Черная пыль

На этот раз, полчаса спустя, Стив третировал взглядом небольшую витрину магазина. Кто же мог знал, что рядом с Форест Хиллом откроют цветочный магазин? Стив вот не знал, и когда по дороге его взгляд зацепился за вывеску, он посчитал это знаком. Так странно было проезжать Форест Хилл и ехать дальше. Странно, как быстро это место стало для Стива особенным — ведь он здесь практически не бывал. Так, несколько раз заезжал к Макс. До ‘86 года Стив и думать не думал о Форест Хилле. Стив хотел заехать за цветами. Растянуть время и переключить мысли с Эдди на что-то еще. Так было проще. Но это, на удивление, в этот раз поддавалось здравому объяснению — Стив нервничал. Это чувство он мог сравнить только с одним моментом его жизни — желанием предложить Эдди зависать вместе пару лет назад. Но сейчас все было так по-другому… Не то чтобы Стив парился из-за цветов — он их и покупал, едва ли сосчитаешь, сколько раз — но сейчас промахнуться не хотелось. Хотелось по-стивову хорошо, как лакированные волосы или выглаженная рубашка в школу — чтобы не придраться — но в то же время как-то по-простому, как Стив тоже умел. Как любил Эдди. Он и забыл, каково это: заезжать перед встречей — пусть и не свиданием — и покупать что-то другому человеку. Думать о том, что ему нравится, или вспоминать мельком чужие комментарии, представлять, как это будет. И снова переживать. Сейчас все было так по-другому. В какой-то степени ново для Стива — так это было давно в последний раз. Взгляд с неожиданной в таких делах неуверенностью бегал по витрине. Ведь Стив хотел, чтобы букет понравился. Сама концепция дарить цветы Эдди казалась идиотской… Но ведь было в этом что-то — Стив еще мог удивить. И это, пожалуй, было самое главное. Улыбнется ли он, если Стив подарит ему розы? Точно нет. Стоит ли дарить большой букет или ограничиться стандартным? Обычно с этим было легко. Всегда было легко. Вряд ли Эдди с ума сходит по цветам вообще, верно? Хреновая эта идея. Стив поправил кепку и кивнул сам себе — хреновая. Но почему-то Стиву хотелось это сделать — поддаться желанию. Сделать смешно и приятно. «Да он просто охренеет» — с легкой улыбкой подумал Стив. От этого стало хорошо. Хорошо со времен ‘86 года — хорошо с давних времен, которые, Стив чувствовал, скоро вернутся в Хоукинс. Эдди нравился Стиву. Нравился странно, по-новому. Стив мало что знал — как себя повести, что лучше сказать, а первый опыт всегда дается непросто. Но глядя на цветы, которые пестрыми рядами стояли перед его глазами, Стив понял, что хочет научиться. Пусть даже цветы он выберет не те, которые могли бы понравиться Эдди. Но ведь дело в том, что Эдди вряд ли любит цветы вообще. Стив знал, что это было бы странно. Суть же заключалась в том, чтобы подарить… и чтобы Эдди их полюбил. Вот она — задача и подвиг Стива, если вдруг он сможет в этом преуспеть. Сейчас их ссоры, пропажа Эдди, Векна и Бездна были уже так далеко, будто это случилось в прошлой жизни. Будто Стив сидел у Эдди весь этот долгий день и только отлучился на час, чтобы купить в подарок цветы и вернуться обратно. И все-таки хорошо, что сейчас единственной проблемой был выбор цветов. Стив уже и забыл, что может быть так — по-глупому просто. — Вам, может, подсказать? — женщина за кассой перевела взгляд с журнала на Стива и наклонила голову вбок. Стив стал что-то бормотать — он не заметил продавщицу — и быстро сдулся. И ведь было у него красноречие, было! И все куда-то пропало. — Да, да! Было бы кстати. — День рождение или другой повод? Стив замялся, не зная, что ответить. «Да я хочу заскочить к парню, который мне очень нравится, и наконец поговорить с ним об этом после того, как мы чуть не сдохли из-за межгалактического монстра». Женщина понимающе промолчала. И сколько она их видела — первых свиданий, подарков на дни рождения, годовщин, букетов без повода. Она видела жизнь и по-теплому — как мама, почему-то подумал Стив — ему улыбнулась. — Вы что, из армии? Стив вытаращил на женщину глаза и хотел было возразить, но тут же вспомнил, как выглядел. А выглядел он именно так: будто вернулся из армии… в лучшем случае. Еще и помятый, грязный весь — не было больше лакированных волос и выглаженных рубашек. Был Стив, который стал так похож на Эдди и который переживал, что покупает цветы. — Можно и так сказать. — Думаете над чем-то определенным? — Нужно... Нужно что-то, — Стив нахмурился и закусил губу. Так он и не понял, что ему нужно. Нужно такое, как Эдди. Как Оззи Осборн, как… Стив вскинул голову и посмотрел на женщину — посмотрел так, как будто открыл в себе что-то новое. Он улыбнулся женщине в ответ. — Нужно что-то брутальное. Может, у вас что-то есть? Женщина вскинула брови, но смирно встала с места и пошла к цветам.  — Эти? Они хороши для начала ухаживаний, но сразу говорят о намерениях. Вам же дев... Стив хмыкнул и покачал головой. — Она любит тяжелый рок и Оззи Осборна. И она, может, даже не любит цветы. Женщина стрельнула в него теплым взглядом и ушла в другую комнату. Через несколько секунд до Стив донесся голос: — Эти цветы никто не берет, потому что они слишком… ну, мрачные. Не подарить на день рождения или первую встречу. Вообще их нужно выбросить. Но у меня рука не поднимается. Не люблю выбрасывать цветы. Она вышла из комнаты, а в руках держала охапку… Было трудно даже понять, что это. Стив никогда не видел таких цветов — таких страшных. Похожие на пионы, цветы целиком были пепельного цвета, а стебель, кривой и высохший, посерел. Бутоны на удивление оставались свежими, хотя, казалось, влага не может поступать к ним через мертвый ствол. Женщина заметила его реакцию — краешек рта приподнялся в неуверенной улыбке. — Не спрашивайте, что это. Я и сама не знаю. Мы собрали их в Хилле полгода назад. После заразы, которая пару лет назад началась в Хоукинсе. Ну, вы должны знать. Они ведь живчики, цветут до сих пор. И я подумала… — Да-да! — Стив согласно, как