Ты зависима от никотина, а я от тебя

Я лежала в ванной, задыхаясь в густом никотиновом тумане. Дым медленно плыл над водой, а я отрешенно рассматривала плечи, покрытые свежими и уже затянувшимися шрамами. Последние полгода я сознательно причиняла себе боль — только так удавалось заглушить ту пустоту, что росла внутри вместе с наступившим апокалипсисом. Депрессия стала моей тенью, а сигарета — единственным успокоительным. В какой-то момент веки потяжелели, и я провалилась в тревожный сон прямо в остывающей воде. Проснулась я от оглушительного грохота — входную дверь выбили с корнем. В проёме ванной выросла огромная фигура. Это был Бледный. Его двухметровый рост и болезненная, пугающая худоба всегда заставляли сердце сжиматься. — Эй, выйди сейчас же! — вскрикнула я, пытаясь скрыться в остатках пены. Он лишь привычно усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Какая же ты краси... — его голос оборвался. Усмешка сползла с лица, обнажая острые скулы. Он увидел мои плечи. Он двинулся ко мне. Я инстинктивно закрыла шрамы руками, но он не остановился. Бледный подхватил меня на руки — совершенно мокрую, обнажённую и беззащитную. Его длинные, худые пальцы обжигали кожу холодом. — Отпусти меня! — я кричала и билась в его хватке, но его руки, похожие на стальные тросы, были непоколебимы. Он отнёс меня в комнату и опустил на кровать. Я попыталась укрыться одеялом, но он перехватил мои запястья. — Мне так больше нравится, — глухо произнёс он и обнял меня сзади, вжимаясь своим узким, костлявым телом в мою спину. Его ладони легли мне на грудь. Я пыталась вырваться, но силы были слишком не равны. — Отпусти меня, прошу... — я уже умоляла, чувствуя полное бессилие. — Нет, — это короткое слово прозвучало как приговор. И вдруг он начал лизать мои шрамы. Медленно, бережно, словно надеялся, что его слюна обладает целебной силой и сможет стереть следы моих мучений. — Т-ты что делаешь? Перестань! — я дернулась, но он продолжал свою странную «регенерацию». В какой-то момент его язык коснулся шеи. Я вся напряглась: это была моя эрогенная зона. Бледный мгновенно почувствовал реакцию моего тела и начал покрывать шею поцелуями. Внизу живота сладко потянуло, вытесняя страх. — Перестань, пожалуйста... — сорвался с моих губ тихий стон. — Хах, на этот раз остановлюсь. Он накрыл нас одеялом, создавая кокон, защищённый от всего мира. Его руки теперь не сжимали, а согревали, осторожно поглаживая мою кожу. — Знаешь, в чём твоя проблема? — он чуть приподнялся на локте, и его худое лицо оказалось прямо перед моим. — Ты думаешь, что одна в этом хаосе. Но пока я дышу, этого не будет. Больше никаких шрамов. Теперь каждый раз, когда тебе захочется взяться за лезвие, ты будешь приходить ко мне. Поняла? Но тишина не продлилась долго. Снизу донёсся звон разбитого стекла и монотонный, пугающий шёпот. Сектанты. Те, кто поклонялся смерти и искал новых жертв. Бледный среагировал мгновенно. Он выпрямился во весь рост — пугающе высокий, с четко прорисованными ребрами под бледной кожей. В одних лишь штанах, без единого оружия, он казался воплощением самой гибели. — В шкаф и одевайся. И не вздумай выходить, — приказал он. — Бледный, их там много... — прошептала я. Он наклонился, властно поцеловал меня в лоб и проговорил: — Пусть молятся своим богам. Я — их единственный приговор. Ты моя. А я своё не отдаю. Он вышел, бесшумно прикрыв дверь. Спустя мгновение коридор взорвался криками, но не молитвенными, а полными животного ужаса. Я слышала сокрушительные удары, хруст костей и треск стен. Бледный методично и яростно разрывал фанатиков голыми руками, превращая их тела в кровавое месиво. Вскоре всё стихло. Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь тяжёлыми шагами, возвращающимися к моей двери.