Ястреб

             Очаг в купальном шатре разжёг не Чонгук, и мыться в нём предстояло другим эзнарам. Это Тэхён понял, когда муж не предложил ему совместное купание ни вечером, когда закончились состязания между племенами, ни утром следующего дня. Всё это время Чонгук вёл себя особенно сдержанно: он то ли продолжал обижаться на супруга за неуместное представление, которое тот устроил перед посторонними людьми, то ли сожалел, что не смог сдержать эмоции и проявил грубость.       Как бы то ни было, альфа не стал ещё больше накалять обстановку долгим молчанием. На следующий день после завтрака, когда Тэхён зашёл в шатёр, Чонгук вложил в его руку кошелёк и сообщил:       — Сегодня мы едем в город. Ты поедешь со мной. Это тебе на покупки.       Новость была неожиданной, но несомненно приятной. Тэхён одарил мужа искренней улыбкой, поблагодарил за предстоящую увеселительную прогулку и нетерпеливо распутал завязки кошелька, чтобы узнать, сколько у него денег. Кошелёк выглядел тощим, на вес казался лёгким. Омега покопался в тканевом мешочке, пересчитывая монеты, и удручённо поджал губы. Два золотых, три серебряника и горстка медяков — не густо.       Тэхён никогда раньше не держал в руках деньги и плохо представлял, что на них можно купить. Всё, что зарабатывали танцовщики, забирал себе дядюшка О, и только он распоряжался всеми финансами в доме. Тэхён понятия не имел, достаточно ли денег дал ему муж, но, вспомнив рассказы друзей о скупости альф-эзнаров, на всякий случай попросил больше.       — Почему так мало? — словно обижаясь, заныл омега и протянул раскрытую ладонь. — Дай ещё пять золотых.       В ответ на прозвучавшую просьбу Чонгук страдальчески повздыхал, посопел, помялся и, скрепя сердце, выделил ещё две золотые монеты, которые Тэхён быстренько спрятал в кошелёк.       Мысли о предстоящих покупках радовали омегу. Всю дорогу до города он представлял, с какой гордостью будет прохаживаться по торговым рядам, впервые став настоящим покупателем, а не как раньше — сопровождающим дядюшки О. Тэхён был счастлив от самой возможности посетить рынок. Что именно он хотел бы приобрести, омега не знал, но решил, что обязательно определится с покупками, как только окажется на рынке.       Город встретил колонну эзнаров шумом, разнообразием запахов, многие из которых показались неприятными, и настороженными взглядами жителей. Стоящая в дозоре стража опасливо посмотрела на прибывших кочевников и пропустила за ворота. Никто не задерживал эзнаров с досмотром, никто не осмелился обратиться к ним с требованием убрать выставленное напоказ оружие. Вооруженные всадники въехали в город с такой горделивой надменностью, словно были его хозяевами, а проживающие здесь люди не смели противиться, боясь расправы и одновременно с этим радуясь, что на этот раз эзнары пожаловали к ним с мирными намерениями.       Находиться в городе Тэхёну не понравилось. Улицы, выложенные булыжниками, то и дело сворачивали в узкие, темные переулки, в которых могла подстерегать опасность. Громоздкие дома нависали над головой, скрывая небо. Пахло подгнившими фруктами и начавшей преть палой листвой. От вырытых вдоль дорог канав несло помоями и нечистотами. Тэхёну не хватало чистого воздуха и простора, к которым успел привыкнуть в степи, и омега поднял выше шерстяной платок, укрываясь от неприятных запахов и пряча лицо от недобрых взглядов горожан.       — Смотри! — восторженно воскликнул Чонгук, когда эзнары остановились у заставленной повозками и торговыми лавками городской площади.       