болванчик, закивал, протянул женщине всю мелочь и забрал букет. — Да вы больше дали. — Оставьте и спасибо вам! Стив со смесью восторга и ужаса снова посмотрел на цветы и вышел из магазина. Цветы как цветы — хрень с них возьмешь. Но в груди разлилось приятное тепло — Эдди бы они понравились. Точнее, понравятся, Стив надеялся, уже через пятнадцать минут. Тем более, они, нахрен, правда были брутальные. Стив замялся у машины, снова посмотрел на букет. Мелочь оттягивала карман. А вдруг… Стив вернулся в магазин и столкнулся с удивленным взглядом женщины. — Извините. Я не чтобы вернуть. Можно все-таки еще букет роз? Какой-нибудь самый обычный. Через несколько минут карманы джинсов были окончательно пусты, а в ладони Стив сжимал два букета — страшно-брутальный из непонятно каких цветов и небольшой букет кустовых роз в цветной обертке. * Когда Стив подъехал к дому Мансонов, было почти десять вечера. Так никто и не собрался — дети завалились спать, и Стиву, по крайней мере, ему, никто не позвонил. Значит, Эдди тоже был дома. Крыльцо пустовало. Так даже лучше — Эдди бы сразу заметил Стива, а так у него было время — собраться, представить, как это все будет, поставить черту между тем, что было несколько часов назад, и тем, что будет дальше. Он вдруг почувствовал, как лоб покрылся испариной, и прохладный ночной воздух холодным мазком прошелся по коже. Куртка, которую он накинул, показалась неудобной, и Стив нетерпеливым жестом оправил плечи. Странно было переживать. Даже не то, что странно — хорошо. Странно оттого, что хорошо. Так подсказывало что-то внутри. Стив второй раз испытывал что-то подобное: перед домом Эдди и в его объятиях днем ранее, когда Джонатан вытащил Стива из пропасти на вышке. Тебе могло быть больно, страшно, плохо, но это были твои чувства, а чувства означали, что ты жив. Стив вышел из машины, поправил джинсы и пошел к крыльцу. Постучал, и это звук оглушающе прозвучал в тишине. «Привет! Я знаю, что нам нужно поговорить. Могу я зайти?» Ничто не ново в этом мире — и такие встречи, и такие признания — и все-таки Стив пытался подобрать слова. И все-таки, все-таки куртка сдавливала ему грудь, а волосы показались в отражении стекла на двери глупо уложенными. Стив занес руку, чтобы постучать, и так и остался стоять в таком положении. Важным было другое — Стив жил. Жил! Вдруг его накрыло спокойствие, как в детстве он накрывался с головы до ног тяжелым и теплым одеялом. Ведь Эдди мог и не быть дома. Ведь Стив все равно мог услышать отказ, потому что тот кивок — если ему вообще не показалось — может быть, ничего и не значил. Стив был обычным, и с ним не могло произойти такое. Стив перестал осознавать, боится ли он неудачи или встречи с неотвратимым. Он знал лишь одно — он жив. Жив! Да, он жил, существовал, жизнь вернулась и вдруг потрясла его. Не было больше Векны, зла, опасности и будущего, которое могло в любой момент омрачиться. Была только завтрашняя смена на радио, встреча как-нибудь на днях в доме Байерсов и Эдди. Важным было одно: он жил, ощущал все, и этого было достаточно. Стив постучал и почти сразу услышал шаги. Через несколько секунд дверь открылась — никто даже не посмотрел в глазок, не задержался у стекла, чтобы установить личность гостя. — Привет, — Эдди вскинул брови и чуть подвис, словно пытался понять, что ему стоит делать дальше. Был ли это свет в комнате позади него, но лицо Эдди как будто просветлело, хотя уставший вид выдавал тяжелый день. — Ты меня не ждал? — Честно говоря, и да и нет. Но это я так. Я рад. Зайдешь? Стив нервно двинул бровями и хотел что-то сказать — нужно было обозначить, ради чего он пришел. Это было очевидно, и все же нужно было сказать это вслух. Сказать или умереть — и все-таки сказать. Он вдруг почувствовал странную легкость в ладони и опустил взгляд. — Черт, сейчас, я забыл… — он двинул к машине. — Я в общем подумал… Думаю, странная это идея. Но я решил… Когда он не смотрел на Эдди, говорить было легче. Слова звучали почти равнодушно, ведь Стив ушел, отвернулся, и все же его голос дрожал, пока он говорил это. Может быть, Эдди заметил. Когда Стив обернулся с букетами, он увидел Эдди уже в проеме двери, облокотившегося на ее косяк. Он был бледным в свете из коридора и улыбался. — Нет, почему, это очень… мило? — протянул Эдди и почесал голову. При виде цветов он удивился сильнее, чем при виде Стива — точное попадание. Хмыкнул и вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть черные. — Это что? — Ладно, лучше молчи, — сморщился Стив. — Я знал, что это глупо. Ты и цветы — ну и бред, скажи?.. — Я просто спросил, откуда ты нарвал этих черных уродцев, которые в прошлом году угробили Мэйфилдам урожай, — посмотрел прямо в глаза и широко улыбнулся. Глаза чуть сузились при виде Стива, и Эдди осекся, снова улыбнулся и будто потеплел. — Мне, в общем-то, цветы никогда не дарили. Спасибо, Стив, — добавил мягко. Он все смотрел на них, словно не мог понять, что с ними делать. — Пойду поставлю их. Эти черные… Они прямо… Хрен знает. Брутальные. Так, это… Может, ты останешься здесь? Стив метнул взгляд на Эдди — испуг. Эдди сразу понял это и поспешил добавить: — Я просто хочу покурить. Это пару минут. Стив остался на улице. Вот он — здесь, а Эдди не задает лишних вопросов, Эдди спокоен, и это состояние передается Стиву — тот самый теплый свет из дома словно просачивается в него. Вдруг, будто он только что снял наушники, до него донесся громкий крик цикад. — Ты будешь? — Эдди вышел из дома через какое-то время — он ничего не сказал, но на нем была напялена другая футболка, волосы от этого растрепались, он неуклюже поправил их и протянул Стиву пачку. Значит, запомнил. — Нет, я все хочу бросить. Спасибо, — Стив посмотрел на Эдди и оперся следом за ним на перила крыльца. — Это хорошо. Тоже надо. — Тебе идет, когда ты куришь, — выдохнул Стив и искоса бросил неловкий взгляд. Эдди ухмыльнулся. — Ты как будто всегда курил. — Ну, всего