Я хочу остаться!

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

      Чимин плохо помнил, как именно провёл следующую ночь. Время превратилось в густую, вязкую субстанцию: оно то бежало куда-то сломя голову, подгоняемое паникой, то упрямо стояло на месте, превращая каждую минуту в вечность. Ближе к рассвету, когда за окном начали проступать серые контуры домов, первый шок начал потихоньку отступать, освобождая место тихому, но неумолимому отчаянию.       Чимин вдруг почувствовал себя невыносимо грязным. Это было странное ощущение — будто всё то доверие, которое он по крупицам собирал для Чонгука, превратилось в липкую пыль, плотно покрывшую кожу. Он чувствовал себя совершенно никчёмным и невероятно жалким в этом своём замершем состоянии. Невыносимо захотелось смыть с себя это неприятно обволакивающее чувство безнадёжности. Не выдержав, он сорвался в ванную. Одежда летела в сторону с такой яростью, будто это именно она и была виновата во всех его бедах.       Первые струи горячей, обжигающей воды принесли болезненное облегчение. Чимин стоял под душем, зажмурившись, и представлял, как эта живительная влага смывает с его измученного тела страх, панику и — самое главное — запахи. Запах холодного пота, запах собственного поражения и отчаяния. И тот самый, ставший уже таким родным, вездесущий аромат Чонгука. Запах «его» альфы. Который просто прошёлся, как и все остальные до него, по доверчивой душе омеги тяжёлыми коваными сапогами, оставив после себя лишь горечь неоконченной связи и несбывшихся ожиданий.       Чимин лишь однажды по-настоящему страдал после внезапного исчезновения человека из его жизни. Тогда это были глубокие, значимые для него отношения, которые он долго и мучительно вырывал из сердца с корнем. Он научился жить с той болью, перерос её, отпустил. Хотя вопросы без ответов и остались висеть в воздухе, они его больше не жгли. В остальных случаях было обидно, досадно, но… ладно.       Просто спокойно и почти равнодушно стирались номера, удалялись переписки, забывались имена, лица бледнели в памяти. Сердце сжималось от осознания собственной ненужности, но быстро справлялось с потерей. Чимин никогда никого не любил больше. Одиночество казалось ему уютной комнатой по сравнению с перспективой оказаться рядом с тем, к кому не лежит душа. Но с Чонгуком всё почему-то было иначе. И Чимин был зол.       Он драил себя жёсткой мочалкой так остервенело, будто хотел содрать кожу до самых костей. Из душа лил почти кипяток, пар заполнил всю комнату, скрывая слёзы, которые смешивались с водой. Он был нереально зол. Зол на Чонгука за этот «дешевый развод» про судьбу, оладушки и глубокие чувства. За то, что альфа так быстро и ловко заставил его снова совершенно беспечно поверить и традиционно обмануться. Зол на себя за то, что расслабился и забыл все уроки, которые жизнь вдалбливала в него годами.       Когда Чимин вышел из ванной, он был багровым, слово рак, и спокойным, как удав. Плотина прорвалась, слёзы вымыли эмоции, оставив внутри лишь звенящую пустоту и дикую усталость.       На комоде ярко горели цифры — 9:15. Тело, лишённое ночного сна, потребовало пощады. Парень упал на мягкую кровать и мгновенно провалился в тяжёлое забытьё.       Проснулся омега через три часа от резкой боли: рука затекла так сильно, что её кололи тысячи невидимых иголочек. Голова гудела, соображать было трудно. Слегка мутило.       Кое-как приведя себя в чувство ледяной водой, он побрёл на кухню. Аппетита не было абсолютно, в горле стоял ком.       Привычным, уже почти механическим жестом Чимин заглянул в чат. Ничего не изменилось. Набрал знакомый номер. — Абонент вне зоны действия сети… — бесстрастный голос оператора звучал как смертный приговор его последней надежде.       Блуждающий взгляд упал на холодильник. Там, на ярко-жёлтом стикере, красовался размашистый почерк Чонгука.       