Чонгук быстро спешился, помог супругу слезть с лошади и потащил в центр площади, где столпились праздно шатающиеся по рынку люди. На свободном от торговых рядов пятачке развернулось представление. Выступление бродячих артистов было в самом разгаре: высокий и мускулистый альфа под восторженные выкрики публики поднимал огромные гири, демонстрируя недюжинную силу; чуть поодаль, готовясь выступать следующими, стояли седовласый фокусник в расшитом звёздами черном плаще и облаченный в легкие шаровары и накидку с широким поясом молодой омега-танцовщик, а вдоль ряда окруживших артистов людей бегал мальчишка лет семи. Чумазый и давно не стриженный ребенок в потрепанных одёжках клянчил у горожан деньги за просмотр представления и подбирал брошенные на булыжную мостовую медяки.       Тэхёна не впечатлило выступление альфы-силача. Фокусник тоже не поразил своим мастерством — подобные трюки Тэхён не только неоднократно видел, но даже знал, в чём заключается хитрость многих из них. Танец с веером, который исполнил омега, показался скучным. А вот Чонгуку, как видимо, понравилось всё. Тэхён ежеминутно оглядывался на мужа, который стоял за спиной, и каждый раз видел на его лице легкую улыбку и восторженный блеск в глазах. Догадки подтвердились, когда артисты, закончив выступление, склонились в учтивом поклоне, и Чонгук, в отличие от других зрителей, не бросил им под ноги медяки, а подозвал мальчишку и вложил в его испачканную пылью ладошку серебряную монету.       Увидев, как вежливо ведет себя Чонгук с чумазым оборванцем, Тэхён от раскаяния прикусил нижнюю губу. Зря он обижался на мужа, услышав от него «продажный танцовщик». В словах альфы не было ни капли презрения, и задеть супруга он точно не хотел. Как только что осознал омега, Чонгук высоко ценил труд артистов, искренне восхищался даже не самыми умелыми выступлениями и давал за них достойную награду.       Решение, на что надо потратить деньги, моментально пришло в омежью голову.       — Ты же сейчас делами будешь занят, верно? — заглянув мужу в глаза, спросил Тэхён. Получив в ответ утвердительный кивок, торопливо проговорил: — Я тогда пойду поищу Чимина. Ты не против?       Альфа был не против, и омега бросился в лабиринт торговых рядов, чтобы поскорее отыскать друга и с его помощью найти среди разложенных товаров всё необходимое.       Чимина он нашёл быстро, тот стоял у лавчонки пекаря и азартно торговался с полным омегой, чтобы купить ореховое печенье и медовые пряники со значительной скидкой. Выторговав нужную цену, Чимин расплатился с пекарем. Два омеги с трудом перенесли несколько тяжелых корзин с выпечкой к телеге, что стояла на краю рынка и в которую альфы-эзнары уже начали складывать покупки. Пристроив корзины между мешков, набитых яблоками и морковью, связок чеснока и сваленных грудой кочанов капусты, Тэхён повернулся к другу.       — Мне нужна твоя помощь, — сказал он Чимину. — Ты же уже был на этом рынке? Примерно представляешь, что и где находится?       — Примерно представляю, — с готовностью отозвался Чимин.       — Я хочу сшить себе наряд, — доверяя другу секрет, зашептал Тэхён, при этом поглядывая по сторонам, чтобы его случайно не услышали другие эзнары. Не хватало ещё, чтобы приятели Чонгука выболтали ему, что задумал его супруг, и испортили сюрприз! — Такой же наряд, в которых я раньше танцевал. Мне нужны отрез ткани из шелка и разноцветные нитки, чтобы украсить накидку вышивкой. Ещё две заколки для волос и браслеты.       — Браслеты у мужа попроси, — посоветовал Чимин. — Наверняка в его мешках с золотом и украшениями найдётся что-то подходящее. А всё остальное мы сейчас купим.       