В чужой палатке

Лань Ванцзи разбудила настойчивая мысль. Она билась в окна разума, как обезумевшая пташка: Вэй Усянь не должен был увидеть его таким. Он открыл глаза — в шатёр Вэй Усяня уже просачивался яркий солнечный свет. К счастью для непрошенного захватчика, весь лагерь знал, что Вэй Усянь не встаёт с постели раньше обеда. Его и поставили в отдалении специально чтобы не мешать Ушансе-цзуню высыпаться. Лань Ванцзи сел, опустил ноги на забытые в беспорядке сапоги. Сразу видно, это Вэй Усянь снял их с него и бросил рядом. Он. Не должен был. Видеть его. Таким. Лань Ванцзи проверил мешочек цянькунь за пазухой. Стыд — это дым, который заползает в ноздри, туманит зрение, мешает дышать и липнет к коже чёрной сажей, от которой невозможно отмыться. Таким дымом выкуривают загнанное животное. Но сегодня — важное собрание с обсуждением дальнейших планов. И Лань Ванцзи как глава отряда клана Лань обязан на нём присутствовать. Кое-как приведя себя в порядок, он не стал дожидаться возвращения Вэй Усяня и выскользнул из его палатки, предварительно убедившись, что никто не заметил. Сегодня он сделает вид, что ничего не случилось. Даже если Вэй Усянь посмеет потребовать объяснений… Что ж, пусть дождётся ночи. Лань Ванцзи невыносимо говорить такое вслух при свете дня. Вэй Усянь не должен увидеть, как он смущен и расстроен. Не должен понять, что он на самом деле чувствует. Вэй Усянь уж точно не может распознать в нём своего Истинного партнера. Не сегодня. Может быть, когда уже начнется следующий день… Но об этом Лань Ванцзи подумает завтра. На собрании действительно был Вэй Усянь — необычно притихший и уже привычно уставший. Круги под глазами глубокие, как могилы, которые он обычно раскапывал после прихода темноты. Он бросал на Лань Ванцзи короткие странные взгляды и кусал губы, но даже не попытался раскрыть его перед всеми. А когда представителю клана Лань понадобилась помощь в защите плана атаки, молчавший всё собрание Вэй Усянь вышел вперед и коротко подсказал пути отступления Вэней, которые он сможет перекрыть самостоятельно. Лань Ванцзи кивнул ему в благодарность, но Вэй Усянь почему-то отвёл глаза. Если бы он не знал этого альфу достаточно, он бы предположил, что тот засмущался. Однако такого, разумеется, быть никак не могло. После собрания Лань Ванцзи придумал себе сотню разных дел, лишь бы оставаться у всех на виду и не возвращаться в свой шатер. Но этот момент всё-таки настал. И почему-то там… словно дикая лисица побывала. Лань Ванцзи так и застыл у входа, не решаясь идти дальше. Вещи в беспорядке, стул валяется на земле, постель — настоящий хаос. И у изголовья небрежно лежит ярко красная нижняя рубашка… Лань Ванцзи бросило в жар. Ну конечно. Ночью, когда он прогнал Вэй Усяня из его собственного шатра, тот не придумал ничего лучше, чем занять палатку Лань Ванцзи. …Интересно, подушки теперь пахнут его феромонами? Как вообще теперь Лань Ванцзи сможет здесь уснуть?! Воровато оглянувшись, Лань Ванцзи убедился, что никто не зашел следом, и рванул к оставленной одежде. Схватив ее, он вдохнул полной грудью — да, это запах его Истинного альфы, от которого всё внутри переворачивается, кружится голова и… Он едва слышимо заскулил в прохладную красную ткань. Должно быть, она пропиталась потом, и Вэй Усянь оставил её здесь. Или он просто забыл до конца одеться… от него можно было ожидать. Лань Ванцзи почудились шаги, и он бросился к сундуку у стола. Быстро спрятав там нижнюю рубашку, он прислушался и выдохнул — кажется, люди удалялись от его палатки, а не наоборот. Захлопнув сундук, он растерянно сел на него сверху. Одно он знал точно: ни за что не отдаст эту рубашку. Если Вэй Усянь спросит, что вряд ли, ведь есть вопросы куда более насущные… в