Адгезия

      Ким Сухо сидел в кабинете отца и что-то читал в телефоне. Когда раздался стук и вошёл хозяин кабинета, тот поспешно оторвался от текста и заблокировал экран.       Ким Тэджун по-хозяйски хлопнул дверью, степенно прошёл к столу и опустился в кресло. Это был высокий человек средних лет, с гордой осанкой и подчёркнуто ухоженный. Его строгий образ слегка сглаживали отросшие волосы, вьющиеся мелкими золотистыми кудряшками. Правильные черты лица и гладко выбритые щеки открывали на всеобщее обозрение кропотливую работу косметологов. Ким Теджун совершенно точно не выглядел на своей возраст, и это стоило ему много миллионов вон. Цепкий взгляд оббежал кабинет и остановился на Сухо. Хоть внешне они сейчас были похожи довольно слабо, едва уловимые черты выдавали в них отца и сына. Сухо не был сногсшибательным красавцем, но унаследовал от отца благородные черты лица и чуть вьющиеся волосы. В детстве они вились довольно сильно, но сейчас он не отпускал такую шевелюру, как у отца, — и кудрей почти не было видно. Он был красив молодостью и энергичностью, и в целом с некоторым пренебрежением относился к увлечению отца косметологией. Но юноша привык к его нарциссичному характеру и закрывал глаза на отцовские замашки. Сам Сухо предпочитал кабинету косметолога зал, а органической диете отца – куриные крылышки и херес. Краем глаза Ким Теджун успел заметить, что именно читал сын. “Как не сделать омеге больно в первый раз” — говорилось в заголовке. Его это рассмешило, и он игриво замурлыкал что-то под нос, задумчиво переставляя по столу сувенирные фигурки из малахита.       – Ты готов, сын? – спросил он. Прозвучало довольно торжественно. Ким-старший любил эффектные фразы, широкие жесты. Так он вёл себя по жизни и того же ждал от сына.       Сухо же поднял на него непонимающий взгляд, словно его отвлекли от очень важных размышлений и спросил:       – К чему?       Судя по всему, настроение у Ким Тэджуна сегодня было на редкость хорошее, что даже такой идиотский вопрос лишь рассмешил его снова.       – Стать мужчиной, конечно! – он встал, подошёл к бару в виде глобуса и выудил увесистый штоф. – Пойми, сын у меня только один. Ты – наследник всего, что ты видишь, – он опять сделал широкий жест, на этот раз обводя рукой комнату. – Уж потрудись наконец стать взрослым и достойным приемником всего, чего я с таким трудом добился.       – Отец, я …       Тэджун поднял руку, призывая его остановиться.       – Я знаю, что ты сейчас опять скажешь. Я не готов, я слишком молод, дай мне ещё погулять… – он налил в толстодонный стакан янтарной жидкости и закупорил бутыль. – Я тоже был молод, тоже боялся ответственности. Но твоя задача сейчас — взять на себя самую малую ответственность, какую только альфа может взять на себя – это обзавестись омегой, пометить её и создать семью. Я, заметь, не настаивал на той омеге, что выбрал ты. Твой выбор меня, нужно сказать, удивил. Но что уж тут поделать. Дело молодое, как говорится, сердцу не прикажешь. Мог бы, конечно, повыбирать и выбрать кого попородистей... а не это блеклое недоразумение. А ведь выбор-то был! Но я человек прогрессивный, я не собираюсь связывать тебя по рукам и ногам. Тем более, что и брак тебя ни к чему не обязывает. Я всё понимаю и не стану тебя останавливать, если тебе приглянется ещё кто-то. Я тоже был молод, тоже всё кипело и бурлило. Куда уж меня было вытерпеть одному омеге. – Ким-старший опёрся о стол и отпил из стакана, мечтательно возводя глаза к потолку и предаваясь воспоминаниям о юности. Сухо, наоборот, поёжился. – Но пойми одно, сынок! Наша работа… наша работа, – он сделал акцент на этих словах, его рука со стаканом при этом сделала круг, обводя в символическую рамку эту их "работу". – она требует хватки. Понимаешь? Все вокруг чувствуют, что ты новичок, что ты ещё мальчишка. Так вести бизнес ты не сможешь. Все