На грани неба и бездны

Запах стерильности и тихий шелест аппаратов - это было первое, что Изана осознал, когда тьма за его веками начала рассеиваться. Он ненавидел больницы. Они напоминали ему приют: те же белые стены, тот же холодный свет и то же удушающее чувство беспомощности. Он попытался пошевелить рукой, но резкая боль в плече заставила его зубы скрежетать. - Не дергайтесь. Вы чуть не вырвали капельницу. Голос был тихим, как шелест страниц, но в нём чувствовалась сталь. Изана открыл глаза. Над ним склонилась она. В полумраке палаты её светлые волосы казались почти серебряными, как и его собственные, а голубые глаза смотрели на него с профессиональной сосредоточенностью. Касуми Фурукава. Имя всплыло в его памяти вместе с ощущением её прохладных пальцев на его запястье. - Где мои люди? - хрипло спросил он. Голос не слушался, и это привело его в бешенство. - В коридоре. Устроили там настоящий штаб, - Касуми поправила систему капельницы, даже не взглянув на него. - Вашему другу со шрамом стоило больших трудов уговорить администрацию не вызывать полицию. Хотя, думаю, «уговорить» - не совсем то слово. Изана усмехнулся, глядя в потолок. - Какучо всегда был слишком исполнительным. Он заставил себя сесть, превозмогая тошноту. Бинты туго стягивали грудь, ограничивая движения. Касуми тут же оказалась рядом, придерживая его за плечи. Её ладони были теплыми, и этот контраст с его ледяной кожей заставил Изану замереть. - Я же сказала: не двигаться, - строго произнесла она. - Пуля прошла навылет, но нож задел мышцу. Если швы разойдутся, я не буду их перешивать только потому, что «Королю» захотелось продемонстрировать характер. Изана медленно повернул голову. Их лица оказались в опасной близости. Он видел каждую золотистую ресницу, чувствовал легкий аромат ее духов - что-то цветочное, едва уловимое за запахом медикаментов. - Ты знаешь, кто я, Касуми? - его голос опустился до шепота, став опасно мягким. - В этом городе люди боятся произносить моё имя вслух. Они видят во мне дьявола, восставшего из трущоб. Касуми не отстранилась. Она медленно убрала руку с его плеча и скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз. В её голубых глазах не было и тени того благоговейного ужаса, к которому он привык. - Я вижу пациента палаты №404, - ответила она. - Слишком бледного, слишком упрямого и явно страдающего от недостатка сна. Ваша репутация не имеет значения, когда вы лежите на моей больничной койке. Здесь я решаю, когда вы будете есть, спать и дышать. Изана замер. На мгновение в его глазах вспыхнул опасный огонь - привычка подавлять любого, кто посмеет перечить. Но затем он вдруг тихо, горько рассмеялся. - Ты удивительная, - выдохнул он, откидываясь на подушки. Его серьга тихо звякнула. - Все пытаются мне угодить или убить меня. А ты просто... лечишь. Как будто я этого достоин. - Все достойны того, чтобы им не дали истечь кровью на грязном кафеле, - Касуми подошла к окну и приоткрыла жалюзи. Рассвет над Иокогамой окрашивал небо в нежно-фиолетовый цвет - точь-в-точь как глаза Изаны. - Отдыхайте. Вам принесут завтрак через час. И постарайтесь не пугать санитарок этим своим взглядом. Она уже собиралась выйти, когда его голос остановил ее у самой двери. - Касуми? Она обернулась. Изана смотрел на неё, и в предрассветных сумерках его взгляд казался не пустым, а каким-то лихорадочно-блестящим. - Моё «небо» действительно затянулось тучами уже очень давно, - сказал он, цитируя их разговор в коридоре. - Но сегодня, кажется, сквозь них впервые пробился луч света. Не вздумай его гасить. Касуми ничего не ответила. Она лишь слегка кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Но в тишине пустого коридора она на мгновение прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат ее пальцы. Шторм не закончился. Он просто затих, собирая силы для следующего удара. И она была прямо в его эпицентре.