Стремление

Спектр двигался по лесу методично, прочесывая каждый куст и завал. Все его чувства были натянуты, как струны. Он знал – преступник где-то здесь, затаился, прислушивается. Выйдя на небольшую поляну, он на мгновение поднял голову. Солнце в зените слепило. Это бесило. Он приехал сюда, чтобы забыть о работе, но делал ровно обратное. Его взгляд зацепился за свежий залом ветвей выше. Пегас сорвался именно здесь. Взгляд скользнул ниже, к подножию дерева, и Спектр замер. В плотной тени, у корней, притаилась сгорбленная фигура. Тот самый пегас. Но он был мёртв. Копыта в засохшейся крови. Глаза, застывшие в безмолвном ужасе. Что успело убить его здесь, так быстро? Спектр, не приближаясь, осмотрел землю. Ни свежих следов, ни признаков борьбы. Вернув взгляд к телу, он заметил главное: шея… вернее, то, что от неё осталось. Рана была чудовищной, рваной. Никакой нож или топор не оставил бы таких краёв. Он сделал шаг ближе, всматриваясь. Характер разрывов, глубина… Это не было рубящим ударом. Это был… «Клюв?» Мысль пронзила его, леденящая и чёткая. В тот же миг он услышал подозрительный шорох прямо над головой и резко взглянул вверх. Как вдруг всё залило ослепительным белым светом.

***

Темнота. Густая, почти осязаемая. Первое, что осознал Айс – он лежит на земле. Трава под ним пахла странно… нет, не странно, а отвратительно – смесью прелой листвы, влажной земли и чего-то кислого, гниющего. Он встал и тут же понял, что совершенно дезориентирован. Кругом – кромешный мрак. Нельзя было разглядеть даже контура собственного копыта. Пятясь назад, он наткнулся на что-то твёрдое и шершавое. Нащупал кору. Дерево. По крайней мере, что-то знакомое. Айс расправил крылья и попытался взлететь. Острая, судорожная боль пронзила мышцы, заставив его вскрикнуть и грузно рухнуть обратно. «Почему?» Он не помнил серьёзных травм. Зрение понемногу привыкало. Теперь он смутно различал силуэты – высокие, неестественно прямые стволы, уходящие ввысь. Сделав ещё одну осторожную попытку, он оттолкнулся и снова упал, едва задев нижние ветви. То, что он принял за листву, было чем-то жёстким, колючим, усеянным тысячами мелких, словно железных, игл. – Так я только всё испорчу, – прошептал он себе, сжимаясь от новой вспышки боли в крыле. – Нужно идти. Он побрёл наугад. Ветви, острые как лезвия, норовили хлестнуть его по лицу, царапнуть бока. Он зашипел, когда одна из них полоснула по чувствительной перепонке крыла. Шёл он, казалось, вечность. Спустя некоторое время заметил, что видит чуть лучше: теперь различал призрачные очертания корней под копытами и особенно опасные сучья. Сначала он подумал, что глаза окончательно адаптировались, но затем мир снова начал погружаться во тьму, будто кто-то плавно поворачивал регулятор контраста. – Что за чертовщина?! – вырвалось у него, отчаяние сменялось гневом. Его это бесило. Бесило невыносимо. Стиснув зубы, он, превозмогая боль, с силой оттолкнулся от земли. Цепляясь за колючие ветви, отчаянно хлопая крыльями, он карабкался вверх, пока наконец не вырвался из смертоносного сплетения крон. И застыл в ужасе. Небо… но не его небо. Оно было пустым – ни облаков, ни птиц. И цвет… Багрово-чёрное, тяжёлое полотно, поглощающее любой свет. Линия горизонта едва читалась – грязно-серая полоса, отделяющая этот ад от ещё большего хаоса. Не было ни солнца, ни звёзд. Только мёртвая пустота. Воздух, которым он дышал, был густым и вонючим – запах гнили, крови и остывшего пепла. И его обоняние, будто обострившись втрое, выхватывало каждую из этих ужасных нот. Внезапно по лесу внизу прокатился низкий, протяжный звон. Не похожий ни на один звук, который он когда-либо слышал. Он не звучал в ушах – он вибрировал прямо в костях и в самой душе, накрывая леденящим холодом. Айс уже не понимал, дрожит он от страха или от этого пронизывающего холода. Он знал одно: нужно выбираться. Немедленно. Его взгляд уловил вдали слабое, тусклое свечение, пробивавшееся сквозь стволы. Не раздумывая, он ринулся к нему, игнорируя боль. Вскоре он уловил новый запах – влажный, затхлый, запах тины и стоячей воды. Свечение усиливалось. Наконец, деревья расступились. Перед ним расстилалось болото. Но вода в нём была густой, вязкой субстанцией, которая медленно пузырилась и колыхала. Её цвет заставил сердце Айса замереть: густой, тёмно-красный, почти бурый. Словно это была не вода, а запекшаяся кровь, растянувшаяся на километры. Теперь он мог рассмотреть местность. Земля под копытами была угольно-чёрной, будто выжженной дотла. Деревья походили на обгорелые скелеты, а их иглы-листья мерцали тускло, словно отполированное воронёное железо. Он двинулся вперёд, и запах тины стал невыносимым, смешиваясь со зловонием гниения и металлическим душком крови. В горле вставал ком, Айс изо всех сил сдерживал рвотные позывы. Внезапно его уши дёрнулись. Тот леденящий звон нарастал, и теперь в нём явственно различался лязг – тяжёлый, сухой треск цепей. И так же внезапно всё стихло. Наступила абсолютная, давящая тишина. Теперь он отчётливо слышал лишь одно: тяжёлое, хриплое дыхание у себя за спиной. Он резко обернулся. Перед ним, в полумраке, висела вытянутая морда неведомого существа. Глубокие шрамы под мутными глазами, изорванное левое ухо, на лапах – обрывки массивных, ржавых цепей. От твари несло затхлой водой и смертью, будто она только что выползла из глубин этого багрового болота. Существо распахнуло пасть, и оглушительный рёв обрушился на Айса. Пегас инстинктивно рванул вверх, но могучий удар пришёлся по крылу. Он рухнул на землю с болезненным хрустом. – Чёрт… крыло… – его голос сорвался в шёпот от боли и ужаса. Чудовище приближалось, лязгая обломками оков. Айс застыл, парализованный страхом. Всё внутри кричало «беги!», но копыта не слушались. Зверь поднял лапу. В последний миг инстинкт самосохранения пересилил, и Айс отпрыгнул. Лапа обрушилась на землю с грохотом, оставив глубокую трещину. Айс, не раздумывая, ринулся обратно в чащу. «Там темно – может, потеряет!» Едва он вбежал под сень колючих крон, сзади раздался грохот ломаемого дерева и новый яростный рёв. Тварь преследовала его, круша всё на пути. Айс, стиснув зубы от жгучей боли, снова взлетел, продираясь сквозь хлещущие ветви. За спиной чувствовалось горячее, зловонное дыхание. Он резко нырнул под нависший корень и затаился, задержав дыхание. Существо пронеслось мимо, но на миг замерло, чуя добычу. Из-за своей массивности оно не смогло резко развернуться, поскользнулось и с тяжёлым рёвом свалилось в овраг. Не теряя ни секунды, Айс взлетел и, петляя между стволами, устремился прочь. Выскочив на очередную поляну, он выбился из сил и свалился на землю. Взгляд упал на тело, лежавшее в паре шагов. Тоже пегас. Мёртвый. В окоченевших копытах он сжимал книгу в потрёпанном переплёте кроваво-красного цвета. Айс, движимый внезапным порывом, протянул копыто… И всё вспыхнуло ослепительным белым светом.

