалась легкая насмешка, призванная разрядить напряжение. Он не дождался ответа Уильяма, понимая, что тому сейчас нечего сказать, и решительно скрылся за дверью, ведущей в другую часть здания. "Форма" оказалась комплектом черной одежды, словно вырванной из шпионского фильма: облегающие брюки, высокая водолазка, куртка из плотной ткани с белой, бросающейся в глаза надписью "МИ-6" на спине, и тяжелые берцы. Довершала мрачный образ черная маска, скрывающая половину лица, превращая Уильяма в безликого агента. Уильям с недоумением и нарастающим смятением смотрел на свое отражение в зеркале. Он чувствовал, как его привычная жизнь, его прежняя личность, в одно мгновение превратились в пепел, уступая место чему-то совершенно новому, пугающему и одновременно завораживающему. Его мысли, как испуганные птицы, метались в голове, не находя покоя. Из пучины его размышлений вывел задумчивый голос Холмса, наблюдавшего за ним с легкой улыбкой. – Мне нравиться! Заключил Калед и хлопнул в ладоши. Старший Холмс одобрительно кивнул. – Форма отлично тебе идёт. Тебе к лицу этот цвет. Пойдем, я отвезу тебя домой, выспись. Завтра к семи нужно быть в конторе, рабочий день окончен. Мориарти машинально кивнул, словно завороженный. Все происходящее казалось ему сном. Шерлок, заметив его растерянность, смягчился: – Слушай, меня завтра до полудня на рабочем месте не будет, нужно дать показания, объясняться со СМИ по поводу того зверского убийства плюс еще тебе удостоверение нужно. Если что, работы у нас всегда хватает. Наши ребята от скуки иногда берут висяки МВД и раскрывают их просто ради развлечения. Ты можешь помочь. В случае чего, обращайся к Олегу… ну или к Джону. Они тебе помогут сориентироваться. А теперь, поехали. Мужчина, словно очнувшись, рывком встал со стула и направился к выходу из здания. Уильям, чувствуя себя беспомощным, словно привязанный невидимой нитью, покорно последовал за ним, как тень. Калед шел следом за Уильямом. "Тяжёлый день…" – пронеслась в голове Мориарти усталая мысль. Он глубоко вздохнул, ощущая давящую тяжесть ответственности, которая теперь легла на его плечи, и, стараясь сохранять спокойствие, покинул здание, погружаясь в прохладную Сызранскую ночь.