твои успехи до сих пор – мои успехи. Это дань моему авторитету, моему громкому имени, которое я создал кровью и потом. Я воздвиг мою империю и я не проворонил момент, когда мне следовало создать и наследника этой империи. Я не позволю какому-то недоразумению разрушить всё, что я создал. Я растил тебя в традиционной семье, я растил тебя ответственным. Моя империя – твоя ответственность. Ты – альфа. А альфа должен быть сильным и безжалостным — как к своим соперникам в бизнесе, так и в постели. Жалость – удел слабых. Слабым не место среди альф. Поэтому я жду, что сегодня ночью мой маленький альфа станет взрослым, сам начнёт исполнять традиции. А ещё я жду, что очень скоро наш славный род продолжится. – в этот момент он неожиданно игриво погрозил Сухо пальцем, и в то же мгновение его лицо приобрело суровое выражение. – Встань, сын. Подойди ко мне.       Сухо привык к странностям в поведении отца, привык к его перепадам настроения. Но то, что он привык, не значило, что ему это нравилось, или хотя бы, что он перестал бояться их. Он покорно, хотя и нехотя подошёл к отцу.       – И чтобы я не видел больше подобных вещей, – он ткнул в сторону телефона в руке Сухо. – Альфы созданы, чтобы подчинять, омеги — чтобы подчиняться. Все эти новомодные глупости о равноправии — это всё чушь, заигрывания с молодёжью. Это всё может быть красиво и удобно на бумаге. Или с трибуны — очень красиво говорить такие слова. Но ты главное пойми, что в жизни так не работает. Если не ты займешь эту нишу, то кто-то другой займет. Никто не будет с тобой церемониться. Никто не будет рассуждать о правах и любезничать, особенно, если ты альфа. Все эти глупости придумали омеги, больше свободы захотелось. Но ты сам подумай, ну какая свобода этой дурной твари? Они же только и делают, что голову теряют. То от запаха альфы, то просто потому, что у них время пришло. Биологические часики, видишь ли, не шутка. Я не говорю, что они не важны. Конечно, важны. Но на своём месте. Их место тоже очень важное. Только им его забывать не стоит. Понятно тебе? – отец жёстко взял его за подбородок. От его мурлыкающего тона не осталось и следа. – Как и тебе. Не стоит забывать своё место. Если ты не хочешь узнать, как я разберусь с непослушным сыном, тебе стоит выбросить все свои инфантильные фантазии из головы. – он опустил его, слегка пренебрежительно оттолкнув, и допил коньяк.       Ким Тэджун выдержал паузу для бóльшего закрепления эффекта.       – Отец, ты же знаешь, мой омега ещё не может принять метку! – Сухо пытался поймать за хвост последнюю попытку достучаться до отца.       – Что это значит – "не может"? Ему не так мало лет. Он уже успел запудрить тебе мозги и начать тобой манипулировать? Для меня имеет значение, что ты можешь её поставить. – холодно ответил тот. – Ты должен вступить во взрослый мир, а сделать это ты сможешь, только повязав омегу. – и всё ещё видя растерянность на лице сына, добавил, понизив голос. – Если не ты – то его повяжет кто-нибудь другой, уж поверь мне, я это устрою. А тебе выберем того, кому метку мой праведный сынок-белоручка поставить не сочтёт зазорным.       Сухо молча смотрел в пол. Что-то внутри него оборвалось с этот момент.       – Думаешь, если я позволил тебе привести в дом какого-то омегу с улицы, без роду и без племени, без гроша за душой, ещё и с такими интересными... особенностями, я и дальше позволю тебе делать всё, что твоей душе заблагорассудится?       Моей империя нужна правая рука. Я могу рассчитывать только на то, что мой сын возьмётся за ум и наконец-то обзаведется ароматом дельца, а не мальчишки с молоком на губах.       – Я понял, отец.       – Отлично. Теперь возвращайся к своему омеге. Не стоит его оставлять одного надолго. – отец продолжал говорить как ни в чём не бывало, но уже не поворачивался лицом к Сухо. – Я не потерплю халтуры. Ты меня услышал.

