За закрытыми дверями

      Утро понедельника началось с вызова «на ковёр» к деканату. Сонхва уже был там. Стоял ровно, спокойно, с привычной собранностью, руки сцеплены за спиной. Айрис вошла следом и остановилась рядом. Декан метался по кабинету из угла в угол, шаги резкие, лицо бледное. — Как вы объясните своё поведение, профессор Пак? — голос был строгим, но в нём отчётливо слышалась дрожь. На лице Сонхвы не дрогнул ни один мускул. — В уставе университета не запрещено, чтобы профессор и студентка состояли в отношениях. — Да кто вам запрещает! — декан сорвался на крик, но тут же осёкся и тяжело выдохнул. — Вы тащили студентку по всему этажу, на глазах у преподавателей и студентов, закинув её себе на плечо! — он провёл ладонью по лицу. — Айрис… вы производили впечатление благоразумной девушки. Как вы вообще позволили ему это устроить? Если ректор узнает, что здесь произошло, нам всем головы снимут. Айрис уже открыла рот, чтобы ответить, но Сонхва шагнул вперёд, перехватывая разговор. — Айрис здесь ни при чём, — сказал он ровно. — Это моя вина. Я не справился с эмоциями и повёл себя как последний глупец. Декан устало опустился в кресло, сцепив руки. — Профессор Пак… — его голос стал тише. — Я прошу вас. Нет, умоляю. Мы не хотим вас увольнять, вы блестящий преподаватель, но проявляйте свои чувства за пределами университета. — Он перевёл взгляд на Айрис. — Вы же сможете его… угомонить? — Прошу прощения, — тихо сказала Айрис. — Такое больше не повторится. Я постараюсь держать профессора в ежовых рукавицах. Сонхва едва не рассмеялся. Он резко прикусил губу, опуская взгляд, но уголки рта всё же дрогнули. Декан залился краской, поднял голову и простонал: — Вы меня до гроба доведёте… Вон отсюда. Оба. Сонхва молча кивнул, Айрис последовала за ним к выходу.       Университет загудел сразу. Коридоры наполнились шёпотом, взглядами, обрывками фраз, которые цеплялись за Айрис на каждом шагу. Однокурсники останавливали её у лестниц, возле автоматов с кофе, прямо у аудиторий. — Это правда? — Вы с профессором Паком?.. Айрис отвечала спокойно, без оправданий и лишних слов: — Да. Это правда. Кто-то замолкал, кто-то переглядывался, кто-то неловко улыбался, не зная, что сказать дальше. Преподавательская тоже разделилась. Одни осуждали Сонхву открыто, с холодной прямотой и высокомерным прищуром. Другие, наоборот, вставали на его сторону. — Он тоже человек, — говорили они. — И она уже не ребёнок. Сонхва слышал всё. Замечал взгляды, ловил паузы в разговорах, ощущал напряжение в воздухе. Он не оправдывался и не объяснялся. Держался с той же сдержанной уверенностью, что и всегда: ровная осанка, спокойный тон, безупречные лекции. Он не позволял себе ни одного шага, который можно было бы использовать против Айрис. Ни жеста, ни слова, ни тени сомнения в собственных решениях. Эта атмосфера не продлилась долго. Через пару недель университет вернулся к привычному ритму. Шёпот растворился в повседневной суете, взгляды потеряли интерес. Уже никто не задерживал дыхание, когда Сонхва ждал Айрис после пар, прислонившись к стене коридора. Никого не удивляло, как она без стука заходила в его кабинет, оставляя дверь приоткрытой. Это стало частью университетского пейзажа. Оставались лишь несколько особенно рьяных и злых преподавателей, которые по-прежнему морщились и качали головами. Но их слова тонули в равнодушии. Их больше не слушали.       В конце лекции аудитория опустела быстро, шум стих, оставив после себя лёгкое эхо шагов. Айрис подошла к кафедре, где Сонхва собирал вещи, аккуратно складывая их в портфель. — Ты просил остаться? Что-то случилось? — она улыбнулась мягко. Сонхва поднял на неё взгляд, и в его лице появилась та редкая, тёплая улыбка, которую он позволял себе лишь с ней. — Да, — сказал он спокойно. — Случилось. Как ты смотришь на то, чтобы завтра поехать к моим родителям? Айрис замерла на мгновение. — Уже? — удивление мелькнуло в её голосе. — Да. Думаю, сейчас самое время, — он закрыл портфель, взял её руку. — Завтра у нас выходные. Съездим к моим… а в следующие — к твоим. Если ты не против. Они вышли в коридор вместе. Айрис шла рядом, прислушиваясь к собственным мыслям. Несколько секунд тишины растянулись между ними, наполненные волнением и ожиданием. — Мне, конечно, страшно, — наконец призналась она, посмотрев на него. — Но давай съездим. Сонхва сжал её руку чуть крепче, уголок его губ дрогнул в сдержанной улыбке. В этом жесте было всё: уверенность, благодарность и тихое обещание, что он будет рядом на каждом шаге.