Стремление

– Я тебя люблю, – шепчет Луна. Стар только крепче прижимает её к себе. Сначала молчит, а потом выдавливает. – Луна... ты злишься на меня? Она не сразу отвечает. Ворочается и ищет слова. – Я... я не знаю. – Голос у неё дрожит, срываясь на шепот. – То, что ты сначала хотел нас использовать... это... это заставляет думать, какой ты на самом деле. Но... – она зарывается лицом ему в грудь, – теперь я понимаю. Ты – мой Стар. Тот, кого я полюбила. – Нет. – Он сказал это жестко. – Тот, кого ты полюбила... это не я. Не настоящий. – Стар... почему ты сбежал? – Она вдохнула аромат его гривы. – Мы с Тией так... мы с ума сходили. Особенно она. – Я её не виню. – Его голос был глух. – Я хотел, чтобы вы увидели... какой я на самом деле. Вы должны меня ненавидеть. Я сам себя ненавижу. Я монстр. – Нет. – Она обхватывает его голову крыльями, прижимает к себе. – Не смей так говорить. Ты хороший. Слышишь? Хороший. – Луна... – он мнётся, но выдавливает. – Когда я сбегал, я всё просчитал. Знал, что Тия ударит оглушающим именно в тебя. Знал, что она освободит мне путь, чтобы тебя спасти. Я тобой прикрылся. Прости... Она молчит. Долго. А потом просто целует его, очень нежно, осторожно. Он отвечает, и на мгновение мир вообще перестаёт существовать. Только ее губы. – Давай... – он отрывается, тяжело дышит, – давай потом поговорим, а? – Стар... я боюсь, – шепчет она. – Боюсь снова тебя потерять. – Я здесь. – Он целует её в щёку. – Я всегда рядом. Просто мне нужно закончить то, что я провалил. – А если... если я проснусь и не смогу тебя найти? Вдруг твой сон исчезнет? Он крылом прикрывает ей рот. – Луна. Ты всегда сможешь меня найти. Просто верь в это. Хорошо? Она кивает, хотя в глазах всё ещё плещется страх. – И ещё... – он мнётся, смотря с мольбой. – Не рассказывай Тии и Твайлайт. Пожалуйста. – Но почему? – Она хочет возразить, но, увидев его взгляд, просто кивает. Всё вокруг начинает плыть, терять очертания. – Ты просыпаешься, – тихо говорит она. – Я знаю. Он целует её на прощание – долго, будто пытается запомнить вкус. А потом серый океан затягивает всё.

