Как Баратеон завоевал Вестерос через постель

В тишине покоев, пронизанных ароматом благовоний и морской соли, руки девушки двигались с пугающей методичностью. Тиена втирала масла в тело Ориса, и в её движениях мягкость сочеталась с едва скрываемой властью. Сначала её пальцы, скользкие от смеси сладкого миндаля и абрикосовых косточек, прошлись по его шее. Она втирала экстракт алоэ и мирры в его мощные плечи, не пропуская ни единого рельефа его мускулатуры, задерживаясь в каждой впадинке и на каждом изгибе его тела. Пока Орис был во власти дурмана, Тиена изучала его так, как скульптор изучает мрамор — жадно и бесцеремонно. Она достала маленький флакон из темного стекла и капнула в базовое масло каплю чего-то тягучего и сладкого. Теперь от её ладоней исходил аромат раскаленного песка и ночного жасмина. Когда она начала втирать эту смесь в его торс, кожа Ориса под её пальцами начала буквально гореть. Медленные, круговые движения Тиены становились всё более глубокими; она задерживалась на каждом свежем шраме, словно пыталась прочесть историю его битв через кончики пальцев. Тиена прерывисто вздохнула. Её грудь высоко вздымалась — то ли от возбуждения и восторга, то ли от сладкого чувства абсолютного контроля. Она медленно облизнула верхнюю губу, не сводя глаз с лица принца. Ей до безумия нравилось, что этот гигант, способный крушить стены, сейчас был полностью в её власти, беспомощный и обнаженный перед ней. Она наклонилась ниже. Жар её дыхания коснулся кубиков его пресса, заставляя мышцы Ориса непроизвольно сокращаться даже в забытьи. Тиена прижалась своими мягкими, пухлыми губами к его мощному торсу, оставляя влажный след на раскаленной коже. Это масло было особенным — дорнийский секрет, заставляющий кровь кипеть. Жар от её прикосновений проникал сквозь кожу и плоть, добираясь до самых костей Ориса, пробуждая его чувства изнутри этой огненной клетки. Этот момент должен ощущаться как лихорадочный сон, где жар Дорна сливается с жаром самой Тиены. Орис наконец-то сталкивается с противником, которого нельзя победить силой мышц. Обжигающее масло теперь горело и на её собственных губах, вызывая томительный зуд, который невозможно было терпеть. Тиена, не скрывая своего нетерпения, забралась на широкую постель Ориса. Комната в Башне Копья была залита золотым светом закатного Дорна, а через открытые арки доносился шум моря, но здесь, внутри, воздух застыл, став густым и тягучим. Тиена грациозно перемахнула ногой через могучее тело принца. Окажись она чуть ниже — и её упругие бедра опустились бы прямо на его возбуждённый пах, но она дразнила его, сохраняя дистанцию в считаные дюймы. Изогнув спину подобно ленивой, сытой кошке, она медленно опустилась, прижимаясь грудью к его раскаленному торсу. Её губы едва коснулись его рта, делясь накопленным жаром и огнем дорнийского масла. Орис пришел в себя уже давно. Дурман яда отступил, сменившись тяжелым, вязким возбуждением, которое сковывало его не хуже цепей. Когда её губы коснулись его, он больше не мог сдерживаться. Его огромная ладонь, всё еще пахнущая солью и сталью, властно легла на её тонкую талию, прижимая девушку к себе, желая углубить этот поцелуй, превратить его в захват. Но Тиена была дочерью Красного Змея. Она перехватила его инициативу, обхватив его лицо своими маленькими, благоухающими ладонями. На её губах играла торжествующая улыбка хищника, поймавшего добычу. — Слишком рано, мой принц, — прошептала она прямо в его губы, обжигая дыханием. — Дорн не отдается так быстро. Несмотря на свои слова, она поцеловала его снова. Это был страстный, глубокий поцелуй, но он был полностью на её условиях — властный и дразнящий. Легким, неуловимым движением она выскользнула из его хватки. Её свободное платье из тончайшего шелка сбилось, обнажая высокую, упругую грудь, кожа которой блестела от перешедшего на неё масла. Тиена поднялась, бросив на него последний, многообещающий взгляд. Её тело теперь сияло, измазанное в масле и поте его кожи. Она ушла из покоев, оставив Ориса одного в тишине башни, наедине с кипящей кровью и ароматом жасмина, который, казалось, теперь будет преследовать его вечно.