общем, если всё-таки спросит, Лань Ванцзи соврет, что ничего не находил. Он физически не может отдать эту вещь. «Она моя!» — вопили инстинкты. Ему хотелось носить ее при себе и вдыхать запах каждые несколько минут, словно целительный воздух. Вдруг запах альфы вокруг стал густеть и наливаться, словно спелый плод, который вот-вот лопнет. Вэй Ин. — Лань Чжань, — приглушённо позвал знакомый голос из-за полога шатра. Лань Ванцзи глубоко вдохнул, чтобы потом, насколько сможет, задержать дыхание. Не заходит без разрешения. Какое странное притворство. Все прекрасно знают, какой Вэй Усянь невоспитанный и высокомерный. К чему строить из себя кого-то другого? — Входи, — тихо произнёс он, стараясь не тратить воздух зря. Хотелось забиться на кровать, спрятаться под одеялами и сделать вид, что тебя здесь нет. Но не было ни единого шанса, чтобы Вэй Усянь не почувствовал его феромонов. Скорее уж, он пришёл прямо по ним, точно хищный зверь. Лань Ванцзи прекрасно знал — стоит однажды ощутить запах своего Истинного, и после ты никогда не сможешь его забыть. Даже под подавителями он всегда знал, если поблизости находится Вэй Усянь. Даже под подавителями Вэй Усянь мог бы найти его где угодно. Вэй Усянь, восхитительно красивый в свежей одежде с золотыми узорами поверх алого и чёрного, — он был в своём шатре! учуял ли он всю глубину падения Лань Ванцзи? — скользнул в палатку и виновато замер у входа. — Лань Чжань, я… Ещё раз прости меня. Должно быть, моё присутствие вчера усилило твою течку и принесло тебе неудобства. — Ты лишь хотел помочь, — беззвучно ответил Лань Ванцзи, смотря куда угодно, но не на Вэй Усяня. Он даже не стал вставать с сундука. Потому что одного столкновения взглядов хватило бы, чтобы… Кто ещё бы остановился, увидев, что Лань Ванцзи еле стоит на ногах, и помог ему добраться до безопасного места? Кто всегда столь играюче заботился о нём, тут же убегая, чтобы одарить вниманием кого-то ещё? Кто никогда не смотрел на него как-то иначе, кроме как с насмешкой и вызовом? Вэй Ин. Это всегда был только Вэй Ин. Благодаря подавителям у Лань Ванцзи не было обычной в понимании людей течки. Правда, вчера он был слишком близко… но к счастью, всё обошлось. Он не был уверен, почему. Всё лишь из-за сдержанности такого человека, как Вэй Усянь? Да это же сама противоположность сдержанности! На самом деле, течка была, но об этом просто никто не догадывался. Лань Ванцзи всё-таки был омегой рядом со своим истинным альфой. Как у него могло вовсе не остаться инстинктов? Да всё его естество буквально кричало о том, что он должен отринуть все нормы и позабыть обо всех правилах! Что этот человек на самом деле принадлежит ему — весь, без остатка. Что сама природа Лань Ванцзи — тоже ему принадлежать. Что солнце встаёт, реки текут, а значит, Лань Ванцзи будет любить Вэй Усяня. И этого не избежать, этого не изменить. Если бы всё было так просто… Если бы люди могли не считаться с мнением окружающих. Если бы инстинкты всегда брали верх… Вэй Усянь уже был бы его. Лань Ванцзи широко распахнул глаза, удивившись этому странному нежданному озарению. Если бы всё было так просто, Вэй Усянь бы давно занял его постель. Они бы делили ложе каждую ночь — и каждое утро встречали вместе. Если бы судьба была на его стороне, Вэй Усянь не смог бы сопротивляться такому влечению. Они бы не отрывались друг от друга. Вэй Усянь брал бы его так часто, что постель насквозь становилась бы мокрой, и не только от пота. Лань Ванцзи бы мог всегда следовать за ним… — Лань Чжань? — прервал этот поток бессмысленного бреда знакомый голос. — Ты всё ещё тут? — устало рассердился Лань Ванцзи. Вэй Усянь по-прежнему топтался у порога. «Заходи и возьми меня или проваливай», — промелькнула мысль