Побег от судьбы

Шалость, которая открыла не ту дверь К вечеру у “общества благородных шалопаев” появилась новая цель. Перси. Точнее — его безупречный порядок, от которого близнецов физически тянуло сделать что-нибудь ужасное. — Мы не навредим, — уверял Фред. — Мы только внесём в его жизнь поэзию, — поддержал Джордж. Под “поэзией” подразумевалось привязать к дверце шкафа маленький самосвистящий мешочек, который должен был завывать каждый раз, когда Перси открывает ящик с носками. — Это гениально, — сказал Джордж. — Это смертельно, — сказал Рон. — Это искусство, — поправил Фред. Проблема была только в одном: мешочек хранился на чердаке. А чердак в Норе был местом странным даже по меркам волшебного дома. Там жил упырь, лежали старые сундуки, ненужные вещи, сломанные стулья и ощущение, что половина хлама может внезапно тебя укусить. Именно поэтому идти туда ночью показалось близнецам особенно прекрасной идеей. — Я иду, — сказал Гарри сразу. Рон посмотрел на него и тоже кивнул. Так у дружбы появляется второй слой: сначала вы смеётесь вместе, а потом уже лезете вместе туда, куда умные дети не лезут. Ночью дом скрипел совсем иначе, по ощущению неесколько раз громче чем обычно . Четверо мальчишек поднимались по лестнице, стараясь не шуметь, хотя близнецы не умели не шуметь в принципе. Гарри шёл третьим и чувствовал знакомое покалывание под кожей — то самое, которое появлялось перед случайной магией или чем-то очень неправильным. Когда они добрались до чердачной двери, за спиной вдруг раздался тихий шорох. Все обернулись. В коридоре, в длинной ночной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами и круглыми от ужаса глазами стояла Джинни. — Я… я тоже, — прошептала она, а потом тут же покраснела так, будто призналась в государственной измене. — Нет, — одновременно сказали Рон и близнецы. Гарри посмотрел на неё и почему-то сказал мягче: — Ты можешь идти рядом. Джинни уставилась на него так, будто он только что подарил ей весь Косой переулок разом, и молча встала ближе. Очень близко. Почти за его плечо. Чердак встретил их пылью, запахом старого дерева и глухим ворчанием упыря где-то в углу. Фред и Джордж немедленно полезли к сундукам за нужным мешочком. Рон шептал, что это ужасная идея. Джинни молчала и цеплялась пальцами за рукав Гарри. А Гарри всё отчётливее чувствовал: что-то здесь не так. Холод. Не обычный чердачный холод. Другой. Тонкий, неприятный, как мокрая нитка вдоль позвоночника. Он сделал шаг в сторону старого шкафа — туда, где в куче тряпья и поломанных рам блеснуло что-то серебристое. — Стой, — сказал он резко. Но было поздно. Джордж уже дёрнул за крышку перекошенного сундука, и сверху сорвался тяжёлый чемодан. Он полетел вниз не на Джорджа даже — на Джинни, которая как раз отступила назад. Всё случилось в одно мгновение. Рон вскрикнул. Фред рванулся вперёд. Джинни застыла. А Гарри просто вскинул руку — сам не зная, что делает. Чемодан замер в воздухе. Не упал. Не ударил. Не задел. Просто повис, дрожа, как будто невидимая ладонь держала его за самый угол. На чердаке стало так тихо, что даже упырь перестал бурчать. Потом чемодан медленно, почти послушно опустился в сторону. Гарри тяжело дышал. Ладонь покалывало. Джинни смотрела на него огромными, сияющими глазами. Не как на легенду. Как на чудо, которое случилось лично с ней. — Ты… — выдохнул Рон. — Потом, — резко сказал Гарри, потому что холод вдруг стал сильнее. Он подошёл к куче тряпья и разгрёб её рукой. Там лежала маленькая серебристая бусина на чёрной нитке. Совсем обычная на вид. Но от неё шёл тот самый холод. Фред опустился рядом. — Это не наше, — сказал он сразу. — И не мамино, — добавил Джордж. — И не Рона, — сказал Рон оскорблённо, будто кто-то мог подумать, что он хранит жуткие нитки на чердаке. Гарри протянул руку — и бусина вдруг едва заметно дёрнулась, как живая. — Не трогай! — выдохнул Фред. Поздно. Гарри коснулся её пальцем — и по коже будто пробежала тонкая ледяная игла. Внизу хлопнула дверь. Потом ещё одна. А ещё через секунду весь дом разом ожил: шаги, голос Молли, быстрый, острый крик Сириуса: — Все стоят на месте! Через мгновение они уже были на чердаке. Молли увидела босую Джинни — и сначала побледнела, потом побагровела. Сириус увидел бусину — и в лице у него не осталось вообще ничего живого, кроме глаз. — Отойдите, — сказал он очень тихо. И дети отступили сразу. Сириус наклонился, провёл палочкой над бусиной — и та зашипела едва слышно, будто её разбудили. Молли крепче притянула Джинни к себе. — Кто сюда это принёс? — спросила она. Молчание длилось секунду. Потом Рон выпрямился: — Это мы пошли за мешочком. Фред тут же сказал: — Мы виноваты. — Наша идея, — добавил Джордж. Гарри открыл рот, но Сириус поднял ладонь. Он смотрел не на мальчиков — на бусину. — Это “слушатель”. И от этого слова всё на чердаке будто стало ещё холоднее.