Черная пыль

i wish there was a way to know you’re in the good old days before you’ve actually left them

— Эдди! Эдди, слушай.. Я просто.. хочу тебя поблагодарить. Ты спас мою задницу. В общем, это было не совсем так. Стив почти справился с демобатами сам, просто Эдди помог быстрее прикончить оставшихся. Но Стив видит, как Робин и Нэнси вырываются далеко вперед, а Эдди идти не торопится — первый раз здесь, в Изнанке. И Стив думает, что подбодрить старого знакомого, а теперь — члена команды не так уж и плохо. Мало ли, когда им всем в следующий раз удастся поговорить. Наверно, это хороший способ подружиться с человеком, с которым три года назад у вас были терки — за несколько часов до битвы с Векной, почти в поле зрения демобатов. Стив ощущает чужое тепло плечом, но Эдди быстро вырывается вперед, идет уверенно. — Хендерсон говорил, что ты крут. Все уши мне прожужжал. И говорит он о Стиве тоже уверенно. Стив удивляется. На самом деле, за те несколько дней, что они видятся, Стив тоже открывает много нового в друге Дастина. Много того, чего не было или чего он никогда не замечал. Стив затихает, думая, что Эдди скажет что-то еще. Это интересно — поговорить по душам с тем, с кем никогда не думал поговорить. Услышать что-то серьезнее острых, но безобидных подколов. Он метнул взгляд на Эдди, но тот не смотрел в ответ, иначе ему бы пришлось обернуться. Дастин рассказывал ему о Стиве? Харрингтон чуть щурит глаза, вглядываясь в фигуру. Эдди идет прямо, чуть было не спотыкается о ветку. Стив прикусывает губу с внутренней стороны, чтобы сдержать смешок. С одной стороны, это кажется очевидным: для Дастина Стив — пример старшего. Он рассказывает о Стиве многим друзьям. Это не кажется новостью, потому что, ну, Стив уже выпускник, и не у всех школьников есть друг постарше. Это показатель, что ты крутой. С другой стороны, Эдди вываливает слова про Дастина так откровенно, что Стив чуть не давится этой самой очевидной информацией. Стив бы никогда не признал и тем более не сказал Эдди о том, что Дастин упоминал о нем. А тот упоминал. И Стив, очевидно, умалчивал. Его это раздражало. Как будто Эдди прервал чье-то — Стива — выступление, выхватив микрофон, и взял слово. Прямо как Тэмми Томпсон: уверенно, главное, но так фальшиво! И откуда взялся он, чем понравился Дастину? Занял чужое место, и Стиву не оставалось ничего, как смириться и закатить глаза в немой, но ощущаемой обиде. Нового друга Дастина было слышно отовсюду, и Стиву каждый раз машина по ушам проезжала, чуть только он слышал знакомое “Эдди” и “Мансон”— гений их как-там-она-называется-игры и просто красавец. А ведь помимо гения и красавца Стив был еще и спортсмен! Но его как торбу Дастин бросил и дал пролететь над всем Хоукинсом — с Эдди у них было сильно больше общего. И Стив отошел на второй план. Становясь невольным слушателем чужих од — Эдди то, Эдди се — Стив, однако, никогда не прерывал Дастина. Напрягал челюсть, втягивал воздух, но послушно выдерживал его разговор и потом переводил тему. Он не хотел, чтобы Дастин узнал о том, какие между ними были отношения — а отношения были, мягко говоря, не очень. Пока Эдди не оставили на второй год, а потом на третий, пока Томми Хейс не перестал общаться со Стивом, а Стив не понял, что стоит прекращать вести себя как придурок. Томми Хейс творил много всякого дерьма, а Стив никогда не говорил «прекрати» — так было и с Нэнс. От этого вина ощущалась еще поганее. Эдди был единственным в школе — натурально единственным человеком в Хоукинс Хай — перед кем мимолетно, односложно, может, даже не так уверенно, но извинился Стив. Эдди пропал и никогда не попадался на глаза, чтобы услышать «Прости, я был мудаком». Пропал до тех пор, пока не вжал Стива в стену сарая и не приставил розочку к шее — триумфальное превращение Эдди Мансона из фантома рассказов Дастина в реального, почему-то ставшего дохрена сильным, человека. Поэтому волна похвалы от Эдди