Девочки тоже считаются

      Несмотря на трагедию, уже спустя неделю Татьяна приходит на просмотр девочек в группу Анастасии Олеговны. Юная тренер, только вышедшая из университета, почти не добившаяся успеха как фигуристка, но очень амбициозная.       — Посмотри, может, кто-то приглянется, — говорит Петр Эдуардович.       — Им сколько?       — По три-четыре года, — отвечает он.       — Я не собираюсь тренировать малышей, — качает головой Татьяна.       — Мы дадим тебе группу постарше. Старшая там Лена. Бойкая и готовая на многое. Глядишь и до Игр доведешь ее…там еще Милана, вы с ней пару раз пересекались на мастер-классах. Тут, скорее, те, с кем будешь работать в последствии, — Петр Эдуардович замечает пристальный взгляд бывшей подопечной. — Кто-то приглянулся?       — Да вон, девочка, хорошо держится на льду, самая маленькая.       — Три года, видимо, совсем недавно исполнилось. Комплекция, вроде, хорошая, высокой не будет, да и в перспективе можно будет хорошо «слепить» что-то…       — И выглядит весьма упертой. Не падает почти…видимо, работали с ней раньше.       — Нет, — говорит Петр Эдуардович, — здесь все впервые с тренером. Максимум родители поставили на лед. Еще не передумала отказываться от малюток таких?       — Нет. Я не буду брать совсем маленьких. Мороки много.       — Это да…что же, не буду мешать.       Он уходит. Зато приходит Вася.       — Ну что? Начали?       — Да.       — Что-то можешь сказать?       — Трехлетки, четырехлетки, нужно посмотреть, кто может приглянуться, потом, возможно, к себе возьму. Не знаю, есть ли вообще смысл смотреть, потому что им три, четыре, кому-то скоро пять. Ну вот что я по ним могу сказать? Они падают больше, чем едут.       — А вспомни себя в их возрасте, — говорит Вася. — И я, и ты в четыре года падали и вставали, а в итоге что? Олимпийские чемпионы. Да вон, кажется, девочка весьма уверенно держится…       — Та, маленькая в синем костюме. Два хвостика.       — Да я уже долго за ней наблюдаю. Но что я, одну ее себе запишу? Нет, если я ошибаюсь и ей около четырех, ее можно в принципе попробовать засунуть в группу постарше…       — Четыре? — усмехается Вася. — Да я и не уверен, что ей и два-три есть.       — Петр Эдуардович говорил, что проверяли, чтобы не младше трех были.       — Ладно… Но если ты ее не возьмешь, то я специально ради этой малютки наберу группу девочек.       — Обойдешься, — смеется Таня.       Вася наблюдает за происходящим. Много маленьких девочек, но та, которую он и Таня присмотрели, держится наиболее уверенно и немного невнятно поддерживает явно более старшую.       — Сестра? — спрашивает он у Тани.       — Да не похожи. Здорово выше той, блондинка…не думаю. И были бы сестрами — одинаково хорошо катались, а та, что младше, явно посмелее и увереннее.       — Инна, не переживай, — говорит Анастасия Олеговна, подъехав к упавшей девочке. — Смотри, как Аня здорово выполняет упражнение, давай так же!       — Не получается! — расстраивается названная Инна.       — Анечка, значит… — говорит Татьяна и записывает в блокнот.       — А говоришь, что смысла нет.       — У нее перспективы хорошие. Ну возьму я ее, что дальше? Ей нужно будет развиваться, ее переманят в Москву…       — А ты не отдавай. Вон, Димку моего пытаются забрать, а он ни в какую, — Вася вздыхает. — Травмировался только сильно. Пришлось снимать с произвольной.       — Что за травма?       — Перелом стопы.       — Ужас…       — До начала сезона еще успеет восстановиться. Главное, чтобы потом был аккуратен.       Анастасия Олеговна показывает им упражнения на скольжение.       — Эта Анечка, — вновь начинает Вася, — явно будет хорошей катальщицей. Скольжение уверенное настолько, что у некоторых более старших детей такого нет.       — Посмотрим, — говорит Таня.       — А вон, там тоже старательная девочка, — показывает Василий на малышку в розовой кофте. — Не очень хорошо держится на льду, но зато очень старается.       — Это и важнее, — соглашается Таня. — Старанию не научить, а вот держаться научить можно.       — Вон, кстати, девочка, которая выше остальных. Тоже неплохо стоит.       — Высокая очень для четырехлетней. В танцы пойдет быстро.       — И что? Хотя бы довести до них можно будет. А там посмотрим. И вообще, смотри. После фонарика уже пытается что-то сделать.       — Посмотрим, — вздыхает Таня.       — Ой! — восклицает Вася.       — Что?       — Видишь светлую девочку в желтом?       — Упала. Вижу.       — Подпрыгнула и поскользнулась. А прыгнула-то высоко.       — Намекаешь на то, что можно будет с ней пробовать что-то сложнее тройного лутца?       — Вполне возможно.       — А вот, рыженькая с косичками. В розовом.       — Ну?       — Подтанцовывает музыке на арене.       — Замечательно.       — Тань, ну ты посмотри. Я вижу, что та Анечка тебя зацепила, но я тебе предлагаю другие варианты, а ты не смотришь.       — Смотрю, — она поворачивается к той девочке. Действительно, кроме выполнения упражнений, она еще успевает подпевать песенкам из мультиков, которые негромко включили на фоне, а по окончании выполнения упражнений еще и танцует. Правда, забыв, что под ногами лед, а не пол, пару раз падает.       