То, что принадлежит мне

***

Под серым, глухим небом тянулся запах пепла и гари. Огромные черные тучи стелились по небу, затягивая серое полотно города в ещё более гнетущую тьму. Он шёл быстро, почти бегом, мрак его разума отравлял каждое движение, он знал, что произошло, но отказывался верить до тех пор, пока не увидит. Его пальцы дрожали, стиснутые в кулаки, а в груди кипела не ярость, нечто более плотное, вязкое. Его безупречный план провалился, все должно было пройти идеально. Он поменял причуды ребенка Тенко забрав его собственную такую похожую на силу Наны, причуда должна была проснутся только через месяц, но что то ускорило процесс, он подозревал что эмоциональный всплеск. И тот на этом основании, уничтожил все на своем пути. Он миновал улицу, ведущую к дому семьи Шимура, когда-то ухоженному, просторному, тихому. Сейчас на его месте зияла чёрная рана. Всё, всё было разрушено. Стены обуглены, крыша рухнула. Половина фундамента была снесена, словно какой-то зверь в ярости сорвал слои реальности и превращено в пепел. И тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Он застыл. Его глаза сжались в узкие щели, а из горла вырвался низкий, звериный рык. Он шагнул вперёд, сквозь дым, сквозь щебень, впитывая каждую деталь. Везде, следы активации причуды, распада. Всё происходило слишком быстро. Слишком хаотично. Котаро… Он не должен был умереть. Он… не должен был погибнуть. - Твою мать... Чёрт.... - прошипел он, голос срывался на рычание, сдерживаемую ярость. Он с силой вонзил ногти в ладони, сдерживая невыносимый порыв разорвать всё ещё сильнее. Он хотел власти. Хотел контроля. Хотел получить идеального наследника. Но не этого. Не пепла вместо тела, не пустоты вместо прикосновений. В грудной клетке всё кипело, словно лавой залило. Его глаза метались по разрушенным остаткам дома, как будто надеясь найти тело, след, знак, что угодно. Но всё, что он находил, это обломки и мёртвую тишину. - Нет. Это не конец. Резко он схватил коммуникатор и зарычал в него. - Гараки. Немедленно. Ко мне. Сейчас! Едва он договорил, рядом с ним в воздухе исказилось пространство, и тень открыла портал, он закрутился рядом с шипением, запах озона прорезал гарь. Из него вышел дряхлый, сгорбленный старик в белом старом лабораторном халате, с глазами, полными любопытства и тенью беспокойства. Он шагнул вперёд, остановился рядом с ним и посмотрел на поле разрушений и только нахмурился. - …Чёрт. Что ты натворил? - прошептал он, но он уже обернулся к нему, глаза полыхали мраком. - Восстанови его. - Голос был стальным, не требующим возражений. - Тело Котаро. Мне плевать, как. Мне нужен результат. Гараки замер, медленно моргнул, потом пожал плечами. - Ты... с ума сошёл? Посмотри на это место. Он испарён. Его... буквально нет. Ты думаешь, я могу восстановить человека из пепла? Я не некромант. Тут даже клеточной материи не осталось. - Мне плевать. Ты можешь. Или ты бесполезен. - Глаза его полыхнули яростью, мраком, который нельзя было спутать с истерикой. Это была ярость управляемая, целенаправленная. А голос спокойный, ровный будто нож что режет пространство. - Используй ДНК. Используй технику с номусами. Перепиши, пересобери неважно. Я принесу тебе любые материалы и технологии только попроси. Я хочу результат. И будут некоторые изменения с его телом. Гараки вскинул бровь. - Какие ещё изменения? - Он должен стать омегой, тогда я смогу поставить метку и держать его рядом с собой. Перестрой всё, весь генетический код. Переломай, переделай. Полностью. Поведение, инстинкты, всё. Мне нужен он. Принадлежащий мне. Я заполучу его любым способом. Старик долго молчал. Его губы изогнулись в легкой, почти восхищённой ухмылке. - Интересно… ты даже ревность и одержимости не скрываешь. - Ты сделаешь это. - В голосе его не было просьбы. Только угроза. - Сделаю. Но… потребуется время. И ресурсы. - Получишь всё. А теперь займись этим! Гараки кивнул и исчез в портале, а он остался на месте ещё на несколько мгновений. Потом медленно, сдержанно развернулся и пошёл прочь от разрушений по пеплу. Он найдёт мальчика. Он доведёт план до конца. У него осталась одна последняя фигура в этой партии, Тенко. Он перестроит и его. Чистым, без следов старой личности. Без сожаления он сделает это. Мальчик был где-то поблизости. Потерянный, измученный. Не понимающий, что произошло. Не осознающий силу, которую выпустил на волю. И Все за Одного знал, что дать ему взамен. Он нашёл мальчика позже, свернувшегося среди обломков, грязного, дрожащего, но живого. - Тенко… - прозвучал его голос наигранно мягко, почти нежно. Он опустился рядом, пальцы коснулись щёк мальчика. - Тебе больно? Ты один? Тот всхлипнул, не узнавая, но не отталкивая. Он был в растерянности и все время смотрел на свои руки, что было в крови от того что он до ран чесал свою шею. - Всё хорошо… - он обнял его, притянул к себе. - Теперь ты не будешь один. Теперь все будет хорошо, потому что я здесь. Я дам тебе силу. Новую семью. Ты станешь тем, кем захочешь. Он приложил ладонь к его груди, позволяя причуде распада что он вселил в мальчика теперь полностью впитаться в него, зажечь искру. - "Пусть разрушит весь мир, если потребуется. А я соберу его из пепла. По-своему. Главное идти точно по плану"