Омеги недолго побродили по рядам, выискивая необходимое. Очень скоро Тэхён купил заколки изумительной красоты: длинные шпильки были сделаны из меди и покрыты ровным слоем позолоты; декоративные части выполнены в форме птиц, крылья которых усыпаны мелкими красными камушками. Отдав за заколки три серебряника и прихватив по пути несколько кульков с орехами, за которые Тэхён расплатился медяками, омеги сперва отнесли покупки в телегу и, освободив руки, направились в сторону лавки, где смогли бы купить ткань.       Нужная лавка нашлась быстро. Над крыльцом одного из домов, что стояли по периметру площади, гордо возвышалась вывеска. Выкованные из металла раскрытые ножницы и тонкая игла с продетой в ушко ниткой давали чёткое представление, что именно продаёт хозяин данной лавки.       — Ой, леденцы! — с детской радостью в голосе взвизгнул Чимин и, позабыв про друга, бросился в сторону кондитерской.       Из дома, что стоял неподалёку, одуряюще вкусно пахло свежей выпечкой и мёдом. Пожилой кондитер, привлекая внимание покупателей, выкатил на улицу металлическую тележку, на столешнице которой стояла чугунная чаша, наполненная горячими углями. Альфа в белом фартуке мастерил леденцы. Он лил смешанную с фруктовым соком патоку на горячий противень, что накрывал чашу с углями, перемешивал лопаткой смесь, пока та не становилась густой и тягучей, а после формировал объёмные фигурки. Обступившие тележку дети наперегонки протягивали кондитеру медяки и взамен получали только что изготовленные, ещё теплые леденцы, насаженные на длинные палочки.       Тэхён чуть понаблюдал за Чимином, который, оттеснив в сторону ребятню, что-то быстро говорил кондитеру, а тот в свою очередь согласно закивал головой, как видимо, принимая внушительный заказ. Подумав, что купить ткань он сумеет и без помощи друга, Тэхён не стал терять время зря и толкнул дверь, ведущую в нужную ему лавку.       Помещение на первом этаже дома было заполнено товарами для рукоделия и шитья. На стенах гроздьями висели мотки шерстяных ниток. Призывно блестели спицы, крючки и иглы самой разной длины и толщины. Деревянные пяльцы щеголяли выжженными на дереве узорами, а на широком прилавке громоздились разноцветные рулоны тканей.       — Что вам будет угодно? — почтительно склонил голову стоящий за прилавком молоденький альфа, приветствуя и привлекая внимание озирающегося по сторонам покупателя.       — Мне нужна ткань. Шёлковая ткань, — чуть растерявшийся Тэхён перестал крутить головой, рассматривая всё вокруг, и шагнул ближе к торговцу. — И ещё нитки для вышивки.       — Вы пришли по нужному адресу и обязательно останетесь довольны покупкой, — пообещал улыбающийся альфа. — Сейчас мигом подберём всё, что вашей душе угодно.       Из всего разнообразия товаров Тэхён выбрал не много: отрез красного шелка и десяток катушек с золотыми нитками. Он отказался покупать иглы и пяльцы, решив, что этого добра у Юнги навалом, и потянулся к кошельку, но замер от изумления, услышав озвученную цену.       — С вас шесть золотых, — торжественно сообщил торговец, обернув покупки в бумагу и обмотав свёрток куском бечёвки.       — Сколько? — переспросил Тэхён, робко надеясь, что ослышался, но торговец разбил эту надежду в дребезги.       — Шесть золотых монет, — не прекращая улыбаться, терпеливо повторил альфа. Увидев замешательство на лице покупателя, быстро затараторил: — Я понимаю, что цена за столь дорогую ткань просто смехотворная, но моя семья никогда не стремилась излишне обогащаться, задирая стоимость товаров до небес. Можете не сомневаться в качестве шёлка. Хоть он и стоит совсем недорого…       — У меня нет столько денег, — перебил торговца Тэхён. Он раскрыл кошелек и заглянул в него, словно надеясь, что монет чудесным образом стало больше, но на дне тканевого мешочка по-прежнему лежали лишь четыре золотника. Опечаленный омега посмотрел на альфу. — А можно сделать так, чтобы покупка стоила дешевле?       — Конечно можно, — легко согласился торговец. — Могу вам предложить ткани из льна и хлопка.              — Нет. Мне нужен именно шёлк, — замотал головой Тэхён.       — Выбранные вами ткань и нити стоят шесть золотых монет, — всё ещё продолжая улыбаться, но уже с явным нажимом, произнёс альфа.       И молодой торговец, и растерянный Тэхён посмотрели на входную дверь, когда та с шумом распахнулась.       — Ты чего тут застрял? — спросил зашедший в лавку Чимин. — Проблемы какие?       Омега-эзнар открыл дверь, по-хозяйски пнув её ногой. Руки были заняты. Чимин с наслаждением обсасывал леденец, держа его в правой руке. В ладони левой он сжимал пучок из палочек с насаженными на них «ёлочками» и «рыбками».       — Денег у меня не хватает, — пожаловался Тэхён, надеясь, что друг поможет и даст ему в долг пару золотых, но Чимин поступил иначе.       — Сколько у тебя есть? — деловито поинтересовался омега-эзнар.       — Четыре золотых, — ответил Тэхён.       — А этот сколько просит? — Чимин лениво кивнул в сторону стоящего за прилавком альфы.       — Шесть золотых монет, — отчеканил торговец, явно рассерженный пренебрежительным отношением покупателей.       — Ага, понятно, — Чимин протянул леденцы Тэхёну. — Ну-ка подержи.       Едва сладости оказались у Тэхёна, омега-эзнар решительно направился к торговцу, но вовсе не для того, чтобы жарко спорить с ним, надеясь сбить цену. Встав вплотную к прилавку, Чимин внезапно вскинул руку, схватил альфу за волосы и с силой дёрнул вниз. Не ожидающий нападения торговец под напором крепкой хватки с размаху ударился лицом о деревянную столешницу. Послышался глухой удар. Из носа альфы фонтаном брызнула кровь.       — Слушай меня внимательно, — прорычал Чимин испуганно отскочившему к стене торговцу. — Мы платим три золотых, а если ты не согласен, то этот же свёрток, перевязанный твоими кишками, мой муж принесёт мне бесплатно. Но ты же согласен, верно?       Альфа, зажимающий обеими ладонями разбитое лицо, часто закивал в ответ.       — Вот и славненько, — улыбнулся Чимин и, взяв обратно леденцы, небрежно махнул рукой. — Тэхён, расплатись.       Три золотых перекочевали из кошелька на столешницу прилавка, заветный свёрток был забран, и оба омеги покинули лавку, действительно оставшись довольными выгодной покупкой, как изначально пообещал торговец.       — Молодой ещё, не пуганный, — со снисхождением объяснил поведение альфы Чимин Тэхёну, когда они зашагали по рынку, выискивая, где можно купить вино. — Хорошо, что мы ему показали, как умеют торговаться эзнары. Больше он нашего брата обдирать не посмеет. А ты не будь лопухом. Деньги мужа надо беречь и тратить их с умом, а не разбазаривать попусту.       Плотно пообедав со всеми эзнарами в одном из трактиров города, Тэхён возвращался в стойбище с радостью в душе и легким сердцем. Он глубоко дышал упоительно чистым, степным воздухом и хитро поглядывал на мужа, который пока ещё даже не догадывался, какой сюрприз его ожидает в скором времени.       За колонной всадников бежала резвая кобылка, везя за собой телегу, нагруженную овощами и прочей снедью. Сверток с тканью и нитками был прочно привязан к седлу. В телеге среди мешков и корзин были припрятаны несколько кувшинов с запечатанными длинными горлышками, содержимое которых обещало приятное времяпрепровождение с друзьями. Найти вкусное вино не удалось, и на последний золотой омеги купили вишневую наливку.       Тэхён приобрёл на рынке много вкусных и приятных вещей, но больше всего его радовало другое. Омега предвкушал и заранее наслаждался восторгом Чонгука, когда тот — скорее всего, через несколько недель — увидит своего супруга в полупрозрачных шароварах и вышитой золотом накидке и по достоинству оценит исполненный им волнующий танец.