заставила сильнее сжать губы. Стыд наполнял его тело вперемешку с теплотой. Стив был очень рад, что Эдди не цеплялся за то дерьмо и, получается, видел, что Стив изменился. Но теперь Стив был просто обязан извиниться — негласный кодекс чести Харрингтона. И если он уже отхватил Эдди себе на эту короткую беседу в Изнанке, он должен был это сказать. Вывалить так же, как похвалу Эдди вывалил на него, и окунуть — хотя бы на минуту — в то беззаботное школьное время. Они в общем-то могли и подружиться. Это случилось бы через месяц после финальной битвы, прикидывает в голове Стив. Дастин очень этого хочет, и он точно заставит их под предлогом уже общей передряги с Векной тусить всем вместе. Он ведь прожужжал все уши Стиву о том, какой Эдди классный. Как он продумывает кампании, как отыгрывает и как, черт возьми, он умен. Еще силен, харизматичен и красив — Дастин говорил это потому, что не понимал, как у Стива и Эдди до сих пор не было девушки. Хотя бы одной на двоих! Как Дастин у них — один друг на двоих. Стив осторожно приближается к Эдди. Они уже целую вечность идут в этом лесу, и их диалог растягивается, как изнаночная слизь. Фу! Сравнение не очень. Но другое Стиву в голову не приходит. Плечи приятно тянет чужая джинсовка. Вся в изнаночном дерьме, она впору Стиву. Ее бы вернуть потом. Простирнуть, погладить, а потом подкинуть к дому Мансона. Заодно заглянуть в Форест Хилл — если Мансон вернется туда — и навестить Максин. В общем-то просто узнать, как живет кумир Дастина Хендерсона в трейлере. Он ведь ни черта не успел рассмотреть за то время, что был там и кувыркался из Изнанки в Хоукинс. И Стив вспоминает их один из недавних диалогов с Дастином. — Чувак, он буквально дал отпор Карверу. Подкинул им про баскетбол пару предъяв, а потом не зассал и ответил ему. — Это ваш новый король школы? — уже чуть более заинтересованно спросил Стив. Если про Эдди слушать ему уже надоело, то про новую школьную иерархию после его выпуска — еще вполне. — Придурок, а не король. Но ты представь: Эдди, блин, вскочил на стол.. На стол?! Матерь божья… Стив трет переносицу, но его пробивает на улыбку. Этот Эдди Мансон все такой же отшибленный. Отшибленный, дерзкий, свободный и просто безумный какой-то. — Он прошелся прямо до Карвера и состроил ему такую рожу… Не, Стив, это было супер странно, но так эпично! И Стив охотно верит. Потому что если богатенького короля, который устраивает вечеринки после школы и ходит со свитой, можно уложить в рамки, то Эдди — нет. Не в рамки понимания Стива. Это, наверно, и хорошо. Стив вообще много кого не понимает — Нэнси, например, и ее осознанное решение быть с Джонатаном. Не понимает родителей. Не понимает себя, но только иногда. Но Стив сомневается, стоит ли это говорить. И почему-то молчит. — Но я чуток завидую, Стив. Похоже, потому, что не могу примириться с тем, что Сти-и-ив, — и тянет, тянет еще в школьной, противной и такой знакомой манере его имя, — Харрингтон на самом деле классный парень. Классный парень, вау. Три года назад, Харрингтон уверен, после очередной стычки с Мансоном тот хотел испепелить его, посадить на кол или скормить Демогоргону. И Харрингтон бы заслужил, на самом деле. Он кидает быстрый взгляд на чужой профиль, но видит только кудрявые волосы. Во все стороны, примятые их побегом — этот беспорядок шел Эдди. Все так поменялось. Стиву нужно было общение со сверстниками, с теми, кто чуть старше его. И Эдди.. было в нем что-то. Стив ни черта не смыслил в их настольной игре, не слушал тяжелый рок, не знал, как оказалось, кто такой Оззи Озборн. Все, что он понял в этом месяце — он полный ноль в поисках девушки. Абсолютный провал. Но он все еще нуждался в общении. Пускай таком — даже, честно говоря, непонятно каком — странном, чокнутом, накуренном, но искреннем. У него была подружка-лесбиянка, друг-школьник и намечался друг-металлист. Это было бинго Стива Харрингтона на 1986 год. Так странно