Под конец просмотра, когда на трибунах вновь собрались все родители, Анастасия Олеговна подъезжает к тренерскому столу за списком.       — Так! — призывает она девочек к тишине. — Давайте чуть успокоимся, и я запишу ваши фамилии…       Татьяна выходит на лед к строю девочек и подъезжает сзади. Анастасия Олеговна спрашивает имена и фамилии у каждой, делая пометки на листе. Затем к ней подъезжает Таня и смотрит список.       — Боже! — вскрикивает она. — Напугали.       — Одну минутку, — Татьяна забирает список девочек. Тут же подъехав к самой маленькой, она опускается к ней на один уровень и спрашивает, — как тебя зовут?       — Аня, — чуть протяжно говорит она, стесняясь и волнуясь.       — Кажется, нашла… Аня Петрова, верно?       — Ага, — с улыбкой кивает она, держа за руку вторую девочку. Та чуть старше. — А это Инна.       — Да, я Инна Степанова, — чуть более уверенно говорит вторая девочка.       — Хорошо, — кивает Татьяна, быстро написав «Точно взять» у имени и фамилии Ани, затем переходит к девочке рядом. Блондинка в желтом. — Как тебя зовут?       — Польская Маша.       — Отлично, а рядом с тобой?       — Меня зовут Диана.       — Васильева?       — Да, — кивает она.       — Хорошо.       Татьяна проезжает еще нескольких девочек и останавливается у самой высокой.       — Имя, фамилия?       — Я? — удивляется она. — Авдотьева Соня.       — Хорошо, — поставив свою пометку в листе, Татьяна подъезжает к еще одной отмеченной ранее Васей малышке. — А тебя как зовут?       — Алиса!       — Пирогова?       — Нет, Майская, — говорит она.       — Хорошо, — затем она подъезжает к Анастасии Олеговне.       — Что-то не так?       — Тех девочек, которых я отметила, возьми обязательно. Я буду наблюдать за ними, потом пойдут ко мне.       — Ладно, — говорит она. — Запишешь их отдельно?       — Пожалуй, да.       — Так, девочки, на сегодня все, ближе к вечеру будет информация, кого берем. Некоторых запишет Татьяна, некоторых я, — говорит Анастасия.       — А разница есть? — недоверчиво спрашивает одна из мам.       — Нет, — говорит Татьяна. — Всех будет тренировать Анастасия.       — А Вы тогда для чего?       — Хочу видеть, с кем буду работать потом. И сразу говорю, что от вас детям нужна поддержка, а не постоянные упреки. Упрекать и тренировать — наша работа, ваша — помогать восстановиться, заботиться. Но и мотивировать. В начале пути надо вселить уверенность, что надо, а с дисциплиной мы уже все сделаем, — Татьяна Евгеньевна берет ручку и, выписав нужные ей фамилии, завершает свою речь, — будет идеально, если я вас знать не буду.       Она опирается о тренерский стол со стороны льда.       — Кто родитель Анны Петровой?       — Я, мама, — подходит слегка встревоженная девушка лет двадцати. — Вы подходили к Ане, все хорошо?       — Да, даже очень. Вы занимались?       — Я с подругой-однокурсницей ходила на Енисей с дочками, там учили их держаться на льду. Инна пришла, потому что Алене посоветовала педиатр, а мы за компанию.       — То есть? — переспрашивает Татьяна. — Если Вы рассчитываете, что к школе я вас отпущу, то зря. У Анны явно есть талант. Подумайте об этом.       — А Инна?       — Что Инна?       — Они будут в одной группе?       — Скорее всего первый год-другой да. Там посмотрим, в шесть-семь и я могу забрать.       — А, ну это еще нескоро… — говорит Анастасия.       — Скоро или нет, но тем не менее. Дайте свидетельство о рождении Ани.       — Сейчас… — она достает из сумки зеленый лист. — Вот.       — Спасибо. Петрова Анна Сергеевна, — читает и переписывает она. — Двадцать шестое июня… — она переписывает год и замирает. — Подождите.       — Что-то не так?       — Ей же два года через месяц.       — Ну да. Мы попробовать пришли.       Татьяна смотрит на нее внимательно. Аня пробегает к маме.       — Попробовать? — она вздыхает. — Завтра в десять утра, не опаздывать.       — Мы…приняты? — удивляется Анастасия. — Спасибо!       — Под мою и Вашу ответственность. Дальше. Авдотьева София?       — Я мама, — подходит женщина. — Все хорошо?       — Да, завтра приходите в десять утра без опозданий.       — Мы приняты?       — Да. Свидетельство о рождении?       — Держите.       — Семнадцатое ноября…в этом году пять?       — Да.       — Понятно, — она записывает нужные данные. — Майская Алиса?       — Я отец, — говорит мужчина. — Что необходимо?       — Свидетельство о рождении. Завтра первая тренировка, в десять утра, — она смотрит документ, — еще одни, два года.       — Через пару месяцев три, а…       — Да приняты, приняты, — она вздыхает, — Польская Мария?       — Здесь, — приходит ее мама. — Три года есть.       — Замечательно. Завтра тренировка в десять утра, — она принимает свидетельство о рождении и переписывает дату. — Васильева Диана.       — Здесь, — говорит отец Дианы.       — Хорошо, — она принимает документы. — Только исполнилось три…       — А это проблема?       — Нет. Завтра в десять утра приходите.       — Проводите Вы?       — Нет, Анастасия Олеговна.       — А почему…       — Потому что.       Анастасия Олеговна же управляется гораздо быстрее. Отпустив родителей, она смотрит тот список, который выписала себе Татьяна.       — Уверена?       — Да.       — Посмотрим.       — Я буду смотреть за ними иногда.       — Приходи.       — Спасибо.