лет восемь как. Нужно бросить, конечно. — Когда с кем-то, всегда не так сложно. Эдди быстро закурил и сделал затяжку. Выглядел он точно так же, как накануне, когда они едва разговаривали, и все же сейчас был совсем другим. Сейчас Стив слышал цикад, свет из окна грел его спину, и он ощущал себя так же спокойно, как в мае — тогда заканчивалась учеба, и все школьники уже жили мыслями о долгих летних каникулах, ходили с полупустыми рюкзаками и часто прогуливали школу. Стиву на миг показалось, что голос подводит его, и он не сможет ничего сказать. Это длилось только секунду. — Слушай, по поводу вышки… Эдди повернул к нему голову. Взгляд темных глаз внимательно начал следить за Стивом, ждал, что он скажет. — Мне показалось, что я понял тебя тогда, но потом я решил, что, может, мне показалось. И, в общем, я не знаю… — Я тебе нравлюсь? — Эдди так же спокойно отвернулся и затянулся. Поток ветра подхватил сигаретный дым и унес его куда-то за крышу. Стив медленно перевел на Эдди взгляд, мазнул им по сигарете, рту, который ее обхватил, перешел к шраму на шее, видневшемуся за волосами. Из-за темноты Стив заметил очертание чужих скул. Он давно не видел лицо Эдди так близко. Странное чувство сдавило его грудь — нежность. Он так давно не испытывал его, что и забыл, каково это. Как будто дотронься до Эдди, и он навсегда растворится в этом вечере, а все это окажется длинным-длинным сном… Стив опустил взгляд на свои руки. — Да. Очень. Ты же знаешь, что да. — Ты мне тоже нравишься. Очень. Когда? Стив снова посмотрел на Эдди и увидел, как он так по-своему зажимает во рту сигарету и пытается перевязать волосы резинкой, как между делом смотрит на самого Стива и у него блестят в темноте глаза. Интересно, кто-нибудь говорил Эдди, какой он красивый? Стив проморгался. — Когда — что? — Когда ты понял, что я тебе нравлюсь. — Это допрос? — Стив тепло улыбнулся и продвинулся чуть ближе. Эдди не заметил или сделал вид, что не заметил, только уронил подбородок на плечо и оказался к Стиву еще ближе. Сморщил нос и тут же выпустил дым. — Скажи еще, что ты против. Это не я отталкивал тебя последние три недели. Пускай это и допрос. Так когда? Стив вздохнул и кивнул. Эдди был прав. Пока Стив не видел, Эдди внимательно — так, что между бровей пролегла морщинка — уперся в него взглядом. Ждал, видимо, что тот скажет, и слишком уж нетерпеливо теребил кольцо. Во взгляде промелькнула резкость… и беспокойство. Через несколько секунд тишины — Стив, видимо, проглотил язык — Эдди скосил на него взгляд, закатил глаза и улыбнулся краем рта — прямо с сигаретой во рту. — Ладно. Я первый. Наверно, когда мы начали слишком часто тусоваться в ‘86. Когда меня обвинили. Но понял я это в Изнанке. Ты помнишь? Стив улыбнулся и отзеркалил Эдди, положив подбородок на плечо. Он мог уловить такой знакомый запах сигаретного дыма, но это было ничего — через дым он видел чужие темные глаза, которые внимательно за ним следили. Сигаретный дым напоминал о долгих ночных сменах, о невкусном кофе, о лени и чувстве тоски. Запах приелся, но Стив был рад, что теперь с ним будет связано новое воспоминание — этот вечер, чужой подбородок на плече и черные глаза. — Помню... Как из прошлой жизни. Я всегда хотел узнать. Не совсем это, но то… Оно неважно. Ты можешь рассказать? Эдди отвернулся и зажевал губу. Потушил бычок о крыльцо, провел ладонью по волосам и вдруг рассмеялся. Стив вздрогнул и неуверенно улыбнулся — не понял, что вызвало приступ смеха. — Вот так и выложу все карты. Все-все расскажу и мне хана-а-а. Эдди замолк, крепко затянулся, зажевал вдруг щеку с внутренней стороны. Он будто думал, стоит ли открываться Стиву. Этот был его момент — сказать или умереть. — Я быстро это почувствовал. С таким мне легко. Но не то чтобы тогда было легко. Я удивился, испугался… Не, я бы даже сказал — я охуел, — Эдди округлил глаза и тут же скосил их на Стива, чтобы проверить реакцию. Стив улыбался. Исповедь Эдди Мансона. — Я знал, что меня привлекают и парни, просто… Ты!.. Ты. Стив Харрингтон. Это было интересно и смешно. И все-таки очень смешно — я впервые не мог объяснить себе, как так получилось. Но вот что было мне на руку: хуже быть все равно не могло — тебе же нравилась Нэнси. Поэтому я чувствовал себя свободно. Я даже пытался флиртовать. Это было странно и смешно. И хорошо потому, что я знал, что ты улыбнешься, но никогда не ответишь. Это было хорошо потому, что безопасно. Понимаешь? Странно сейчас это вспоминать… Потому что это хорошие воспоминания. Их было мало. И когда мы говорили в Изнанке, мне показалось… Я не знаю, Стив. Но мне показалось, что ты впервые отвечаешь мне. Может, ты и не понимал, но как будто ты флиртовал в ответ. Меня это напугало. Мне нужно было помочь себе — успокоиться. А тебе — ну, направить тебя куда-то в другое русло. Как мог, так, говорится, и помог. Было бы классно, если бы ты наконец въехал в мой флирт… Это было бы смешно… Ну, бля, не то чтобы смешно, это было бы классно и ненавязчиво. Но… Вот тут-то и оно! Это но. Безопасность бы исчезла, ты меня понимаешь? Стив все это время внимательно слушал Эдди, лицо его становилось серьезнее, пока, наконец, не приняло выражение угрюмой задумчивости. Вдруг он как будто посерел — так бледно стал выглядеть. Обвел взглядом Эдди и вдруг отвернулся, провел ладонью по лицу и вымученно застонал. — Только не говори… — Что не говорить? — Нэнси… Эдди поджал губы и выругался. — Да! Ну а что мне было делать? — Нет, ничего, — Стив сдулся и снова облокотился на перила. На его лице застыло спокойное выражение. — Ничего. Только я сомневался в этих словах. Я всегда сомневался. Я даже… Да, я даже сказал Нэнси об этом, и она тоже не поверила, что ты мог сказать мне ее вернуть. Мне всегда казалось это такой ерундой… Эдди покачал головой, улыбнулся в сигарету, но было заметно, что чужие слова слегка задели его. — И почему это ерундой? — Эдди, ну ведь ты не дурак, — Стив покачал