В чужой палатке

— Ванцзи, у тебя пара дней до… Лань Ванцзи нетерпеливо выхватил у брата из рук драгоценный мешочек цянькунь. Обычно сдержанный, он-таки потерял терпение, и стыд, и свободу, а всё из-за этого невозможного человека, этого… — Брат, что-то мне нехорошо, — прошептал он, прикрывая рот. — Присядь. Выпей чаю. — А вот Лань Сичэнь всегда был предупредителен и безукоризненно вежлив. Даже когда его брат не был. Родственники не ощущают влечения друг к другу, их запахи схожи, словно ты чуешь себя самого. Лань Ванцзи прислонился к надежному плечу, вдохнул такой знакомый аромат горной свежести, еще оставшийся на одежде, и смог наконец расслабиться хоть немного. Еще чуть-чуть… и ему конец. И всему конец. Вся его жизнь пошла бы под откос — течная омега в лагере, полном искрящимися от энергии ян альф! Конечно, все предпочитали делать вид, что ничего не замечают. Благородный господин не выпячивает свои особенности на всеобщее обозрение. Лань Ванцзи наверняка тоже считали альфой — ведь он сражался на передовой вместо того, чтобы беречь себя в тылу как те же Цзинь Гуаншань или Не Хуайсан. Но жизнь Лань Ванцзи вовсе не зависела от кривотолков. По правде сказать, что с того, если все наконец узнают, кто он? Раньше он не был таким. Никто не знал о его истинной природе вовсе не из-за намеренной скрытности. Просто тогда в ней не было нужды — как и все, он определил свою принадлежность по пробуждающемуся обонянию примерно в пятнадцать, но это касалось лишь его самого и только. А потом в его жизнь ворвался Вэй Усянь — и уничтожил ее. Лань Ванцзи отыскал в древних трактатах — Истинная пара ощущается не так, как прочие люди. Искать пришлось в одиночку, потому что со стыда он не представлял, куда себя деть — не то что раскрыть кому-то свои противоречивые чувства и желания! Повезло, что Вэй Усянь не задержался в Облачных глубинах тогда, а омега в Лань Ванцзи еще не успела пробудиться до конца — иначе вместо кроликов старейшины Лани сейчас ругали бы их отпрысков, таких же несносных, как их отец-альфа. Потому что Лань Ванцзи вдруг понял, что готов прямо на совете кланов сорвать с себя одежду, упасть на колени и подставиться Вэй Усяню, сгорая от непреодолимого животного влечения. Что не какие-то мифические силы держат его в мире смертных, а только принадлежность Вэй Усяня к этому же миру. Что, потребуй Вэй Усянь чего-то вслух, пусть в шутку или чтобы наказать за прошлые обиды, и он сделает это, даже не осознавая, что происходит. А когда осознает, вероятно, повесится на собственной налобной ленте. Потому что ничего более недостойного Лань Ванцзи никогда не то что не воображал — даже от самого Вэй Усяня не слышал. И в тот раз пришлось попросить брата увести его поскорее. А теперь лагерь заклинателей застрял в какой-то глуши, сбежать тайно не получалось, и его помощь снова понадобилась — раздобыть подавители, без которых Лань Ванцзи не мог и в соседних шатрах с Вэй Усянем находиться, не то что в глаза ему смотреть. — Всё будет хорошо, — непонятно зачем проговорил Лань Сичэнь своим глубоким, успокаивающим голосом. Так он отпугивал монстров от его кровати в детстве, спасал от тоски в тяжелые минуты. Но теперь поддержка брата только раздражала Лань Ванцзи. «Хорошо»? Хорошо ему говорить! Лань Сичэнь был альфой до мозга костей, всегда уверенный, серьезный, излучающий внутреннюю силу. Конечно, у альф тоже хватает недостатков. Но измученному и уставшему Лань Ванцзи те казались сущим пустяком. Альфа не может остановиться