В тот вечер они вместе готовили ужин, и когда выяснилось, что перец закончился, Чонгук со смехом настрочил напоминалку ему и себе. Чтобы уж кто-то из них купил специю наверняка. Свой листик альфа положил в карман собственной курточки, а на его варианте написал: «Не забудь про черный перец. И о том, что я люблю тебя! Гуки».       Перец давно был куплен, а Чимину просто нравилось, что эта бумажка висит там. Она была его личным якорем, доказательством того, что он для кого-то важен. Что кому-то очень нужно, чтобы он — Пак Чимин — никогда об этом не забывал.       А теперь… в сердце больно кольнуло. Захотелось сорвать её, изорвать в клочья, разрыдаться и залезть к кому-нибудь на ручки. Но жаловаться было некому. Тэхён снова в отъезде, даже Мэделин в этот раз он оставил знакомому — Стиву —, потому что Чимин в последнее время сам едва держался на плаву из-за работы. — Хватит! — вслух приказал себе омега и с силой стукнул по столу рукой. — Хватит себя жалеть! Надоело!       И в голове родился план. Впервые в жизни он решил не ждать финала, не смириться с ним покорно, а пойти и лично выяснить, по какому поводу его выбросили из жизни. Напоследок снова зашёл в чат, попытался дозвониться, но абонент всё ещё был недоступен.       Чимин быстро оделся — сегодня плевать на стиль, лишь бы поскорее — схватил ключи и вылетел к такси.       Знакомые ворота СТО были гостеприимно открыты. Работа кипела, несмотря на выходной. Внутри гремела энергичная музыка, пахло маслом и бензином — этот коктейль за последний месяц стал для Чимина почти родным. Он растерянно огляделся, ища хоть кого-то живого в этом царстве металла. Вскоре заметил коренастого альфу в синем поношенном комбинезоне, копающегося в недрах разобранного автомобиля. Доун? Кажется, так его называл Чонгук. Но это не точно. С именами у Пака всегда была беда. — Привет, — Чимин старался, чтобы голос был бодрым и не дрожал. Улыбнулся.       Альфа поднял голову и узнал его: — О, Чимин, привет! А ты чего здесь сегодня? — Эм... Я ищу Чонгука. Он тут?       Доун вопросительно вскинул брови, перекладывая ключ из руки в руку. — Да нет. Он же погнал машины заказчику ещё в пятницу. Вместе с Хосоком. Ты разве не в курсе?       Мир под ногами Чимина качнулся. «Не в курсе» — это было ещё слабо сказано. Оказывается, в городе не было ни одного из братьев Чон. — Но я звонил ему, а… телефон вне зоны. Уже третий день. — Ну так они же попёрли в такие ебеня. Чимин, там дай бог дороги есть, не то что вышки связи. Хос взял заказ на раритетный парк. Переезжает владелец, перед отъездом хотел всех обсмотреть, чтоб потом без сюрпризов. Там, куда едет, очевидно, с ремонтом сложновато будет, если что. Машинки почти все в идеальном состоянии, но были нюансы, конечно. Дорогущие куколки, блестят как почки миллионеров. Заказчик — какой-то богатей-отшельник, живёт в глуши, словно древний вампир. Так что ехать далеко, долго и непросто. — Но почему поехали сами? Обычно машины везет погрузчик. Или как он там называется у вас. — Да. Но не в этот раз. Короче, парк не большой, но все машинки на один погрузчик не уместились. А дядька этот за второй платить не захотел. Две машины пришлось гнать своим ходом. Самые новые, которые не успеют развалиться по дороге. Такую роскошь Чон не захотел доверять никому, вот сам и поехал. С братом. Возможно, в дороге связь плохая, там же леса вокруг да болота. Не пойму зачем этому мужику в таком месте такие дорогие тачки держать. Но... это уже не моё дело.       Чимин слушал, и комок в груди начал понемногу рассасываться. Значит, не исчез? Не бросил? Но почему тогда ничего не сказал? — Не могу поверить, что он тебе ничего не сказал, — Доун развёл руками, хорошо видя поникший вид омеги перед собой. — Наверное… просто забыл, — Чимин опустил глаза. Ему было невыносимо стыдно сейчас. Признаться постороннему человеку в том, что ты для своего альфы — пустое место, которое не нужно предупреждать перед отъездом, было выше его сил.       