головой, будто это он задал такой вопрос. — Не то чтобы я знал тебя так хорошо, но ты всегда был внимательным, ты ловко все подмечал. И это… То, что ты сказал тогда, было очень опрометчиво. Это был не ты. Потому что мне кажется, что то, о чем обычно ты говоришь, сбывается. А здесь… Обо мне и Нэнси не шло и разговора. Только в ту неделю. Но тогда все было странно. Кроме нас. Нас с тобой, Эдди. Эдди продолжал следить за Стивом, медленно кивнул — отрицать было нечего. — Д-да, ты в общем-то прав. Мне казалось тогда, что ты мне поверил. И это не было плохим советом. Если так подумать… Стив поджал губы, чуть сдвинул брови. — Не было. Я ведь поверил. Это был очень хороший совет. Если бы только… Если бы только я захотел промолчать. Остаться Стивом. Новым, старым, я не знаю каким — но все таким же, который не хотел признаваться в чем-то себе. Если бы я захотел убедить себя, что жить с кем-то вроде Нэнси… создать семью и засесть в нашем доме… Что, в общем-то, это не такая уж и плохая идея. Ты ведь не знаешь, а я хотел предложить тебе стать друзьями и даже на это не решился. Я пытался и даже это не смог. Стив провел ладонью по волосам и выпустил нервный смешок. Эдди прикусил нижнюю губу, задумчиво смотрел на Стива. — Ты тогда же? Стив покачал головой. — Нет, думаю нет. В течение пары месяцев после того как ты умер. Я понял, почему все это происходит — почему мне так тяжело без тебя. Тогда же понял, что хотел дружить, чтобы быть ближе. Я много думал об этом и просто осознал. Раз — и все. Я даже точно не помню когда. Может, это чувство всегда было — где-то там. В Изнанке, в Хоукинсе, в школе… Последнее слово было едва слышно, и все-таки Эдди уловил его, чуть округлил глаза, но ничего не сказал — не время. Стив ощущал рукой чужое тепло — почему-то сегодня от Эдди так и разило жаром, а может, из-за холодного ветра тело рядом ощущалось особенно. Эдди все так же лежал подбородком на своем плече и смотрел на Стива откуда-то снизу. Странно было видеть его таким спокойным. — Я ругал себя, потому что я мог сказать тебе это в Изнанке, и это бы что-то поменяло. Тогда бы мы стали друзьями, и ты бы… — Ничего бы это не поменяло, Стив. Я бы все равно там остался. И ты это знаешь. — Знаю, — выдохнул Стив. Прошлое упрямо, вдруг подумал он. Даже если ты изменишь его, новое будущее может тебе не понравиться. — Не злись. Это не глупо, но… Нет, глупо. Глупо винить себя, Стив. Ты должен понять, что тогда ты сделал все, что мог. Это бы ничего не изменило. Это как арка персонажа, понимаешь? Как, нахрен, арка персонажа в Подземельях! Ты расшибись, но судьба такая. И не сдох бы я там, так сдох бы из-за чего-то еще. Стив простонал и уронил голову на руки. — Мне жаль, что я так вел себя. Стив не видел, но Эдди улыбнулся краем рта и кивнул. — Да, говна ты накинул. Но я понимаю. Ты имел право злиться — на меня, не на себя. Так что я рад, что ты пришел вчера ночью. Потому что я сам уже пошел к тебе — либо подраться, либо потрахаться. Перед битвой хотелось. — Мне тоже… — Стив повернулся к нему. — Я вел себя ужасно тогда. Глаза Эдди заблестели, и он чуть понизил голос, когда заговорил снова: — Ужасно? Нет, ну почему. Это было достаточно сексуально. Особенно в последний день перед всей жестью. Умереть и зажать тебя — по-моему, это очень хорошо. Стив закатил глаза, но знал — по шее снова поднимается жар. Он чуть сощурил глаза — сам не знал почему. Смотреть прямо в глаза Эдди было будто смотреть в темноту, и он пытался разглядеть в них что-то еще. Легкий порыв ветра прошелся невидимой волной по волосам и окатил Стива вечерним холодом. Вдруг он зарылся в волосы, отвернулся и будто между делом спросил: — Ты все-таки уедешь? — Не знаю. Не хочу. — Да скажи уж, — выломил брови, но на Эдди не посмотрел. Эдди закатил глаза, потемнел. — Честно, я не хочу. Но иногда надо. Еще и дядька на уши сел. Стив сглотнул, почувствовал, как где-то в груди холодит от страха. Значит, Эдди не соврал. Значит, он правда может уехать. — Да, Уэйн мне сказал. Но он прав. В том, что здесь тебя ничего не держит. Он столько натерпелся, Уэйн. Но ведь он заботится о тебе… И ты… Эдди смотрел на Стива — тем самым взглядом. Взгляд этот был внимательный, стальной сильнее обычного. Но Стив не поймал его взгляд, будто не замечал огромной тени в нескольких сантиметрах от себя. Эдди стиснул кольцо, а вместе с ним губы. Взгляд снова потемнел, но он ничего не сказал. Ничего не держит. Ничего… — Эдди! — выдохнул Стив, повернулся и в беспокойстве посмотрел на него. Он вдруг почувствовал, как к щекам подбирается жар. Ведь все его поймут! Робин и Уилл, Джойс и, может быть, Хоппер, Макс и Лукас, его обязательно поймет Дастин. Его не поймет Оди, но просто потому, что не ощутит разницы, и будет так же любить. Все поймут, что Стив любит Эдди Мансона. Он любил его по рассказам Дастина, любил в сарае его знакомого-диллера, когда они впервые за долгое время столкнулись, любил в угнанном фургоне, любил в лесу Изнанки по пути к особняку Крилла. Любил тело на поле даже после стаи демобатов. Любил жилетку Эдди и каждую выпитую чашку горького американо — тоже любил. — Если я хочу сказать одну вещь, которая может все испортить, но я умру, если не скажу ее — меня можно назвать эгоистом? Эдди спокойно и будто грустно хмыкнул, оправил футболку, которую так торопился надеть, махнул рукой. — Валяй. Стив перестал слышать даже цикад. Раз — и все. Сказать или умереть — и все-таки сказать. — Ты не против встречаться? Эдди широко раскрыл глаза. Застыл, и можно было решить, что это странный театральный жест. Но было в этом что-то напугано-удивленное. Эдди повернулся и забегал глазами по лицу Стива, стремясь найти в нем что-то — не шутку, но… Что-то, что будет не так. Но в следующую секунду глухо рассмеялся. Стив проморгался, закатил глаза — покраснел уже до самых корней волос, и видеть его таким — милым — было очень непривычно. Это был новый Стив. Будь Стив менее напряжен, он