Ключевой момент

Воздух наполнен запахом деревьев и грибов. Ветер кружит опалую листву. Не слышно пения птиц, зато белки скачут по веткам с орехами в зубах. Вдалеке каркнула ворона, звук разнёсся эхом — довольно жутко, но в этом была своя атмосфера.       Сырая и мокрая после дождя листва проминается под моими тяжелыми шагами. Послышалось негромкое чваканье — раздавил крупную грибницу.       Ничто не нарушает тихую и прекрасную идиллию леса. Лёгкого дуновения ветра было достаточно, чтоб шевельнулись волосы. Как для ноября стояла замечательная погода. Не люблю, чтоб было слишком холодно или тепло.       Я выдохнул молочное облако пара в воздух, останавливаясь. Руки опустились по швам, а с ними упали и ноги в бежевых невысоких ботинках.       Ладонь в кожаной перчатке нырнула в карман пальто, чтоб достать довольно потрёпанную пачку сигарет. Я щёлкнул бензиновой зажигалкой, и, казалось, будто этот щелчок разнёсся на многие-многие километры. И если не знать, что до шоссе около пяти километров, то можно подумать, что вот-вот на этот звук сюда придёт какой-то человек.       Но, как бы не так. Хоть дорога, казалось, не так уж и далеко, по трассе машины проезжают редко. Она ведёт в давно-заброшенную деревню.       Медленно затягиваясь, я с наслаждением вдыхаю тяжёлый табачный дым, заполняя свои лёгкие ядом. Опустившись на корточки, выдохнул на неё, окутывая бледное тело сизым дымом.       Её формы прекрасны, подобраны точно под меня. Но, как жаль, что прожил расточительный материал недолго. Она выполнила свою задачу и была устранена. Кем? Мной.

***

      — Ты знаешь, что сегодня за день?       Я никак не могла разлепить веки, ощущая, как моя сестра пытается спихнуть меня с постели. На эту жалкую попытку я лишь уткнулась носом в подушку.       — Дай поспать, чёрт возьми. Я всю ночь пыталась разобраться в графике! — промычала я, чуть повернув голову.       — А нехрен было делать его в последнюю очередь. Я тебя предупреждала, Ливи, — быстро пролепетала Синди, вскакивая с моей кровати.       — Свали в небытие! — я швырнула наощупь в старшую бестию моей семьи какую-то хреновинку с комода. — И не возвращайся до моего окончательного пробуждения!       — Какая же ты противная… — бурчала горгона, покидая мою комнату.       Сегодня последний день, как я живу в этом клоповнике. Этот дом, эта комната, старшая зануда-выскочка — всё осточертело! Мне выписали неплохую премию, потому собралось достаточное количество средств на съём своей небольшую квартирку. Не в центре, не рядом с метро и даже автобусной остановкой, но зато рядом есть несколько магазинчиков. И не надо говорить мне, что там по вечерам собирается одна алкашня!       Я, медленно, не открывая глаз, выползла из комнаты. Что-то в спину кривлялась сестра, но мне хотелось просто умыться и уйти на осмотр квартиры.       За обеденным столом меня ждала порция яичницы и жаренного бекона. Чёрт, насколько максимально стереотипным должен быть завтрак, чтоб показать, насколько хорошо живут люди? Мама не любит нововведения в жизни. Всё должно быть в точности, как и в остальные дни. И это ещё плюс одна причина, почему мне не нравится этот дом.       Почему здесь живёт моя сестра? Да потому что она безработная лентяйка. И пусть она старше всего на год, но до моего ума ей явно далековато. Для человека, который старше меня на двенадцать месяцев, уж слишком она много на себя берёт. Как минимум, некое опекунство надо мной, тотальный контроль и… поучение жизни.       — Меня нет! — крикнула я куда-то в пустоту и захлопнула дверь.       Прости, мама, но и сегодня мой завтрак съест Бутч. Он же лохматый, он же лающий паразит — наш уличный пёс. Даже и не вспомню день, когда мы его подобрали у леса за городом.       Как я упомянула ранее, ехать мне к чёрту на куличики. Не впервой, конечно. Музыка в ушах. Капюшон на голове. Руки в карманах джинсов. Всё как обычно. Не то, чтоб я жила так же, как и моя мама — одинаково, — конкретно эти действия погружают меня в свою среду. Я — интроверт. Терпеть не могу людей, свою работу и отвратительное окружение. Некий социофоб.       