Балансируя на лезвии, провоцируй пламя

Дни после разговора с Ирой слились в одно серое пятно. Ира улетела пару недель назад, оставив после себя только спасенного Антоном котенка, которому они вдвоем выбрали имя - Люк. Антон перестал различать утро и вечер - только смену света за окном и усталость, которая не проходила даже после сна. Жил на автомате: вставал, умывался холодной водой, глотал кофе на пустой желудок и выходил из дома, будто выполнял давно заученный маршрут, не задумываясь, зачем и куда. Учёба навалилась сразу и безжалостно, либо просто все ощущалось слишком остро из за переезда Иры. Лекции, семинары, зачёты — всё требовало внимания, сосредоточенности, которых у него больше не было. Он не мог больше концентрироваться на учебе, ведь мысли были совершенно о другом. Он сидел в аудиториях, тупо смотрел в тетрадь, слышал голоса преподавателей сквозь призму мыслей, но слова не складывались в смысл. Формулы, термины, всё проходило мимо, оставляя в голове глухой шум. Иногда он ловил себя на том, что смотрит в одну точку по десять минут подряд, пока кто-то не толкнёт его локтем или не назовёт по фамилии. — Шастун, вы с нами? — раздражённо спрашивали с кафедры. Он кивал. Врал. Делал вид, что всё нормально. Ночами он учился. Вернее, пытался. Книги лежали раскрытыми, конспекты были исписаны, но знания не задерживались. Мысли всё равно возвращались к Ире: где она сейчас, что делает, вспоминает ли его так же часто, или уже живёт дальше, будто ничего не было. Он запрещал себе писать, проверять мессенджеры, но рука сама тянулась к телефону, и каждый раз, не находя новых сообщений, внутри становилось ещё пустее. Иногда он ловил себя на странном ощущении - будто ждёт удара. Не конкретного, не оформленного в мысль, а просто ожидает чего-то плохого. Как перед грозой, когда воздух становится плотным, тяжёлым, и ты знаешь, сейчас что-то произойдёт. Он просыпался с этим чувством, засыпал с ним, носил его в груди, как камень. Все будто начало рушиться, либо рушилось и так, но эта ситуация добила. Что может быть еще хуже? Нельзя было из-за переезда девушки которая выбрала карьеру, что правильно сделала, убивать свою успеваемость и знания, которые зубрились годами. Она выбрала шанс, так почему он сейчас пытается потерять свое место в медицинском? Так не пойдёт. Разум брал верх, но сердце ныло. Антон лежал на кровати, но уже не один. Около него постоянно ложился Люк, утыкаясь пушистой черной щечкой в бок и протяжно мурлыкая, будто понимая состояние хозяина. Ведь кот тоже привык к Ире, и его также оставили. Надо было выбираться из этого ужасного состояния как можно скорее, и Шаст знал, кто может его отвлечь и помочь с этим. Он снова подхватил телефон в руки и набрал Диму. Пару гудков и разговор начался. —Привет, Димка. Может выпьем сегодня?  —Ого-о, Шастунчик перестал быть зубрилой. —Придушу. —Хорошо, хорошо. Куда идем? —В клуб. Теперь мне надо отвлечься. —Вот это поповорот, мир явно трещит по швам.