бы заметил, как глубоко дышит Эдди, как вдруг он отвел взгляд и поправил волосы, а на самом деле — на самом деле он прошелся ими по уголку правого глаза. — Ну а как еще? Как еще было сказать, скажи мне? — Стиви-бой, оказывается, романтик, да? Романтик? — взгляд Эдди искрился, и было в нем не только веселье, а что-то спокойное, счастливое. Стив отвернулся, задетый чужим ответом. Но ведь это Эдди, Стив. Ты знал, что с ним все будет по-другому. Эдди чуть наклонил голову и закусил губу. — Ладно, иди сюда. Ведь должен был я помучить тебя запоследние две недели. Да, Стив? Стиви? Мой король? — Господи! Хватит так меня называть! Мы не в школе. Эдди неуверенно притянул Стива к себе и почувствовал крепкое тело в объятиях. Да, не в школе. В школе, как помнил это Эдди, Стив был более щуплым. Видимо, Эдди запомнил его таким еще до Эл, демогоргонов, демопсов и Векны — будто сто лет назад... — Теперь я хочу уехать чуть меньше, — протянул Эдди прямо в губы Стиву. — Может, я все-таки умер? Стив обвел взглядом его лицо, переменился от чужой близости — размяк, неловко улыбнулся — и наклонился прямо к Эдди, чтобы аккуратно поцеловать. Сигаретный дым попал на губы. — Если бы ты все-таки умер, я бы не смог тебя поцеловать. — Господи Иисусе… — выдохнул Эдди то ли от чужой нежной фразы, то ли от легкого и долгожданного поцелуя, то ли от того, как сильно к нему прижалась грудь Стива, когда тот попытался вдохнуть чуть воздуха. Стив не заметил чужой реакции и серьезно продолжил: — Ты и так зажал меня вчера, хотя это я первый пришел! И еще я подумал, что предлагать встречаться после секса — ужас. Это такое клише. Лучше же сейчас? После секса. Вчера дело не дошло. Значит, сейчас будет секс. Блядь. — Лучше сейчас, — выдохнул Эдди ему прямо в губы и сладко припал к ним. Он притянул Стива еще ближе, обнял за широкие плечи и углубил поцелуй. Стив охотно открыл рот. Эдди обхватил чужой язык, прошелся по деснам, причмокнул — с готовностью принял чужой напор, когда Стив подался еще ближе и смял его губы, тихо выдохнул-заскулил в поцелуй. — Ты согласен? — оторвавшись, спросил Стив. Еще чуть — и замашет хвостом. Эта мысль пустила жар прямо в низ живота Эдди. Стив вызывал в нем определенные мысли, но Эдди даже не предполагал, что заводить его будет буквально все, что касается Стива. — А… Что? — Эдди мазнул мокрым поцелуем по шее, улыбнулся в нее, когда услышал чужой несдержанный стон. Но тут будто вспомнил, о чем его спрашивали — не хотел заставлять Стива краснеть и повторять все с начала. — Да. Да-да-да… И словно подкрепляя свои слова, опустил ладони на чужую поджарую задницу. — Сейчас поздно, но если нас увидят… — голос Стива выдавал беспокойство, но тело продолжало охотно отвечать на ласки, и он толкнулся навстречу Эдди, когда тот прижал его к перилам. — А Уэйн? — Дядя на смене и останется на ночь. Я сказал ему, что мы будем отмечать. Но ты прав, лучше зайти. С трудом, но они оторвались друг от друга, чтобы открыть дверь и зайти внутрь. Губы обоих болели. В доме было тепло и тихо. Шли часы, из окна был слышен крик цикад, и Стив видел, как в свете фонаря по комнатам летает пыль. Вдруг рука Эдди обвила его за торс, он прижался сзади. — Пошли к тебе. Мне неловко здесь. Чтобы не сломать ничего. Ну, не знаю… — Стив положил голову на чужое плечо, прикрыл глаза — настолько происходящее было хорошо. Эдди куснул его за загривок, зализал место укуса и отпустил. Они пошли на второй этаж в комнату Эдди. Вряд ли Стив мог описать, что значил для него этот момент и о чем он думал — впоследствии это было практически невозможно вспомнить. В голове была пустота, потому что Стив не мог представить, что это когда-нибудь произойдет. Он, Эдди, чья-то из них спальня и полное понимание, что сейчас они будут вместе. На лестнице Стив чуть не оступился — так увлекся поцелуем. Он довольно застонал, обхватил чужой язык и почти что запутался в ногах — Эдди поддержал его и ухмыльнулся в поцелуй, прикусив нижнюю губу. — Тихо-тихо, малыш. Мы почти дошли. Комната Эдди оказалась почти такой же, как в трейлере: с постерами на стенах, кучей одежды на полу, гитарой около кровати. Гитара была новая, так как ту так никто и не забрал, и она осталась в Изнанке, а теперь навсегда исчезла вместе с ней. Эту гитару, как впоследствии узнал Стив, Уэйн купил в память о племяннике и даже не подозревал, что сможет ее когда-нибудь вручить — живому, растроганному Эдди. Стив буквально накинулся на Эдди и чуть не снес его. Врезался ртом в рот, обхватил чужое лицо ладонями. — Может, разденешься? — в поцелуй тихо протянул Эдди, и Стив с охотой отпрянул, потянулся к поло. Руки дрожали. Через несколько секунд он стянул его, снова подошел вплотную к Эдди, поймал новый поцелуй и застонал прямо в него, когда чужие сильные руки сильно сжали ягодицы. Поло улетело куда-то в сторону. — Эдди, ну… Хотелось всего и сразу. Но больше всего хотелось, чтобы Стив забыл сегодня не только этот момент — чтобы он забыл свое имя. И Стив знал, что Эдди может ему это дать. Если захочет. — Просто пошли. Джинсы ужасно давили в паху, и Стиву не стало лучше, когда над членом под боксерами и тканью джинсов вдруг оказалось горячее дыхание. Эдди подхватил зубами молнию и потянул на себя, расстегивая ширинку. Не отрываясь, он смотрел прямо на Стива, на то, как заходится от сбитого дыхания его грудь. Помог ему стянуть джинсы и заметил, как облегченно Стив откинул голову на спинку кровати, освобождая вставший член. Боксеры были влажными. — Иди ко мне… — протянул Стив и потянулся к Эдди. — Пожалуйста… Они снова поцеловались, на этот раз более жадно, влажно. Эдди быстрее и все-таки неохотно оторвался от распухших губ, спустился к шее, обхватил кожу зубами и оставил новый след. Гладил рукой подтянутый торс, который вздрагивал от прикосновений даже теплых рук. Эдди аккуратно положил ладонь на чужую грудь и чуть сжал ее. Стив глухо застонал. — Пожалуйста… Боже, блять… Эдди