Скользкий Рай доктора Брауде

Сигнализация оповещала о срочной эвакуации по всему зданию НИИ, заранее записанный голос направлял сотрудников к аварийным выходам. Рене, не успевшая пройти контрольно-пропускной пункт, была крайне удивлена. За всё время её работы не было ни одного чрезвычайного случая, системе и технике безопасности всегда уделялось повышенное внимание, ведь не все опыты гуманны и не все объекты изучения безопасны. Проекты таких амбициозных людей, как Рене, которые можно посчитать по пальцам, имеют одно условие: руководящим учёным даётся карт-бланш, но ни один журналист или человек вне НИИ не должен знать о проводящихся секретных экспериментах. Все сотрудники, даже не относящиеся напрямую к этим проектам, при устройстве на работу подписывают контракт о том, что не имеют права говорить, писать или каким угодно способом передавать секретную информацию. Санкции за нарушение настолько страшны, что лишь один человек нарушил пункт о неразглашении, но все сотрудники, заставшие этот случай лично, боятся даже заикнуться. Все прекрасно знают, что именно случилось с этим человеком, но его имя стало проклятьем и дурной приметой, а история — притчей во языцех. Произносить его без страха могла только Рене Брауде, так как суеверной не была. Девушка остановила бегущего прочь незнакомого ей лаборанта и спросила: — Что случилось? Это учебная тревога? — Нет. Говорят, это нарушение условий содержания в лаборатории №11, но это... Рене не стала дослушивать отпихнула лаборанта в сторону и на высоких каблуках перепрыгнула через турникет, изящно и ловко приземлившись на кафель. Охранник хотел её нагнать и остановить, но знал Рене и номер её лаборатории, потому не стал мешать. Он, как и все научные и не только сотрудники, знал как сильно дорог Брауде каждый её проект. Пока все бежали в сторону аварийного выхода, Рене мчалась в сторону своей лаборатории. Она чуть не подвернула ногу, пока пересекала лестничный пролёт, поэтому решила сбросить каблуки по пути и продолжить бежать босыми ногами, что позволило ей ускориться. Сирена выла безбожно громко, заглушая гомон других людей и мысли девушки. Она не представляла что сейчас увидит и что будет делать, когда добежит. С трудом достав карту доступа и приложив её к считывателю дрожащими руками, Рене затаила дыхание. Дверь открывалась как в замедленной съёмке, а сердце грозилось сделать тройное сальто назад, как перед глазами предстала очень красочная и пугающая картина: разбитое бронестекло камеры, скинутые на пол и смешанные между собой сыворотки, щёлочи и среды обитания бактерий, некоторые пролитые кислоты проедали столы и бумагу. В лаборатории никого больше не было, камера пуста. Ноги Брауде подкосились то ли от затяжной пробежки, то ли от шока и испуга. Проект всей её жизни провалился, подопытный пропал. Он сбежал? Его выкрали? Рене в прострации и на грани бессознательного состояния сделала несколько шагов до камеры на ватных ногах. Дыхание сбилось, в ушах стало слышно отличающую от лица кровь и быстрые удары сердца. Пальцы с новым розовым перламутровым маникюром задрожали, а взгляд не мог сфокусироваться ни на чём, сложно было даже куда-то его бросить. Но Брауде не остановилась даже когда пошла по разбитому стеклу босыми ногами, медленно качаясь из стороны в сторону и не чувствуя боли она вошла в камеру через большую дыру. — Адам! Адам Янг? Ты здесь?.. — промямлила Рене. Но никто ей не ответил. Она тяжело плюхнулась на кровать Адама и рассматривала всё вокруг, пытаясь в осколках найти частицу своего лучшего детища и любимого человека. Девушка уже теряла сознание, как почувствовала прикосновение чего-то скользкого и холодного, чего-то, что обвивало её руку и талию, но она не успела увидеть чем же это было.