во время гона, то есть, когда рядом омега, которая или который хочет его. Ванцзи не забыл выражение его лица, когда брат рассказывал обо всём, что случилось после побега из пылающих пожаром Облачных глубин, который привел к случайной встрече с тем молодым счетоводом, Мэн Яо. «Он был добр ко мне, защитил от Вэней, учил заботиться о себе, а я… я…» — Больше брат ничего не сказал, но Лань Ванцзи всё равно позволил ему взять себя за руку и даже легонько сжал ее в ответ. Для альф тоже есть подавители, но Лань Сичэнь тогда не успел взять их с собой. А у Мэн Яо, кое-как сводящего концы с концами где-то в Юньпине, конечно, не было денег на подавители для себя. Лань Ванцзи во многом сомневался, но одно считал непреложной истиной. Он такого для себя и Вэй Усяня не желает, так не поступит ни с ним, ни с собой. Даже если всё будет как во сне, потом они оба будут раскаиваться, ведь Вэй Усянь вполне очевидно дает понять всем желающим его слушать, что мужчины-омеги его не интересуют. Тогда Лань Сичэнь (и Ванцзи ненавидел дядю за то, что заставил брата произнести такое признание вслух) не совершил сцепку. Может, не смог, а может, не захотел. Но Ванцзи знал: его Вэй Усянь точно повяжет. Истинность обычно взаимна, даже если один из пары и не понимает своего влечения. Они идеальная пара с точки зрения размножения, и природа не упустит шанса это доказать. Альфа не может просто так вязать всех, кого вздумается. Вэй Усяню придется заключить союз с ненавистным ему Лань Ванцзи, а затем, вероятнее всего, признать себя отцом. Он не сможет взять в законные жены ни одну из хорошеньких омег, которым вечно шлет бессмысленные комплименты, приводя Лань Ванцзи в исступление. Не станет счастливым отцом, ведь дети будут вечным напоминанием о клане Лань с его надоедливыми правилами. О его ошибке. О случайности, выпавшей на его долю только потому, что супруг оказался слишком себялюбив и беспечен, слишком сильно желал его, так, что готов был поступиться чужими желаниями. И это еще если они оба выживут. Лань Ванцзи не хотел бы забеременеть в десяти метрах от поля боя, усеянного искореженными трупами и следами от взрывных талисманов. Он не хотел бы, чтобы его ребёнок появился на свет в мире, где каждый день он может умереть или остаться сиротой. И Вэй Усянь, выросший без родителей, наверняка был с ним солидарен. Сейчас это уж точно бы всё усложнило. А ситуация и без того сложная. — Благодарю, брат, — скупо кивнул Лань Ванцзи в ответ, и Лань Сичэнь, тепло улыбнувшись ему, встал на меч и вскоре растворился в ночи. Они сражались в разных частях страны, ведя отряды заклинателей клана Лань к победе. Лань Ванцзи, конечно, не просто так оказался там же, где и Вэй Усянь. По правде сказать, он давно привык к тому, что вся его жизнь подчиняется чужой воле — причем даже без ведома. Но он бы просто сошел с ума, оставаясь в неведении о судьбе Вэй Усяня где-то вдалеке. Всё-таки в глубине души, под вышитой облаками лентой и тремя слоями строгих белых одежд он оставался омегой. *** Приятный знакомый голос звучал где-то вдалеке. Должно быть, в шатре для обсуждений будущих атак Вэй Усянь как обычно задержался вместе с Цзян Ваньином. Лань Ванцзи уже принял подавитель и не боялся за себя, хотя всё равно сердце предательски сжималось. От этого мягкого звонкого смеха в груди становилось тепло, как из-за полога палатки на землю падала полоса жёлтого света от лампы. Лань Ванцзи храбро переступил через полосу, чтобы наконец дойти до своего шатра