***

      Знакомство с первой группой проходит неплохо. Серафима Шарапова — самая старшая из группы, в следующем сезоне уже выйдет в юниоры. С ней больше индивидуальная работа, потому что у нее в расписании несколько другое время, нежели у всей группы. С Серафимой Татьяна работает совместно с Петром Эдуардовичем и Васей. А вот Лена Вяземская всего на год старше Миланы Аршавской.       И обе девочки — только в ее группе. Как и ещё несколько. Но вот во многом именно они оставляют желать большего — несмотря на то, что у Лены хорошая растяжка и сильные непрыжковые элементы, в прыжках у нее настоящая лотерея — в один день делает все двойные чисто, а в следующий может упасть на ровном месте. С Миланой так же. Из-за этого она раз за разом требует повторять программу, пока в какой-то момент не просит помочь Васю именно на лонже. — Я прекрасно знаю, — говорит она им однажды, — что вы умеете прыгать. Но то, как вы это делаете — мягко говоря ужас.Поэтому сейчас дружно все забываем и начинаем учить сначала. Переучивать прыжки с самого начала казалось сложным и страшным делом. Однако оказывается все наоборот. Всего пару недель упроной работы над правильными одинарными, как Милана тут же пробует с новой техникой двойной тулуп. И тогда дело идет в разы проще. Обучение малышек часто приходится отдавать на Петра Эдуардовича. В силу возраста ему уже сложно летать в другие страны, поэтому, получив помощь в виде Тани и Васи, на все турниры он отправляет с подопечными именно их. Из-за травмы Димы Василий долго ему помогал подготовиться к юниорскому этапу Гран-при во Канаде, однако несмотря на все восстановление, травма вновь дала о себе знать.       Вася подходит к сестре, пока она наблюдает за группой малышей Анастасии Олеговны.       — Завтра едешь с Серафимой в Тверь?       — Да, — кивает Таня. — На тебе по возможности младшие.       — Да, без проблем… — вздыхает он. — Дима опять в гипсе.       — Чего так? — спрашивает Татьяна.       — Что-то не так срослось после перелома, в Канаде опять треснуло, все заново.       — Сочувствую.       Молча глядя на происходящее на льду с небольшого балкончика, Вася периодически глядит на сестру.       — Мне с твоими прыжками позаниматься?       — Да, пусть двойные развивают. Одного тулупа мало.       — Понимаю.       Вася вновь пытается понять, что же высматривает сестра у малышей. Находит всех пятерых, которых они изначально отметили на отборе в конце прошлого сезона. И вновь смотрит на сестру. И тогда уже понимает, кто привлек ее внимание.       — Анечку высматриваешь?       — Уже вижу.       — Ну и что скажешь?       — Анастасия Олеговна явно ее недооценивает. Она крутится рядом с остальными, пытается повторить за остальными, но на нее она явно ставку не делает. Или не знает, что с ней делать.       — А ты знаешь?       — Я бы рискнула.       — Уж не знаю…дай ей работать так, как знает.       — Одно дело — тренировать так, как по книжкам, другое — как подходит спортсмену. Будут изучать прыжки — предложишь помощь.       — Хорошо       — И если будет упираться, мол, Ане не надо, то не слушай.       — Тань, два года. Если мы начнем с ней прыгать и учить двойные в пять, что это получится?       — Что-нибудь да выйдет.       Анастасия Олеговна завершает тренировку, и Татьяна уходит с балкончика. Тем более что ей уже пора идти к своей группе. Под четким контролем Татьяны Евгеньевны Милана и Лена дружно выполняют упражнения почти наперегонки, а Серафима, размявшись чуть раньше под руководством Петра Эдуардовича, повторяет прыжки, пока Василий ходит за ротатором. Почти сразу же, как он его приносит и закрепляет, Серафима подходит к нему, закрепляет страховку на поясе и встает на круг.       — Готова? — спрашивает Василий Евгеньевич.       — Да, — отвечает Серафима, расставив руки.       Стоит прибору включиться, как Серафима начинает группироваться, раскручиваясь. Через несколько секунд ее поднимают, и Серафима, сильнее сгруппировавшись, имитирует прыжок. Почти остановившись, она опускается до круга и вновь набирает скорость. Затем снова тренирует прыжок. Спустя пару минут упражнение на ротаторе завершается. На него теперь по очереди встают Милана и Лена. Их упражнения в разы легче и проще, чем у Серафимы. Пока она вновь повторяет тройные прыжки, каждая из более младших учится удерживать равновесие на скорости в пару оборотов в секунду. После того, как Милана сходит с тренажера и наигралась с Леной, получив несколько замечаний, они уходят на лед.       — Милана и Елена, прекратите баловаться! — не выдерживает Татьяна. — Ей-Богу выгоню!       — Простите, — говорят они скромно.       В течение двадцати минут они разминаются на льду. Лена и Милана пихают периодически друг друга, играясь, стоит Татьяне переключиться на Серафиму. Замечания работают на считанные минуты. Теряя терпение, она строго говорит:       — Если вам не нужно ничего, тогда свободны! — затем переключается на Серафиму. — Смотри. Сейчас эта половина льда будет для тебя. Я девочек переведу на другую. Разминай вращения, прыжки, но начни с каскадов. Особенно 3-3. Повтори все в разборе, а уже через минут тридцать где-то прогон программ. Поняла?       — Да, Татьяна Евгеньевна, — говорит Серафима.       — Спасибо, — улыбается Татьяна, уходя к младшей части группы. — Милана и Лена, вон со льда! Надоели уже!       Девочки быстро останавливаются, глядя на нее с виноватым видом.       — Мы больше не будем, пожалуйста!       — До первого же замечания! За центр не заходить. Всем.       