было обо всем этом думать. Вспоминать Томми — как будто это все было в прошлой, тихой, по-хорошему глупой без Изнанки и всех тварей жизни. Но всякий фрик лучше Томми Хейса — в этом Стив убедился уже очень давно. Как и в том, что… Эдди был классным. Не по словам Дастина, а в понимании самого Стива. Он, в отличие от Стива, отлично ладил с техникой: быстро вернул угнанный крузак в строй. А Стив, честно говоря, даже не знал, как кубик рубика сложить… Эдди отлично прятался — такой навык стал необходимым в списке выживания в Изнанке, и Стив, например, был немного неуклюж, чтобы прятаться и незаметно скрываться. Мансон же целую неделю уходил от патрулей и дружков Карвера. Этому можно было… позавидовать. И, конечно, Эдди был смелым. И Карверу даст отпор, и прыгнет за Нэнс и Робин в озеро, и … и как влитой впишется в их команду. Так, черт возьми, мог далеко не каждый: обоссытся при виде демопса и все — только пятки сверкали — Мансон не такой. Чуть не сошел с ума, свалил на машине, но потом пошел с ребятами продумывать план, а не дальше прятаться в хижине приятеля-диллера. Эдди был пиздецки смелый, поэтому, когда он заговорил о том, как вечно сбегает, Стив хлопнул его по животу и мотнул головой. Этот порыв был настолько сильный и неконтролируемый — убедить в обратном — что Стив резко повернулся к Эдди и наконец смог посмотреть ему в глаза. — Не говори так, чувак. Ты очень смелый. Ты оказался с нами. Ты прыгнул в озеро и ты прятался от копов целую неделю, а они прочесывали весь пригород. Ты смелый, Эдди, и не суди себя. Он даже выдерживает чужой удивленный взгляд, когда Эдди охреневше поворачивается на Стива. Он хочет поддержать и вместе с тем выразить то, как ему жаль, что на Эдди так все внезапно свалилось. Эдди даже не находится поначалу, что ответить. Бросает уже родное: спасибо, Стив-и. Но он расслабляется, чуть поводит плечами, смотрит уже не настороженно, а спокойно-игриво. И их обычная атмосфера, в которой возникают все шутки, косые взгляды Робин и подколы, возвращается. Стив очень рад. И вдруг чувствует почти непреодолимое желание позвать Эдди куда-то. У Стива просто беспорядок в голове из-за Нэнс. И у него давно не было девушки. И ему очень нужен друг. Не звать же ему опять Дастина? А больше, в общем-то, у него никого и нет.. Он вновь бросил короткий взгляд на Эдди. Тот ловит взгляд снова и неуверенно улыбается. Это так глупо — наслаждаться тишиной и улыбаться Эдди Мансону. Это, правда, такая ерунда. Стив проверяет, куда ушли девушки, и чувствует комок. Нужно сказать. Попросить прощения. Добить Эдди Мансона своей сентиментальностью окончательно, чтобы он погряз в розовых облаках и его стошнило. Это должно задать настрой на битву с Векной — по крайней мере, Стиву — наладить отношения с еще одним человеком, и сделать задел на дружбу. У Стива буквально чешутся руки. Он позовет его выпить пива к себе после битвы. Возможно, попросит захватить травку — в этом еще не уверен. Они затусят по-мужски. И Стив наконец обретет товарища, которого ему так не хватало. Вдруг перед глазами мелькает — ладно, блядь, не совсем вдруг, потому что Стив хорошо запомнил это — мелькает угнанный фургон, лицо Эдди в пяти сантиметрах от него. Большой мальчик. Шиканье Робин, суета по машине, погоня, крик хозяина тачки. Большой мальчик, серьезно? Но Стиву скорее смешно, чем неприятно. Это мило, в конце концов, так друг друга называть — никто не давал ему смешных, правда смешных, а не дурацких кличек раньше. Томми всегда хотел поддеть, сковырнуть что-то больное у него — Эдди же по-теплому лыбится, и этот момент становится приятным воспоминанием. Такого, почему-то думает Стив, желтого, почти медового цвета. Стиву становится одновременно нервно и смешно. Ну правда, блядь, как за несколько дней мнение о человеке может так поменяться? Неделю назад Стив облокотился на стойку в видеопрокате и разговаривал по телефону с Дастином. Это было частое явление. «Затусить