***

Парни встретились неподалеку от входа в клуб и пожали друг другу руки. —Шаст, ты так и не рассказал что у тебя случилось. —Извини, не до рассказов было. —Настолько плохо?—голос Поза стал тише. —Достаточно. Поэтому мы здесь.—парень направился ко входу в заведение. —Понял, сегодня просто отдыхаем, без вопросов. Парни толкнули дверь и зашли. Внутри клуба было душно. Музыка давила на виски, басы били в грудь так, что сердце начинало подстраиваться под ритм, сбиваясь. Свет резал глаза — вспышки, неон, лица, которые сливались в одно сплошное движение. Антон почти сразу пожалел, что пришёл, но отступать было поздно. —Дим, закажи на свой вкус что-то, мне без разницы. Позов молча кивнул и обратился к бармену. Спустя несколько минут около них появились стаканы с алкоголем. Антон сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, спустя время внутри стало чуть тише. Мысли перестали так остро цепляться одна за другую. На несколько секунд даже показалось, что можно выдохнуть. Тревога из за Иры и учебы быстро забылась. Он стоял, прислонившись к барной стойке, наблюдая за толпой. Люди смеялись, танцевали, сталкивались плечами, будто ничего плохого в мире не существовало. Это злило. Как будто он один выпал из общего потока, застрял где-то между страхом и усталостью. Дима повернулся к другу. —Ну че, Шаст, расскажешь?— произнёс Поз, немного отпивая из бокала, пытаясь разрядить атмосферу. Антон тяжело вздохнул, Димка снова напомнил о тревоге. —Мы с Ирой расстались,— спокойно сказал он, делая глоток и отставляя половину мохито обратно на барную стойку. — Она уехала на стажировку во Францию. Поз молча кивнул, глаза на мгновение стали серьёзными. —Сочувствую, — тихо сказал он. — Знаю, как это больно. Антон оперся локтем о стол, смотрел на мерцающий свет клубной подсветки. —Больше всего ощущение, что всё остановилось. Будто она забрала с собой кусок моей жизни. Шаст ещё один глоток мохито. Лёгкий вкус мяты и лайма казался странно успокаивающим, но пустота внутри не уходила. Спустя час распития алкоголя они смеялись над шутками, которые раньше не вызывали смеха, толкались локтями, подливали алкоголь в бокалы и всё вокруг вдруг стало легче. Обстановка в клубе наполнилась теплом и шумом, а в груди у Шастуна стало как будто свободнее. Алкоголь постепенно разгонял тяжесть в мыслях, и даже воспоминания о Ире притупились — на время, но этого было достаточно, чтобы почувствовать облегчение. К ним подошло пару девочек, от кого Шаст сразу же отмазался и продолжил пить, намеренно затуманивая свое сознание. Позов отошел немного подальше с девочкам и громко разговаривал с ними, выдумывая шутки и анекдоты. Антон допил свой бокал и лег на барную стойку, упираясь лбом в твердую поверхность. Клубная музыка с битами и крики толпы начали слышаться как через призму, а тревоге внутри алкоголь совсем не оставил места. Голова будто была совсем пустая и чистая, что слышался белый шум. Парню давно не было так хорошо без всяких ужасных мыслей в голове, абсолютная пустота. Тишина казалась одновременно лёгкой и странно чужой, как будто он оказался на грани двух миров, один - шумный, клубный, полный смеха и света, другой - тихий, белый и бесформенный, где нет места ни заботам, ни боли, ни даже себе самому. Антон медленно закрыл глаза, позволяя этому состоянию окутать, опьянить себя, хотя где-то глубоко внутри чувствовалась лёгкая дрожь, понимание, что он все же отрезвеет и вернется в жестокую реальность со своими тревогами, бесконечными мыслями и переживаниями. Из за этой мысли он влил в себя еще несколько порций алкоголя, от которых унесло именно так, как и хотелось. Позов вернулся и заказал для себя еще, но этого парень уже не слышал. —Эй, Шаст, может домой тебе?—в ответ Антон промычал что-то нечленораздельное, отчего друг пожал плечами и ушел обратно к девчонкам, захватывая с собой пару бутылок алкоголя. Каждый глоток и остатки мохито внутри действовали как лёгкий наркотик, и сознание словно делилось на две части, одна пыталась понять, что делать, думать о будущем, возвращаться к реальности, а вторая просто таяла в ощущениях, расплывалась в музыке и свете, смеялась, дышала, ничего не ожидая, наслаждаясь таким редким моментом полного расслабления. Антон медленно сел на барный стул, тело едва держалось, а руки дрожали. Он оперся локтями о стойку, но она казалась то твёрдой, то скользкой. Голова качалась, взгляд плясал по свету, музыка глухо гудела в ушах. Он сделал попытку встать — ноги предательски подкосились, спина выгнулась, словно сопротивляясь. Едва не рухнув на пол, Антон ловко ухватился за край стойки, с трудом удерживая равновесие. Все же решая не испытывать свое тело на прочность, Шастун садится обратно и снова укладывается на барную стойку. Позова не было уже достаточно долго, видимо, уехал в закат с теми девушками. Пролежав так полчаса алкоголь уже начал отпускать, в голове все разъяснялось, и парню захотелось уйти домой. Он все же сделал еще одну попытку встать, и она увенчалась успехом. Шатен неуверенно пошагал к выходу, проталкиваясь сквозь танцующую толпу пьяных тел. Прохладный воздух ночного Питера освежал и будто выветривал алкоголь, но все же не сразу и не до конца. Ноги все еще не хотели слушаться, парня то и дело вело в сторону. Он шел какими-то закоулками, пока случайно не забрел в какой-то двор, снова сворачивая в темный переулок, уже казалось, что он просто ходит кругами. Все улицы были одинаковые, но фонари с каждым шагом будто затухали, и во дворах было все темнее. Либо так показалось, потому что студент сам уходил вглубь дворов. Шаст снова завернул и вдруг его оглушил резкий звук, будто намеренно задевая перепонки. В ушах слегка зашумело, и Антон повернулся на звук. Слева, чуть поодаль от него, стоял мужчина, повернутый спиной к нему. Незнакомец был одет в простую джинсовку, цвет которой парень пока что не мог разглядеть из-за освещения, которого не было в этом месте. Свет начинался только в конце этого переулка. Шатен не понимал откуда раздался звук, также ничего не было видно. Но это было что-то чересчур похожее на выстрел огнестрельного оружия. Он немного выглянул, над чем стоял мужчина. На сыром асфальте лежал человек. Было непонятно - мертвый он, или просто тоже решил хорошо отдохнуть на выходных. Чтобы увидеть, кто лежит, надо было обойти мужчину и выйти на свет в конце. Антон не сразу поверил глазам и задал себе случайно вопрос вслух: —Бред какой-то, неужели я так напился? Тот самый мужчина, возвышающийся над лежащим человеком, вдруг обернулся на Антона, услышав голос сзади, а после и вовсе повернулся всем телом и замер, видимо, начал думать о том, что делать со свидетелем. Шастун замер, пытаясь разглядеть лицо какого-то психа, как уже считал Антон, в кромешной тьме. —Мужик, ты че?—снова говорил парень, осмелевший от алкоголя, который еще не выветрился. Ответа не последовало. Вместо этого темный силуэт двинулся на Антона, стремительно ускоряя шаг. Сердце тут же ускорило ритм и студент быстро зашагал назад, надеясь на то, что он не запнется. Желание разговаривать с незнакомцем удивительным образом испарилось. Шаст развернулся и рванул с места, пытаясь разглядеть дорогу под своими ногами и искренне надеялся, что ему повезет, и сейчас он, по счастливой случайности, не упадет из-за попавшего под ноги камня или любой другой ерунды. Он нашел время обернуться, мужчина, в свою очередь, спокойно стоял на месте. Или..целился? Сзади послышалось два громких хлопка. Затем - голос, с явной насмешкой и холодной интонацией. —Попал.