в воспалённом безумными картинками разуме. Казалось, она отразилась во взгляде Лань Ванцзи, потому что Вэй Усянь вдруг напрягся и заинтересованно склонил голову набок, как делал всегда, когда замечал что-то любопытное. — Лань Чжань, прости за беспорядок в твоём шатре. Мне пришлось в нём переночевать… Но не беспокойся, грязную постель я приказал выстирать. Если это — ещё не самое грязное, то что было на отправленном прачкам? — Похоже, у слуг есть дела поважнее, — рассеянно кивнул в сторону разобранной кровати Лань Ванцзи. Вэй Усянь нахмурился, посмотрел туда же, а затем… действительно вошёл в палатку и направился прямиком к грязным простыням. Для них как Ушансе-цзуня и Ханьгуан-цзюня ставили по-настоящему роскошные, учитывая обстоятельства, шатры. Хотя Вэй Усянь вечно причитал, что может спать и на голой земле, субординация не позволяла, — если столь важный участник союза Великих Кланов против псов Вэней не достоин палатки полководца, то за что вообще стоит сражаться рядовому заклинателю? — Ну и ну, — удивился он, застыв около резного изголовья. И обернулся к уставившемуся на него Лань Ванцзи. Видимо, решив, что на него смотрят с осуждением, Вэй Усянь примирительно поднял перед собой руки. — Что это за лицо, Лань Чжань! Знаю, знаю, вторгся без разрешения, ну и что с того? Лань Ванцзи смотрел на него — молча, с вызовом. Не отвечая, не гоня прочь. Интересно, ощущал ли Вэй Усянь разлитый в воздухе аромат его Истинной омеги? Иногда Лань Ванцзи чувствовал необъяснимую гордость. Всё-таки, неважно, с кем когда-либо был или будет Вэй Усянь. Так или иначе, он всё равно навек принадлежит Лань Ванцзи. У него не будет другой Истинной пары. Лань Ванцзи бы посочувствовал, если не одно но. У него тоже не будет. Это, откровенно говоря, даже злило. — Почему ты сидишь на сундуке? — Недоумение в голосе Вэй Усяня мешалось с чем-то ещё. Чем-то незнакомым. Что это за эмоция? Лань Ванцзи решительно поднялся на ноги, и не ожидавший этого Вэй Усянь слегка отшатнулся, запнулся о постель и упал назад. По его красивому мужественному лицу промелькнула тень беспокойства. О чём он думает? Лань Ванцзи решил, что это не важно. — Ты. Лежишь. На. Моей. Постели, — стиснув зубы, сообщил он возмущённо. Во-первых, это и вправду возмутительно, очень даже в духе Вэй Усяня. А во-вторых… уж слишком сильно Лань Ванцзи хотелось, чтобы он там и оставался. Желательно… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет. Нельзя позволять себе об этом думать. Лань Ванцзи не считал себя дураком. Он им и не был — по всеобщему мнению. — Лань Чжань… — стушевался Вэй Усянь, почему-то раскрасневшись. Он приподнялся, словно собираясь встать, и Лань Ванцзи безотчётно сделал шаг вперёд. Всего один — то ли чтобы протянуть руку, то ли… — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, сглотнув и прищурившись. Кадык шевельнулся, притягивая взгляд к бледной шее, на которой так чудесно смотрелись бы губы Лань Ванцзи. В глазах Вэй Усяня тлело неясное пламя. Казалось, Лань Ванцзи стоит лишь вздохнуть, чтобы разжечь из этой искры костёр до небес. Лань Ванцзи присмотрелся. Сверху вниз Вэй Усянь, румяный, несмелый, выглядел до странного уязвимым. Ворот верхних одежд немного приоткрылся, обнажая старый ожог от тавро на груди — не весь, лишь пару лучиков солнца. Лань Ванцзи втайне гордился тем, что он один из немногих, кто знает весь узор. Всё-таки, он был невероятным глупцом. — Ты тоже это чувствуешь? — одними губами спросил Вэй Усянь, уставившись прямо в холодные светлые глаза. Лань Ванцзи предпочёл промолчать. Что он на такое ответит? «Я научился не чувствовать»? Вэй Усянь всё равно не поймёт… Он альфа и наверняка привык получать всё, чего хочет. Или кого хочет. В горле пересохло, но