***

      — Мой муж — неотёсанный альфач, — сделав несколько глотков вишневой наливки, пожаловался друзьям Чимин.       Время перевалило за полдень, обед уже был благополучно съеден, до ужина было ещё далеко, и трое омег решили скрасить досуг уютной посиделкой у озера. Они не стали уходить далеко, обустроились неподалёку от шатров рядом с тихой заводью, в которой Юнги наловил два десятка раков. Расстелили на жухлую траву теплый плед и развели костерок.       С поездки в город прошла неделя. За это время омеги успели сделать многое: Юнги, внимательно выслушав объяснения Тэхёна, как именно выглядит наряд танцовщика, раскроил шёлковую ткань и сшил шаровары и накидку, на которой постепенно вышивал золотыми нитями диковинные цветы; Тэхён, под чутким руководством Чимина, научился готовить первые, самые простые блюда; а сам Чимин гораздо больше обычного нянчился с Минджуном, у которого снова резались зубки. Малыш опять капризничал, плохо спал по ночам и немного затихал только на руках папочки или отца.       Поздняя осень неукротимо надвигалась, остужая землю и воздух. Почти все собравшиеся у озера племена поехали дальше на юг. Сегодня с первыми лучами солнца отправились в путь жители очередного племени. Сперва разросшееся стойбище с каждым днём становилось всё меньше, и друзья, ранним утром попрощавшись с уехавшими эзнарами, понимали, что не за горами тот час, когда альфы сообщат, что им тоже пора собираться в дорогу. До нового перехода оставалось не много времени, и трое омег наконец-то решили побаловать себя вишневой наливкой и поболтать по душам.       — Не получается у меня Намджуна уговорить на минет, — Чимин рассказывал о самом сокровенном, не стесняясь присутствия сынишки, который едва ли понимал смысл сказанных омегой фраз. — Как только к его члену потянусь, он тут же с меня штаны стягивает — и погнали! Я уж его и уговаривал, и подробно объяснял, что не о себе забочусь, а ему, дураку такому, приятно хочу сделать. Всё без толку! Как оказалось, мой муж в плане минетов полный болван и в любовных изысках не нуждается.       Чимин тяжело вздохнул и оторвал у вареного рака клешню, которую протянул сыну. Минджун, прекратив противно хныкать, обеими руками схватил новую, ранее не виданную «игрушку» и потянул в рот.       — Намджун не хочет, а тебе-то оно зачем надо? — сморщил нос Юнги.       — А вот надо! Попробовать хочу! — воскликнул Чимин и жалобно посмотрел на Тэхёна: — Объясни, что я делаю не так?       — Всё нормально ты делаешь, — с важным видом начал поучать друга опытный в подобных вещах танцовщик. — Просто прекращай уговаривать мужа и бери инициативу в свои руки. Ничего не объясняй, а делай. Уложи альфу спиной на постель и целуй: начни с шеи, потом спускайся вниз по груди на живот…       — Я так и сделал! — нетерпеливо перебил Чимин. — Прошлой ночью завалил Намджуна на спину и сверху забрался. Он сперва пытался вывернуться, но я ему бедрами ноги зажал, чтобы не трепыхался, и давай расцеловывать. Шею поцеловал, грудь — тоже, а как только в штаны забрался, Намджун мою руку перехватил. Ну, я не растерялся и схватил его за яйца покрепче, чтобы прекратил изворачиваться. А он как заорёт, как глаза вытаращит! Чуть Минджуна не разбудил, зараза несговорчивая.       — За что ты его схватил? — сквозь смех переспросил Тэхён.       — Нельзя альф за самое нежное место хватать, — укоризненно зацокал языком Юнги, не прекращая ломать пальцами панцирь рака, чтобы добраться до сочного мяса.       — Знаю, что нельзя. Но что ещё я мог сделать в такой ситуации? — Чимин обвёл друзей печальным взглядом. — И по-хорошему ничего с Намджуном не выходит, и по-плохому мне с ним не справиться.       — Будь умнее и изобретательнее, — отсмеявшись, сказал Тэхён. — Ты же омега, а это значит, что не должен применять силу. Лаской надо брать альфу, лаской. Ты сперва Намджуну приятностей наговори, потом нежностями осыпь, а когда он расслабится и потеряет бдительность — вот тут и бери его тёпленьким.       Тэхён сыпал советами, хоть сексуального опыта с альфой-эзнаром у него было совсем не много. Очередное купание с мужем прошло по накатанной колее: супруги подрочили друг другу, долго обнимались, Чонгук покрыл поцелуями плечи и шею. Тэхён не отказался бы от настоящих поцелуев, но просить было как-то неловко, а сам альфа не догадался, что может смело целовать супруга в губы. В общем, у Тэхёна постельные дела тоже шли не сказать, что хорошо, и он решил подключить к разговору насупившегося Юнги, подумав, что опыт третьего омеги не будет лишним, но тут до них донёсся глухой звук, похожий на барабанный бой.       