Ужасная погода. Ненавижу ноябрь. Вчера ударили первые морозы, а на сегодня передавали снег. Какой снег? Дайте мне хотя бы весну, когда тёпленько, птички поют…       Даже через наушники и любимого Оззи услышала, как в проезжающей мимо машине довольно громко играла старомодная попса. Не осуждаю, но! Как можно слушать музыку настолько громко, не боясь осуждений? А чего бояться — у человека своя тачка, ещё и не дешёвая, значит, хорошая работа.       Доходя до автобусной остановки, сделала музыку погромче. Мысли немного сбивают. Я часто думаю о чём-то, задумываюсь. Это отвлекает и мешает.       Милая девочка в беретике и красном пальто сидела на лавочке, мельтеша ногами. Рядом, видимо её мама, симпатичная девушка, но курила…       Как так можно? Рядом же ребёнок.       Это не моё дело.       Сколько бы можно было решить проблем, если бы люди перестали говорить про себя: «Это не моё дело». Сколько бы можно было спасти людей, которые падали в обморок, а ты просто проходил мимо, с мыслью: «Ну, ему помогут».       Я достала наушники из ушей и сделала вдох.       — Девушка, вам-то уже всё равно, но поберегите ребёнка. Отойдите, хотя бы, — уверено произнесла я. Бывает и такое. Вот только сердце клокочет где-то в горле, а руки трясутся.       — Что? — она посмотрела на меня, как на дуру. — Может, ты мне ещё расскажешь, как воспитывать детей?       — Если Вы боитесь за свою девочку — я прослежу за ней.       Боже, Лив, да остановись ты! Она же сказала тебе свалить…       Женщина ничего не ответила.       Просто затянулась снова, медленно, будто назло. Сигарета тихо затрещала, и на секунду мне показалось, что этот звук громче машин на дороге.       Я уже пожалела, что вообще открыла рот. И вот именно после этого и возникает голос, кричащий: «Проходи мимо. Это не твоё дело. Не лезь».       Девочка-Мисс Красный Беретик перестала болтать ногами. Она посмотрела сначала на мать, потом на меня — внимательно. От этого взгляда стало неловко, будто я что-то явно сделала не так. Жутко…       Я отвела глаза первой.       Пальцы сами нашли шнур наушников. Музыка вернулась, ударив по ушам. Песня «Paranoid» как раз подходила к концу.       Это не моё дело.       Автобус показался из-за поворота, фары разрезали серый утренний воздух. Женщина раздавила окурок носком ботинка и взяла девочку за руку. Не посмотрела на меня. Будто меня здесь и не было.       И от этого стало легче. На меня забили. Как славно.       Я стояла, уткнувшись взглядом в чей-то недавно оставленный плевок. Хотела сделать как лучше, а получилось… как обычно. Вот поэтому я и ненавижу общаться с кем-либо.       Когда автобус остановился, я зашла одной из последних и села у окна. Стекло было холодным, и я прислонилась к нему щекой, закрыв глаза.       Даже не знаю, стоили ли двадцать минут пешком от остановки этих усилий. Жёлтый свет пролился в узком коридоре. Квартира выглядела максимально посредственно. Меня встретил тошнотворный запах старины и парочку доедающих крошки тараканов. Не удивлюсь, если я пройду в гостиную, то увижу причину этого запаха.       Я не рискнула снимать обувь. На случай, если придётся сбегать от призраков старых владельцев.       Толкнула стеклянную дверь. Ощущение, будто попала в прошлое. Старая мебель, потрёпанный ковёр на полу с вмятинами от чего-то тяжёлого, на потолке, помимо минималистичной люстры, красовалось огромное жёлтое пятно.       Здесь уже можно поставить красный флаг квартире и свалить, но стало любопытно: в каком состоянии кухня.       — Сука! Это последняя капля!       Что заставило меня с воплем выбежать из этой дыры? Грёбанные тараканы, бегущие друг за другом по чёртовому потолку!       — Фу…       Жаль потраченного времени.       Вот честно, лучше бы я потратила его на отработку смены. Сто пятьдесят баксов в день сами себя не заработают.       Расстроенная, с испорченным настроением, я сбежала по лестнице. Холодный воздух ударил в лицо, когда открыла дверь и вышла на улицу.       Музыка прервалась, телефон завибрировал. Я достала телефон и нехотя приняла звонок.       — Ну как успехи? — Задорный голос Синди разрезал уши.       — Отвратительно. Меня выгнали тараканы.       Ну, а что, по факту, можно сказать.       — Что за условия такие. Ужасно!       — Ага. Романтика общаги во всей красе, — хмыкнула я, шагая прочь от подъезда. — Будто я скучала по этому. Если вдруг захочешь экзотики — у них там своя экосистема.       — Ливи, ты же не собираешься там жить?       — Синди, я там даже умирать не собираюсь.       На том конце провода повисла короткая пауза. Я представила, как она морщит нос и уже прокручивает в голове лекцию из разряда «я же говорила».       — Ладно, — наконец выдохнула она. — Тогда план Б.       — О, только не это…       — Без «это». Ты возвращаешься домой. Сегодня. Ты обещала!       Я остановилась посреди тротуара. Мимо прошёл какой-то мужчина с пакетом, бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвёл глаза. Отлично. Ещё и примут меня за местную ненормальную. Нет, тут точно жить нельзя.       — Нет.       — Лив…       — Нет, Синди. Я не поеду обратно, чтобы ты потом ещё месяц напоминала мне, как я «опрометчиво поступила» и «не ведись на такую низкую цену», — сказала я пискляво, а после ухмыльнулась. Ну да, точно сумасшедшая какая-то.       Синди цокнула языком.       — Ты бесишь меня своим упрямством, знаешь?       — Конечно.       Я свернула за угол, подальше от страшного дома.       — Тогда что ты собираешься делать? — уже спокойнее спросила Синди.       — Найду что-нибудь нормальное. Или возьму больше смен.       — Ты же ненавидишь свою работу.       — Да. Но она, по крайней мере, не бегает по потолку.       На том конце провода послышался смешок.       — Ладно. Если что — я на связи.       — Как будто у меня есть выбор.       Я сбросила звонок, сунула телефон в карман и подняла голову.       Серое небо, давило так же, как этот дурацкий день. Автобусная остановка виднелась вдалеке, и я пошла в её сторону, стараясь не думать о том, что основной план с треском провалился.       Иногда, кажется, вселенная просто проверяет, сколько ещё ты готова терпеть. Подкидывая такого рода «испытания», она смотрит и делает выводы. Я верю в то, что после ужасных вещей происходят хорошие. И чем хуже, тем лучше будет после.       Вот только сколько это «хуже» ещё будет длиться?       С неба медленно посыпались первые снежинки. Я остановилась, подняла голову. Снег лениво падал на землю, почти сразу тая.       Красиво.       Не вовремя.       Телефон снова завибрировал в кармане. Я даже не сразу достала его — на секунду захотелось просто сделать вид, что меня нет.       Начальник.       — Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Лив, это Марк, — сухо и без приветствий. — Слушай, у нас тут изменения.       Я напряглась. Снег продолжал падать, будто нагнетающий момент, как в дешёвом и плохом фильме.       — Какие ещё изменения?       — Мы пересмотрели отчёты, графики. Ты отличный работник, но я вижу, как тебе тяжело.       Я моргнула. Раз. Второй.       — То есть? — тупо переспросила я, сжав телефон сильнее. — То есть мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Деньги за отработанные смены переведём, не переживай.       Не переживай...       Боже, как мило. Это то, о чём я мечтала.       — Понятно, — сказала я и сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.       — Удачи, — добавил он и отключился.       Вселенная, не это ли знак?       Я стояла посреди тротуара, под падающим снегом, и не чувствовала вообще ничего. Ни злости. Ни паники. Только странную пустоту, будто из меня что-то аккуратно вынули и забыли положить обратно.       Сперва неудачная квартира, после увольнение. Может, Вселенная так и хочет, чтоб я навечно осталась на шее у родителей?       Вселенная, если ты смотришь — я всё ещё здесь. И всё ещё жду чего-то хорошего, после ужасного.       Я всё-таки пошла дальше. Ноги двигались сами, будто на автомате, пока голова всё ещё пыталась догнать произошедшее. Остановка показалась впереди. С такого расстояния уже можно было разглядеть кусочек граффити на стеклянной стенке.       Снегопад усилился. Теперь он падал плотнее, лип, оседал на волосах и плечах. Холод пробирался под тонкую куртку, и я поёжилась, натягивая капюшон сильнее. Телефон завибрировал снова.       Я закрыла глаза.       Серьёзно? Да сколько можно!       Экран загорелся именем, которое я меньше всего хотела сейчас видеть.       — Да, — сказала я устало, даже не пытаясь скрыть раздражение.       — Ну что, — голос Синди был подозрительно весёлым. — Как тебе мой план В?