***

Прошла долгая неделя. Подземные коридоры были холодны, даже влажными, в воздухе витал металлический привкус, перемешанный с запахом антисептика, медикаментов, озона и химикатов. Лаборатории Гараки всегда напоминали ему гниющие недра огромного организма, с бесконечными трубами, бьющимся светом люминесцентных ламп и тихим жужжанием жизни, которую лучше не видеть и не слышать. Тихо, почти беззвучно, он шел по коридору, останавливаясь перед дверью вглубь сектора "0-А". За эту неделю он полностью обустроил быт Тенко, теперь уже названного Томурой Шигараки. Имя, полное значения. Имя, которое должно было стать грозой мира. Курогири стал ему чем-то вроде няни, безмолвной тенью, вечно рядом, мягкой, но неукоснительной. Тенко начал говорить чуть больше, еда и тепло успокаивали его, но в глазах ещё дрожала тень того дня, мальчик приспосабливался. И сегодня он пришёл сюда, ему нужен был Котаро. Его якорь. Его собственность. Его стабильность. Человек которого он хотел присвоить себе. Он открыл дверь. Внутри царил тусклый, пульсирующий свет. За большим креслом в центре сидел учёный, слегка склонившись вперёд и задумчиво поглаживая крошечного ному, у которого едва различались черты лица. Его лицо было освещено снизу, искажено тенями, он почти не изменился, только стал... более увлечённым. Все За Одного без слов опустился в кресло напротив. Несколько секунд они молчали. Затем Гараки тихо сказал, не отрывая взгляда. - Всё получилось господин. Но это только начало. - Рассказывай. - Голос его прозвучал глухо, но требовательно. Старик кивнул, отложил ному и начал говорить, неспешно, почти как преподаватель. - После вашего приказа, мы с Курогири и моими лаборантами немедленно вернулись к месту разрушения. Обследовали территорию полностью, пепел, древесина, кости, остатки ткани... Мы взяли всё, что могли. И начали медленно... очень медленно, отделять слои. Химическим анализом, термоплазменной очисткой. Ты не поверишь, но мы нашли участки, где пепел всё ещё сохранял следы клеточной структуры. Он выпрямился, на лице заиграла возбуждённая, почти детская улыбка. - Это был риск. Но я догадался, если температура разрушения была недостаточной в первые секунды, некоторые фрагменты тканей могли выжить. Мы синтезировали остатки, выделили образцы... и наконец нашли ДНК господина Котаро. Целую цепочку. И она была стабильна. Она была жива! Все За Одного слушал не шевелясь, только глаза становились всё более яркими, почти светящимися от напряжённого внимания. - Один из моих ассистентов обладает редкой причудой, он может стимулировать регенерацию клеток на молекулярном уровне. Конечно, в обычных условиях это бесполезно. Но... если соединить его с нашей технологией, с основой для клонирования, с костной тканью ному... мы начали выращивать клетки Котаро. Сейчас у нас, небольшая биомасса. Живая. Дышащая. Он возвращается. Но медленно и не очень стабильно. Гараки тяжело выдохнул. - Это займёт много времени. Даже с постоянной стимуляцией, мы сможем отрастить функционирующее тело, полноценное, не раньше, чем через год. А может и больше. Всё зависит от того, насколько организм будет стабилен. Он сжал челюсть. Звук был глухим, как треск стекла. Он ненавидел ждать. Но и знал, иного пути нет. - Год. - повторил он, как приговор. - Ты получишь всё, что потребуется. - Разумеется, - кивнул доктор. - Зато у тебя будет время… обучать Томуру. Закладывать основы. Без отвлечений. Он поднялся. Его силуэт встал над лабораторным светом, отбрасывая длинную тень, похожую на клинок. Он уже выстраивал в голове план, расписанный по неделям, по дням, по шагам. Томура станет сосудом. Котаро его якорем. А он, богом, управляющим разрушением. Не прощаясь, он развернулся и медленно вышел из кабинета. Сзади слышался только тихий хохот учёного. А впереди год. Один год.