***

      Сухо вернулся в зал в смешанных чувствах.       Гости веселились по полной, диджей устроил настоящее безумие, всполохи цветных огней доводили до головокружения и тошноты, чувствовалось, что на алкоголь хозяин не поскупился.       – Ну что, хён?! – перекрикивая музыку, навалился с вопросом Мёнгыль. – Что сказал отец?       – Поздравлял. – в свою очередь перекрикивая музыку, ответил ему Сухо.       – А-а-а! Ну так круто же! Такую свадьбу загрохал, закачаешься!       – Это ещё не свадьба. Это закрытая вечеринка по поводу помолвки.       – Но вы же уже расписались!       – Да. Но помолвки не было, поэтому пока отец отмечает её. Свадьбу пока ещё не успели подготовить.       – Охренеть! Значит, мы ещё разок на халяву погуляем! – и Мёнгыль издал звук, походящий на боевой клич индейца.       Сухо мрачно его отодвинул и направился к столику, из-за которого на него всё это время вопрошающе поглядывал Минхо. На нем был строгий жилет, мрачно поблёскивающий глубоким фиолетовым, рукава белой рубашки немного закатаны. В цветном полумраке в глаза бросался его блонд, к которому Сухо ещё не успел привыкнуть. Когда только успел осветлиться. Сейчас в прыгающем свете розового стробоскопа казалось, что у него на голове взорвалась Хеллоу Китти.       – Ты как? – тот отодвинул для него стул.       – В шаге от того, чтобы развестись, – буркнул Сухо и отхлебнул что-то яркое из стакана Минхо.       – Не драматизируй. Что бы ни сказал твой отец, Юн Хо в этом не виноват. Не стоит на нём отыгрываться.       – Ты не знаешь, что он сказал. – мрачно продолжил Сухо и снова отхлебнул из стакана.       – Я предполагаю. – внимательно глядя на него, спокойно ответил Минхо. – Я его знаю достаточно давно, чтобы не заблуждаться на его счёт. И тебя тоже знаю. И на твой счёт я тоже не заблуждаюсь, поверь.       – Ты слишком много знаешь. С этим долго не живут. – мрачно пошутил Сухо и, вдруг поморщившись, посмотрел на стакан. – А что ты такое пьёшь?       – Апельсиновый сок, – Минхо мягко улыбнулся.       – Мне срочно нужно выпить. Я просто не могу больше выносить этот балаган на трезвую голову, – Сухо, съехав по спинке стула, откинул на неё голову.       – Я бы не делал этого сейчас, – мягко возразил Минхо.       Сухо посмотрел на него, затем медленно перевел взгляд на зал, скользя по лицам, словно кого-то выискивая.       – Он вышел в туалетную комнату. Ему стало нехорошо, – словно прочитав его мысли, подсказал Минхо.       – Нехорошо? Что-то серьёзное? – Сухо вскочил со стула, случайно толкнул стол, стакан упал, и остатки сока растеклись по белой скатерти.       – Да успокойся ты, всё с ним хорошо. Просто он ужасно перенервничал, – дернул его за рукав Минхо. – И вообще, ты не туда идешь. Если хочешь, покажу — куда.       Сухо быстро кивнул. Они поднялись и, почти как в шпионском кино, стали прокрадываться по теневой стороне зала на выход, в каждый момент рискуя быть остановленными чьими-нибудь подпившими веселыми родственниками.       К их столику в то же мгновение подбежали официанты и бесшумно привели всё в порядок, в мгновение ока заменив скатерть.