оторвался от шеи, поднялся на один уровень с лицом Стива — его глаза были темными от желания, затуманенными. Стив лениво и мокро поцеловал Эдди, углубил поцелуй, и тот сильнее обхватил чужую грудь, начал массировать ее — как умел, но этого, как оказалось, было вполне достаточно для Стива, который забыл все слова от внезапно обрушившегося удовольствия. Комнату на контрасте заполнили громкие всхлипы и еле слышная ругань. Хотелось многое сказать — как Стив красив, податлив, какой он хороший… Но Эдди впервые стеснялся. Грудь Стива была совсем не похожа на женскую, но… Эдди обхватил пальцем возбужденный сосок и прокрутил его. Стив толкнулся навстречу, громко простонал. Грудь Стива была подтянутой и упругой от тренировок. Она отлично ложилась в ладонь. На ней, как и на каждой мужской груди, были волосы. Но она была по-женски чувствительна. Эдди смял ее снова, заметил, как она покраснела. — Эдди, пожалуйста… — Стив дернулся под ним, и пятно на боксерах продолжило расползаться. Он согнул руку в локте и закрыл ей лицо. — Что мне сделать? — Эдди наклонился к нему, но не убрал руку, если Стиву так было комфортно. — Я не знаю… Я же никогда… Эдди нагнулся к другой груди и на пробу провел по соску языком. Стив застонал в руку — верный знак. Сосок тут же набух, и Эдди в сумасшедшем порыве подул на него и влажную от слюны дорожку на коже — Стива выгнуло, а изо рта вырвался жалобный стон. — Ты громкий. — Черт, прости!.. Я не знаю, что на меня нашло, чтоб я… Стыд… — Замолчи, — Эдди легко, но уверенно поцеловал его, снова установил зрительный контакт. — Мне нравится. Так я пойму, что тебе нравится. Нас никто не услышит. Ты можешь быть громким. Я этого хочу. Договорились? Стив подобрался, выдохнул через рот и кивнул Эдди. Он чувствовал, как мозг растекается внутри черепной коробки, и сформулировать какую-то мысль уже не представлялось возможным. Раз Стив не мог сказать, могло сказать его тело. Эдди втянул ртом сосок, попытался облизать его во рту, с громким чваканьем отпустил. Второй рукой он нежно гладил бок Стива. — Боже… — Тебе хорошо? Тебе хорошо, — Эдди снова прижался к груди. В возбужденном состоянии он пытался сделать все и сразу — это было нервное — и все-таки старался понять, что делать дальше. Снова прикусил сосок, чуть потянул его на себя. Стив шумно убрал руку от лица, громко и протяжно застонал. — Мне хорошо! Эдди! Мне никогда… — Не мяли грудь? — попытался пошутить Эдди и заметил, как из-под локтя сверкнул стыдливо-восхищенный взгляд. — Ты просто представить не можешь, что ждет тебя дальше… Стив нетерпеливо толкнулся бедрами навстречу Эдди. Шумно выдохнул. Смелее посмотрел на Эдди. — Оставь на них засосы. Я хочу. Эдди наклонился к Стиву, но промазал по губам и чмокнул его куда-то в подбородок. Рукой снова сжал грудь, широким жестом прошелся по коже, а после припал к ней губами. Эдди слышал, как застонал Стив. Значит, он делал все правильно. — Тебе не больно? — Эдди прикусил сосок и чуть приподнялся, чтобы посмотреть, как алые пятна расплываются по коже. Эдди приоткрыл рот, чтобы вдохнуть как можно больше холодного воздуха — в комнате его становилось все меньше. Опустив голову, он увидел распростертого Стива — тот так же ловил ртом воздух. На груди осталось несколько крупных следов, где-то были заметны ямки от зубов. Эдди сглотнул. Завтра Стив наденет поло или футболку, встретится с кем-то, будет улыбаться и неловко оправлять плечи — грудь будет тереться о ткань и ныть. Вся в следах, она представляла собой определенное зрелище — Стив чей-то. И этот кто-то сильно постарался над тем, чтобы это показать. Завтра Стив вновь снимет одежду, будет смотреть на кожу и вспоминать, как несколько часов назад Эдди ласкал его грудь… — Ты так много думаешь, господи… — Стив уже убрал руку с лица и просто наблюдал за Эдди. Он был весь красный. Свободной рукой он коснулся челюсти Эдди, ленивым жестом провел по его губам, бросил ее обратно на матрас. Он звал. — Ты просто сладкий, Стив. Ты такой сладкий, — Эдди чмокнул его в губы и позволил Стиву поцеловать его в шею, оставить след. — Это запускает мой мыслительный процесс в русло, как сделать тебе еще приятнее. Эдди почти не заметил, как тот потянулся к его ширинке — Стив был практически раздет, в то время как на Эдди оставалась вся одежда. Эдди отпрянул, в темноте сверкнули его глаза. — Погоди. Стив, до этого разнеженный ласками, чуть подобрался, пришел в себя и внимательнее вгляделся в лицо напротив. Он заметил перемену. Лицо Эдди в темноте комнаты чуть вытянулось — заиграли желваки. Чувство беспокойства кольнуло внутри, и все-таки Стив никак не выказал этого — только краска сошла с лица, оставшись на шее и груди. Он чуть раздвинул ноги. На лице появилась неуверенная улыбка. Эдди не заметил чужого движения — ушел в себя. — Так… — Эдди отвернулся и перевел дух. Стрельнул взглядом в Стива, а потом прошелся рукой по собственной шее — часто делал так, когда над чем-то думал. — Я должен тебе сказать перед всем. Там много шрамов. Выглядит отвратно. Может, выключим свет? — в оглушительной тишине комнаты раздался нервный смешок. Стив напряг зрение в попытке разглядеть что-то новое в выражении лица, но свет лампы все так же освещал сосредоточенное лицо Эдди. — Эдди, заткнись. — Ладно... Ладно. Я предупредил. Осознав, что Стив не собирается ему уступать, Эдди выдохнул и прикусил губу. Под чужим пристальным взглядом он стянул футболку и повернулся к Стиву. Стив уже видел кусок зажившей плоти на боку на днях, но, оказалось, то место зажило еще хорошо. Живот в нескольких местах был помечен точками — следами от зубов. На груди… Наверно, про это говорил Эдди. Одного соска не было, на его месте был крупный кусок кожи более темного цвета. Эдди осмотрел себя сам и развел руками — мол, получите. — Я как Франкенштейн. Стив закатил глаза. Эдди продолжал нависать над ним, и его спину красиво освещала лампа. Его будто собрали по частям — добавили