И растаял лед

Гарри медленно катился по гладкому льду. Их компания рассыпалась по катку, и он остался один. Гомон вокруг превратился для него в белый шум. Он смотрел на искрящиеся под светом прожекторов льдинки и думал о завтрашнем дне, о тяжелом взгляде Грюма и о той высокомерной команде в зеленых джемперах, которую они встретили в столовой. Он так глубоко ушел в свои мысли, что совсем перестал следить за дорогой. Его взгляд зацепился за красивую гирлянду, и в этот момент лезвие правого конька наткнулось на глубокую борозду, оставленную кем-то из неумелых катающихся. Равновесие исчезло мгновенно. Мир качнулся. Гарри почувствовал, как его корпус заваливается назад, а ноги предательски уезжают вперед. Он инстинктивно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и уже приготовился к жесткому удару затылком о лед, зажмурившись от неизбежности… Но удара не последовало. Вместо холодного твердого льда он почувствовал крепкую хватку на своих локтях. Кто-то сильный и уверенный рванул его на себя, не давая упасть. Гарри распахнул глаза и уткнулся взглядом в черную ткань дорогого пальто. — Осторожнее, — раздался над самым ухом спокойный, чуть насмешливый голос, — Кажется, кто-то слишком сильно увлекся созерцанием звезд. Гарри судорожно выдохнул, всё еще цепляясь за чужие предплечья. Он поднял голову и замер. Прямо перед ним стоял парень с удивительно светлыми, почти серебряными волосами, которые рассыпались по лбу от резкого движения. Его лицо, тронутое свежим румянцем после катания, было необычайно красивым в свете огней, серые глаза смотрели с легким интересом, а на губах играла едва заметная полуулыбка. — Спасибо, — выдохнул Гарри, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, — Я... просто задумался. Вспышка адреналина от несостоявшегося падения смешалась с внезапным оцепенением. Гарри смотрел на парня, и слова застревали в горле. Свет гирлянд, отражаясь от льда, подсвечивал лицо незнакомца снизу, делая его черты почти нереальными, как у мраморной статуи, которая вдруг ожила и заговорила. Платиновые волосы казались серебряным ореолом в ночной тьме, а серые глаза, внимательные и ясные, пронизывали насквозь. Гарри еще никогда не видел никого настолько... безупречного. — Эй? Ты в порядке? — парень чуть склонил голову набок, и прядь светлых волос упала ему на глаза. Гарри моргнул, приходя в себя, и запоздало отпустил его рукава. Ладони всё еще покалывало от прикосновения к дорогой шерсти пальто. — Да, извини. Просто... — Гарри неловко поправил очки, — Еще раз спасибо. Ты очень вовремя меня поймал. Я бы точно разбил голову. — Было бы жалко, — незнакомец усмехнулся, но ухмылка не портила его, — Ты всегда так катаешься? Чтобы упасть? — Только когда лед слишком гладкий, — нашелся Гарри, пытаясь вернуть себе самообладание, — Я не местный. Приехал сегодня утром. — Заметно, что не местный, — протянул парень, плавно качнувшись на коньках, — В Уилтшире все двигаются плавно. А ты... ты будто борешься с ветром. — А разве это плохо? — Гарри невольно засмотрелся на то, как свет гирлянд играет в волосах незнакомца, — Бороться, а не просто катиться? — Это утомительно, — мягко ответил Драко. И окинул парня взглядом: обычная куртка, шарф, завязанный наспех, растрепанные черные волосы. И невероятно зеленые глаза за стеклами дурацких круглых очков. В этом парне было столько жизни и какой-то уютной хаотичности, что Драко на секунду даже позавидовал ему. Они стояли в самом центре катка. Музыка в парке сменилась на что-то медленное. — Ты здесь на каникулах? — спросил Драко наконец. — Вроде того. А ты? Живешь здесь? — Да. Мой дом недалеко отсюда. Они неловко замолчали, и Гарри уже думал попрощаться и уйти, но не успел. — Знаешь, — произнес Драко, и в его голосе послышалась улыбка, — Я планировал сегодня просто сделать пару кругов и уйти. Но теперь боюсь оставлять тебя одного. Мало ли, какую еще борозду ты найдешь. Гарри почувствовал, как к щекам прилила кровь. — Я могу быть очень осторожным, если захочу. — Проверим? — парень протянул руку в тонкой кожаной перчатке, — Прокатимся круга три. Здесь, за елками, есть аллея, там поспокойнее. А потом... если ты еще будешь твердо стоять на ногах, можем прогуляться немного. Тут в парке продают лучший какао. У Гарри на секунду перехватило дыхание. Такой парень, нереально красивый, уверенный, пахнущий холодом и дорогим парфюмом приглашает его? Просто так? — Я согласен, — выдохнул он, стараясь не звучать слишком восторженно, и вложил свою ладонь в протянутую руку. Они поехали вместе. Парень вел его очень плавно, приноравливаясь к его ритму, подставляя плечо, когда лед становился неровным. — Ты так хорошо катаешься, — заметил