За закрытыми дверями

      Сонхва прожил эту неделю в постоянном напряжении, снова и снова прокручивая одни и те же дни. Он пытался заговорить с ней дома — дверь оставалась закрытой. Во время работы он ходил по её привычным маршрутам, заходил в офис, задерживался у переходов и остановок, надеясь увидеть её хотя бы на секунду. Напрасно. В университете Айрис исчезала для него намеренно. С пар она уходила первой, не поднимая глаз. На его просьбы задержаться отвечала вежливо и отстранённо, извиняясь и ссылаясь на срочную следующую пару. Всегда находился повод. С каждым днём раздражение и бессилие накапливались. Грудь сдавливало, словно пространство вокруг медленно сжималось, загоняя его в угол. Мысли сплелись в жёсткий узел: "так продолжаться не может." Поздно вечером он смотрел в потолок, сжимая челюсть. "Завтра. Завтра я закрою этот вопрос раз и навсегда."       Айрис шла по коридору на следующую пару, уже думая о том, как вернётся домой и закажет что-нибудь вкусное. Хотелось включить фильм, утонуть в чужой истории и выгнать из головы всё тяжёлые мысли. Практика на сегодня была отменена — Ерин отсутствовала, и день внезапно показался чуть легче. Её шаги оборвались резко, без предупреждения. В следующую секунду пространство вокруг изменилось, тело потеряло опору. Осознание пришло мгновенно — она оказалась на плечах мужчины. Сонхва подхватил её быстро и жёстко, не давая времени опомниться. Его руки держали крепко, движения были выверенными и решительными. Он шёл по коридору уверенно, не замедляя шага, игнорируя шёпот и ошеломлённые взгляды студентов. Айрис возмущалась, била его по плечам, требовала отпустить, но он не реагировал. В его взгляде не было сомнений — только холодная концентрация и усталое упрямство человека, который больше не намерен отступать. Он нёс её прямо к своему кабинету. Каждый шаг звучал как окончательное решение. — Профессор, отпустите меня! — голос дрожал от возмущения, а взгляд метался по коридору — студенты и преподаватели смотрят. — Мне все равно, — прорычал Сонхва — Ты не открываешь мне дверь, на звонки и сообщения не отвечаешь. Пусть смотрят. Айрис замерла, пораженная его решительностью. Такое поведение было вне всяких ожиданий — резкое, властное, с непреклонной уверенностью. Сонхва вошёл в первое помещение и остановился, окинув ассистентов тяжёлым, холодным взглядом. — Обед на целый час. Все покидают помещение. Это прозвучало не просьбой — приказом. Повторять не потребовалось. Ассистенты молча поднялись и быстро вышли, дверь за ними захлопнулась, отрезая кабинет от внешнего мира. Сонхва тут же направился ко второй двери. Закрыл её на замок , его движение было резким, выверенным. Он усадил её на диван и навис сверху, перекрывая пространство. Широкие плечи, пронзающий взгляд, голос низкий, стальной: — Сейчас мы поговорим. Айрис подняла на него глаза. В них плескалась обида, раздражение и то опасное ожидание, которое возникает, когда понимаешь — от этого разговора не уйти. — О чём ты хочешь поговорить? — голос дрогнул, хотя она изо всех сил старалась держаться спокойно. Сонхва сел рядом, как можно близко. Его движения оставались спокойными, но в них чувствовалось напряжение, сдерживаемая сила. — О нас. О фотографии. Обо всём сразу, — сказал он уверенно. Он взял её руку и сжал. Мягко, но крепко — так, что становилось ясно: он не собирается её отпускать. — Я был дураком, что не отказался от этого предложения сразу. Но я отказал той девушке. Я сказал ей, что уже в отношениях. Айрис усмехнулась — коротко, скептически — и опустила взгляд на их руки. — Почему я должна тебе верить? — она посмотрела на него, и боль в её глазах была откровенной. — Ты согласился на это, потому что постеснялся сказать, что встречаешься. Что встречаешься со студенткой. Ты пошёл на свидание, улыбался там. И ты даже не подумал обо мне. О том, что я буду чувствовать. Ты думал только о себе. И о своей семье. — Айрис… — он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу. — Я дурак. Ты можешь злиться, можешь проклинать меня, но, пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Он потянул её к себе и обнял, с усилием, почти отчаянно. Айрис попыталась вырваться, но он держал крепко, не позволяя ей отстраниться. — Я сейчас своим поведением дал понять всему университету, что между нами что-то есть, больше ничего скрывать не будем — голос стал ниже, надломленным. — Айрис… пожалуйста. Прости меня. Я совершил ошибку. Огромную ошибку. Слова сорвались с него глухо, без оправданий. Айрис больше не выдержала. Слёзы хлынули, обида и боль жгли изнутри, разрывая всё, что она так долго пыталась удержать под контролем. — Знаешь, Сонхва… — Айрис прикусила губу, чуть дрожа. — Мне было очень больно, когда я зашла в то кафе и увидела вас… Она подняла на него взгляд, полный обиды.. Сонхва провёл рукой по её щеке, аккуратно вытирая слёзы. В его взгляде сквозила мягкость, редкая, почти уязвимая. — Айрис… — он наклонился чуть ближе, так близко, что дыхание касалось её кожи. — Давай съездим к моим родителям. Я познакомлю тебя с ними. — Это… одолжение? — её глаза внимательно следили за каждым его движением, настороженные и подозрительные одновременно. — Нет, — он смотрел прямо в её лицо, без малейшей тени сомнения. — Чтобы больше не было никаких секретов. Я хочу, чтобы ты поверила: я не рассматриваю тебя как мимолётное увлечение. Айрис опустила взгляд, кусая внутреннюю сторону щеки. Слёзы текли ручьём, смазав тушь, и казались бесконечными. — Я не хочу сейчас ни с кем знакомиться, — её голос был тихим, но твёрдым. — Я дам тебе шанс, но не знаю, когда смогу тебя простить. Сонхва снова притянул её к себе и крепко обнял, словно больше не мог позволить ей уйти даже на шаг. — Спасибо… спасибо тебе большое, — сказал он, тихо, почти шепотом, и поцеловал её в висок. В этот момент казалось, что весь мир за пределами их кабинета исчез. Он держал её крепко, а она впервые за долгое время позволила себе расслабиться, погружаясь в это тепло и уверенность, которую он давал без лишних слов.