Дома накрыла новая волна, но уже не паники, а усталой злости. «Забыл? Бред. Не было времени? Ложь. Не посчитал важным? Вот это уже ближе к истине».       Чимин решил: он не будет бежать вдогонку, ни за что. Верить в плохое не хотелось, но он так устал искать оправдания чужим поступкам. Хватит страдать, хватит оправдывать, обвинять и угадывать. Если Чонгук не придёт сам — значит, так тому и быть. Не впервой. Переживет как-то.       Остаток выходного и начало новой недели омега провёл как древний воин — шёл вперёд, стиснув зубы. Он запретил себе думать, плакать и вспоминать. Завалил себя работой так, что вечером доползал до кровати абсолютно без лишних мыслей. Только душ и глубокий спасительный сон без сновидений. Телефон неизменно был заброшен в сумку, чтобы не раздражал своим молчанием.       В четверг утром, когда Чимин меланхолично жевал совершенно безвкусный кусок хлеба, сумка в прихожей буквально взорвалась звонком. Настойчиво, яростно, долго. Парень, сидя на кухне и запивая утренний тост чересчур сладким кофе, удивился этому шуму, но даже не сдвинулся в его сторону. Телефон не унимался. Это начало раздражать. Пришлось в итоге всё=таки встать и вытащить неспокойное создание на свет. — Не ту профессию ты выбрал, Ким Тэхён, — прошипел он в трубку и отхлебнул ещё кофе. — Тебе бы в морге работать, мёртвых воскрешать своей настырностью, в самый раз. — Я вон даже тебя воскресить не могу! — голос друга вибрировал от энергии. — Проспал, что ли? — Нет, кофе пью. Через десять минут выходить. — Давай, допивай свой кофе и выходи, я у подъезда. Завезу тебя на работу, соскучился — одуреть можно! — Ты что, вернулся уже? — Да. Ехал мимо, решил совместить приятное с полезным. А ещё купил твои любимые круассаны. Чем дольше ты собираешься, тем меньше их остаётся. Время пошло!       Чимин тоже сильно соскучился, и признаться в этом было совсем не стыдно. Всё-таки этот несносный омега его самый близкий на свете человек, знающий его, как никто. Тэхён вручил ему пакет с ароматными круассанами и хрустящей булочкой с корицей — отдельной любовью Пак Чимина. По пути на работу они обсудили поездку, какие-то незначительные мелочи и, уже подъезжая к месту назначения, Пак не удержался: — Тэ… а... это правда, что Хосок и Чонгук уехали из города? — Чимину было так неловко спрашивать, ведь он прекрасно знал, что сейчас начнется. Друг резко затормозил у светофора. — В смысле? Конечно. Мы же в один день уехали. Хос мне такую «илиаду» на прощание накатал, я в поезде сидел и краснел, как девственница. А чего ты так спрашиваешь, будто сам не в курсе? — Тэхён нахмурился, и в его глазах начало проявляться понимание. — Так! Стоп! Я чего-то не понял. Божечки... Ты что, не знал?       Тишина в салоне стала звенящей. Чимин просто покачал головой. — Мини, солнышко… — Тэхён выглядел так, будто готов был прямо сейчас развернуться и поехать убивать всё семейство Чон. — Хосоку хватило времени на повести для тебя. А у Чонгука для меня не нашлось и строчки. Мои сообщения с пятницы висят непрочитанными. Разве это нормально? — Чимини... — Хосок же тебе писал или звонил в эти дни, верно? Тэхён кивнул: — Связь была очень плохая, удалось перекинуться лишь парой слов... И звонил он только один раз всего. — Вот видишь. — Чимин, ты только не расстраивайся раньше срока, ладно? Это... — Я должен был быть к этому готов, Тэ. Просто забылся. — Чимин, возможно, это ошибка… — Ошибка — это то, что я снова поверил. Мне казалось, в этот раз всё действительно по-другому. Но всё не могло быть настолько хорошо, только не у меня, верно? — Чимин нацепил свою самую ослепительную и самую мёртвую улыбку. — Спасибо за булочки, Тэ. Я пойду.       Рабочий день превратился в пытку. Чимин прятался в архиве, мечтая только об одном — выключить этот мир, лишь бы его никто не трогал. Очень хотелось плакать. И тишины.       Ближе к обеду он рискнул отпроситься и взять отгул на остаток дня и пятницу. Нужно было выреветься, выспаться и привести себя окончательно в порядок.       