с тобой и фриком Мансоном? Да… Я, пожалуй, мимо!» А сейчас они идут вновь бок о бок в Изнанке и признаются, что считают друг друга крутыми. Точнее, признается Эдди, а Стив признает это у себя в голове. Но это тоже уже многое значит. Они бы выпили пива, посмотрели хоррор — потому что комедии Эдди не переваривает — и перетерли бы за жизнь. Какие у кого планы, хочет ли каждый из них остаться в Хоукинсе. Ведь у Эдди скоро должен быть выпускной. После трех банок пива Стив бы пошутил, что у них — Эдди и Нэнси — одинаковые прически. Они даже чем-то похожи. И Стив.. он бы.. Но дальше мозг не шел. Процесс остановился, и Стив резко вынырнул из мыслей, как будто его ошпарило горячей водой. На самом деле, из мыслей его вернула чужая реплика, потому что Эдди вновь заговорил: — Я оказался здесь лишь потому, что за тобой ринулись эти дамы… К чему он? Стив прислушался к Эдди, но та мысль, как муха, продолжала жужжать рядом с ним. На пару мгновений Стив вновь вернулся к тому, что вихрем пролетало у него в голове. Ведь это хорошо, когда вы настолько разные? У вас есть общий друг, который объединяет вас и хочет, чтобы вы узнали друг друга получше. Эдди, он… Он не может не нравиться… Ну же, ну! И будь Эдди девушкой, Стив бы точно в него влюбился. По самые уши. Это была бы катастрофа, и он ни за что бы не стал признаваться Дастину поначалу — наслушался про Мансона, блядь. Но он бы влюбился. Если бы, конечно, Эдди был девушкой. От ужаса сердце начинает расходиться по всей грудной клетке. Бывают же такие мысли, которые прилетают в голову, как бита с гвоздями? Ты никогда не думал о них, но воспаленный страхом мозг может подкинуть что-то, а ты не можешь сопротивляться — это происходит в одну секунду и вот — ты уже с ними. Стив промаргивается нервно, косится на говорящего Эдди и резко поворачивается к нему. Видимо, выглядит он настолько напуганно, что Эдди медленно, но закономерно замолкает. Сейчас он извинится, сейчас он скажет, каким идиотом он был в старшей школе. Не будет приплетать Томми, а скажет, как есть — он должен был защитить Эдди. Никогда не должен был оставаться в стороне. Стив смотрит на ошарашенное — нет, охуевшее лицо Эдди и вдруг расплывается в улыбке. Такой довольной, теплой, потому что ему очень смешно от того, что он может застать Эдди врасплох. Это дает ему преимущество перед Дастином — ему такое только снилось. Такие перепады настроения — от ужаса до теплоты, думает Стив, должны быть характерны только Изнанке. Стив вбирает побольше воздуха. Он чуть выламывает брови — сам не знает отчего. Наверно, потому, что Эдди заслуживает услышать это как никто другой. А через секунду он позовет его потусить у Стива. Таков план. Но его перебивают. Так по-нахальски — в привычной шутливой манере, но в то же время нервно и неожиданно. Как будто Эдди не хочет передавать ему слово. Как будто… он подумал что-то не то… — Уиллер, если что, ни секунды не колебалась. Нырнула сразу же. Без понятия, что там между вами двоими было, но на твоем месте я бы ее вернул. Потому что это самое явное проявление настоящей любви, которое только видели эти циничные глаза. И что-то падает. Оу. Мансон не тараторил, но не дал Стиву возможность вставить хоть слово. Если бы Стиву, конечно, было что сказать. Стив посмотрел прямо на Эдди, бегая взглядом от одного глаза к другому. Если Эдди и нервничал, он быстро собрался — сейчас он выглядел так, как будто дает дружеский совет. В общем-то, так и было. В общем-то, он прав. Нэнси, да, бывшая… А о чем он думал минуту назад? Об Эдди, да.. Стив отвел взгляд, судорожно шаря по земле, зарывая прямо в изнаночную землю свои мысли. Эдди вернул его в правильное русло — да, Нэнси, первая любовь. Он каким-то абсолютно неловким образом вспоминает Джонатана и думает — господи, он чувствует, как сердце пропускает сильный глухой удар – они же так друг другу подходят. Нэнси и Джонатан. А он… неудачник-Ромео. Но Эдди прав. Стив