и лечь спать. Пожалуй, это было его личное Низвержение солнца. — Лань Чжань! Ты ли это? И в такой час? — вдруг раздался весёлый оклик в тишине. Воздух мгновенно стал тяжёлым и вязким, и Лань Ванцзи замер на месте, тщетно пытаясь отдышаться. Шаги за спиной стали быстрее, и в нос ударил резкий жаркий запах его Истинного альфы. Пусть Лань Ванцзи и выпил подавители, он уже не был так в себе уверен. Нижний даньтянь свело судорогой. Его лицо от природы оставалось спокойным, но уши точно стали красными как нижние одежды Вэй Усяня. Как… как нижние… как его одежды… Эта мысль уж точно была лишней. Совершенно. Вэй Усянь был всё ближе и ближе к нему, когда Лань Ванцзи вдруг вспомнил, что всегда может просто сбежать. Пусть слегка позорно, но всё лучше, чем опозориться на самом деле. Аромат феромонов альфы окутывал как хитроумная ловушка, становясь приторнее и ярче. Но Лань Ванцзи не смог сделать даже несколько шагов по прямой. В голове помутилось, живот скрутило, и ему вдруг стало нехорошо. Склонившись над ближайшим кустом, его тело с очевидным сожалением избавлялось от скудных остатков ужина. Лань Ванцзи было настолько плохо, что на какое-то время он забыл обо всём. До тех пор, пока не раздался голос, полный заботы и переживаний: — Что с тобой? Ты заболел, Лань Чжань? А потом Вэй Усянь совершил непростительное. Он положил руку на плечо Лань Ванцзи. Та обжигала кожу через невесомую ткань, посылая по ней тысячи мурашек. Сработали реакции, которые были сильнее физического недомогания. Лань Ванцзи тут же обернулся, сердито уставился на надоедливого альфу и сбросил с себя чужую ладонь. Вот только лицо у Вэй Усяня было совсем не располагающее к сердитости. Лань Ванцзи невольно задержал взгляд на пухлых губах, не забыл про бездонные глаза, очертил для себя острую линию скул. Наверное, эта невыразимая раздраженность этой чистой идеальностью была сильно заметна со стороны — Вэй Усянь вдруг насупился, а запал в нём заметно поугас. — Ну почему ты всегда такой, а, Лань Чжань? Я же просто хочу помочь, — обиженно попытался защититься он. — Если ты заболел, могу провести тебя к шатру целителей. Но если будешь смотреть на меня как на врага в засаде, не обессудь, могу передумать! Несмотря на эту детскую угрозу, Вэй Усянь по-прежнему стоял рядом, заглядывая ему в глаза. Лань Ванцзи вспомнил исправительный лагерь — его нога болела, и только Вэй Усянь это заметил. Несмотря на то, что все остатки сил были направлены на то, чтобы о подобной слабости никто не узнал, Лань Ванцзи всё равно чувствовал себя счастливым. Пока в следующую же минуту Вэй Усяню не попалась на глаза какая-то девушка-омега. Он украл её подарок — вышитый мешочек, символ любви. Но к сожалению, украсть Вэй Усяня он не может. Не может же? …Как странно, почему всё вокруг Вэй Усяня плывёт?.. — Лань Чжань? Лань Чжань! — словно во сне услышал Лань Ванцзи, а затем запах его Истинного альфы захватил весь мир. Будто от него невозможно скрыться или избавиться. Он словно окунулся в этот сладкий плен, одновременно не желая свободы и обреченно понимая, что только она — его вечная спутница. *** Лань Ванцзи никогда не чувствовал себя лучше. Он будто плыл меж облаков, и те в самом деле были мягкими и пушистыми, как представлялось в детстве, а не влажными и холодными, как в реальности. Но лучше всего был запах. Такой воздух, должно быть, витал во дворцах небожителей. Он вдыхал полной грудью и не мог надышаться. Казалось, все самые любимые ароматы в его жизни каким-то