Пока Серафима разминается, Татьяна Евгеньевна стоит около центра льда, глядя то на юных фигуристок, то на Серафиму, поправляя ее. Маленькие девочки, не нарушая запрет тренера, отрабатывают базовые вращения и шаги. Стоит Татьяне Евгеньевне сказать, что они могут пробовать прыжки, но не все разом, как начинаются попытки одинарных. Но уже правильные, а не те, с которыми некоторые пришли.       — Милана, ребро неверное! — тут же она поворачивается к Серафиме, — у тебя тоже. И недокрут в четверть.       — Сейчас переделаю! — заявляет Серафима и повторяет прыжок, но уже без ошибок.       Во второй половине ледовой части тренировки малышек Татьяна отводит ко льду, давая место Серафиме. Уйдя за тренерский стол, она очищает коньки от снега и говорит Серафиме, пододвинув к себе блокнот:       — Начинай. С короткой.       Она включает в проигрывателе музыку, когда Серафима встает в начальную позу. Сделав махи руками в такт музыки из «Лебединого озера», под которое катает короткую программу, она делает пару кругов и быстро разгоняется. Красиво выполнив бедуинский прыжок, она устанавливается в либелу.       — Держи! — кричит ей Татьяна Евгеньевна. — Семь, восемь, дальше!       По команде Серафима меняет позицию и, спустя несколько секунд выходит из либелы. Наклонившись ко льду, она касается его пальцами, а затем, подпрыгнув, разгоняется. Выделив ребро, она выполняет тройной лутц, а затем тут же выпрыгивает в тройной риттбергер. Малышки тут же аплодируют, а Татьяна Евгеньевна тут же говорит:       — Время!       Она тут же заходит в либелу. На шестом обороте она заходит в бильман. Отсчитав обороты, она подпрыгивает и меняет ногу. «Пистолетик», после которого она поднимает ногу. После дорожки шагов она заходит в двойной аксель. Немного разогнавшись после него, она прыгает и приземляет чистый тройной флип. Уже более радостно она заходит в заклон.       По окончании программы Серафима кланяется и подьезжает к Татьяне Евгеньевне.       — Ну что? — спрашивает она.       — Недокрут на тулупе, неясные ребра. Два, Серафима! Завтра в Тверь, ты не готова!       — Я все повторю, — говорит она.       — Произвольную сначала. — Татьяна Евгеньевна переворачивает лист и ждет, пока Серафима встанет в нужную позу.       Уже на первых нотах мелодии из оперы «Сказка о царе Салтане» она делает два оборота на месте и переходит к разгону. Быстрым движением она заходит в двойной аксель, а из него тут же выполняет тройной тулуп. Подпрыгнув, она делает пару подсечек для разгона, скрещивает ноги и быстрым движением левой ноги заходит в тройной сальхов. Приземлившись, она сразу выполняет тройной тулуп. Выполнив красивую серию твизлов, она заходит в перетяжку, из которой выпрыгивает в тройной лутц. Из него она сразу отталкивается для двойного тулупа, после которого прыгает двойной риттбергер.       Далее она выполняет тройку и выполняет тройной флип. Выехав с небольшими помарками, она замирает, соблюдая хореографию. Она, сделав несчастный вид, делает несколько шагов назад и, сделав фонарик на льду, ускоряется, а затем чиняном входит в комбинацию вращений. Под счет Татьяны Евгеньевны она выполняет «стульчик», из которого чуть приподнимается.       — Смена! — командует Татьяна.       Серафима послушно опускается в волчок, меняя ногу, и встает в либелу. После красивого колечка она выходит через качающуюся либелу и, чуть покружив уже с более радостным видом, разгоняется и заходит в тройной лутц. Подпрыгнув, она скрывает ошибку на выезде, после чего немного разгоняется и прыгает двойной аксель, но падает с него. Вздохнув, Татьяна записывает еще одно замечание в блокнот. Серафима, чуть расстроившись из-за падения, с меланхоличным взглядом заходит в винт. На огромной скорости отсчитав семь оборотов, она меняет на восьмом положение в ламбьель, а после него меняет ног, переходя в карандаш, после него и выходит из вращения. Затем, разогнавшись, она заходит в тройной риттбергер.       Выполнив дорожку из спиралей, она шагающей либелов заходит в обычную либелу. Слыша счет тренера, Серафима поднимает ногу в бильман. Затем, по команде сменив ногу, она сидит в «пистолетике». После него поднимает ногу. Сделав пару оборотов на выходе, она изображает птицу руками, а затем разводит их, глядя наверх. Музыка заканчивается, и Серафима, перестав скрывать свое разочарование, грустно подъезжает к Татьяне Евгеньевне. Та вырывает лист из блокнота и показывает его ей.       — Видишь?       — Да, — вздыхает она.       — И все?       — Это плохо…       — Хорошо, что ты это понимаешь. Исправляй ошибки       Кивнув, Серафима разгоняется и заходит на повтор всех каскадов. А затем и тройных. Пройдясь по всем замечаниям Татьяны Евгеньевны, Серафима повторяет то, с чем больше всего вопросов, после чего возвращается к ней.       — Сойдет, — говорит она и позволяет младшим вновь выйти на лед.       Татьяна Евгеньевна выходит на лед, захватив с собой конусы. Расставив их на произвольном расстоянии в линию, она показывает задание.       — Сначала разгоняемся, доезжая до конусов, — она показывает, — а затем на одной ноге обезжаем все конусы. Их не касаться. На длинных дистанция лучше менять направление. На поворотах меняем ребра, — доехав до конца, она доезжает до центра, выполняет петлю и, доехав опять до конусов, но уже двигаясь спиной. — И потом так же.       Она объезжает все конусы, демонстрируя выполнение своего задания. Около десяти конусов, не очень сложно. Но находятся те, кто касается конуса. Их Татьяна просит переделывать упражнение. Под конец упражнения, видя, что время заканчивается, она отправляет всех на завершающий круг по льду и собирает конусы.       — Завтра в двенадцать вылет, не опаздывай, — напоминает Татьяна Евгеньевна.       — Да, Татьяна Евгеньевна, — кивает Серафима.