***

Спектр отшатнулся и по профессиональной привычке молниеносно среагировал: мощный удар в бок, рывок – и незваный гость оказался прижат к стволу дерева. – Мистер Эш! – прохрипел знакомый голос. – Чёрт, Айс?! Ты какого… что ты тут делаешь?! – Спектр разжал хватку. – Я… я попал в какой-то другой мир! Там была тьма… и чудовище! Огромное! – Айс яростно жестикулировал, глаза его были полы ужасом. – Соберись, – холодно оборвал его Спектр, разворачиваясь к телу убитого пегаса. – Колдовская чертовщина. – Согласен… это было жутко, – Айс содрогнулся, воспоминания физически исказили его лицо. – Гвардия скоро будет. Вот он, наш убийца, – Спектр кивнул на тело. – Помоги собрать улики. Айс кивнул, но в голове упрямо стоял образ той книги. Что было в ней? Он пожал плечами, отгоняя видение, и осторожно поднял окровавленный топор, лежавший рядом. – Отнеси это в деревню и приведи стражу побыстрее, – распорядился Спектр. Айс молча кивнул и засеменил прочь, к опушке. Спектр же остался, его взгляд прикован к мёртвому пегасу. Кто и что могло убить его с такой силой? Рана на шее не оставляла сомнений – это не было самоубийством и не было делом копыт или лезвия. Он вздохнул, подняв глаза на совершенно чистое, безмятежное небо. Рядом в кустах раздался шорох. Спектр мгновенно напрягся, развернувшись на звук. Из листвы выпорхнула маленькая жёлтая птичка, которая тут же скрылась в глубине леса. – И ты меня напугала, – пробормотал он себе под нос, но не расслабился. Спектр замер в наступившей тишине, его пристальный взгляд был устремлён туда, где исчезла птица. Чувство глубокой, необъяснимой тревоги не отпускало. Он был уверен: это только начало.