магическим образом смешались в один единственный — потрясающий до последней ноты. Но потом Лань Ванцзи всё-таки понял, что вокруг… светло. Это показалось ему странным, и, пожелав осмотреться, он открыл глаза. Магия рассеялась. Оказалось, он лежал на чужой постели и вдыхал феромоны, которыми пропитался тут каждый уголок. Их обладатель сидел на стуле рядом, но всё же на почтительном расстоянии. Он явно ждал, когда Лань Ванцзи очнется, и ничего не говорил лишь потому, что заснул, сложив руки на груди для устойчивости. — Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи, чувствуя, что следует промочить горло. Как долго он вот так тут пролежал? Он мог бы всю ночь смотреть, как поднимается его грудная клетка, как дрожат длинные ресницы и из-за ворота нижних одежд нескромно выглядывает тонкая ключица, а за приоткрытыми губами видны зубы, о размерах и форме которых Лань Ванцзи иногда размышлял, когда желание получить его метку на каком-нибудь заметном издалека месте на его теле превышало пределы приличного. Вэй Усянь встрепенулся, медленно приоткрыл глаза, несколько раз сморгнул, и лишь затем его взгляд приобрёл хоть какую-то осмысленность. И тут же незримо потеплел, увидев приподнявшегося Лань Ванцзи: — Лань Чжань, ты в порядке? — мягко спросил Вэй Усянь, подаваясь вперед. Руки и ноги на месте. Теперь прошло достаточно времени, подавители давно начали действовать, поэтому Лань Ванцзи ощущал себя вполне приемлемо. Не так хорошо, как если бы… если бы… ох… Кровать Вэй Усяня под ним едва заметно и как-то укорительно скрипнула. — Мгм, — кивнул он, не зная, стоит ли что-то говорить, или скрипа ещё и из уст Лань Ванцзи Вэй Усяню не хватало. — Ты очень меня напугал! Мне пришлось притащить тебя в свою палатку, ведь она ближе. Надеюсь, это ничего? — как-то извиняюще поведал Вэй Усянь. Но почему?.. Казалось, нечто очевидное ускользает от Лань Ванцзи, мысль не даётся в руки. Вэй Усянь вдруг потупился. Лань Ванцзи не мог припомнить момента, когда бы Вэй Усянь вёл себя так, словно ему неловко. Да что не так?! — Лань Чжань… скажи… Его запах взял Лань Ванцзи в окружение, точно флажки на карте в той самой палатке для собраний. Это мешало сосредоточиться. Что Вэй Усянь хочет у него спросить?.. Если будет нужно, он ответит. Он может повести своих людей в бой. Подставиться под клыки трехсотлетней черепахи. Ради Вэй Усяня он способен на что угодно… Но самому Вэй Усяню не обязательно знать об этом. — …Скажи, Лань Чжань, ты… омега? Лань Ванцзи словно пронзило стрелой прямо в сердце, насмерть пригвоздив к резному изголовью. Что ж, видимо, его подавители не успели сработать как следует. Всё-таки, он затянул с приёмом на этот раз. — Ты… так вкусно пахнешь… Я никогда раньше не встречал мужчин-омег, но если я ошибся… Казалось, Вэй Усянь пытается найти слова, чтобы извиниться заранее — хотя ему как раз совершенно не за что было извиняться. Что-то внутри Лань Ванцзи заставило его прочистить горло. Это что-то ненавидело, когда Вэй Усянь грустит или на что-то досадует, и хотело разогнать все его печали. — Ты прав, — кивнул Лань Ванцзи. Вэй Усянь тут же поднял на него блестящие в свете лампы глаза. Непонятные, загадочные эмоции плескались в этом взгляде. Он нерешительно возразил: — Но… раньше я никогда не… — Я принимаю подавители, но недавно они закончились. Брат раздобыл немного сегодня вечером. — Так вот почему ты не был в своей палатке… — пробормотал себе под нос Вэй Усянь. — А я то уж было подумал… — Что ты