***

      Впервые, как оказалось, Серафима ехала на соревнования без мамы. Татьяна Евгеньевна это узнает совершенно случайно — когда она собирается на утреннюю тренировку Серафимы перед её короткой программой, раздается робкий и тихий стук в дверь. Отложив расческу и спрей для волос, она открывает и видит совершенно растерянную Серафиму.       — Что случилось? — спрашивает она, оценивая ситуацию. Неровный макияж, волосы заплетены в косичку, а не заколоты в пучок, но, не считая этого, Серафима вполне готова к тренировке.       — Я…впервые на соревнованиях без мамы, я…не знаю, как сделать прическу и накраситься.       — Ой, чудо ты мое, проходи, учить буду, — Татьяна пропускает ученицу, улыбаясь. Чего она только не успела уже придумать, а проблема всего-то в том, что она еще просто не умеет делать.       — Спасибо, — смущенно произносит она.       Татьяна сразу подает ей ватные диски и мицеллярную воду.       — Вытирай все с лица, зеркало перед тобой       — Спасибо.       Татьяна берет в руки косметичку Серафимы. Все необходимое для прически и макияжа у нее есть, не хватает только знаний. Благо, и время тоже имеется.       — Ай! — вскрикивает Серафима, тут же касаясь глаза рукой.       — Иди в ванную, помой глаза от мыла.       — Хорошо…       Серафима приходит уже со смытым макияжем. И красными глазами из-за попавшего в них мыла. Она садится неподалеку от Татьяны и спрашивает:       — Что дальше?       — Ну смотри. На тренировку краситься вообще не обязательно. Ты же не в танцах на льду, верно?        — Нет, я одиночница.       — Я знаю, — улыбается Татьяна, — поэтому сейчас главная задача — прическа.       — А Вы с какого возраста на соревнованиях сами прическу делаете?        — Я делала их лет с двенадцати. Мама заранее несколько раз показывала, учила перед тренировками. Чтобы на соревнованиях могла и сама справиться, — Татьяна выбирает все необходимое, — но на самих соревнованиях что-то пошло не так, поэтому выступала с хвостиком.        — Ясно…        Татьяна Евгеньевна, подробно объясняя каждое движение, делает ей прическу. Завершив, она просит ее покрутить головой. Убедившись, что все держится, она говорит:       — Что же, иногда стоит, конечно, обновить прическу перед самим прокатом, но это если что-то пошло не так. А сейчас можно укрепить лаком, и шишка будет держаться чуть ли не до завтрашнего утра.       — Хорошо, — кивает Серафима.        Тренировка проходит неплохо, но не без ошибок. Выводя на первый Кубок России свою первую подопечную, конечно же, Татьяна Евгеньевна волнуется. Оказав ей помощь с макияжем перед короткой, Татьяна тут же отправила ее в зал для разминки. А сама наблюдает за короткими программами других девочек. К моменту выхода Серафимы первой была так же дебютирующая на Кубке России среди юниоров ее тезка Таня Савельева. А второй миловидная и тоже дебютирующая Яна Волкова.        — Ты готова? — спрашивает Татьяна у Серафимы, крепко держа ее за руки.       — Вроде, — кивает она, перешагивая с ноги на ногу.       — Хорошо.        — На лед приглашается Шарапова Серафима, Красноярск!       Татьяна легонько хлопает Серафиму по спине, молча желая успехов, и отходит. Первенство России среди юниоров она завершила третьей, что вполне неплохо для дебютантки. Но, конечно же, хочется большего.       Начинает играть музыка программы. Не отрываясь от подопечной, Татьяна повторяет шепотом каждое движение, которое она должна сделать. Вместе с ней отсчитывает обороты, где-то даже повторяет хореографические движения, которые ставили еще в межсезонье. Стоит ей зайти в каскад, как Татьяна замирает, позволяя себе выдохнуть лишь на выезде из тулупа. Вместе с Серафимой она отсчитывает обороты на вращениях, ей же кивает после чистых двойного акселя и тройного флипа. И, когда она завершает программу, Татьяна позволяет себе выдохнуть. Все чисто. Встретив ее после поклонов, она крепко обнимает Серафиму, и лишь после этого подает чехлы.       — Умница, — говорит она ей.        — Спасибо, — улыбается Серафима. Уже ожидая оценки, девочка улыбается в камеру, передавая приветы родным и знакомым, когда объявляют:       — Шарапова Серафима за свою короткую программу набирает 51,35 балла! На данный момент она занимает первое место!       Серафима восхищенно взвизгивает и крепко обнимает Татьяну. Она рада происходящему, результат ее мотивирует практически сейчас же выйти на лед для проката произвольной.        — На лед приглашается Александра Соловьева, Санкт-Петербург!       Еще одна дебютантка соревнований. И она тоже не набирает достаточно баллов, чтобы обойти Серафиму. А значит на следующий день она прокаты будет завершать.        Но следующее утро начинается не менее интересно. Как и в предыдущее утро, Татьяна слышит стук в дверь. И видит Серафиму с растрепанным пучком, явно сделанным вчера.       — Доброе утро и тебе, Серафима.       — Он ночь не продержался, — расстроенно говорит она. — Я что-то не так сделала?        — Да, милая моя. Его в ночь нужно было расплести и отмыть все от лака! Ты решила, что он буквально до следующего утра продержится?       — А…нет?       — Нет, — улыбаясь, говорит Татьяна. — Чудо ты мое…давай, будем исправлять ситуацию…неужели ты с одной прической два дня всегда была?       — Нет, мама переделывала… Я не знала, что это так работает!        — Точнее, не работает… — Татьяна Евгеньевна вздыхает. — Ладно. Сегодня будет второй урок. Проходи.       На исправление ошибок прошлого дня уходит больше времени, чем накануне на создание прически с самого начала. Однако теперь Татьяна внимательнее следит за своими словами и действиями. И она даже не представляет, каким чудом они даже успели на тренировку.       Шестиминутка прошла не так хорошо, как тренировка утром. И если с тройными у Серафимы шло все хорошо, то на двойных получалось все что угодно, кроме двойных прыжков, из-за чего Татьяна Евгеньевна переживает перед выходом Серафимы, стараясь скрыть волнение от подопечной.       — Главное следи за ребрами и докрутами, — строго говорит она, пока выставляют оценку Александре, — не дай Бог что-то пойдет не так.       — Все будет чисто, — говорит Серафима.       — Я надеюсь.       — Александра Соловьева, представляющая Санкт-Петербург за свою произвольную программу набирает 78,03 балла! На данный момент это пятое место! На лед приглашается Шарапова Серафима, Красноярск!       — Давай. Не подведи, — говорит Татьяна Серафиме, легонько похлопывая ее по спине.       Серафима отъезжает от борта, но, запнувшись обо что-то, падает. Встав, она осторожно отряхивает платье. Платье, похожее на сарафан из иллюстраций к русским сказкам, под которым белая рубашка. Немного растеряно оглянувшись на татьяну Евгеньевну и получив поддерживающий кивок, она натягивает осторожную улыбку.       Сделав два оборота на месте, Серафима переходит к разгону. Резким движением она заходит в двойной аксель, а из него тут же выполняет тройной тулуп. Подпрыгнув, она делает пару подсечек для разгона, скрещивает ноги и быстрым движением назад левой ноги заходит в тройной сальхов. Приземлившись, она сразу выполняет еще один тройной тулуп. Выполнив красивую серию петель, она заходит в перетяжку, из которой выпрыгивает в тройной лутц. Но выехать из него не выходит из-за степ-аута. Она смотрит на татьяну Евгеньевну, разгоняясь. Та жестами ей показывает, что тулуп и риттбергер стоит присоединять к следующему лутцу, а не к флипу.       Серафима выполняет тройку и заходит в тройной флип. Слушаясь Татьяну Евгеньевну, она замирает. Девочка делает несколько шагов назад и, сделав фонарик на льду, ускоряется, а затем чиняном входит в комбинацию вращений. Она ориентируется по музыке, сбившись со счета. Выйдя через качающуюся либелу и чуть покружив на льду, Серафима разгоняется и заходит в тройной лутц. Оттолкнувшись на выезде для двойного тулупа, она выполняет его, а потом добавляет и двойной риттбергер. После каскада она немного дольше обычного разгоняется и прыгает двойной аксель, но падает с него. Разогнавшись, она заходит в вращение стоя.       Татьяна вздыхает, отсчитывая обороты. И радуется, что после двух ошибок Серафима хотя бы максимально старается на оставшихся элементах. Выйдя из вращения и разогнавшись, Серафима заходит в тройной риттбергер. И весьма хороший. Кивнув ей, Татьяна внимательно смотрит, как девочка заходит в последнее вращение после дорожки.       Сделав пару оборотов на выходе, Серафима изображает птицу руками, а затем разводит их, глядя наверх.       — Шарапова Серафима, Красноярск!       Кланяясь, она не может сдержать слезы. Считает, что подвела. Вернувшись к Татьяне Евгеньевне, Серафима принимает чехлы, вытирая свободной рукой слезы и потекшую тушь. Татьяна обнимает ее.       — Все будет хорошо, Серафима.       — Я Вас подвела, — сквозь слезы говорит она.       — Первый сезон в юниорах, не надо так убиваться. Все нормально. Саша, катавшая перед тобой вообще шестая. Таня третья. А Яна пятая. Все бывает.       В K&C Серафима старается спокойно смотреть повтор программы.       — Ну хоть артистизм приемлемый, — улыбается она.       — С артистизмом тебе вообще нет равных, — улыбается Татьяна.       — Шарапова Серафима за произвольную программу набирает 94,88 балла! Она занимает первое место!       — Я? Правда? — спрашивает у Татьяны Евгеньевны Серафима.       — Да.       Радуясь, Серафима подскакивает с места, прикрывая лицо руками. Она смотрит на список участниц и, не веря в происходящее, повторяет: «Первая… Первая!». Татьяна смотрит на нее с улыбкой.       После награждения Серафима подъезжает к ней и показывает медаль.       — Такая красивая! — говорит она тренеру.       Татьяна улыбается. Несмотря на небольшой укол печали и ностальгии по тем временам, когда она ехала к тренеру с медалью, радуясь своему прокату, или же уже с Васей забирала золото, Татьяна вовсе не жалеет, что перешла в тренеры. Если бы она осталась в спорте, скорее всего, она даже не могла бы встать уже через год из-за огромного количества невылеченных травм. Несмотря на восстановление перед тем, как встать с Васей в пару, целый олимпийский цикл в парах вернул все травмы на круги своя. И, увы, времени вылечить вновь болящее порой практически нет. Из-за чего она предпочитает просто не тревожить.

***

      Наблюдая за тренировкой Серафимы с Василием и Петром Эдуардовичем, Татьяна смотрит на улучшившуюся за год технику Серафимы. И тут ей в голову приходит идея.       — Петр Эдуардович! — зовет она его.       — Что, Тань? — спрашивает он ее, подъезжая.       — Серафим, тоже иди сюда.       — Что-то задумала, — улыбается Петр Эдуардович.       — Да. Серафима же, вроде, на Олимпийские игры в десятом году не попадает?       — Нет, на год опаздывает, — вздыхает Петр Эдуардович.       — Тогда к четырнадцатому ставим четверной.       В тишине, установившейся после слов Татьяны, можно было четко слышать, как Серафима двигает коньками по льду. В глазах юниорки четко читаются и страх, и азарт.       — Тань, четверной? — переспрашивает Василий. — Может, попробовать тройной аксель?       — Нет, — качает головой Татьяна, — четверной тулуп.       Петр Эдуардович, сняв одну перчатку, касается лба Татьяны.       — Вроде не бредишь…а если и бредишь, то не от жара, — бормочет он так, чтобы не слышала Серафима.       — Давайте попробуем! — воодушевляет их Татьяна. — Попытки были, но не засчитанные. Серафим, а ты как думаешь?       — Я…не против попробовать, но…а оно безопасно?       — В мужском одиночном катаются, выполняют четверные. Вон, взгляни на Василия Евгеньевича, стоит перед тобой живой, здоровый, почти целый. А Дима его, Виноградов? Тоже четверные выполняет, перелом ноги на тройном был.       