На грани неба и бездны

Новая резиденция Изаны находилась в предгорьях, достаточно далеко от порта Иокогамы, чтобы крики чаек сменились свистом горного ветра. Это было поместье за высоким каменным забором, увенчанным колючей проволокой, мастерски спрятанной за вьющимся плющом. Красивая тюрьма. Очередная. Касуми стояла у панорамного окна в своей новой гостиной, рассматривая свои руки. На них больше не было крови, только тонкий слой дорогого увлажняющего крема, который Изана приказал купить для неё вместе с целым гардеробом излишне вычурных вещей. Но её пальцы всё равно дрожали. Она чувствовала себя так, будто прыгнула с обрыва в океан, надеясь, что вода окажется теплой, но вместо этого её затягивало в глубокий, темный водоворот. - Касуми-сан, вам что-нибудь нужно? - голос раздался так внезапно, что она вздрогнула. В дверях стоял один из молодых бойцов «Поднебесья». Он не просто вошел - он замер в глубоком поклоне, не смея поднять глаз. В его жесте было столько раболепия, что Касуми стало не по себе. - Нет, спасибо... Казу, кажется? - неуверенно спросила она. - Вы запомнили моё имя! - юноша вскинул голову, и в его глазах вспыхнул такой фанатичный восторг, что Касуми невольно сделала шаг назад. - Это честь для меня. Если Король узнает, что я был вам полезен, он, возможно, позволит мне охранять внутренний периметр. - Он не бог, Казу. Он просто человек, - тихо сказала она. Боец посмотрел на неё так, словно она произнесла богохульство. - Для вас - возможно. Но для нас он - небо. Без него мы - мусор под ногами якудза. Вы - его сердце, Касуми-сан. А значит, вы тоже... священны. Он снова поклонился и исчез в коридоре, оставив Касуми в гнетущей тишине. Это «священнодействие» пугало ее больше, чем ножи врагов. Она привыкла к рациональному миру медицины, где жизнь - это биология, а не мистический дар монарха. Здесь же она видела культ личности, возведенный в абсолют, и она была в этом культе главной иконой. Вечером пришел Изана. Он выглядел уставшим, но при виде неё его лицо мгновенно осветилось той самой мягкой улыбкой, которая раньше казалась ей спасением, а теперь вызывала тревогу. - О чем думаешь, мой ангел? - он подошел со спины, обнимая её за талию. Его ладони легли на её живот, собственнически и уверенно. - О том, как быстро всё изменилось, - Касуми не обернулась, продолжая смотреть на заходящее солнце. - Неделю назад я ставила тебе капельницу в общей палате. А сегодня я живу в крепости, где люди кланяются мне, потому что боятся тебя. - Тебе не нравится уважение? - Изана коснулся губами её шеи, игнорируя холод в её голосе. - Это не уважение, Изана. Это страх. И я начинаю бояться вместе с ними. Он резко развернул её к себе. Его фиолетовые глаза сузились. - Меня? Ты боишься меня? После всего, что я сделал, чтобы ты была в безопасности? - Я боюсь того, кем ты становишься, когда на тебя не смотрю я, - Касуми уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки шрамы, которые она сама зашивала. - Твои люди безумны, Изана. Они видят в тебе божество. А ты... ты поощряешь это. Наш роман... он кажется мне сном, от которого я боюсь проснуться в кошмаре. Мы ведь почти не знаем друг друга. Ты знаешь мой любимый цвет и размер одежды, но ты не знаешь, о чем я плачу по ночам. - Ты плачешь из-за меня? - в его голосе проскользнула опасная нотка обиды. - Я плачу, потому что я врач, Изана! Моя жизнь была посвящена тому, чтобы вытаскивать людей из ада, а не становиться королевой этого ада. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Эта блондинка в шелках... это не я. Я хочу работать. Я хочу приносить пользу, а не быть твоим «священным сокровищем». Изана молчал долго, его пальцы судорожно сжали её плечи. Касуми ждала вспышки гнева, но вместо этого он прислонился своим лбом к её. - Ты права, - прошептал он. - Я эгоист. Я так долго был никем, что теперь хочу владеть всем миром, если этот мир - ты. Но если ты уйдешь... - его голос сорвался, - если ты решишь, что этот выбор был ошибкой... я не знаю, что останется от Изаны Курокавы. Он отпустил её и отошел к окну, закрывая лицо рукой. В этот момент Касуми увидела не «Короля поднебесья», а того самого израненного парня из больницы. И это было самым страшным: она видела его монстром, но продолжала любить его как человека. - Я не сказала, что ухожу, - тихо произнесла она, подходя к нему со спины. - Я сказала, что мне страшно. Помоги мне не бояться тебя, Изана. Дай мне повод верить, что я здесь не просто пленница твоей одержимости. Изана обернулся, и в его взгляде была такая смесь надежды и боли, что сомнения Касуми на мгновение отступили, заглушенные волной сострадания. Но глубоко