подумал? — резко спросил Лань Ванцзи. Он не терпел кривотолков. Что бы там не думал Вэй Усянь, который как раз хитро улыбнулся… — Я подумал, что ты возвращался со свидания с какой-нибудь омегой, — хихикнул Вэй Усянь, но, заметив выражение лица Лань Ванцзи, сразу посерьезнел: — Я никому не скажу, — пообещал он чуть ли не торжественно, сверкая темными глазами. Лань Ванцзи на миг лишился дара речи. Этот несносный человек… — Спасибо, — подумав немного, поблагодарил он. Вэй Усянь просиял и немного расслабился. Откинувшись на спинку стула, он заметил: — Так вот почему ты такой хорошенький. Я ещё в Облачных глубинах подумал… Эй, куда это ты? Лань Ванцзи попытался встать, чтобы уйти и раз и навсегда прекратить этот безумный разговор. Но слабость всё ещё давала о себе знать. Странно, ведь он взрослый молодой заклинатель, сильный и телом и духом. В глубине души он знал ответ — это присутствие Вэй Усяня делало его таким. Даже подавители ничего не могли сделать, если они так близко друг к другу в душном шатре, который весь пропах запахом альфы. Его Истинного альфы. Плотно сжав зубы, Лань Ванцзи вернулся в прежнее положение. Может быть, его телу нужно немного привыкнуть? Пожалуй, нечто подобное уже происходило в пещере черепахи-губительницы. Там Лань Ванцзи, не в себе от боли, скорби и присутствия Вэй Усяня, не сдержался и попытался оставить на Вэй Усяне метку омеги… Но разумеется, она не работает, если сделать её не в процессе… в том самом… Думать о таком было очень опасно в этой ситуации. Лань Ванцзи отвернулся к пологу и попытался выровнять дыхание. Нельзя, чтобы Вэй Усянь понял… — Лань Чжань, — позвал тот, и в его голосе чудилось подозрение, — неужели у тебя течка? Лань Ванцзи активно покачал головой. — Посмотри же на меня, — попросил Вэй Усянь. — Я тоже пью подавители, я тебе не наврежу. — Уйди, — процедил Лань Ванцзи, отказываясь оборачиваться. Какая разница, что он там пьет, если они — Истинная пара?! Всё равно, что пытаться разбавить вино байцзю. — Лань Чжань… — Растерянный голос Вэй Усяня, казалось, достиг самого сердца Лань Ванцзи. Почему он звучит так жалобно и маняще? Неужели Лань Ванцзи и вправду ничем не может ему помочь? Всё-таки обернувшись, он увидел Вэй Усяня, крепко схватившегося за спинку стула. Его взгляд стал осолоновевшим, губы приоткрылись, щёки подёрнул румянец, словно в горячке. Ну конечно. Если присутствие Вэй Усяня так влияет на Лань Ванцзи, то как течка Лань Ванцзи не может не влиять на Вэй Усяня, пусть даже подавители уже приняты, хоть еще не полностью действуют? Лань Ванцзи ничем не мог ему помочь. Только смотреть, как красиво выглядит его кожа, как вздымается грудь и белеют костяшки пальцев. Они встретились взглядами, и Лань Ванцзи прошептал: — Уходи. Это единственный способ. Уйти настолько далеко, чтобы выветрились не только запахи, но даже мысли. Он и сам частенько к нему прибегал. Пусть иногда его внезапные уходы и могли показаться кому-то невежливыми… что ж, значит, он грубиян, а не только развратник. Вэй Усянь выдохнул, покачал головой… и исчез, только полог зашевелился на ветру. Лань Ванцзи обессиленно рухнул на постель, наконец вольный отпустить себя. Всю ночь он дышал запахом Вэй Усяня, представлял Вэй Усяня спящим на этих же подушках, как в бреду целовал простыни и касался себя в безудержном желании получить хоть какое-то удовлетворение, даже призрачное и неосязаемое. Лишь под утро он смог забыться странным сном. В нём Вэй Усянь спал в его палатке, делая то же самое.