тут, чуть здесь — и все-таки это был тот самый Эдди. Куски кожи, растянутые после операций, подпортили татуировки, изменив их рисунок, но крепкие руки были все такими же — разукрашенными чернилами. Эдди нервничал, и бицепс правой руки чуть подрагивал. По телу Стива вновь расползлось спокойствие, и он почувствовал жар — возбуждение. Стив слишком внимательно разглядывал чужую ладонь, которая накрыла раненую грудь, а после слишком усердно проследил за дорожкой волос, которая спускалась в джинсы. — Ты не знаешь, но я как раз хотел, чтобы меня трахнул Франкенштейн. Эдди округлил глаза и глухо рассмеялся. — Ты меня доведешь, Стив. Ладно… Окей. А теперь снимай боксеры. Как будто находясь в ожидании это услышать, Стив охотно стянул их и неосознанно раздвинул ноги еще шире, чем было до этого. Тугой узел начал сворачиваться в низу живота, и тот блеск в глазах, которым смотрел на него Эдди, заставил Стива шумно выдохнуть и прикусить губу от стыда. Собственное поведение стало открытием: Стиву было странно осознавать, что он может так открыто, так пошло себя вести. Что он хочет так себя вести. Что его возбуждает голодный взгляд Эдди, которым он смотрит на его крепкие ноги, на вставший член. Все тело Стива ныло и требовало ласки. — У тебя есть смазка? — попытка устроиться на подушках прошла успешно, и Стив бесстыдно раскинулся перед Эдди. — Я взял с собой, так что если… — Стиви-бой прихватил смазку в гости к другу? — Эдди приблизился к нему и голодно улыбнулся. — Хотел, чтобы старый друг трахнул тебя, да? Стив прикрыл глаза в предвкушении. — Да… — Ну и какой ты король школы после этого, Стив? — зрачок полностью затопил радужку, и Стиву вдруг пришла мысль, что сейчас глаза Эдди очень похожи на зрачки акулы, когда они чуют кровь. — Ты кролик, которому лишь бы потрахаться. Эдди продолжил целовать его, но всегда отрывался первым — не хватало воздуха. Стив был выносливее. Он был очень жадным. — Дай мне… — Эдди оторвался от него, чтобы сделать глоток воздуха, но сильная рука обхватила его подбородок, чтобы Стив смог снова впиться в него поцелуем. — Стив, блядь! Стив сильнее сжал волосы Эдди и вызывающе посмотрел на него: — Дай мне, — и потянул за нижнюю губу. Глаза Эдди заискрились, и он чуть двинул бедрами, проезжаясь членом по заднице Стива. — Подышишь потом. Он коротко выдохнул, когда Эдди положил ладонь на его шею и чуть сжал ее. Стив попытался сфокусировать взгляд на парне — казалось, он пытается сформулировать мысль. — Я знаю, когда ты понравился мне, — выдохнул в рот и толкнулся бедрами навстречу, ощущая рельеф члена. Крупный. Отчего-то сейчас это возбуждало сильнее, чем мысль освободить Эдди от одежды. Трение о ткань усиливало стимуляцию. — Когда? Стив не стал сразу отвечать на вопрос: сначала облизал два пальца Эдди, хотел было приподняться, но услышал чужое «стой, смазка» и потратил несколько секунд на то, чтобы проследить за Эдди — как тот выдавил несколько капель жидкости на пальцы, смазал между собой и опустил их к низу Стива, аккуратно надавив на мышцы. Холод мази резанул по коже, и Стив, будто очнувшись, заговорил: — Когда мы встретились в сарае, помнишь? Ты приставил мне розочку к шее. Наверно, я тогда понял, как хорошо ты трахаешься и как бы я хотел, чтобы ты… Чтобы ты сделал это со мной. Прям там, возможно? Эдди смотрел на него ошалелыми глазами и криво улыбнулся. — Пиздец, Стив, какой же пиздец… Почему я не могу записать это. Ты замечательный. Он накрыл Стива собой — Эдди не был крупнее, однако, когда он расправил плечи, спина оказалась достаточно широкой. Стив наугад мазнул мокрым поцелуем по чужой руке — куда-то в татуировки. — Ты готов? — ответом стали беспорядочные кивки. Стив посмотрел на Эдди, затем, будто предугадывая его просьбу, перевернулся на живот и чуть приподнялся. Снова раздвинул ноги и кинул неуверенный взгляд через плечо. Обвел взглядом комнату, чтобы отвлечься, приоткрыл рот. Он ощущал тепло тела сзади и как Эдди вновь накрывает его, бросая тень на кровать. От предвкушения чуть подогнулись колени. Эдди аккуратно ввел палец внутрь и толкнулся на пробу — Стив принял его, задышал куда-то в изгиб шеи. После короткой стимуляции Эдди добавил второй палец и начал двигаться. Комнату заполнили тихие всхлипы — Стив опирался на локти, но через какое-то время упал лицом в подушку и заскулил. — Блять… — Хорошо? Тебе хорошо? — Ухм, — Стив лег на подушку щекой и выгнулся, когда Эдди развел пальцы ножницами. К двум из них присоединился третий. Это заняло определенное время, но не слишком много — и все-таки для Стива время растеклось на несколько часов. Он чувствовал резкие толчки, а потом прохладную пустоту, когда Эдди вытаскивал пальцы целиком. Чувство было неприятным, потому что пустоту хотелось заполнить, и он буквально насаживался на пальцы обратно, чтобы снова почувствовать себя полноценным. Полноценным благодаря Эдди. Стив застонал — в низу все ныло. Он знал, что завтра будет болеть. Уже болела грудь — при каждом толчке он проезжался голой грудью и растерзанными сосками по наволочке, и это было еще одной стимуляцией. Стиву сносило крышу. — Сколько еще… Я хочу дальше, — Стив нетерпеливо заелозил на месте. Зад саднило, и чувство, что Стиву нужно что-то большее, жгло грудь. Эдди странно затих, только было слышно, как он вытащил пальцы и зашумел где-то сзади. Оглянуться у Стива не было сил, и он мысленно предоставил Эдди право делать все, что тот захочет. Ведь Стив представлял, что должно быть дальше. Чужой голос внезапно нарушил тишину: — Где смазка? Тут снова сухо, — тембр Эдди пустил мурашки по спине и ногам. Стив чувствовал, как капля смазки стекает у него по ноге — сухо там быть не могло. — Жаль. Но нужно что-то сделать. Вдруг он почувствовал дыхание Эдди около входа, и в следующую секунду Эдди прошелся языком по всей мошонке размашистым движением. — О! — губы сложились в букву, и Стив протяжно застонал. Стыд чуть не разорвал его грудь, а