к едкому привкусу уксуса на языке Лань Ванцзи, будучи омегой, разлученным со своим истинным партнёром, давно привык. — Я знал, что ты пахнешь не так, как остальные, — задумчиво прошептал Вэй Усянь. Его тихий голос, вполне обычный, хоть и довольно приятный, сейчас словно попадал в нужные ноты, вызывая мурашки по спине. Лань Ванцзи невольно приблизился ещё немного, почти упираясь в чужие колени. Невероятно, что Вэй Усянь, этот наглец, продолжает разлёживаться на его постели как у себя дома. Просто возмутительно… Конечно, если бы Вэй Усянь со своего нынешнего положения всё-таки решил подняться на ноги, он бы уткнулся прямо в хозяина этой кровати. Но Лань Ванцзи об этом не подумал. Ему хотелось верить, что он просто утверждает своё присутствие, защищает территорию. Вэй Усянь пах сегодня как-то неуловимо иначе. Может, Лань Ванцзи просто сошёл с ума? А может, он как омега почувствовал вчера ночью, что Вэй Усянь как альфа в расцвете сил и готов зачать потомство, а теперь никак не мог об этом забыть? Быть так рядом с ним… невыносимо. Такой невыносимый человек. Такой высокомерный и невозможный. С алой лентой в волосах и раздражающей развязностью во взгляде. Смотрящий сейчас на него снизу вверх, неожиданно спокойно, даже… покорно? Вэй Усянь в его постели. Полностью в его власти. Пожалуй, Лань Ванцзи бы убил за такую возможность. Если бы не одно «но». Это уже происходило, прямо сейчас. — Встань, — попросил Лань Ванцзи непослушными губами. Он должен сказать ему уйти. Должен выпроводить его вон. Он… должен… он… Вэй Усянь почему-то послушно поднялся. С положения сидя его голова оказалась на уровне груди Лань Ванцзи, которая сейчас тяжёло вздымалась, выдавая захватившие его чувства. Сидящий запрокинул голову, густые чёрные ресницы задрожали под тяжестью взгляда Лань Ванцзи. Ещё один шаг. Всё вокруг затопил запах Вэй Усяня, такой дразнящий. Прямо как приоткрытые потрескавшиеся губы. Лань Ванцзи часто смотрел на них тогда, в библиотеке. Вэй Усянь поглядывал в окно и кусал нижнюю со скуки, а Лань Ванцзи хотелось скулить, как псу, которому показали косточку. Вэй Усянь слегка отклонился, опираясь на прямые руки, его щёки горели румянцем, как всё тело Лань Ванцзи, словно охваченное огнём. Когда пламя пожара уничтожало библиотеку, Лань Ванцзи как порядочный сын клана Лань волновался за книги, бесценные сокровища, хранящиеся в этих стенах. Но как омега и просто Ванцзи, А-Чжань, который игрался с кроликами, любил играть на цине и сентиментально хранил тетрадки своего Истинного, он… Он был в ярости от того, что весь мир забирает у него то, что его по праву. Что библиотека, в которой он провёл так много и так мало времени с Вэй Усянем, больше не будет прежней. Она будет чёрной от дыма, от неё останется лишь голый остов. Как от его бессмысленной любви. Затем случились сразу три восхитительные и опасные вещи. Во-первых, Вэй Усянь резко потянулся к Лань Ванцзи. Во-вторых, Лань Ванцзи наклонился ему навстречу. И в-третьих, через несколько безумных мгновений Лань Ванцзи обнаружил себя стонущим в чужие губы. С рукой Вэй Усяня вокруг талии. Вцепившись в его щёки двумя ладонями, будто желая никогда не выпускать его из объятий. Вэй Усянь целовался с энтузиазмом и жаром, которых сам Лань Ванцзи в себе стыдился. Должно быть, если посмотреть на них со стороны, могло показаться, что они хотят друг друга, но только сожрать целиком, а не… Не… не… Рука Вэй Усяня соскользнула немного ниже. Лань Ванцзи подошёл вплотную, и, подталкиваемый ею, очутился на чужих коленях. Зарычав в поцелуй, он и не заметил, как Вэй Усянь схватил второй рукой его волосы с белой лентой в облачных узорах. Он так долго мечтал об этом… Разве можно винить Лань Ванцзи в неосмотрительности?