Серафима смотрит с некоторым страхом. Но по улыбке Татьяна понимает — она хочет попробовать.       — Тогда пробуем. Василий Евгеньевич, доставайте лонжу! — командует Татьяна       Вася смотрит на Петра Эдуардовича. Тот, чуть поколебавшись, кивает. Тогда Василий идет за лонжой. А Серафиму отправляют прыгать несколько каскадов из тулупов. Но вместе с Василием и лонжой приходит и Дима Виноградов. Тот выходит на лед и разминается на льду, почти не замечая остановившуюся Серафиму.       — Серафима, не спи! — напоминает Татьяна. Кивнув, девочка вновь разгоняется и заходит на тройной практически в противоположном конце арены от Димы. Чисто выехав, она смотрит на Диму и выдыхает, когда понимает, что он на нее даже не смотрел. Расстроившись, девочка заходит на каскад из двух тройных тулупов и трех двойных акселей. Но и эта комбинация остается без внимания.       — Смотри, я, похоже, твоего Диму перед Серафимой разрекламировала, — смеется Татьяна.       — Ему никакая реклама не нужна, — улыбается он.       После они по очереди отрабатывают четверной тулуп с удочкой, которую удерживает Василий. Серафима еще боится пробовать самостоятельно, а вот Дима уже пробует под конец тренировки четверной, правда, не очень получается из-за небольшого времени восстановления. Серафима уходит на хореографию, Дима — на лечебную физкультуру, а Татьяна остается за тренерским столом. И замечает Васю.       — А чего не идешь домой? — спрашивает она. — У тебя же больше никого нет?       — Одну группу нужно с лонжой потренировать. Анастасия Олеговна просила с четырехлетками и пятилетками попрыгать.       — Я сама с ними попрыгаю, — говорит она. — Можешь идти.       — Уверена?       — Нет, я сбегу с лонжой на границу с Китаем, — с сарказмом говорит Татьяна, — а потом нелегально буду учить детей прыгать квады, раз тут мне не разрешают!       — Ладно, — смеется Василий. — Я же знаю, что ты туда из-за Анечки.       — Мы отобрали пятерых, а не одну Аню.       — Ты думаешь, я не вижу в твоих глазах твои планы на эту девочку?       — Ты куда-то собирался.       — К Диме       — Счастливого пути, передавай привет и скорейшего восстановления. Иди.       Василий, посмеиваясь, уходит, оставляя сестре лонжу. Завязав свои темные кудри в хвостик, она расписывает примерный график на межсезонье. Для отработки теоретического четверного тулупа у Серафимы у них есть около двух недель, потом она в отпуск. А там нужно будет думать, что ей ставить. А вот Дима уже изъявил своё желание катать в произвольной «Кармен». Хочет — можно попробовать.       На лёд выходит Анастасия Олеговна с дюжиной малышей. Шестилетняя Сонечка уже готовится к переходу в новую группу. Добившись «юного фигуриста», она уже почти близка ко второму юношескому разряду. Впрочем, не одна она — многие пятилетки тоже были близки ко второму юношескому.       Татьяна наблюдает за подросшей за год группой. Более взрослые дети уже играют в догонялки друг с другом, хватая чехлы для коньков. Не трогают только Аню — её словно и не замечают. Она пытается догонять других в игре, но слишком мала для того, чтобы быть наравне с другими, в том числе и с Инной, с которой пришла «за компанию». Но, кажется, что именно Инна не дает в обиду младшую. Анастасия Олеговна пытается призвать их к дисциплине и послушанию, но мало кто слушает.       — Девочки, давайте немного серьезнее! — просит Анастасия Олеговна. Татьяна выходит на лёд с удочкой и подъезжает к ней.       — Тишину создали! — строго говорит она. На арене тут же становится тише. — Сегодня работаем над прыжками. Подходим по очереди. На удочку умещается только один человек, — добавляет она, видя сразу двух подъезжающих девочек.       Первой к ней подъезжает Соня. Татьяна помнит, что она работает над двойными. Вместе с Соней разогнавшись, Татьяна командует:       — Тулуп!       София едет на правой ноге, отталкивается левой, и Татьяна поднимает её. После двух оборотов она её опускает на выезд. Девочка смеется, прося ещё.       — Дальше будет сальхов. Разгоняйся.       Девочка слушается. Скрестив ноги, она резким движением прыгает, а с помощью Татьяны выполняет два оборота. Смеясь и радуясь, она вновь разгоняется. Риттбергер. Пройдя по всем прыжкам, кроме акселя, они повторяют на лонже ещё раз прыжки. Софию явно забавляют занятия на лонже, из-за чего она явно не хочет уступать лонжу следующей.       Степанова Инна сначала опасается прыгать с удочкой, но потом понимает, что это весело. Так же пройдясь с ней по двойным, она повторяет с ней и одинарный аксель. Если Соня его уже изучала, то Инна впервые пробует. И, отстегнув её от лонжи, Татьяна зовёт следующую. Инна сразу пробует одинарный аксель. Не сразу, но у неё он начинает получаться.       Юлианна, как и София, работает на лонже только с двойными.       — Юлианна, не халтурь! — ругает её Татьяна, — никаких преротейшенов, на лонже так точно! Отталкиваешься и группируешься, без дополнительного вращения на льду!       Работа с ней продолжается. Заново повторив прыжки, они расходятся.       — С такой техникой прыжка, Юлиана, тебя заставят переучиваться!       Следующей идет Ежова Ира. А после — Маша Польская. И уже ей тоже нужна помощь с одинарным акселем. После неё и Кристина, и Василиса, и Диане нужна помощь с одинарными лутцем и флипом. Но Татьяна и на двойные их поднимает. Ариана, Карина и Алиса и вовсе пробуют как двойные, так и одинарные — несмотря на то, что им почти четыре, дальше перекидного они еще не заходили.       Очередь доходит до Ани.       — Спасибо, Татьяна Евгеньевна, большое, что позанимались с ними прыжками, — Анастасия Олеговна улыбается ей, держа Аню за руку.       — А что Вы Аннушку держите? Давайте и её тоже. Двойные прыгать не будем, одинарными обойдемся…       — Татьяна Евгеньевна, — на одном дыхании говорит она, — ей вчера три исполнилось. Рано ей ещё прыжки учить.       — Ничего не рано. Мы просто попрыгаем. Да, Аня? — она опускается на уровень глаз Ани.       — Да, — кивает она. Её отпускает Анастасия Олеговна, и она подходит к Татьяне Евгеньевне, которая не может скрыть улыбку.       Пристегнув Анечку к лонже и проверив, что ничего не перетянула и не слишком свободно, Татьяна Евгеньевна удерживает её. Аня начинает просто прыгать на месте, а Татьяна поднимает её на удочке. Девочка смеется, явно считая это больше развлечением.       — Знаете, Анастасия Олеговна, многие дети сначала могут бояться лонжи. А она помогает не бояться прыжков потом, — говорит Татьяна, приподнимая Аню, — скажем, я ей прививаю понимание, что удочку бояться не надо.       Случайно поскользнувшись из-за неровно поставленного конька, Аня начинает падать, но Татьяна тут же её поднимает, предотвращая падение.       — Видите? — Аня уже стоит более ровно, да и с лонжой катается более уверенно. — Для этого я и её тоже взяла. А Вы не хотели. Аннушка, а попробуем перекидной? Давай, сейчас поедем, вот так, да…а потом с левой ноги перепрыгивай на правую… — Аня выполняет команды Татьяны Евгеньевны и, набрав нужную скорость, осторожно перепрыгивает. Татьяна приподнимает её чуть выше. — Вот так, все верно.       Татьяна осматривается. Девочки, с которыми раньше они практиковали прыжки, кажется, даже не смотрят, куда едут, поэтому единственные источники регулирования столкновений — Анастасия Олеговна и она сама. Но с Аней на удочке она может регулировать разве что передвижение Ани и всего, что вокруг них.       По окончании ледовой тренировки, когда после лонди и всех последующих попыток прыжков, девочки играют снова в догонялки, а Анастасия Олеговна разговаривает с вернувшейся за тренерский стол Татьяной.       — Татьяна Евгеньевна, Вы же знаете, что у Ани и так есть мама?       — Вы о чем, Анастасия Олеговна? — не понимает Татьяна.       — О Вашей непонятной опеке над девочкой. Вы ей уделяете… Больше внимания, чем надо. Чем остальным детям.       — Нет. Просто хочу убедиться, что она и те дети, которых отметила, придут в мою группу через пару лет… Будут достаточно готовы.       — Сделаю вид, будто верю, — улыбается Анастасия Олеговна.       За детьми уже приходят родители. Выведя детей к ним, Анастасия Олеговна возвращается к Татьяне с каким-то свертком в пелёнке.       — Что это? — спрашивает она, не отрываясь от документов и бумаг.       — Ваша драгоценная Анечка на тренировку притащила котёнка, — после этих слов Анастасии Олеговны Татьяна поднимает взгляд. — У меня аллергия на кошек. У них и так есть кот, не жалующий других котов и кошек. Решайте, что делать. В ледовом дворце явно его оставлять не вариант.       Татьяна забирает котёнка. Отодвигает пеленку с мордочки. Беленькая мордочка с несколькими чёрными пятнышками.       — Надо в ветклинику сначала.       — Анина мама этим уже занялась, — Анастасия Олеговна подает справку.       — Все прививки сделаны сегодня, девочка, не болеет… — говорит она, читая справку.       — Думаете, кому пристроить?       — Уже знаю.       Вечером Татьяна одной рукой открывает дверь в квартиру. Повесив сумку, она зовёт Васю.       — О, привет. Как прошла тренировка? — спрашивает он.       — Все хорошо, — она всовывает свёрток брату и разувается. — Малышки постепенно растут и катаются лучше. С Аней перекидной учили.       — Все-таки и её на удочку прицепила?       — Конечно.       — Танюша, Васенька, вы чего там долго так? Идите, руки помойте и ужинать! — зовёт их мама. После смерти отца они уговорили её переехать к ним. И, сделав ремонт в родительской квартире, они так же уговорили мать отдать её для съема.       Тут-то Вася и замечает у себя в руках свёрток.       — А это что?       — Аня котёнка притащила. Она здоровая, её мама Анастасия её в ветеринарную клинику носила. Вот и подумала, что котёнка возвращать на улицу нельзя, да и маме будет не так одиноко с кошкой дома.       Вася разворачивает пеленку с котенком. И тут же начинает улыбаться.       — Вы что так долго? — к ним подходит Тамара и тут же смотрит на котёнка. — Это что?       — Котенок.       — Я вижу. Зачем?       — Ну не оставлять же на улице. И тебе не будет так одиноко.       — Тань, ну ты как маленькая! Какие кошки?       — Мам, не будь так категорична! — говорит Вася. — Ну мы попредлагаем котёнка в группах наших. А она пока поживет у нас. Да? — спрашивает он у котёнка. Малышка издаёт непонятный писк, но Вася расценивает его за согласие. Он уносит кошечку к себе, пока Таня и мама на кухне пытаются найти что-то, чем можно покормить котёнка.       Когда мама уходит спать, Вася и Таня пьют чай. Чёрно-белая кошечка ходит по кухне, осматривая новый дом.       — Не думала я, что мама будет настолько против неё.       — Подожди, — говорит Вася. — Пара дней, и она к ней привыкнет. Я же не собираюсь эту красавицу никому отдавать. Да? Ты же наша красавица, — он опускается к котенку и начинает её гладить. — Прелесть. Как назовем? Только маме не говори, а то будет говорить, что даем кошке имя, собираясь отдавать.       — Она пятнистая. Да так, что неясно, чёрно-белая она или бело-чёрная. Личико белое с чёрными пятнами, а тело… Что-то между.       — Соль, — смеется Вася.       — Почему? — не понимает Татьяна.       — Потому что сборная Солянка из нескольких кошек, — смеется Вася.       — Да ну тебя. Теона?       — Впервые слышу такое имя.       — Как-то на соревнованиях слышала имя. Вот… И, видимо, для этого и запомнила.       — А мы потом маме кличку предложим выбрать. Соль или… Теона.       — Ты думаешь, мама назовет кошку в честь специи?       — Соль — сокращение!       — Мяу! — подает голос котенок.       — Вот! Она за имя Солянка!       — Сам ты Солянка! Это она и говорит!       Не найдя решения касаемо клички котёнка, они решили оставить решение все-таки до того момента, как мама согласится на то, чтобы оставить котёнка дома.