удовольствие — животное, ненасытное, тянуло в члене. — Эдди, что ты!.. Послышался чмокающий звук — Эдди снова прошелся языком по тому же самому месту, приподнялся и как ни в чем не бывало расстегнул ремень на джинсах. Он слегка навалился на Стива и поцеловал его в макушку. — Я сейчас двух слов связать не могу, малыш. Не спрашивай. Если будет больно, скажи мне. В начале будет, потом станет хорошо… Стив почувствовал, как головка члена упирается в дырку — через пару секунд Эдди начал входить. Вспышка боли была яркой, но Эдди прикусил его загривок, и неприятная волна переместилась выше, к шее. Эдди начал двигаться. Стив провалился в удовольствие, словно упал во сне откуда-то с высоты — пальцы на ногах поджались, а из груди вырвался уже не стон — вскрик. — Ах! Эдди-и-и… Двигайся! Ухм, да, так… За несколько толчков они нашли общий ритм, и Стив стал подмахиваться Эдди, ощущая, как чужой член аккуратно входит в разработанную дырку. Он ощущал, как кольцо мышц сжимается вокруг члена Эдди, как он хорошо принимает его — какой он хороший для Эдди. Стив натурально начал скулить. — Ты отлично трахаешься, — Стив шумно выдохнул и улыбнулся в подушку. Хватка на бедрах усилилась, и Эдди начал сильнее вбиваться в тело. — Это самый лучший комплимент, малыш. Получается, трахаюсь лучше тебя? — Нет, такого я не говорил… — Эдди вышел из Стива, обхватил его и перевернул на бок. — Тогда показывай. Спортсмены обычно держатся хорошо, — закинул ногу Стива себе на локоть, раскрывая его еще шире. В немом крике Стив дернулся и тут же целиком принял член Эдди — тот больше не церемонился, вошел грубо и сам же довольно выдохнул. Эдди стал двигаться резче, размашистыми движениями. Один раз Стив задел головой изголовье кровати и зажмурился. Откуда-то сверху послышался тихий смех. — Скажи мне что-нибудь, — Стив полностью размяк в чужих руках. Он слегка повернулся в сторону Эдди, но перед глазами был виден только темный размытый силуэт, который то приближался и раскрывал Стива, то удалялся. — Что? — Ч-что хочешь. Кто я? Эдди чуть замедлился, приспустил ногу и наклонился к Стиву. Тот валялся на подушке и переводил дыхание, а в уголках глаз была видна влага. — Ты мой, малыш. Стив наклонился за поцелуем первым, обхватил руками шею Эдди и прижался, как мог, к нему. — Я твой. Когда ты только захочешь меня, ты возьмешь, да? Ты выбьешь из меня всю дурь, что бы я ни делал. Эдди снова стал двигаться, наращивая темп с той же скоростью, как ускорял поцелуи. Они становились все более рваными — не хватало кислорода. — Я буду трахать тебя, пока ты не забудешь свое имя, — Эдди продолжил двигаться резкими толчками и чувствовал, как с затылка капает пот. — Черт, да… Ты трахнешь меня, как свою игрушку… Я близко, я так близко… Эдди потрепал Стива по щеке и взял во все еще влажную ладонь чужой член, начал двигаться. Через несколько движений Стив откинулся на подушки и застонал — кончил на руку Эдди. Было ощущение, что его контузили гранатой — Стив не мог пошевелиться, не мог даже открыть глаза. Оргазм оглушил его окончательно. Эдди потребовалось додрочить себе несколько секунд, и он кончил вслед за Стивом, обтер руку о торс и смог, наконец, перевести дух. Аккуратно лег к разнеженному Стиву и чмокнул его в щеку, ближе к родинке. — Я вытру потом. — Мх, — протянул Стив. После Бездны они так и не успели поспать, а сейчас отдали последние силы друг другу. Стив чувствовал, что засыпает, хотя ему так не хотелось. Хотелось поговорить, посмотреть на Эдди, обсудить что-то, что они могли теперь позволить обсудить друг с другом, но открыть глаза с каждым разом становилось сложнее. Где-то через полтора часа Стив так же разнеженно валялся на кровати и смотрел на Эдди. Между бровей пролегла морщинка, но вряд ли эти мысли были неприятные или тяжелые — спросонья Эдди не мог ничего разобрать. Он провел ладонью по лицу и прищурился. За время сна ничего не изменилось: комната оставалось такой же, Стив — таким же, только накрыл их и, кажется, вытер следы секса с тел. Стив проморгался и вдруг нарушил тишину: — Ты знаешь, мне почему-то сейчас так жаль, что у меня не вагина. Я просто лежал и думал об этом полчаса. С ней тебе было бы легче принимать твой член, — Стив поднял глаза к потолку и кивнул сам себе. — И ты мог бы войти еще глубже. Эдди будто в замедленной съемке кивнул, приоткрыв рот — хрен тут поспоришь. Узел снова стал завязываться в паху, но сил на второй раунд у него не осталось. Однако, не думать об этом следующие несколько дней не представлялось возможным. Стив наклонился, чтобы поцеловать Эдди снова, и завалился спать, заняв больше половины кровати. По телу впервые за несколько лет разлилось теплое спокойствие — Стиву захотелось спать. Бессонница, эта гадина, с позором сбежала. * — Неужели я говорил такое? — Стив жевал тост и вскидывал брови каждый раз, когда Эдди припоминал ему что-то со вчерашнего вечера. — И ведь я даже не был пьян. Не то чтобы мне стыдно, но тебе окей? Эдди кивнул. — Уэйн должен скоро прийти, так что я пойду собирать вещи. Хреново будет, если звонил кто-то из наших, придется все объяснять… Я почему-то был уверен, что смогу уехать домой и если что… Эдди заткнул его поцелуем и прикусил губу. — Поменьше слов. Все будет хорошо. Ты не надумывай. — Да-да… Ты прав. И все-таки… Что теперь делать-то? Тебе и мне. Нам. Эдди откусил тост и посмотрел на Стива. Стив скользнул взглядом по нему: волосы собраны в неаккуратный хвост, на шее чуть выше ключицы заметен засос, на плече несколько царапин. Такие же куски сросшейся плоти на голос торсе, нет соска, и местами светлую кожу перекрывают заплаты чуть темнее. Эдди. Эдди в 1988 году. Эдди поймал его взгляд и широко улыбнулся. — Мне — закончить школу. Тебе — найти работу. Нам — жить в Хоукинсе, сказать дядьке и Дастину. А еще много трахаться. Стив громко засмеялся и впервые за долгое-долгое время — наверно, за целых сто лет — почувствовал, что плачет. Плачет от смеха.