Домой вернулся в состоянии грозового облака. Но тут дышалось легче и намного спокойнее. Горячий душ, успокаивающий чай, сериал, выключенный телефон…       В 17:49 в дверь начали интенсивно ломиться. Не просто стучать — кто-то вдавил кнопку звонка и держал её до тех пор, пока у Чимина не начали сдавать нервы.       На пороге стоял Чон Чонгук. Он дышал так, будто за ним гнались все псы преисподней. В глазах — паника, в руках — перемотанный скотчем мобильный. — Чи-м-м-и-ин, — выдохнул альфа, пытаясь поймать ртом воздух и восстановить дыхание. — Я не мог те…       Чимин рукой остановил поток слов. Ещё ничего не началось, а он уже устал от этого разговора. Сейчас начнутся нелепые оправдания. Ну, хотя бы в этот раз он их получит. Наверное, Тэхён знатно поработал, и старший брат пригнал младшего «сделать всё правильно» и закончить этот фарс. Чимин жестом указал альфе войти. Просто отступил, пропуская гостя в квартиру.       Чонгук влетел в прихожую, на ходу засовывая телефон в карман джинсов. Едва омега успел закрыл дверь, как к нему сзади прижалось горячее, твёрдое тело. Даже сквозь одежду было слышно, как загнанно стучит чужое сердце. — Я не мог тебя найти, — глухо повторил Чонгук в его волосы. Чимину хотелось остаться в этом тепле, раствориться в нём, а ещё хотелось кричать и лупить этого несносного альфу куда только достанет. — Потому что я тебе не нужен, — слова вырвались неожиданно даже для самого Пака. Чонгук застыл и медленно развернул омегу к себе лицом. — Что ты такое говоришь? Я полгорода оббегал! Был у тебя на работе, хотел встретить у входа, когда будешь возвращаться с обеда, но ты всё не появлялся. Не выдержал. Пошёл в офис, мне сказали, ты отпросился на два дня. Толком не объяснили почему. Я звонил тебе раз пятьдесят! Почему ты выключил телефон? Тэхён прилетел в мастерскую, орал так, что гайки откручивались… Чимини, свет мой, что случилось, почему ты плачешь?       Чимин не заметил, как из глаз потекли слёзы. Он не рыдал, не кричал. Чонгук такого ещё никогда не видел. Без истерики — просто отчаяние, выходящее наружу. Чимина начало трясти. Альфа подхватил его, утащил на диван, кутая в одеяло, как в защитный кокон. А тот уткнулся в его грудь, сжимая куртку до хруста в пальцах, бесшумно изливая всю накопившуюся боль. Чонгук молча терпел, обнимая этот «ролл», и сердце его разрывалось.       Через двадцать минут, когда тихая буря слегка улеглась, альфа прошептал: — Я тебя не бросал детка. Я же предупредил… — Ты не ответил ни на одно сообщение! — вырвалось у Чимина. — Семь дней молчания! — Но я писал тебе! В то утро, в пять утра! Смотри!       Чонгук протянул свой телефон. Точнее, то, что от него осталось. Экран представлял собой густую, хаотичную паутину трещин. Он держался на прозрачной ленте и каком-то чуде. Омега трясущимися руками взял «монстра». Через трещины он прочитал сообщение: Вы: «Мини, моё самое ценное сокровище... Доброе утро! Мы с Хо сегодня едем отгонять машины... Я вчера совсем закрутился и забыл тебе сказать. А сейчас не хотел будить так рано, поэтому пишу сообщение. Связь может быть плохой... Вернее сказать, скорее всего её вообще не будет основное количество времени, так что не волнуйся. Надеюсь, ты не найдёшь за это время мне замену. Помни: никто не будет съедать все твои горелые оладушки и чистить мандаринки так усердно, только я. Люблю тебя, мой Чимини!»       Время: 5:17.       И маленький значок отправки, перечёркнутый красным крестиком ошибки, который коварно спрятался в самой глубокой трещине на стекле.       Чимин застыл. Посмотрел на телефон, потом на Чонгука, потом снова на телефон. И вдруг… начал смеяться. Громко, заливисто, до икоты, заваливаясь на альфу. — Гуки… ты посмотри… ты не отправил его! Ошибка отправки прямо в трещине!       