Омеги оглянулись и увидели, как из шатра вышел шаман. Облаченный в ритуальные одеяния бета всё быстрее бил колотушкой по вскинутому над головой бубну, звук которого разносился волнами далеко вокруг. И выглядело это тревожно.       — Что случилось? — спросил Тэхён. Он заметил, как по степи к стойбищу, отзываясь на призыв шамана, скачут всадники.       — Что-то нехорошее, — нахмурил брови Чимин. — Сокджин созывает войско.       Бросив у озера плед и кувшин с наливкой, эзнар подхватил сынишку на руки и поторопился к шатрам. Вслед за ним поспешили остальные омеги.       Всадники стремглав добрались до стойбища и быстро спешились. Под непрекращающиеся удары бубна, на ходу стягивая с себя потёртые куртки и выхватывая из-за поясов кнуты, почти бегом скрылись в жилищах, чтобы через несколько минут сборов вынырнуть из шатров в полном вооружении. Хрипели кони, нетерпеливо перебирая копытами. Шаман опустил бубен и обвёл взглядом собравшихся перед ним альф.       — Братья зовут нас на помощь, — громогласно оповестил Сокджин. — Ушедшее утром племя попало в западню. Они сумели отбить нападение жителей деревни, но мы никогда не прощали обид. Пришло время мести. Этой ночью люди, что осмелились противиться нашей воле, познают истинную силу эзнаров.       Сокджин вскинул руку, и всадники устремились в степь в указанном им направлении. Некоторое время ещё был слышен гул от топота множества копыт, а ветер гонял между шатров поднятую в воздух пыль. На фоне серого, пасмурного неба горели оранжевым светом всполохи факелов, но вскоре они растворились вдали вместе с пропавшей из вида конницей.       — Для кого-то эта ночь будет жаркой, — насмешливо хмыкнул Чимин и позвал друзей. — Пойдёмте обратно к озеру. Мы ещё наливку не допили, и раки стынут.       Продолжение посиделки было не так веселым, как её начало. Тэхёну стал неинтересен пустой трёп, а из-за переживаний за Чонгука из головы выветрилась лёгкая хмель. Ему больше не хотелось наливки и раков. Он почти не участвовал в беседе, на все вопросы отвечал рассеянно, и вскоре разговор увяз, как попавшая в жидкую грязь повозка.       Остаток дня прошёл для Тэхёна так же безрадостно. Растерявший задор омега словно заразил своим волнением друзей, и Юнги с Чимином вяло шуршали по хозяйству, почти не переговариваясь между собой. Ужин, как и бывало раньше, провели в тишине, но на этот раз безмолвие было не данью уважения к уставшим от работы альфам. Молчание угнетало, а на разговоры у Тэхёна не было моральных сил. Аппетит тоже пропал, и омега, едва притронувшись к еде, завершил трапезу и, пожелав друзьям спокойной ночи, ушёл в свой шатёр.       Ночь не припасла для омеги сладких снов. Тэхён ворочался под одеялом и страдальчески поджимал губы, когда в тусклом свете низкого костерка видел, что разложенная напротив постель пуста. Один раз он не выдержал и вышел из жилища, надеясь, что холодный воздух выветрит из головы дурные мысли, но стало ещё хуже. Едва покинув шатёр, Тэхён увидел зарево.              Закат давно погас, но на западе линия горизонта была окрашена кроваво-красным цветом. Жуткое свечение поднималось ввысь, озаряло чёрное небо. Ветер не доносил до стойбища запах дыма, и не был слышен треск сгорающей древесины, но Тэхён сразу понял природу необычного и пугающего явления — это пылает пожар. Месть свершилась. Где-то далеко от факелов эзнаров сгорала дотла деревня, и омега мог лишь молиться известным ему богам, чтобы этот огонь не причинил вреда ни его мужу, ни другим знакомым альфам.       Воины вернулись на рассвете. Шум конницы вырвал Тэхёна из чуткого сна. Наспех напялив на себя теплую одежду и обувь, омега выскочил из шатра и закрутил головой, выискивая мужа среди всадников. Он сперва не понял, почему Чонгук не спешит к нему навстречу, а продолжает сидеть в седле, низко опустив голову. Удивился, когда к альфе подбежали Хосок с Намджуном и, удерживая в четыре руки, помогли спуститься с лошади.       Ужас ледяными лапами охватил каждую клеточку тела и сжал затрепыхавшееся сердце, когда Тэхён разглядел обломок древка, торчащий из порванной на боку куртки мужа, и бурые подтеки на коричневых шерстяных штанах. Альфа истекал кровью, и тишину стойбища разорвал громкий намджунов крик:       — Сокджин! Чонгука ранили!