***

Год прошёл почти незаметно. Для кого-то это была целая жизнь, но не для Все За Одного. Для него, это был все лишь миг. Такой же, как и сто лет до него, длинные, медленные, серые дни, обесцвеченные временем и равнодушием. Всё это время он жил, дышал, существовал… пока не встретил Котаро. А после потерял и его. И с того дня что-то изменилось. Что-то сломалось. Или, может, наоборот, сложилось воедино. Гараки всё это время говорил мало. Только краткие отчёты, сдержанные уверения, спокойные заявления. - Работа продвигается. Всё идёт по плану. Он восстанавливается. Но он видел всё сам. Он наблюдал. Следил. Контролировал. Почти ежедневно спускался в нижние секции лабораторий, где под слоями изоляции, жидкостей, проводов и стекла… медленно, по миллиметру, воссоздавалось тело Котаро. Сначала кости. Потом ткани. Нервы. Сосуды. Фрагменты кожного покрова. Тело росло, словно искусственно вскормленный плод. Гараки работал с дьявольской точностью, и каждый новый участок был точным отражением прежнего. Все За Одного запоминал каждый изгиб скулы, каждый миллиметр щеки, каждую жилку на руке. И каждый раз, его охватывало странное, болезненное тепло. Он скучал. О, как он скучал. По запаху кожи мужчины после долго рабочего дня. По его редкому, грубому смеху. По раздражённому ворчанию. По телу, горячему, живому, которое он держал в своих руках. Он не называл это любовью. Нет. Это была не любовь. Это было что-то другое. Одержимость. Принадлежность. Голод, точивший изнутри. Когда он думал о том, что учёный, возможно, создаст тело омеги, пригодное, отзывчивое, новое… в нём вспыхивало нечто тёмное, первобытное. Желание. Не нежное, не ласковое, а хищное, алчное, выжженное. Он хотел его полностью. И пока Котаро отращивался в безмолвной капсуле, он занимался другими делами. А точнее своим будущим наследием Томурой.

***

Мальчик был тихим. Он не плакал. Почти не смеялся. И лишь изредка судорожно чесал шею до крови. Он привык к имени быстро. "Тенко" исчез. Остался только Томура Шигараки. Он произносил это имя почти с гордостью. Иногда с вызовом. Иногда с презрением. И каждый раз, обращаясь к нему, он склонял голову и шептал. - Сенсей. Все За Одного учил его каждый день. Бои. Стратегия. Тактика. Философия разрушения. Он говорил с ним, не как с ребёнком, как с сосудом, в который нужно заложить идею. Идею уничтожения. Отказа. Освобождения. И Томура слушал. Поглощал. Впитывал, как губка. Каждый раз, когда Все за Одного смотрел на него наблюдал за этим ребенком, он искал черты Котаро. Хотел найти что-то общее может разрез глаз, линию губ, манеру двигаться. Но не находил. Совсем. Ничего общего с утонченной внешностью мужчины в нем не было. Томура был точной копией Наны и собственной матери. Той, что не могла защитить. Волосы стали иссиня-голубыми. Глаза стали пустыми, будто выжженными. Ни теплоты. Ни ожиданий. Только сгусток ненависти и боли. Он чесал себя до крови, смеялся хрипло, порывисто, будто задыхался. Его охватывали судороги, ярость, холодные приступы истерии. Но он был послушным. Усердным. Курогири стал его няней. Тенью, всегда рядом. Он мыл его, кормил, лечил, читал ему перед сном. Никогда не жаловался. Никогда не осуждал. Просто был. И Все За Одного видел, как мальчик меняется. Как в нём зарождается ненависть. Не слепая а осмысленная. - Почему герои тогда не пришли? - спрашивал он однажды, тихо, в темноте. - Почему они не спасли меня? Почему… спас сенсей, а не они? И он улыбался, медленно, холодно. Потому что всё шло по плану.