Оказалось, в то утро Чонгук в спешке уронил телефон на кафель в ванной. Прибор неудачно приземлялся «мордой вниз», согласно коварному закону бутерброда. Времени горевать совсем не было, поэтому он просто в спешке обмотал его скотчем. Не без труда и мата нацарапал на неисправном и постоянно лагающем экране сообщение и, не глядя, закинул аппарат в карман, совершенно уверенный, что всё ушло. Из-за разбитого сенсора или ещё какого-то глюка сообщение застряло. Значок ошибки просто слился с крупной трещиной, спрятавшей его так искусно, будто тот был позорным. Да Чонгук и не присматривался то, не было времени. А потом — отсутствие сети в лесах, поломки, усталость…       Чонгук крепко обнял свой «ролл» из омеги. — Ты правда подумал, что я так просто однажды вышел из твоего дома и свинтил в неизвестном направлении? Просто вдруг решил свалить без объяснений, прихватив при этом парк раритетных авто и брата? — альфа улыбался, смотря на наливающиеся пунцом щёки омеги. Тот стыдливо опустил голову и молчал. — Чимин? — Да. — Разве такое может быть? — Гуки, — омега тяжело вздохнул, — у меня так уже было, поэтому... — Мне всё равно, что было когда-то. Я спрашиваю про нас, — он протянул руку и приподнял голову Чимина так, чтобы тот смог смотреть ему в глаза. — Разве я мало делаю, чтобы ты был уверен во мне и моих чувствах? — Ты не так... — Я всё понял, — слова прозвучали резко, и у Чимина оборвалось сердце. Он хотел что-то сказать в своё оправдание, объяснить, но альфа прикрыл его раскрытые губы пальцем. — Значит, я буду делать больше. — Чимин от удивления распахнул глаза ещё шире. — Чтобы мой омега никогда даже помыслить не мог, что я смогу его бросить, обидеть намеренно или предать.       На глаза парня снова навернулись слёзы, которые тот стал нетерпеливо, совершенно по-детски вытирать ладошками. Он жался к своему альфе, который шептал что-то так тихо, что и разобрать нельзя было, но это совершенно его сейчас не волновало. Он был здесь. С ним. Рядом и честно. — Мини, послушай меня внимательно, очень внимательно. Я благодарен судьбе за то, что встретил тебя. В тех смешных штанах и с собакой. И я люблю тебя больше всего на свете, хотя даже не знал, что так умею. — Чонгук улыбнулся, протёр чужую мокрую щёку, нежно её поцеловал, тут же отстранившись. — Я люблю тебя, Чимин! Запомни это! Я не знаю, что будет дальше, но хочу, чтобы ты забыл всё, что было раньше. Этого больше нет. Теперь есть только мы и наше будущее. Общее, я надеюсь. Как бы оно ни сложилось, я ни за что не уйду без объяснений, никогда, запомни это. Я вообще никуда не хочу ходить, ты понимаешь? И я буду делать всё, чтобы ты навсегда забыл этот страх.       Омега снова прижался к тёплой груди альфы, пряча улыбку в складках одежды и толстого одеяла. Лицо заливалось горячим румянцем, а сердце — счастьем. — И телефон купи новый, альфа. Чтобы твой омега не седел раньше времени. — Обязательно, мой омега!       Они оба больше не боялись. Они были счастливы с этой минуты и до... до тех пор, пока в дверь не начал ломиться один неадекватный омега с маленькой собачкой наперевес и высоким альфой за спиной.       Чимину понадобилось десять минут, чтобы доказать другу, что убивать больше никого не нужно, а ситуация разрешилась. Что на самом деле всё это было лишь нелепое стечение обстоятельств и снова воспалившийся застарелый страх.       И ещё половину вечера они все смеялись и обсуждали нелепость всей этой истории в целом, выслушивая аж четыре варианта происходящих событий от лица каждого из участников.       Жизнь иногда бросает нас в нелепые и сложные ситуации, испытывая на прочность нервы и выносливость. Важно не просто не сломаться, а упрямо и твёрдо идти вперёд несмотря ни на что. Мало ли, вполне возможно, что за чередой повторяющихся неудач и поражений, больше похожих на тёмное проклятие, впереди нас ждёт щедрая награда за стойкость. И тогда судьба сама выйдет навстречу, распахнув тёплые объятия, чтобы освятить нашу жизнь настоящим, ничем не объяснимым, но истинным, ничем неразбавленным счастьем.