***

      Бледный Юн Хо сидел в одиночестве в одной из гостевых спален и нервно сжимал ладони между коленей. Его длинные распущенные волосы белыми струйками падали на лицо и шею. Ему всё ещё не нравилось распускать их вот так, напоказ, но его жених настоял на том, чтобы ему сделали красивую укладку.       На плечи его был накинут пиджак, и он почти испуганно сбросил его, когда увидел вошедшего в комнату Сухо, и вскочил на ноги. Тот в очередной раз проскользил взглядом по его струящейся тончайшей блузе, прозрачной настолько, что казалось — на омеге и вовсе не было одежды, только бледная молочная дымка, вопреки законам физики застывшая вокруг него. Разумеется, Сухо не потерпел, чтобы его жених разгуливал в неглиже, поэтому под блузой на нём была простая шёлковая маечка на тонких бретельках. В ней видимо было достаточно холодно, так что Сухо видел, что омега слегка дрожит и что на груди его сквозь маечку проступают две маленькие горошины. Привычно бледный, с синеватыми прожилками вен на щеках и шее, глаза с красноватой радужкой опущены вниз. Могло показаться, что его взгляд отсутствующий и пустой, но Сухо знал, что у Юна просто довольно слабое зрение из-за альбинизма.       Дальше взгляд его проскользил по пиджаку, который тот почему-то сбросил, и после нескольких секунд смутного раздумья ему бросилось в глаза, что он точно такого же цвета, что и костюм-тройка Минхо. Что-то странное кольнуло в груди Сухо. Он взял пиджак и молча сунул его в руки друга. Затем, под его лукавую ухмылку, снял свой, сделал ещё шаг к Юн Хо и надел ему на плечи. Тот мгновенно утонул в огромном для него размере. Полы почти доставали ему до колен, было похоже, что его одели в демисезонное пальто, ну если не брать во внимание огромные плечи и гигантские рукава. Но вещь ещё хранила температуру тела Сухо, и тот не без толики тщеславия отметил, как Юн Хо вздохнул, ощущая тепло.       – Ты устал? – спросил он, наклоняясь, чтобы посмотреть в лицо (теперь уже) мужа.       Тот только слегка помотал головой и поджал губы.       – Конечно устал, посмотри на него, он едва на ногах стоит, – раздался у него за спиной голос Минхо. Сухо шумно выдохнул. Опять он лезет.       – Минхо, я очень ценю твою помощь, но могу я получить ответ от того, кого спрашиваю?       – Мне уйти? – просто и без обиняков спросил Минхо.       – Подожди меня за дверью.       Тот без лишних слов вышел.       Сухо снова внимательно посмотрел на Юна. Тот стоял перед ним, выпрямив спину, как, наверное, стоял бы перед учителем. Захотелось даже проверить, не сводит ли он мыски ног при этом, но Сухо не стал.       – Хочешь, поедем домой?       Глаза напротив удивлённо расширились:       – А это…?       – Нет, это не наш дом. Это резиденция отца, хотя и он тут не то чтобы много времени проводит. Наш дом находится (слава Богу) в другом округе. Ты же не думаешь, что мы будем жить с моим отцом? – усмехнувшись, спросил Сухо и по тому, как поменялось лицо Юна вдруг понял, что тот, кажется, успел смириться с этой мыслью. – Нет-нет, что ты. У нас будет свой дом, там будем хозяйничать только мы. Ты хочешь сейчас туда поехать? – Сухо отметил, как лихорадочно зацвели скулы у Юна. Он осторожно протянул руки и самым незамысловатым и открытым жестом, каким только мог, притянул его к себе за плечи. Он старался не касаться его слишком много. Было так странно вообще делать что-то подобное, когда мозг говорил ему о том, что их отношения ещё даже не перешли на такой уровень. Юн Хо не пошевелился. Не оттолкнул и не ответил.       – Идём? – спросил Сухо и мягко повлек его за собой к двери. На что Юн тут же споткнулся и чуть было не упал. Сухо успел подхватить его, держа за плечи. Это был первый раз за всё время, когда он ощутил вес Юна. Хотя называть это весом было смешно. Юн смешался, силясь снова поймать равновесие. Ему мешали туфли на высоком каблуке, которые только сейчас стали заметны из-под широких летящих черных брюк. Так вот, что изменилось сегодня – промелькнула мысль на задворках сознания Сухо. Юн стал немного выше. Но если всё утро ему удавалось ещё кое-как стоять на ногах, то сейчас он совсем запутался в длинной ткани и каблуках.       – Погоди. – остановил его Сухо. – Мин-а, зайди к нам, пожалуйста.       Тот заглянул в комнату секунду спустя – идеально, чтобы появиться вовремя и никому не пришла бы мысль, что он подслушивал.       – Одолжи, пожалуйста, свою обувь, – Минхо удивленно поднял бровь, затем улыбнулся уголком губ, без слов снял свои белые кроссовки и протянул Сухо. – Да не мне. Поменяйся с Юном.       Минхо присел на корточки перед омегой и расстегнул ремешочки на его туфлях. По одной переобул его ножки и тщательно зашнуровал каждую, чтобы не выскакивали. Хоть размер Минхо и был куда меньше Сухо, но всё ещё сильно больше размера Юна. Сухо всё это время придерживал Юна за плечи, чтобы тот не полетел с неустойчивых шпилек.       – Когда я в последний раз носил такую красоту? – деловито покрутился перед напольным зеркалом Минхо, втиснувшись в изящные туфельки. Его красивые стопы были, наоборот, хорошо видны из-под брюк и даже то, что они были малы, не мешало ему в них смотреться грациозно.       – Можешь себе оставить. И кроссовки не забудь забрать. – фыркнул Сухо – Идём, – мягче добавил он Юну.       Они, всё так же прячась от прислуги и гостей, прокрались к выходу. Минхо специально потащил их через кухню, чтобы не идти через толпу на веранде. В гараже напротив слота с машиной в кресле симулятора виднелась бритая в синеву голова Йонг Хуна.       – Йонг, ты завёлся?       – Я ждал, господин Ким. Я всегда готов, – Йонг Хун тут же вскочил с кресла, одной кнопкой выключая игру и машинально поправляя портупею. – Садитесь, пожалуйста, в машину, – он подскочил к дверце автомобиля со стороны переднего пассажирского сиденья и распахнул её для хозяина. Однако тот кивком головы указал на неё Минхо, а сам открыл заднюю дверцу, пропуская на сидение Юна. Минхо сделал вид, что не заметил легкого непонимания на лице телохранителя и только когда все оказались на своих местах вслух заметил:       – Какие же у тебя отвратительно длинные ноги, хён.       – Не завидуй. Тебе не достанутся. – ответил с заднего сиденья тот.       Через сорок минут они были в резиденции Кима-младшего. Пробки оказались не помехой для Хуна, в конце концов – платил ему господин Ким, а штрафы на его имя, если и приходили, то Хуна не касались.       – Подожди нас, не глуши, – похлопал его по плечу Сухо и вылез из машины. Они поднялись на крыльцо, где их уже встречали две горничные-беты. Они поздоровались, как полагается, с господином, что-то отдали ему в руки и пропустили внутрь.       Всё было готово к встрече новой семьи. Дом пах свежестью, чистотой и новой, только что распакованной мебелью. Сухо знаками указал женщинам, что в них сейчас нет необходимости, и они поспешили скрыться из виду. Мало ли что задумал молодой господин.       Но Сухо только усадил Юн Хо на черную квадратную тумбочку и опустился перед ним на колени. Он развязал кроссовки, ревниво заметил, с какой тщательностью Минхо обувал его, и не глядя протянул хозяину.       Пока тот переобувался из неудобных шпилек, Сухо поднял глаза и посмотрел снизу вверх на Юна. Ему пришла мысль, что это единственное положение, из которого он может сейчас нормально посмотреть на его лицо. Юн молчал всю дорогу, впору было задаться вопросом, жив ли он там вообще. Юн был жив. Но очень бледен. Губы искусаны. Пальчики рук снова сжимает между коленей.       – Юн-а, мы сейчас уйдём, а ты здесь осмотрись пока. Располагайся и чувствуй себя как дома. Потому что ты теперь дома здесь, – он протянул руку и взял кончики его пальцев в свои. Ледяные. Ему захотелось потрогать — неужели он весь целиком такой ледяной и замерзший? Но он переборол это желание и отпустил руку.       – Если что-то потребуется, у тебя есть помощницы – я честно ещё не запомнил их имена, но это не так важно, ещё успею запомнить. Они с нами надолго. Так же, как и мы с тобой. Правда? – он ещё раз заглянул в лицо Юну, ловя его взгляд. Тот первый раз посмотрел на него прямо. Всего несколько секунд, не так долго, но он смотрел ему в глаза.       – Вернусь вечером. Ещё придёт кухонная прислуга, приготовят ужин. Ты можешь не ждать меня, если проголодаешься, пожалуйста, хорошо поешь. Я обязательно проверю, ты знаешь, мои слуги мне не врут. – Минхо в этот момент пришла мысль, что Сухо своими манерами ужасно походит на отца. Даже интонации копирует. От этой мысли его почему-то передёрнуло. Тут Сухо протянул Юну маленькую вещицу похожую на брелок. – Нажми.       Юн надавил на кнопочку в середине. Сначала ничего не произошло, но через несколько секунд в холле снова появилась одна из горничных.       – Сделайте для моего мужа горячую ванную. Он устал и замерз, – приказал Сухо. – Если что-то потребуется – просто позови прислугу. Или позвони мне. – добавил он, спохватившись. – Ты услышал меня?       – Да. – тут же ответил Юн Хо, но голос почему-то пропал, и звука не последовало. Поэтому он просто кивнул.       Когда они снова вышли на парковку перед домом, Сухо остановился посередине, закрыл глаза и поднял лицо к небу. Он постоял так некоторое время, потом словно снова вернулся в реальность и с мрачным выражением лица повалился на переднее сиденье, в любезно распахнутую Хуном дверь.       – Ты точно не собираешься мне ничего рассказывать? – осторожно поинтересовался с заднего сиденья Минхо.       – Напиться хочу. – коротко ответил Сухо и включил печку. Его пиджак остался в холле вместе с Юном.       В "Крадущемся Тигре" было почти безлюдно. Время для местной публики было слишком ранним. Да и грех жаловаться — бар открылся всего час назад. Поэтому Сухо без труда смог оккупировать дорогущую вип-комнату. В целом, он на правах хозяина и так смог бы заполучить её в любое время, когда бы пожелал, но для этого управляющему — возможно — пришлось бы прежде выставить оттуда толпу пьяного народа.       На входе кто-то новенький из охраны на несколько секунд дольше положенного задержал взгляд на Минхо, придирчиво осматривая и явно соображая, стоит ли кому-то доложить, но всё же не решился ничего выяснять.       – Я не буду пить. – наотрез отказался Минхо, когда на столик между их креслами выставили артиллерию самых дорогих бутылок.       – А какого чёрта ты тогда вообще со мной поехал! – не выдержал Сухо и плеснул что-то из первой попавшейся под руку бутылки себе в стакан.       – Ты мне так ничего и не рассказал, – спокойно напомнил Минхо.       Сухо неожиданно задумался, застыв со стаканом в руке и уставившись в одну точку.       – Отец требует поставить метку сейчас.       – Но разве собственным его условием не было заключение официального брака? – удивленно поднял брови Минхо. – Если на бумаге брак до совершеннолетия ещё заключить куда ни шло, но ставить метку – это уже уголовщина.       – Ему нужно изменение моего гормонального статуса. Иначе в бизнес мне путь заказан, – мрачно процедил Сухо.       