внутри тонкий голос продолжал шептать: «Это только начало. И цена этого выбора будет выше, чем ты можешь заплатить». Вечерний полумрак в спальне резиденции казался осязаемым, густым, как дым. Изана стоял за спиной Касуми, и его присутствие ощущалось кожей - от него исходил холод горного воздуха и тонкий аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом стали. Когда его ладони легли на её плечи, Касуми вздрогнула. Его пальцы медленно скользнули вниз, распуская завязки её шелкового халата. Ткань опала к её ногам, оставив её беззащитной перед его взглядом. - Ты всё еще дрожишь, - прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу. - Почему? Разве я не дал тебе всё, о чем можно мечтать? Он развернул её к себе. В тусклом свете луны его глаза казались почти черными, поглощающими любой свет. Изана не ждал ответа. Он прижал её к себе, лишая пространства для вдоха. Его поцелуй был не просьбой, а захватом - властным, горьким, со вкусом отчаяния. В нем была вся его натура: желание обладать без остатка, страх потери и та самая «черная тень», которую Касуми так боялась. Она ответила на поцелуй, и в этом ответе была ее собственная трагедия. Она ненавидела эту золотую клетку, но она всё еще была одержима пульсом этого человека. Её руки поднялись к его затылку, пальцы запутались в серебристых волосах, притягивая его ближе, словно она пыталась через этот контакт вылечить его изнутри. Изана подхватил её, перенося на кровать. В его движениях не было небрежности - только пугающая, отточенная грация. Когда он навис над ней, Касуми увидела его лицо без маски Короля. Он смотрел на неё так, словно она была его последней молитвой перед казнью. - Скажи это, - потребовал он, переплетая свои пальцы с её и прижимая её руки к подушке. - Скажи, что ты принадлежишь мне. Не «Поднебесью». Не этому дому. Мне. - Я здесь, Изана... - выдохнула она, пытаясь уйти от прямого ответа. - Скажи это! - его голос сорвался на хрип. - Я твоя, - прошептала она, и в этот момент она почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Этого было достаточно, чтобы та единственная стена, что мешала ему поглотить её полностью рухнула. Своими же словами Касуми развязывала ему руки. Сама позволила монстру внутри него победить, это не был акт любви, это была капитуляция, знак что она сдаётся ему. Вся. Он не спрашивал её оставляя горячие поцелуи на плечах, на тяжело вздымающейся груди, просто забирал то, что ему принадлежит. Крепко хватаясь за её бедра и устроившись меж разведенных ног, Изана одним властным движением перехватил ее запястья заводя их над головой, прижался горячим лбом к её и решительно направил крепко стоящий член в горячую влагу, покрасневшая от возбуждения головка мягко мазнула по её клитору и Касуми почти заскулила от электрических импульсов пронзивших каждую её клеточку от этого прикосновения. Она гортанно ахнула, когда Изана без предупреждения исполнил её ещё не озвученное желание, он проталкивался в неё, заставляя девушку хватать воздух искусанными губами, скользил в неё так глубоко. Каждый новый толчок отдавался приятной болью в пояснице. Давление внутри гудело, нарастая с каждой секундой и Касуми совсем теряя контроль, почти не слышно, среди пошлых шлепков влажной от пота кожи, среди их стонов, шептала его имя, что она вся его. -Я хочу, чтобы ты запомнила эти слова - Он двигался в ней с такой силой, что казалось старался оставить свой след настолько глубоко внутри, что она никогда не сможет его забыть - Пусть эти слова станут твоей ночной молитвой. Эта близость была похожа на танец на краю обрыва. Каждое его прикосновение было собственническим, клеймящим. Он целовал её плечи, шрамы на своих руках, которые она зашивала, её губы... Он пытался слиться с ней, чтобы заставить замолчать голоса в своей голове. Для Касуми это был момент наивысшей уязвимости. Она чувствовала его силу, его обожание, переходящее в безумие, и свою полную неспособность сопротивляться. В этом акте любви было столько же боли, сколько и страсти. Когда экстаз наконец накрыл их, Изана прижался лбом к её плечу, тяжело дыша. В наступившей тишине было слышно только бешеное биение двух сердец. Изана не отпускал её, продолжая сжимать её пальцы. - Теперь ты видишь? - тихо спросил он в темноту. - Мы - одно целое. Ты не сможешь уйти, Касуми. Ты пропитана мной так же, как я - тобой. Она не ответила. Она смотрела в потолок, чувствуя тяжесть его тела и понимая, что эта ночь не развеяла её сомнений. Она лишь сильнее затянула узел. Изана заснул, продолжая крепко держать её руку даже во сне, а Касуми еще долго лежала без сна, слушая, как ветер бьется в окна их роскошной тюрьмы.