***

Кантерлот. Клуб «Эхо». 23:50. Внутри клуба воздух казался густым и тяжёлым. Не душным, а именно плотным. Магические лампы висели на тонких серебряных цепочках и медленно покачивались без всякого ветра. Свет от них был холодным, лунным, и доходил до посетителей с лёгким опозданием. Из-за этого всё вокруг выглядело чуть размытым. Стены зала обтянули тёмно-серым бархатом. Он хорошо приглушал резкие звуки, оставляя только низкий, глубокий гул, который чувствовался где-то в груди. Сам зал имел неправильную форму – то расширялся в полукруглые ниши, то сужался в узкие проходы. Вместо обычных лестниц здесь сделали плавные пандусы и короткие спуски без перил, так что пространство перетекало само в себя. По краям зала располагались глубокие ниши, где можно было спрятаться от чужих глаз. В каждой стоял низкий чёрный столик и графин с прозрачной жидкостью. Она меняла цвет в зависимости от настроения того, кто к ней прикасался: становилась синей, когда накатывала тоска, тёплой розовой, если вдруг становилось легче, или золотистой, когда хотелось просто отключить голову и ни о чём не думать. Музыка гремела так, что вибрировали рёбра. В танцевальном зале толпились самые разные пони – от простых рабочих до богачей. В дальнем конце зала на всю стену растянулась барная стойка с десятками разных напитков. По углам были разбросаны приватные комнаты, спрятанные от любопытных глаз. Эйди сидела на чёрном диване, напротив неё расположился жеребец-земнопони с оранжевой шерстью. Он медленно потягивал дорогой алкоголь, явно наслаждаясь каждым глотком. Сама Эйди пила обычное вино – рабочий день давно закончился, но дела всё равно не отпускали. Под глазами у неё залегли тени, грива чуть растрепалась, но взгляд оставался острым. – Короче, мисс Лист, движ, который начался на рынке, никому не нравится, – сказал жеребец, ставя стакан на стол. – У Глыбы уже копыта чешутся, чтоб кому-то башку свернуть в тёмном переулке. Там такие расклады пошли, что если вы не вмешаетесь... – А ты придурок, не видишь, что я пытаюсь всё контролировать?! – Эйди вдруг со всей силы ударила копытом по столу. Стакан подпрыгнул, дорогой алкоголь плеснулся на скатерть. Жеребец вжал голову в плечи и съёжился под её взглядом. – Простите, мисс Лист, – пробормотал он, – но я лишь передаю то, что мне сказали. Почему вы всегда хотите решать всё сами? Глыба уже который раз предлагает помощь, а вы отказываетесь. – Такой у меня характер, – ответила она, и раздражение в её голосе немного утихло. Усталость брала своё, сил злиться по-настоящему уже не осталось. – Передай Глыбе, что мне понадобится пара дней. И буду очень признательна, если он найдёт что-нибудь на капитана гвардии. Этот тип уже всех достал своими рейдами. – Хорошо, я передам, – жеребец кивнул, поднялся с дивана и, помявшись пару секунд, ушёл. Эйди осталась одна. Она откинулась на спинку дивана и выдохнула. Надо бы умерить пыл, а то так и отдых не в радость. В конце концов, она имеет право хоть иногда расслабляться. Она подошла к барной стойке и плюхнулась на высокий стул. – Давай что-нибудь покрепче, – сказала она бармену. Тот расплылся в приветливой улыбке. – О, мисс Лист, решили сегодня отдохнуть по полной? – Ага, – усмехнулась она в ответ. – Я свободная кобыла между прочим. Могу хотя бы раз в месяц позволить себе такой отдых. Бармен кивнул, плеснул в стакан мутноватой жидкости и удалился к другим посетителям. Эйди медленно пила, морщилась от крепости, но продолжала. Напиток обжигал горло и приятно согревал изнутри. – Эй, привет, – услышала она мягкий голос за спиной. – А можно с вами познакомиться? Она обернулась. Перед ней стоял пегас с бело-голубой шерстью и двухцветной гривой – чёрной с синими прядями. Он переминался с копыта на копыто, уши то прижимал, то снова расправлял, и выглядел при этом таким неуверенным, что это даже вызывало улыбку. – Не местный, что ли? – спросила Эйди. К ней ещё никто не подходил так нагло и одновременно так по-детски неуклюже. – А по мне сразу видно? – спросил он, и уши его поникли. Он уже развернулся, чтобы уйти. – Стой, – окликнула она и похлопала копытом по соседнему стулу. – Садись давай. Пегас забрался на стул и весь сжался, будто ждал, что сейчас его прогонят. – Принеси ему что-нибудь за мой счёт, – сказала Эйди бармену. – Конечно, мисс Лист. – Ну так рассказывай, – она повернулась к пегасу. – Как тебя зовут и что у тебя на душе? – Я Айс Сноу, – ответил он и попытался выпрямиться, чтобы выглядеть солиднее, но тут же снова сник. Бармен поставил перед ним стакан с сидром. Айс схватил его и одним глотком осушил до дна. – Да ладно тебе, не торопись, – улыбнулась Эйди. Может быть, именно сейчас она могла позволить себе сбросить маску мэра и побыть просто обычной кобылой. – Рассказывай. – Да я тут по совету друга, – начал Айс, ковыряя копытом стойку. – Ну, пытаюсь научиться знакомиться с кобылами. Он сказал, что надо просто подойти и заговорить, вот я и... – Ясненько, – кивнула она, отпивая из своего стакана. – Ну допустим, у тебя получилось. – Правда? – он аж подпрыгнул на стуле. – Правда-правда. Только не гони так сильно, – сказала она. – Да, простите, я просто... – Меня Эйди зовут. – Милое имя, – сказал он и слегка покраснел. – Спасибо за комплимент, – она допила остатки вина и поставила стакан. – Может, потанцуем? Айс быстро закивал. Вечер для него только начинался.