Гарри, глядя, как легко его спутник маневрирует между редкими прохожими. — Да, учился с детства, — отозвался тот, и на мгновение его лицо стало чуть более закрытым. Когда они сделали несколько кругов, незнакомец кивнул в сторону деревянного выхода с катка. — Пойдем? Они переобулись на скамейке и, выйдя с катка, пошли по заснеженной дорожке парка. Снег под ногами хрустел, а деревья, окутанные гирляндами, создавали ощущение коридора в сказочном замке. — Мы даже не познакомились, — напомнил Гарри, когда они остановились у небольшого деревянного киоска, над которым поднимался ароматный пар. — Драко. — Какое необычное имя. Я Гарри. Помолчали. Драко взял два какао и протянул один стаканчик Гарри. — Значит, ты здесь на каникулах, Гарри? — возобновил он разговор. Гарри, воодушевленный прогулкой и близостью этого невероятного парня улыбнулся. — Да! Ну почти. Мы приехали из школы «Святого Брутуса». Наша хоккейная команда. Мы будем играть против местной академии Уилтшира. Команды «Уилтширских змей». Говорят, они там все жуткие профи и невероятные снобы. Драко едва не подавился какао. Он почувствовал, как по спине пробежал настоящий ледяной холод. Значит этот парень — один из тех «оборванцев», которых он сегодня планировал раздавить. — Снобы, значит? — Драко заставил свой голос звучать ровно, хотя сердце забилось в бешеном ритме, — И ты... ты тоже играешь? — Я нападающий, — сказал Гарри и улыбнулся, — А ты, Драко? Чем ты занимаешься? Драко замер. Он понимал, что если он сейчас скажет правду, если произнесет: «Я — капитан команды Уилтшира», Гарри тут же уйдет. И Драко, к своему собственному ужасу, понял, что ему этого совсем не хочется. Щеки его порозовели. — Я? — Драко криво улыбнулся, отводя взгляд на заснеженные кусты, — Я… занимаюсь музыкой. Пианино. — Пианино? — Гарри остановился, глядя на него с нескрываемым восхищением, — Ого... это, наверное, очень сложно. — Не слишком. Когда тоже учился с детства. Лицо Драко опять стало закрытым, и они замолчали. — Я ужасно проголодался, — сказал Гарри, минут пять спустя, — Возьму хот-дог. А ты? Драко посмотрел на аппетитно шкворчащие на гриле сосиски с таким выражением, будто ему предложили отведать жареных насекомых. — Нет, спасибо, — вежливо отозвался он, поправляя воротник пальто. — Я... я не большой любитель уличной еды. Гарри лишь пожал плечами и через минуту уже держал в руках огромную булку, из которой торчала сосиска, обильно политая кетчупом. Они отошли к ближайшей заснеженной скамье. Драко осторожно наблюдал. Он ожидал, что парень из «Брутуса» начнет есть как варвар, но Гарри ел удивительно аккуратно, щурясь от удовольствия, когда горячий соус согревал его после мороза. — Ты даже не представляешь, что теряешь, — сказал Гарри с набитым ртом, а затем, спохватившись, быстро проглотил, — Это же самая лучшая еда на свете. Честно. Он посмотрел на Драко, бледного, безупречного, стоящего в своем дорогом пальто под светом фонаря, и вдруг протянул ему свой хот-дог. — На, попробуй. Серьезно. Один укус. Или боишься? Драко замер. Перед его лицом была булка с кетчупом, которую уже ел парень, которого он видел первый раз в жизни. Все манеры, которые Люциус вбивал в него годами, кричали: «Уйди! Это антисанитария!». Но глаза Гарри за стеклами очков сияли так дерзко, что Драко внезапно захотелось совершить этот маленький бунт. Он наклонился и осторожно, почти боязливо, откусил кусочек. Это было... странно. Слишком много соли, слишком в соусе, но в то же время удивительно вкусно. — Ну как? — Гарри выжидающе уставился на него. — Необычно, — выдавил Драко, чувствуя, что на губе осталась капля соуса. Гарри рассмеялся и, прежде чем Драко успел что-то предпринять, просто потянулся и стер эту каплю большим пальцем. Это прикосновение было коротким, но Драко показалось, что его ударило током. — Вот видишь, — подмигнул Гарри, — Жизнь состоит не только из нот и вежливых поклонов. Иногда нужно просто съесть вредный хот-дог в парке. Драко смотрел на него и понимал, что пропадает. — Пожалуй, ты прав, — тихо сказал он, — Иногда это именно то, что нужно. Они пошли дальше. Драко слушал рассказы Гарри о «Брутусе», о том, как они мечтают победить «Змей», и каждое слово Гарри было как ледяная вода. «Он считает меня другим, — думал Драко, сжимая в кармане кулаки, — Он думает, я играю на пианино. Если он узнает, что я капитан тех самых «Змей», он никогда больше не посмотрит на меня». Они подошли к кованым воротам парка и остановились, но ни один не спешил делать первый шаг к расставанию. — Ну... мне, наверное, пора, — нерешительно произнес Гарри, переминаясь с ноги на ногу, — Вуд, наш капитан, наверное, уже бегает по потолку и считает минуты до отбоя. Драко смотрел на него, и внутри у него что-то рушилось. — Твой капитан, должно быть, очень суров, — он заставил себя улыбнуться, хотя эта улыбка вышла кривой, — Жаль, что пора уходить. С тобой... удивительно легко, Гарри. — С тобой тоже. Знаешь, я думал, что в Уилтшире все такие... как ожившие статуи. Но ты совсем не такой. От этих слов Драко дернулся. Но промолчал. — У нас еще два дня до игры, — сказал Гарри, — Завтра и послезавтра только тренировки. Может... мы могли бы встретиться завтра вечером? Здесь же? Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. — Завтра? Я не знаю, — он вздохнул, — Но вообще… Наверное, можно. — Слушай, — Гарри замялся, уже стоя у самых ворот, — А может, дашь свой номер? Ну чтобы мы… не потерялись. Драко замер. Личный номер — это серьезно. Но он уже не мог остановиться. — Пиши, — коротко бросил он, диктуя цифры. Гарри быстро вбил номер в свой старенький аппарат с треснувшим экраном и тут же набрал его. В кармане пальто Драко завибрировало. — Теперь я у тебя есть, — Гарри улыбнулся так светло, что Драко на секунду показалось, будто в парке стало теплее, — До завтра? — До завтра, Гарри. Драко стоял и смотрел, как Гарри уходит, пока тот не скрылся из виду. Малфой выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, и обернулся, чтобы пойти искать парней. Но этого не потребовалось. Они сами уже подходили к нему. — Малфой... — первым обрел дар речи Блейз, когда Драко, стараясь сохранять каменное лицо, подошел к ним, — А ты знаешь, что этот взъерошенный парень с которым ты только что ворковал, из команды «Львов»? Драко остановился, его взгляд снова стал ледяным и высокомерным, но румянец на скулах выдавал его с головой. — Я не понимаю, о чем ты, Забини. — О, он не понимает! — Блейз картинно всплеснул руками, повернувшись к Тео, — Нотт, ты видел? Наш ледяной принц, который сегодня утром рассуждал о «нищих оборванцах», только что прикармливал их нападающего с рук! — Это было... неожиданно, — подал голос Тео, — Драко, ты же в курсе, что этот парень будет играть против тебя? — Он не знает, кто я, — отрезал Драко, проходя мимо них к приехавшему такси, — И вы ему не скажете. Блейз и Тео переглянулись и синхронно бросились за ним. — В смысле «не знает»? — Блейз заскочил в машину следом за Драко. — Я сказал, что я музыкант, — буркнул Драко, глядя в окно. В салоне воцарилась мертвая тишина, которая через секунду взорвалась диким хохотом Блейза. Даже Тео не выдержал и прикрыл рот ладонью, мелко трясясь от смеха. — Музыкант?! — выдавил сквозь слезы Забини. — Драко, — Тео внимательно посмотрел на него, — Ты хоть понимаешь, что ты сошел с ума? Ты не просто завел интрижку. Ты врешь парню из команды-соперника. Драко повернул голову. — Тео, иди… в медблок. Тео на секунду поджал губы, а потом со вздохом откинулся на спинку сиденья. Все замолчали. Дорога домой обещала быть напряженной. *** Вечер в общежитии «Святого Брутуса» был шумным: Рон воевал с заевшей молнией на сумке, а Невилл пытался отыскать потерянный наколенник. Но для Гарри весь этот гул превратился в едва слышный фон. Он лежал на своей узкой кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, на котором плясали тени от уличного фонаря. В груди разливалось какое-то совершенно новое, незнакомое, но удивительно теплое чувство — как будто он выпил залпом то самое какао, и оно до сих пор согревало его изнутри. Он то и дело закрывал глаза, и перед ним снова всплывало лицо Драко. В свете праздничных огней оно казалось почти прозрачным, нереальным. Гарри вспоминал, как пальцы Драко коснулись его шарфа — уверенно и в то же время очень бережно. — Ну и чего ты лыбишься, как дурак? — Рон, наконец справившись с сумкой, плюхнулся на соседнюю кровать, — Неужели каток так подействовал? — Просто хороший вечер, Рон, — отозвался Гарри, не открывая глаз. — Ага, «хороший». Ты там с кем-то разговаривал, я видел. Какой-то парень в дорогущем пальто. Местный, да? Гарри улыбнулся, открывая глаза. — Он музыкант, Рон. Играет на пианино. И такой красивый. Рон скептически хмыкнул, натягивая одеяло. — Музыкант? Ну-ну. Главное, чтобы он не отвлекал тебя от тренировок. — Не будет, — прошептал Гарри. Он перевернулся на бок и вскоре погрузился в сон. *** Драко лежал в своей огромной постели, закинув руку за голову и глядя в высокий темный потолок. Ему вспомнилось ощущение, когда он подхватил Гарри на льду. Тот был таким живым, таким настоящим. «Тео прав. Я сошел с ума», — Драко закрыл глаза, но сон не шел. Где-то в глубине души он понимал, что этот карточный домик рухнет с оглушительным треском, но сейчас он просто хотел прожить эти два дня, наслаждаясь новым, непонятным чувством.