Сухо отпил и поморщился. Даже ведь не посмотрел, что наливал. Наверняка схватил что-нибудь из дорогих столетних китайских настоек. Какую-нибудь гадость. Лучше даже не смотреть в ту сторону, чтобы не увидеть случайно, что плавает в том пузыре.       – Я не думаю, что ты нуждаешься в моём мнении.       – Отчего же. – Сухо вдруг кольнула обида. – Изволь. Выскажись. Что ты думаешь на этот счёт?       Минхо поднял на него взгляд, он долго и пристально смотрел Сухо прямо в глаза. Тот не выдержал и отвернулся.       – Ты спрашиваешь меня как друга или как бету? Или, может, как омегу? – их глаза снова встретились, и Сухо почувствовал, что его щёки вспыхнули.       – Жарко. – он поднялся и прошёлся туда-сюда, дергая рубашку на груди. – Наверное настойка в голову ударила. Где здесь кондиционер?       Минхо откинулся поглубже в кресло, не мешая тому переживать момент смятения, только наблюдал за ним, следя красивыми чёрными глазами.       Сухо остановился напротив панорамного окна. Приглушённый свет в помещении и синеватый снаружи создавали четкий, словно вырезанный из картона силуэт. Сухо был высокий, Минхо не отказывал себе в удовольствии подчёркивать его сходство со шкафом. Черные волосы в детстве чуть вились, но сейчас он старательно зачесывал их назад, так что видны были только совсем слабые волны. Он не выделялся какой-то неземной красотой, особенно по жестким корейским стандартам. Но черты его лица были правильными, и считалось, что этого достаточно для того, чтобы достойно занимать высокую должность.       – Ты знаешь, возможно это тебя удивит, но я тоже за традиционные ценности. Я за то, чтобы создавались семьи, рождались дети, всё шло своим чередом. Но с одним "но". Чтобы желание всей этой идиллии было обоюдным.       – Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я насильно взял замуж Юн Хо? – резко обернулся к нему Сухо.       – Я только отвечаю на твой вопрос.       – Нет. Не нужно отвечать на этот мой вопрос. Ответь мне на другой. – Сухо вдруг развернулся и подбежал почти вплотную к Минхо, сел на корточки и уперся руками в подлокотники его кресла. – Ответь мне на вопрос: что мне делать? Сейчас? Как мне быть?       – Не идти против воли другого. – просто ответил тот. Он был напуган порывистостью альфы, но виду не подавал. Он давно научился не поддаваться своей природе и держаться независимо, внешне демонстрируя недоступность чьему-либо влиянию. – Если ты его хоть немного любишь… – добавил он гораздо тише.       – Отец… Он подвесит меня за яйца. – Сухо схватился за голову и повалился головой на сиденье рядом с коленями Минхо. Тот несколько секунд смотрел на него, а потом едва ощутимо провёл пальцами по его волосам. Но мгновенно отдёрнул руку и встал, прошёл к стеклянной стене. За ней виден был зажигающийся ночными огнями Сеул. С сотого этажа, на котором находился бар, город был как на ладони. Беззащитный, открытый. Готовый принять всё, что сделают с ним существа, сидящие в высоких кабинетах этих самых небоскрёбов. Его покорный, даже доверчивый вид действовал гипнотически.       – Он и тут тебе поставил условие? – наконец спросил он обернувшись и обнаружил, что Сухо сидит на полу и смотрит на него.       – Да. Сказал, что всё равно узнает, если я решу увильнуть от обязанностей. В смысле, насколько далеко мы зашли, и насколько я довёл дело до конца. – вдруг его глаза оживились, он подался вперед. – Скажи, это правда или нет? Он правда это может узнать по запаху?       Минхо помолчал, заложил руки за спину.       – Навряд ли настолько точно он сможет это определить. Да, разница в запахе будет заметна всем, но насколько далеко вы зашли по запаху сможет определить разве что доктор.       – Я не знаю, что он там задумал. Он не так прост. Я был бы дурак и совсем бы не знал отца, если бы решил, что он так просто дал мне отделаться. Он коварный старый хрен, он и так загнал меня в угол с этой женитьбой, не дал нам времени. Так ещё и слово своё нарушил не торопить нас. Он шантажирует меня с самого момента помолвки. Если я не решусь сейчас, то могу потерять Юна. Не знаю уж, насколько буквально, я уже не представляю, насколько далеко может простираться коварство отца.       – Чем он тебе угрожал? – на лбу Минхо залегла морщинка.       – Тем, что … – Сухо сжал и разжал кулаки несколько раз. – что Юн Хо может в какой-то момент случайно пропасть и найтись; тоже случайно, но не целиком. Или там, куда по своей воле омеги не попадают, и откуда по своей воле не уходят. А ему это — как два пальца обоссать. У него этих клубов со “второй дверью”... больше него никто не “крышует”.       – “Второй дверью”? – Минхо переспросил, уже понимая, что пожалеет.       – Особые вип-услуги. – коротко объяснил Сухо. – Когда клиенту ни в чём не отказывают.       – А ты не боишься, что потеряешь Юна? До вторых дверей даже дойти не успеет.       – Я боюсь его потерять больше всего на свете. Но отца я тоже боюсь. Он дьявол во плоти.       – То есть, ты готов пойти на сделку с дьяволом, лишь бы не брать на себя ответственность за того, кого любишь?       – О чём ты?! Я же и пытаюсь его спасти!       – Ты только что сказал, что отцу нельзя верить. И тут же говоришь, что будешь играть по его правилам. Тебе не кажется, что если бы ты был готов защищать то, что принадлежит тебе — тебя не волновало бы, против кого ты идешь?       – Минхо, ты лепишь из меня злодея! – Сухо, ошарашенный тем, что услышал, попытался встать, но ноги не слушались.       – Нет, я просто пытаюсь открыть тебе глаза. Ты собираешься навредить любимому человеку, только чтобы угодить тирану, который никогда не будет удовлетворен. Ты сам сказал, что невозможно предугадать, какую партию он разыгрывает. Devil does not play dice with the universe. He plans an ineffable game of his own devising.       – Ты помнишь, что вообще-то сейчас говоришь о моём отце?!       – Я это помню так хорошо, как никто. – отчеканил Минхо и сел в кресло, скрестив руки на груди.       Некоторое время они молчали. Сухо ходил по комнате взад и вперед. Минхо катал в пустом стакане кубик льда.       – Если бы ты спросил меня, я бы предложил попробовать мимикрон.       – Что?       – Искусственную метку, – пояснил Минхо.       – А насколько вероятно, что это можно будет определить?       – Внешне – практически нереально. Даже анализы будут вполне соответствовать новому гормональному статусу. В некотором дисбалансе, конечно, но это в целом нормально. Так часто бывает.       – Минхо, почему ты молчал раньше? Почему не сказал раньше, что так можно?       – Потому, что эти операции нелегальные.       – Я похож на человека, который никогда в жизни не делал ничего нелегального?       Минхо поднял на него взгляд, в котором сквозило ирония.       – Удачи тебе найти смельчака, который согласится на это. – Минхо вернулся и боком присел на подлокотник кресла. – Омега единственного наследника Ким Тэджуна. Подделать метку. Как думаешь, длинная будет очередь добровольно подписать себе смертный приговор?       Сухо со сложным лицом уставился в стол, но вдруг что-то пришло ему в голову и он посмотрел на Минхо.       – Но… ты же можешь это сделать!       – Сухо…       – Что мне сделать, чтобы ты согласился?!       – Сухо! – Минхо раздражённо оборвал его – Я не буду торговаться!       – Я и не собираюсь. Просто назови свои условия.       – Ты собираешься купить мои услуги. Хорош друг. – процедил он. – Я могу сделать её. Мне ничего не нужно. Просто ради того, чтобы ты не причинил вреда Юн Хо.