***

Кантерлотский замок. 7:00 утра. В покоях принцессы Селестии было тихо. Только часы на камине мерно отсчитывали секунды. Селестия сидела за своим рабочим столом, а напротив неё стояли двое – Спектр Эш и БлэкБёрд. Спектр приехал в Кантерлот только вчера и выглядел уставшим после дороги, хотя старался держаться собранно. Айс Сноу, его напарник, почти сразу же сбежал куда-то по совету БлэкБёрда – тот сказал ему «проветриться и найти себе кобылу», и Айс умотал в какой-то ночной клуб. Спектр же снял номер в гостинице, а с утра они вдвоём с БлэкБёрдом явились в замок с докладом. – Значит, книга сейчас у вас? – спросила Селестия, и в её голосе послышалась тревога. Она уже получила сведения о массовых убийствах, о культистах, о следах, которые вели в никуда. И теперь снова всплыла эта проклятая книга. В этот раз она сделает всё, чтобы не допустить новой кражи. – Да, ваше высочество, – ответил БлэкБёрд и положил на стол перед ней потрёпанный том. Селестия сразу заметила, что книга была меньше той, что хранилась в замке раньше. – Хорошо, – сказала она и перевела взгляд на Спектра. – Спектр, надеюсь, вам понравится у нас в Кантерлоте. Если будут какие-то вопросы или нужна будет помощь, всегда обращайтесь. – Благодарю вас, ваше высочество, – Спектр коротко поклонился и вышел из покоев. Селестия взяла книгу в копыта и начала перелистывать страницы, но БлэкБёрд не уходил. Он стоял на месте и явно ждал чего-то. – Есть ещё что-то? – спросила она, поднимая глаза. – Да, ваше высочество, – БлэкБёрд помедлил, а затем положил рядом с книгой фотографию. Селестия посмотрела на неё и почувствовала, как ее сердце замерло. На снимке был Стар. Фотографию сделали на фоне Кантерлотской больницы. – Это мы обнаружили в убежище культистов, – голос БлэкБёрда звучал глухо. – Там же была надпись. «Ликвидировать». Селестия сглотнула. В горле пересохло. Зрачки её сузились до точек. – И это ещё не всё, – продолжил БлэкБёрд. – Такая же фотография была найдена в робах у всех убитых культистов. Я предполагаю, что за Стара Блюра взялись всерьёз. Скорее всего, он теперь цель номер один для них. В покоях повисла тяжёлая тишина. Селестия смотрела на фотографию и чувствовала, как внутри всё холодеет. Всё стало только хуже. Стар сейчас неизвестно где, а она сидит здесь и слушает, что он – главная цель целого культа. Если бы она тогда не давила на него, если бы просто обняла и не отпускала... Нет, она бы сделала всё, чтобы он остался в безопасности. Заперла бы в покоях, поставила гвардию у дверей, делала бы что угодно, лишь бы с ним ничего не случилось. Но теперь уже поздно. Селестия тряхнула головой, прогоняя наваждение, и снова посмотрела на фотографию. И тут её кольнуло. Снимок был сделан напротив больницы. В тот самый день, когда Стара выписывали. Только одна журналистка была там тогда. Но в газетах после этого не появлялось ни одной статьи про Стара. Ни единой заметки. Значит, снимки она оставила себе. – Я знаю, кто сделал это фото, – сказала Селестия, и голос её окреп. – Вернее, внешность я запомнила. Это кобыла, светло-малиновая шерсть, голубая грива. – Мы уже установили, ваше высочество, – кивнул БлэкБёрд. – Это Лайти Фокус, журналистка из «Кантерлотской газеты». – Хорошо, – Селестия провела копытом по лицу, растирая усталость. – Я прикажу Стронгу установить за ней наблюдение. У него достаточно опыта, он справится. – Может быть, лучше подключить агентов S.M.I.L.E.? – спросил БлэкБёрд. – Так было бы надёжнее. – Нет, – покачала головой Селестия. – У вас и так дел хватает. Я верю в Стронга. Но... – она посмотрела на БлэкБёрда в упор, – если можешь, проследи за этим сам. Чтобы не случилось никаких форс-мажоров. – Сделаю, ваше высочество, – ответил БлэкБёрд. – Я присмотрю, чтобы с вашим капитаном всё было в порядке во время наблюдения.