***

Он по-прежнему каждый вечер спускался к капсуле. Садился напротив. И смотрел. Тело Котаро теперь почти полностью восстановлено. Лицо ещё скрыто под мягкой тканью, но он знал что скоро там будет его взгляд. Его губы. Его насмешка. И мысль о том, как Шимура проснётся, слабый, зависимый, готовый подчиняться, прожигала его изнутри. Он ждал. Одержимо. Страстно. Бессонно. И когда этот день настанет, всё остальное станет неважным.

***

Сегодня он вновь пришёл в лабораторию, как всегда, рано. Тихо, сдержанно, без лишних шагов. Всё вокруг было привычным те же коридоры, те же мигающие лампы под потолком, те же металлические двери, скользящие в стороны с глухим звуком. Он уже привык к этой рутине, к этой тишине, к ожиданию, которое тянулось, как туго натянутая струна. Но в этот раз его встретило не молчание. Учёный стоял у входа, взволнованный, дрожащий от едва сдерживаемого восторга. Его глаза сияли безумным блеском, губы расплылись в маниакальной, почти детской улыбке. Он даже не стал ждать вопроса. - Всё готово, - произнёс он, и голос его задрожал. - Он… жив. Пойдёмте. Вы должны увидеть это. Он не стал торопить события. Он лишь коротко кивнул и пошёл следом. Их путь лежал вглубь лаборатории другого сектора, туда, где воздух всегда был прохладнее, где стены покрыты светоотражающим материалом, и каждый шаг отдавался странным гулом в груди. Они остановились у одной из герметичных дверей. Гараки ввёл код, затем приложил ладонь к сканеру. Тот загудел, и тяжёлая дверь мягко отъехала в сторону. - Прошу, - прошептал он, затаив дыхание. И он вошёл. Палата была просторной, почти стерильно белой, с едва слышным гулом аппаратов и мягким светом, струившимся с потолка. В центре, окружённая тонкими трубками, стояла кровать. И на ней он. Тело, лежащее под белой простынёй, было почти бездвижным, но грудь медленно поднималась и опускалась. Ритмично. Живо. На нём была просторная медицинская туника из мягкой ткани, чуть приоткрытая у шеи. Кожа такая же бледная, как и прежде, словно фарфоровая. Чистая. Идеальная. Под ней угадывались мышцы не чрезмерно рельефные, но крепкие, плотные. Аппарат у изголовья тихо щелкал и посапывал, отслеживая ритм дыхания и сердцебиение. Лицо было почти полностью скрыто лёгкой маской и перевязками, только немного лба и контуры подбородка. Волосы были короткие, тёмные, растрёпанные, беспорядочно разложились по подушке, как чёрные нити. Он остановился. Несколько долгих мгновений он просто смотрел. Ничего не говорил. Не дышал. И только потом медленно подошёл ближе. Он чувствовал, как в груди зарождается тёплая, щемящая дрожь. Не радость. Не восторг. Что-то глубже. Он протянул руку не касаясь, просто зависнув в воздухе, и медленно наклонился ближе. Тело Котаро источало лёгкий, новый аромат. Он был другим, не таким, как прежде, и всё же… таким будто знакомым. Эвкалипт. Свежий, холодный. И что-то сладкое… мед, возможно, или белый инжир. Запах Омеги. Этот запах был мягким, притягательным, насыщенным и он чувствовал, как что-то хищное в его нутре отзывается на него, тянется, оживает. - Проблем с изменением генетического кода не было? - спросил он негромко, не отрывая взгляда от тела. Гараки, стоявший чуть в стороне, покачал головой. - Нет. Всё прошло гладко. Как по учебнику. Вы… всё увидите сами, когда он проснётся. Он полностью он. Память сохранена. Возможны лёгкие провалы не критично. Всё главное при нём. Все За Одного кивнул. Не сразу. Он будто выныривал из глубины. Он чувствовал почти физически жизнь под этой кожей. Большее, чем просто плоть, большее, чем результат эксперимента. Это он. Это Котаро. Наконец-то. Он опустился на колени рядом с кроватью. Впервые за долгое время. - Скоро… - прошептал он. - Ты снова посмотришь на меня. И