всегда любил Нэнси и ждал ее. Поэтому, наверно, с другими девушками у него больше не получалось. — Да, спасибо, чувак.. — тянет Стив, чтобы закончить этот разговор. Нужно же что-то ответить. Эдди кивает, но кивок этот тоже слегка резкий. Как будто Эдди — голограмма, и сигнал связи барахлит. Теперь к нему не подобраться, чувствует Стив. Даже не предъявить — так мастерски, сам того не зная, Эдди настраивает мысли Стива на нужный лад. Блядь, а Стив даже сказать ничего не может! Если он извинится сейчас, то Эдди решит, что это ответный жест на заботу о его неудачливых отношениях. И это будет совсем не то. Эдди чуть выходит вперед, молчит, довольный, как кажется Стиву, и тут Стив понимает: Эдди ведь не знает Нэнси. Он ее почти не застал — они учились в паралеллях, никогда не пересекались. Он знаком с ней неделю. Так откуда Эдди знать, как лучше? Он ведь не дурак делать выводы о неделе наблюдений или одном прыжке в озеро — точно не дурак. Эдди очень умный, и эта фраза, этот совет сразу кажутся такими странными, искусственным. И почему он об этом говорит?.. Стив задумчиво смотрит Эдди вслед, чувствуя облегчение, но в то же время небольшую грусть, что первый их разговор по душам подошел к концу. Это было приятно — с кем-то поговорить, обсудить что-то, кроме конца света. Он, думает Стив, обязательно спросит про это у Эдди, когда они будут тусить вместе. Почему? Как ты понял, что стоит вернуть Нэнс? Она правда смотрела на него как-то иначе? Он спросит у Робин — может, она уже обсуждала это с Эдди — неужели он может хорошо читать людей? Говорил ли Эдди что-то про него и Нэнси? Стив поправляет ремень и уверенно идет вперед. Потом Эдди желает ему удачи, они кивают друг другу, и вроде Эдди порывается сказать что-то, но молчит. Молчит, а времени спрашивать нет. Они уходят, оставляя Дастина с Эдди. Нужно собраться — это последний рывок. Надрать Векне зад. Вернуться домой. Извиниться и еще раз спросить про Нэнси — точно ли им нужно сойтись. Таков план. Но через несколько часов он спрашивает у Робин одно: почему, блядь, они не успели? А у Эдди он не может спросить ничего: ни про Нэнси, ни про встречу, которую он уже наметил и почти сообразил, ни про…что. Он даже извиниться не может. Потому что Эдди умер. И Стив в ужасе молчит. * Пепел падает с неба постоянно. Становится тяжелее дышать — как будто духота и смог сдавливают горло. Так не должно было быть — но Хоукинс поделен на четыре части огромными провалами в земле, а с неба сыпется пепел. Стив стряхивает пепел с сигареты на землю и быстро затягивается. До конца перерыва три минуты, нужно успеть. Он чувствует, как кусочек пепла падает ему на джинсы — это с неба, не с сигареты, но он тоже прожигает в нем дыру. Он резко подрывается и выбрасывает сигарету под ноги, когда видит, что Робин выходит из-за угла. — Эй, Стив? Она не знает. И он явно не намерен это обсуждать. — Когда ты начал? — Робин поправляет футболку и смотрит не на ногу Стива, которой он неуклюже давит бычок, а прямо в глаза. Она сильно обеспокоена. — Это с неба, — Стив прочищает горло и дежурно улыбается подруге. — С неба пепел. От него явно пахнет табаком, но он будет притворяться до победного. Пусть даже это выглядит так жалко, что Робин самой приходится притворяться, что она ничего не видела. — Эм, — тянет она, вдыхает, выдыхает и хлопает себя по бедрам. — Ну, пойдем дальше наслаждаться кассетами! Мне как раз снилось, что придется перекладывать все эти чертовы детективы по алфавиту. Подруга поджимает губы и первой выдвигается обратно в магазин. Стив идет следом. Карман джинсов оттягивает вторая пачка за эти три дня. Дома лежат еще несколько. Он потянулся за сигаретами в тот же день, когда они вернулись из Изнанки — не все. Он нашел пачку Уинстона у отца в кабинете и выкурил целиком за вечер. Это было так странно — возвращаться. Он не курил уже очень давно. Первый отцовский Уинстон за долгое время стал последним — он