***

Окраина Кантерлота. Водопад. Вода шумела где-то совсем рядом, но Стронг почти не слышал этого шума. Он стоял над тремя телами, разложенными на траве, и в носу нещадно свербело от запаха – сырая земля, запёкшаяся кровь и ещё что-то сладковато-гнилостное, от чего подкатывала тошнота. Рядом суетились специалисты, собирали образцы, щёлкали магическими фиксаторами, переговаривались вполголоса. Стронга мутило. Он многое повидал за свою службу – и в Кантерлоте, и в Кристальной Империи, – но такое видел впервые. Тела трёх жеребцов – двух пегасов и одного земнопони – были изуродованы так, что хотелось просто отвернуться и уйти. Раны выглядели так, будто их наносили по одному шаблону, но с какими-то мелкими, специфическими деталями, от которых становилось ещё страшнее. Стронг заставил себя смотреть дальше. Задние копыта у всех троих представляли собой кровавое месиво. Сухожилия были порваны, мышцы висели лоскутами. У одного пегаса вообще отсутствовала половина переднего копыта – культя выглядела жутко, оголённая кость белела в глубине раны. Но странно: на остальных копытах повреждения были не такими страшными. Обычные ссадины, мелкие порезы. Это не могло стать причиной смерти. – Что скажешь? – спросил Стронг, поворачиваясь к специалисту-единорогу. Тот был молодым, с голубой шерстью, и выглядел ещё бледнее обычного. – По копытам... – специалист сглотнул, голос у него сел и звучал хрипло. – Похоже, они убегали. Очень быстро бежали, мышцы просто порвались от перенапряжения. А вот переднее копыто у этого... – он указал на пегаса с обрубком, – скорее всего съедено. – Что? – Стронг почувствовал, как желудок сворачивается. – Следы от зубов, – специалист поморщился. – И судя по всему, зубы принадлежали самому пегасу. Стронг промолчал. Он просто смотрел на обрубок и пытался переварить услышанное. Пегас отгрыз себе копыто сам? Зачем? От боли? От страха? Взгляд его скользнул выше, на круп. Там, где должна быть кьютимарка, зияла глубокая рана. Кто-то аккуратно, будто опытный хирург, вырезал метку ножом. Хвост у земнопони был обрублен в нескольких местах, из культей торчали рваные концы. – Кьютимарки вырезали ножом, – сказал специалист. Голос его дрожал. – Делали очень аккуратно. Такое впечатление, что они знали, что делают. – И что это значит? – спросил Стронг, глядя на него в упор. Специалист открыл рот, закрыл, снова открыл. Его передёрнуло так сильно, что шерсть на загривке встала дыбом. – Я могу только предположить, – выдавил он наконец. – Их, скорее всего, обездвижили. Видите эти складки на ранах? – он указал копытом на мелкие неровности. – Нож шёл с рывками. Такое бывает, когда жертва дёргается и пытается вырваться. Стронг снова сглотнул. Он перевёл взгляд на крылья пегасов. На местах соединения с телом виднелись характерные порезы. Но у одного левое крыло было практически оторвано. Огромная рваная рана рассекала кожу и мышцы, крыло держалось буквально на паре сантиметров плоти. Дальше шли головы. Гривы были ободраны, клочья торчали в разные стороны. У земнопони отсутствовало ухо – аккуратно срезано под корень. Под глазом зиял глубокий порез, запёкшаяся кровь чернела коркой. – А теперь самое страшное, – специалист наклонился и осторожно приподнял голову одного из пегасов. – Этот пострадал больше всех. Стронг наклонился. На шее пегаса проходил огромный кровавый след. Кто-то пытался рассечь голову, но при этом вскрыл шею так аккуратно, будто специально обходил крупные сосуды. Тошнотворно-серый лимфоузел обнажился под челюстью и мерзко поблёскивал на свету. Щёки были исполосованы глубокими царапинами – словно когтями, уши растянуты и покрыты рваными ранками. А потом Стронг увидел глаза. Он побледнел окончательно. Левый глаз отсутствовал полностью. Просто чёрная пустая дыра. Вырвали с корнем. Правый глаз был рассечён ровно посередине. – Вот чёрт, – прошептал Стронг. Голос его сорвался. – Я... нужно будет провести более подробную экспертизу, – специалист отпустил голову, и та глухо стукнулась о траву. – Завтра к утру я смогу сообщить все детали... – Никакого завтра! – Стронг резко ударил копытом о землю. – Чтобы к вечеру я уже видел полную картину. Всё, до мельчайших подробностей. Специалист быстро закивал.