в его голосе не было нежности. Только ожидание. Голод. Одержимость. Он не хотел прощения. Не хотел разговоров. Он хотел его. Полностью. - О, это ещё не всё, господин. - с оживлением начал Гараки перебивая такую приятную тишину, жестом показывая на тело. В голосе учёного звучала гордость, приправленная почти юношеским восторгом, как у мастера, демонстрирующего результат тончайшей работы. Он обернулся к нему с лёгким прищуром, вопросительно вскинув бровь. Его любопытство, хоть и приглушённое, всё же проявилось во взгляде, бесцветном, но цепком. - Я... сделал небольшие коррекции, - заговорил учёный тише, словно боясь нарушить тишину палаты. - Думаю, вам они придутся по вкусу. Он подошёл к консоли у изголовья и медленно прокрутил голографическую проекцию биомодели тела, не торопясь, чтобы каждое слово сопровождалось иллюстрацией. - Теперь волосы будут расти только на голове, бровях и, возможно, ресницах. Больше нигде. Полностью чистая кожа гладкая, ровная, без единого намёка на щетину. Это... эстетично, как мне кажется, - он обернулся с торжествующей улыбкой. Все За Одного медленно склонил голову набок, будто приглядываясь к воображаемому образу, и уголки его губ дрогнули в редкой, мрачной улыбке. Он не возражал. Напротив, ему это нравилось. Гараки, воодушевлённый, продолжил. - Также я усилил плотность мышечной ткани. Тело стало более выносливым, мышцы, упругими, эластичными. Даже при отсутствии нагрузок их тонус сохранится. Природная сила, не требующая усилий. Голос учёного стал гуще от самодовольства, а он скрестив руки за спиной, слушал молча, впитывая каждое слово, будто раскладывая в уме образы, вспоминая старое тело Котаро… и представляя новое. - Но... - учёный поднял палец, как будто рассказывал анекдот, - Из-за корректировок кода и введения омега-маркера, структура тела немного изменилась. - Он сделал паузу, ожидая реакции. Все За Одного посмотрел на него в упор. Неодобрения не было, но в этом взгляде было нечто холодное, терпеливо-настороженное. - Его бёдра теперь стали… мягче, шире. Более округлые. Податливые, как будто тело само просится быть удержанным. С точки зрения физиологии оно идеально для вынашивания. По сути просто кости бедра немного расширились. Он молчал. Не шелохнулся. - И ещё... на груди сформировались молочные железы. Не как у женщин форма осталась мужской, - поспешно добавил учёный. - Но функции… полностью активны. Грудь чувствительная. Гормональный фон стабилен, мягкий. Как у зрелого, здорового омеги. Все За Одного медленно втянул воздух. В ноздри тут же ударил еле уловимый аромат, эвкалипта. Голова чуть закружилась. - Ах да, - Гараки будто вспомнил, - и теперь у него есть матка. Она уже интегрирована в систему. Теоретически он может забеременеть. Разумеется, после активации определённых процессов. Есть нюансы, но я изучу это после того, как он проснётся. На этих словах он резко поднял взгляд. Слово забеременеть отозвалось глухо в его груди, будто кто-то сжал сердце изнутри. Что-то тёплое, тяжёлое зашевелилось внизу живота, проскользнуло по позвоночнику, как ртуть. Он выдохнул медленно, чуть склонив голову, и прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Котаро бледный, спокойный, сидящий в кресле, обхватив округлый живот. На лице лёгкая тень усталости, но глаза сияют. Он держит себя за бок. Он уже представлял процесс при котором произойдет зачатие. Он невольно закусил губу. Это не были нежные чувства. Это было владение. Он хотел, чтобы Котаро стал его. Целиком. Он хотел, чтобы тот не мог забыть его, да же внутри себя носил его отпечаток. Он снова посмотрел на лежащее тело. Дышащее. Живое. Ждущее. И понял всё, что осталось теперь, это время. И он подождёт. С удовольствием. Столько сколько нужно.