был слишком дорогим, и Стив стал брать Палл Малл. Тяжело было только от того, что сигареты быстро кончались, и Стив покупал несколько пачек сразу. Тяжелее было держаться во время смены, когда хотелось курить: в этот раз у Стива почти сразу возникла едкая, болезненная зависимость занять рот сигаретой. — Не думала, что скажу это, но куришь ты эстетично, — пару дней спустя в конце вечерней смены они с Робин закрывали магазин. Стояла приятная тишина, вдалеке по магистрали проезжали машины. Чуть поодаль горела вывеска фастфудной неоновым, но приятным светом. Стив хмыкнул и затянулся. Какая это? Пятая, шестая? Он даже не считал — насрать. — Ага, — хмыкает Стив и потирает шею. Это больше похоже на болезненный выдох, но он ценит, как Робин пытается его расшевелить. На это они и друзья, в конце концов. — Я все больше становлюсь похожим на отца. Только он не курил такие дешевые. Робин закрывает магазин и вскидывает брови. Что ж, сравнение хоть куда, учитывая, что Харрингтона старшего она ни разу не видела. Наверно, чем-то и похож. Единственное — Стив остался в городе, когда был так нужен, а не уехал в командировку. По крайней мере, это было то, что Робин слышала от друга. Но это в любом случае была хрень — так поступать. — Да ничего не похож. Ни капельки. Может, волосы только? — размышляет она, когда они медленно тянутся к машине. Ночь теплая, и это время после работы всегда хочется растянуть. Днем Робин обычно занята с Викки организацией гуманитарной помощи, а Стив берет смены — спокойно поговорить у них получается не так часто. — Ты, кстати, знаешь, что? Она заговорщически смотрит на Стива и чуть поворачивает голову вбок. Но Стив не смотрит на нее, он докуривает сигарету и упирается взглядом в магистраль вдали поверх своей машины. Он думает о чем-то. Проходит несколько секунд в тишине: Робин чувствует, что Стив не услышит то, что она будет говорить. Он где-то далеко. Там, где он так часто бывает в последнее время. Но где — там? Робин молчит. — Как ты думаешь, он, — вдруг тихо говорит Стив и тут же добавляет, — Эдди бы выпустился в этом году? Робин тут же опускает плечи — настрой сказать то, что она собиралась сказать, сразу пропадает. Она многого не понимает — ощущает, что что-то пропустила, просмотрела. Как будто Стив рассказал ей не все. Но ведь она всегда была рядом. Что с ним произошло? Это так странно, что Робин думает, не выпил ли Стив, но тут же слабо улыбается и подходит к другу, настраивается на нужный лад. — Я думаю… Дастин бы помог ему. Подтянул бы его по предметам, и его бы выпустили. Мы бы все ему помогли. — А убийство? Робин хмурится. — Это хороший вопрос… Ну, Хопп же говорил, что его смогли бы оправдать — на озере у него было алиби. С учетом того, что здесь у нас появилось четыре огромные расщелины, про Эдди бы забыли… Как минимум, дали бы доучиться. Стив не поворачивается, не смотрит на подругу. Но Робин замечает, как мелко, почти незаметно дрожит та рука, в которой он держит почти дотлевшую сигарету. Трясет головой в отрицании. — Как же это все глупо. Он жил бы себе, если бы не полез… — Стив, — вымученно за друга и его боль, за их боль шепчет Робин. Полтора месяца прошло в полтора дня. Она хочет понять Стива, но это так сложно. Стив промаргивается, убирает взгляд с магистрали и бросает бычок. Кивает подруге и обходит машину. — Поехали. Они едут по пустой трассе в тишине. Стив снова курит. Восьмая сигарета за сегодня — считает Робин в отражении окна. Восьмая сигарета. * Стив заруливает домой. Они тепло попрощались с Робин и разошлись до следующей смены. Горит свет над гаражом, но в остальном на участке темнота. Стив ругает себя за то, что спросил. Он все еще не умеет контролировать свои чувства в такие моменты. Когда он был в отношениях с Нэнси, он не мог не обсуждать ее с Кэрол и Томми — от этих отношений ему было так тепло, что постоянно нужно было с кем-то делиться. Но рядом были только они — Кэрол и Томми. Стив