Как Баратеон завоевал Вестерос через постель

Орис сидел посреди пустого шатра, лишенный доспехов, словно содранной кожи. Сапоги были отброшены в сторону, на нем остались лишь пропитанные пылью кожаные штаны. Перед ним стояло одинокое ведро с водой и обрывок ткани. Глядя в темную гладь, он едва узнавал себя: длинные, спутанные волосы сбились в колтуны, под глазами залегли глубокие тени, а лицо казалось иссохшей маской. Жажда выжгла его изнутри — пот и соль оставили на губах лишь болезненные трещины. Мысли в его голове не текли, а сталкивались, подобно обезумевшим коням в гуще битвы. Орис замер, не в силах даже поднять руку — его тяжесть придавила его к стулу. Левое предплечье, раненое мечом Горы, было перевязано наспех; грубая тряпка потемнела от крови, которая теперь лениво стекала на бедро, пачкая штаны. Первым тишину шатра нарушил Лорас. Он вошел сияющий, возбужденный, его голос казался чересчур громким в этой скорбной обители. Он поздравил Ориса с победой, со смехом рассказывая о том, как лорды за глаза называли наследника трусом. — Они шептались, что старший принц сбежал от страха, — Лорас подошел ближе. — Говорили, что Джоффри хоть и затрусил участвовать, но набрался смелости быть зрителем, а первый наследник и вовсе испарился. Рыцарь Цветов положил свою узкую, холодную ладонь на широкую, пылающую жаром спину Ориса. Его пальцы задержались на коже, дольше, чем того требовало дружеское объятие, скользнув по напряженным мышцам. Но Орис был слишком занят мыслями внутри, чтобы почувствовать в этом жесте что-то, кроме желанной прохлады. Вслед за Лорасом в шатер вошел мейстер с сумкой, полной бинтов и притирок. — Где король? — голос Ориса прозвучал как хруст сухих веток. Он хотел сказать «отец», но слово застряло в горле, горькое, как желчь. — Его Величество устраивает великий пир в честь вашей победы, принц! — елейно отозвался старик, готовя мази. — Весь замок пьет за ваше здоровье. «Всё, что мне было нужно — чтобы ты просто зашел в этот шатер, отец», — подумал Орис. Его душа кричала и захлебывалась слезами, но тело было слишком обезвожено для плача. В его темно-синих глазах не осталось искры — только пепел и бездонная, ледяная пустота. Полог шатра резко откинулся, и внутрь вошел Эддард Старк, едва Лорас и мейстер успели покинуть принца. Нед выглядел суровым, на его лице застыла тревога, которую он безуспешно пытался скрыть. — Я поздравляю тебя, Орис, — голос Десницы прозвучал глухо. Он протянул юноше кубок с вином, который принес с собой. — Но то, что ты совершил сегодня... это было самое безумное и безрассудное из всего, что я видел в жизни. Если бы Клиган разрубил тебя пополам, всё королевство погрузилось бы в хаос. Ты оставил бы Вестерос на растерзание Джоффри. О чем ты только думал? Орис медленно принял кубок и немного отпил из него. — Могу я задать вопрос, лорд Эддард? — тихо спросил он. — Спрашивай. — Почему здесь вы? — Орис поднял на него свои темно-синие, пустые, почти мертвые глаза. Его мускулистое тело, напряглось, словно он всё еще ждал удара. — Почему пришли вы, а не мой отец? Неужели он не понимает... неужели он не чувствует, что я жду его здесь? Не чувствует, что мне нужен отец? В это мгновение Десница почувствовал, как к горлу подступил ком. Он смотрел на осунувшееся, изможденное лицо принца и вдруг понял: Орис умирал не от ран и не от жажды после турнира. Его жизненные силы уходили с каждой минутой этого томительного ожидания. Он выстоял против Горы, но ломался под весом тишины. Нед осознал, что блеск в глазах Ориса угасал не из-за усталости, а из-за надежды, которая утекала, как вода сквозь пальцы. Он ждал простого слова, короткого кивка, тяжелой руки отца на своем плече. Но Роберт не пришел. Он пил, смеялся и праздновал победу «Рыцаря Падающих Звезд», забыв о сыне, который пролил кровь, чтобы его заметили. Отец бросил его ради кубка вина, как мать бросила его ради своих интриг. Орис не просто остался один в шатре, он остался один в мире снова. Эддард не мог подобрать слов, но в его глазах виднелась жалость, которую Орис заметил.