***

Усадьба Малыша. Зенит сидела в кресле и смотрела на единорога, стоявшего перед ней. Она была в таком шоке, что не могла пошевелиться. Шерсть у единорога была светло-синей, грива оранжевой, а глаза голубыми. Это был Декстер Шарп, один из заместителей Малыша, тот, кого сам Малыш называл холодным и верным. – Что ты только что сказал? – переспросила Зенит. Фэй замерла в проёме двери, прижав уши и боясь дышать. Она подслушивала их разговор, даже не пытаясь прятаться. – Малыша взяли, – повторил Декстер. Говорил он спокойно. – Конкретно взяли. Где он сейчас находится – неизвестно, но он явно в лапах короны. – Что? – Фэй выскочила из своего укрытия, глаза её расширились от ужаса. – Как взяли? Кто? – Ты слышала, – Декстер даже не повернулся в её сторону. – В общем, сейчас мы его вытащить не можем. Нет никакой информации о нём. Совсем никакой. – Ты должен его вытащить! – Зенит вскочила с кресла, в голосе её зазвучал рык, шерсть на загривке поднялась дыбом. – Ты его заместитель, ты обязан! – Я понимаю ваше беспокойство, – Декстер поднял копыто, призывая к спокойствию. – Но и вы меня поймите. Информации нет. Вообще никакой. Вдобавок на чёрном рынке сейчас такое началось... Рич активизировался моментально, как только узнал, что Малыша взяли. Он уже вовсю перетягивает на себя каналы. Зенит замерла, тяжело дыша. Ноздри её раздувались, в глазах плескалась ярость пополам с отчаянием. – Но должно же быть хоть что-то, – тихо сказала Фэй, подходя ближе и прижимаясь к Зенит. – Может быть, мы можем как-нибудь помочь? Ну хоть чем-то? Декстер посмотрел на них долгим взглядом, потом полез под плащ и достал свёрнутый пергамент. – Зенит, – сказал он. – Малыш предвидел такой исход. Поэтому он составил документ. Если он уходит от дел, следующей наследницей его дела становишься ты. – Что? – Зенит отшатнулась, будто её ударили. – Я не могу... Я не справлюсь, я просто... – Если мы ничего не сделаем, – перебил Декстер, – то чёрный рынок целиком проглотят Рич и его банда. Малыш строил эту систему годами. Нельзя позволить, чтобы всё рухнуло. – Зенит, – Фэй дёрнула её за гриву, прошептала испуганно. – Может быть, не надо? Это же очень опасно... Малыш сам всегда говорил, что это опасный бизнес... Зенит молчала. Секунды тянулись бесконечно долго. Потом она выдохнула. – Ладно, – сказала она, и голос её, хоть и хрипел, звучал твёрдо. – Я попробую. Я возглавлю чёрный рынок. Она повернулась к Фэй и крепко обняла её, прижимая к себе. Фэй мелко дрожала в её объятиях. – Я что-нибудь придумаю, – прошептала Зенит ей в гриву. – Обещаю. За последнее время Фэй стала для неё почти как дочь. Зенит выхаживала её после освобождения от Айрона Грипа, кормила, успокаивала по ночам, когда той снились кошмары. И сейчас втягивать Фэй в эти тёмные дела было совершенно нельзя. Но выбора у неё не оставалось. Она посмотрела на пергамент в своих копытах и поняла: лёгких путей больше не будет. Теперь придётся учиться жить по-новому. И вести за собой тех, кто поверил в неё.