знал, что эти двое — не самые подходящие слушатели о первой любви, но ему было сложно сдержаться, особенно после того как они с Нэнс только расходились и шли на разные уроки, полные впечатлений от поцелуев. Ему было сложно молчать рядом с Робин, тем более, он понимал, что она правильный человек для таких разговоров. Но он продолжал ругать себя. Это были странные фразы и для него самого. Стиву было тяжело расставаться с чем-то. С кем-то, кого ты даже не успел обрести. Теперь он был уверен, что они с Эдди стали бы очень близкими друзьями. От этого было больнее. Стив устало поднялся к себе, мазнул взглядом по часам на столике. Почти двенадцать ночи. — Сегодня позже, чем обычно… — пробормотал Стив, уперев взгляд в стул на другой части комнаты. На его спинке висела чистая, выглаженная Стивом жилетка. На ней осталось две нашивки из четырех — одна отвалилась где-то в Изнанке, вторая — в стирке. Это была жилетка Эдди. Ну и пусть висит себе дальше, никому же не мешает, каждый день думал Стив. Он хотел отдать ее Уэйну — дяде Эдди, но тот переехал из трейлера, а новый адрес Стив не знал. Он мог позвонить в бюро информации и спросить — это ведь не запрещено, но не мог себя заставить. Ему было тяжело видеть Уэйна тогда, еще в школе, когда он не терял надежду найти племянника и расклеивал объявления о пропаже. Стив откладывал это дело две недели, а потом позабыл. Убедил себя, что жилетка ситуацию не исправит, так пусть висит здесь. Ведь Эдди отдал ее именно Стиву. Стив понимал, что он просто не хочет расстаться с ней. Уэйн спрячет ее, как тяжелое напоминание, а у Стива она висит на видном месте. Полощет как ножом по горлу каждый раз, толкая глубоко-глубоко в горло болезненный комок, но все еще висит на видном месте в его комнате. Бля, ну легче не стало. Стив отводит взгляд и неосознанно сжимает челюсть — потом она пиздец как болит, но он ничего не может с собой поделать. Он делает так всегда, когда переживает. В последнее время она напряжена постоянно. Как же он мог… Как же он мог отрубить себе единственный путь спасения и пойти туда, в этот рой демобатов? Как будто он хотел умереть. А Дастин?.. А клуб? А… Стив. Стив выдыхает и валится на кровать. У него нет сил плакать. Это все просто пиздецки как тяжело. Он ведь даже в Форест Хилл не может приехать: там нет Максин, она в больнице. Дастин в трауре, он пропускает занятия в школе из-за здоровья. Робин смотрит косо уже от каждого вопроса — а она начнет лезть, начнет думать, переживать. А Нэнси… а Нэнси снова с Джонатаном, и у них все хорошо. А Стив рад, что хорошо — Джонатан и Нэнси очень подходят друг другу. Нэнси сама уже кажется кем-то из прошлой, беззаботной и размытой школьной жизни. Сейчас все не так, и Стив чувствует, каким хорошим товарищем она ему стала. Все-таки Эдди дал ему тогда очень дурацкий совет.. Эдди и дурацкий — вещи несовместимые, но Стив никак не может подобраться к этому хотя бы на дюйм. А спросить уже некого. Скажи Стив, что хочет стать другом Эдди, может, тот бы не стал рисковать? Может, он бы остался? Ведь тогда он бы знал, что его ждут, в него и ему верят. Если бы Стив не зассал тогда… Звонит стационарный телефон в комнате родителей. Стив стонет, но встает и идет к нему. Дом пуст, так что трубку взять больше некому. — Алло? — тихо говорит Стив, протирая глаза. Они чешутся — уткнулся лицом в кровать. — Дингус! Привет… Я забыла рассказать. Я хотела… Хочу поскорее рассказать, по телефону. В общем, нам нужно отработать две недели в видеопрокате и мы сможем выйти на новое место. Радио Сквок. Я выбила два места. Ура?.. Харрингтон упирается взглядом в пол и свои ноги. Улыбается слабо. Они давно хотели уйти — с того вечера в Изнанке. — Это… отлично, Робин. Спасибо. Радио Сквок… Это же отлично! Радио и Харрингтон — вещи несовместимые. Но как шутила Робин всегда, когда Стив сомневался: «Я верю в одну теорию заговора — все будет хорошо». И все будет. Будет же?..